Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нарский Шакал (№2) - Великий план

ModernLib.Net / Фэнтези / Марко Джон / Великий план - Чтение (стр. 38)
Автор: Марко Джон
Жанр: Фэнтези
Серия: Нарский Шакал

 

 


— Это бесценно! — прошептал он. — Этому нет цены.

— Вообще-то есть, — пошутил Редрик Бобе. — И весьма немалая.

— Ах, Дудочник Бобе, — вздохнул Эррит, — по сравнению с этим чудом деньги ничего не значат! Ты даже себе не представляешь, какую радость ты мне доставил. И Лорле.

— Рад служить, — проворчал мастер.

Эррит повернулся и вопросительно посмотрел на него:

— Что с тобой, Дудочник Бобе? Ты создал шедевр. Тебе следовало бы радоваться. Если тебя беспокоит оплата…

— Нет, Ваше Святейшество, я не беспокоюсь о деньгах. Ваш отец Тодос уже отправился, чтобы принести мне часть платы. Он обещал, что остальную мне скоро доставят.

— Так в чем дело? Почему ты так недоволен? Дудочник пожал плечами.

— Да ничего особенного, — уклончиво ответил он. — Я рад, что вам понравилось, вот и все.

— Понравилось, — с улыбкой подтвердил Эррит.

Он не знал, в чем дело: в снадобье или просто в появлении этой великолепной модели, но он почувствовал себя сильным и бодрым, каким не был уже много дней. Он подошел ближе к кукольному дому. Чтобы рассмотреть самые тонкие детали, нужно было иметь хорошее зрение, которого у него не было, но он не мог не увидеть, сколько труда и времени вложено в творение мастера. Крошечные кусочки драгоценных металлов и дерева были тщательно склеены, по сторонам шла резьба, идеально передававшая руны на стенах большого собора. Но самым удивительным был над-вратный ангел. Эррит протянул к нему руку.

— Нет! — неожиданно крикнул Бобе. — Не трогайте его!

— Что? Почему?

— Он очень хрупкий. Вы можете его сломать. Пожалуйста — он не рассчитан на то, чтобы его трогали. Лицо Эррита стало кислым.

— Это же кукольный дом, Дудочник Бобе, — для маленькой девочки!

— Но при этом — произведение искусства, — упрямо заявил мастер. — Если она будет обращаться с ним слишком грубо, он сломается. Особенно архангел. Я еще раз повторяю: пожалуйста, не надо его трогать.

— Хорошо, — вздохнул Эррит, отходя от модели. Несмотря на хрупкость, она оставалась настоящим чудом. — Спасибо, что принес дом, — сказал он. — И за то, что закончил его вовремя.

Игрушечных дел мастер кивнул:

— Рад служить вам, Ваше Святейшество. Надеюсь, он доставит вам и ребенку много удовольствия.

— Можешь не сомневаться: он доставит много удовольствия всему Нару. Мы поставим его здесь, где им смогут любоваться все верующие, когда придут восхищаться гениальной росписью Дараго.

— Да, роспись! — заметил Бобе. — Когда ее откроют? В день Истрейи?

— Именно. Тебе следовало бы прийти на открытие, игрушечных дел мастер. Это будет памятный день. Видишь ли, это мой дар Нару. Я хочу, чтобы все верующие могли ею любоваться.

Редрик Бобе чуть заметно покраснел. Он не входил в число верующих, и они оба это знали.

— Возможно, приду, — сдержанно ответил мастер. — Если смогу освободиться.

Неловкость рассеял приход отца Тодоса. В руке у него был мешочек монет.

— Это тебе, Редрик Бобе, — сказал Тодос, — с нашими благодарностями. Остальное ты скоро получишь. Редрик Бобе улыбнулся:

— Мне не к спеху. Одно выражение ваших лиц было неплохой платой.

— И тем не менее, — оборвал его Эррит, — тебе щедро заплатят за работу. Спасибо тебе, Редрик Бобе. Ты — настоящий мастер.

Дудочник поклонился и, пятясь, ушел из зала, почувствовав по тону Эррита, что ему пора удалиться. Епископ был рад его уходу. Редрик Бобе был непонятным человеком, и его нельзя было считать другом Церкви. Но он был гениален, а его модель собора ни с чем не могла сравниться.

— Найди Лорлу, Тодос, — сказал Эррит, — Скажи ей, что ее ждет подарок ко дню рождения.

Тодос нашел Лорлу в капелле: она наблюдала за свадьбой сына барона и юной рыжеволосой девушки из Госса. Она устроилась на лестничной площадке, свернувшись за статуей святого Гайдона и стараясь не помешать увлекательной церемонии. По столичным меркам свадьба была скромная — на ней присутствовало не более трехсот человек. Знатный жених был красивым юношей с иссиня-черными волосами. Скоро наступит день ее рождения. Тиканье часов заставило ее задуматься.

Отыскав ее, отец Тодос досадливо вздохнул — достаточно громко, чтобы его вздох эхом отдался от сводов и привлек внимание собравшихся. Увидев его, Лорла поежилась. Она много времени проводила в капелле, наблюдая за священниками, и никого из них ее присутствие, кажется, не тревожило. Один отец Тодос делал вид, что она всем мешает. Ей казалось, что он ревнует ее к епископу.

— Лорла! — громко прошептал он, делая ей знак спуститься с лестницы. — Иди сюда.

— Ш-ш! — укоризненно отозвалась она. Она указала вниз. — Я смотрю на свадьбу.

— Сию минуту! — строго приказал Тодос.

Всякий раз, когда он обращался к ней в таком тоне, Лорла чувствовала, что должна слушаться. Она неохотно отошла от края лестничной площадки, выйдя из тени, отбрасываемой святым Гайдоном.

— Что случилось? — спросила она. — Я ничего плохого не делала! Отец Эррит всегда разрешает мне смотреть на свадьбы.

— Дело не в этом, — сказал Тодос. — Архиепископ Эррит хочет тебя видеть. Прибыл подарок к твоему дню рождения. Эти слова стали для Лорлы настоящим ударом. Подарок ко дню рождения? Уже? Она не была уверена, что ей хочется получить подарок. Лучше бы его не приносили. Никогда.

— Правда? — прощебетала она, изображая радость. — Где он?

— В большом зале. Его Святейшество там тебя ждет.

— Да. Да, хорошо, — сказала Лорла. — Это чудесно.

— Это действительно чудесно, девочка. Ты глазам своим не поверишь! Отец Эррит не пожалел для тебя денег. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, — резко ответила Лорла.

Ей не нравилось, что Тодос постоянно напоминает ей о доброте Эррита. Она и так знала, что епископ мягкосердечен и совсем не такой, каким его ей представляли.

— Мы можем пойти и посмотреть на него прямо сейчас? — спросила она.

Тодос покачал головой:

— Ты знаешь дорогу, девочка. Мне кажется, что отец Эррит хочет, чтобы ты увидела подарок, когда вы будете только вдвоем.

Священник неискренне ей улыбнулся и ушел. Лорла проводила его взглядом. Она его боялась. Иногда она гадала, что думает о ней Тодос. Казалось, он один ощущает, что она не такая, как все дети. Оказываясь рядом с ним, Лорла неизменно ощущала его подозрительность. Но это не имело значения. Эррит ее любит, а ей нужно было добиться только этого. Она быстро обернулась назад, с тоской посмотрев на продолжающуюся внизу свадебную церемонию, а потом поспешно направилась к большому залу и ожидающему ее подарку.

Пока она шла по тихим коридорам, у нее в голове послышались голоса. Опять. Лорла замедлила шаг и наклонила голову, прислушиваясь. В последнее время голоса стали громче. Однако они ее не пугали. Они были похожи на музыку. И она не могла разобрать, что они говорят. Иногда ей казалось, что это голос господина Бьяджио, который нежно воркует с ней, словно отец. У господина Бьяджио были на нее планы, и звуки его голоса — если это был его голос — помогали ей не чувствовать себя такой одинокой. Эррит оказался приличным человеком, и она сильно к нему привязалась. Но он оставался врагом ее господина.

А это все решало.

Лорла ускорила шаг: неясные голоса ее торопили. Свадьба осталась далеко позади, и она уже спустилась по нескольким пролетам лестницы, ведущей на нижние этажи. Причетники в капюшонах проходили не здороваясь: обет молчания им это запрещал. Однако другие священники ласково ей кивали, а ученые монахи, пришедшие в собор как паломники, адресовали ей полные любопытства улыбки: было видно, насколько их удивляет присутствие в коридорах собора маленькой девочки.

Лорла наслаждалась всем этим вниманием. Она полюбила собор и его странных обитателей. Она полюбила его высокие своды и гулкое эхо своих шагов.

Приблизившись к большому залу, она пошла медленнее. Эррит стоял один и смотрел на закрытый холстами потолок. С виду епископ был бледен и слаб. Рядом с ним стоял деревянный ящик, выше его самого. Одна его стенка была снята, но Лорле не видно было, что находится внутри. И внезапно ей это стало безразлично.

— Отец? — окликнула она его из коридора. Эррит обернулся на ее оклик. На его исхудавшем лице расцвела улыбка.

— Лорла! Иди сюда, малышка. У меня кое-что для тебя есть.

Лорла поспешила к нему и обвела его встревоженным взглядом.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

— Прекрасно, прекрасно, — ответил Эррит, отмахиваясь от ее озабоченности. — Доставили твой подарок, Лорла. Он великолепен. — Он отступил в сторону, чтобы она могла заглянуть в ящик.

— Ой! — ахнула она. — Какая красота!

Это было не просто красиво — это было неописуемо. Металлический шпиль, украшенные рунами стены, крошечные химеры с высунутыми языками — все говорило о безупречности и Божьем руководстве. Лорлу модель заворожила. А когда она увидела парящего над воротами архангела…

Ее сотрясло, словно от удара молнией. Она смотрела на ангела, широко открыв глаза, а голоса, которые прежде шептали у нее в голове, теперь закричали оглушительно громко.

«Ангел! — кричали они. — Ангел!»

Лорла судорожно вздохнула и отступила, чуть было не упав. Ей было жарко, словно на голову лили кипяток. Она пыталась успокоиться, отогнать настойчивые голоса, вернуть себе разум, захваченный какой-то посторонней силой.

— Он мне нравится! — пролепетала она. — О да, он очень славный.

— Славный? — переспросил Эррит. Он подошел к ней и встревоженно смотрел на нее. — Лорла! Что с тобой? «Не знаю, — подумала Лорла. — Что со мной?»

— Нет, ничего, — солгала она. — Все хорошо.

— По тебе не скажешь, что хорошо.

«Перестаньте на меня орать!» — мысленно потребовала она, но голоса не подчинились. Они продолжали кричать на нее, снова и снова повторяя слово «ангел». Лорла заставила себя улыбнуться.

— Он мне ужасно нравится, отец, — сказала она. — Спасибо вам огромное!

Казалось, Эррита ее реакция разочаровала. Лорла поспешила исправить положение.

— Ах, какой же он красивый! — проговорила она, опускаясь на колени перед ящиком. — И совсем как настоящий! Здесь был мастер? Он сам его принес?

— Да, — ответил Эррит.

Он встал рядом с ней на одно колено, и они стали вместе любоваться невероятно красивым кукольным домом. Голоса у Лорлы в голове стали немного тише. Но она продолжала смотреть на ангела, почему-то зная, что необходимо будет сделать.

— Вы покажете его в день Истрейи? — тихо спросила она. — Вместе с росписью?

— Это тебе решать, — ответил епископ. — Это подарок на твой день рождения, Лорла. Если ты хочешь перенести его куда-нибудь в другое место, то это можно.

— Нет, — поспешно ответила Лорла. — Нет, я хочу оставить его здесь. Я хочу, чтобы в день Истрейи все могли его видеть. Одновременно с росписью Дараго.

Лорла подняла голову вверх. Потолок высоко над головой был закрыт холстами, скрывавшими шедевр Дараго. Леса тоже убрали, так что теперь огромный зал был пуст — не считая огромного ящика и чудеснейшего кукольного дома с точно переданными деталями. Взгляд Лорлы устремился к тому панно, где за холстом пряталась маленькая сиротка Элиоэс. К Элиоэс прикоснулся Бог. Она была любимицей

Небес, особенной девочкой. От этой мысли Лорле стало грустно. А разве она сама не особенная? Ведь все так ей говорили! Вскоре наступит Истрейя, день ее рождения. Ей надо будет доказать господину свою верность. Вот только теперь ей совсем не хотелось этого делать. Она осторожно вложила свою руку в ладонь Эррита. Епископ с улыбкой посмотрел на нее.

— Отец, — шепотом спросила она, — а Бог любит всех?

Эррит улыбнулся шире:

— Конечно, малышка.

— А Он прощает наши грехи, какими бы они ни были?

— Да. Но тебе можно об этом не думать, Лорла. — Он крепко сжал ее руку. — Ты чиста. Ты безгрешна. Лорла поморщилась. «Пока».

— Ваше Святейшество! — неожиданно позвали его из дальнего конца зала. Лорла и епископ повернулись и увидели, что к ним спешит отец Тодос. Священник выглядел расстроенным, его лицо осунулось от тревоги. Он запыхался, и когда подошел ближе, то уже хрипел и не мог внятно говорить. Эррит поднялся на ноги:

— Тодос, в чем дело?

Отец Тодос сжал перед собой руки.

— Господь на Небесах, он вернулся! — поспешно проговорил он. — Он что-то вам привез. Послание.

— Говори внятно, друг мой, — пророкотал Эррит. — Какое послание? О чем ты говоришь?

— Никабар! Его корабли вернулись в гавань!

Это имя заставило Лорлу удивленно заморгать. Никабар?

Эррит побледнел.

— Боже милосердный! — промямлил он. — Что теперь нужно этому дьяволу?

— Он оставил вам послание, Эррит, — ответил Тодос. — Коробку и записку. Ее вынесли на берег его матросы. Она у вас в кабинете.

— Коробку? — тупо переспросил Эррит.

— И записку, — повторил Тодос. — Пожалуйста, Эррит, пойдемте скорее. Корабли Никабара могут начать нас обстреливать! А раз здесь нет Форто, который мог бы нас защитить… — Успокойся, Тодос, — посоветовал епископ. — Я посмотрю, что этот дьявол привез нам на этот раз. — Он виновато посмотрел на Лорлу. — Извини, малышка, — мягко сказал он. — Мне надо заниматься делами. Мы сегодня вечером вместе поужинаем, хорошо? Лорла кивнула.

— Да, отец, — ответила она.

Епископ и Тодос вышли. Лорла поглядела им вслед и снова оглянулась на модель собора. В поразительной тишине, наполнившей зал, ангел заговорил с ней.

Эррит спешил к себе в кабинет. Его мысли разбегались. Еще один пакет, привезенный Никабаром, мог означать только одно: Бьяджио прислал новую порцию снадобья. Он не мог не знать, что присланная им доза уже должна закончиться. На ходу Эррит заламывал руки. Он был полон надежды. Позади него шел отец Тодос. Встревоженная болтовня священника не умолкала на протяжении всего пути из зала.

— Я не знаю, что там, — повторял он. — А в отсутствие Форто наша оборона ослаблена. Кажется, там три дредноута. Или четыре. Не знаю, почему адмирал не сошел на берег. Наверное, боится.

Тодос повторялся, и Эррит перестал его слушать. Его не интересовало, почему Никабар не сошел на берег. С его точки зрения, это и так было очевидно. Без эскорта легионеры разорвали бы его на клочки. Эррит гадал, будут ли в записке от Никабара какие-нибудь объяснения. Возможно, он хочет сойти на берег и ждет, чтобы ему предоставили охрану для безопасного проезда до собора. Но не важно. Скоро все станет ясно.

Дверь в кабинет Эррита была открыта. Внутри у стола стояли двое священников с мрачными лицами. На столе лежал деревянный сундучок. Рядом с сундучком — конверт. Входя в комнату, Эррит жадно посмотрел на сундучок. В таком мог поместиться целый галлон снадобья!

— Вы его не открывали, надеюсь? — спросил он у своих священников.

Оба покачали головами.

— Это прислано вам, Ваше Святейшество, — пояснил Тодос. — Мы не посмели бы.

— Прекрасно, прекрасно, — рассеянно проговорил Эррит. Он застыл у стола, рассматривая сундучок. Крышку закрывала небольшая защелка. Эррит провел по крышке рукой, щупая ее кожаную поверхность, не решаясь ее открыть. Бьяджио такой дьявол! Если в сундучке действительно снадобье, граф что-нибудь за него потребует. Эррит затаил дыхание и прикоснулся к защелке. Она со звонким щелчком открылась. Три священника наблюдали за ним, как завороженные. Эррит медленно открыл крышку и заглянул внутрь.

Оттуда на него уставилось нечто гнилое и мертвое. У Эр-рита заледенело сердце. Он смотрел на это нечто — и понимал, что перед ним голова и что это — голова Форто

— Матерь Божья.

Тодос закричал. Двое священников перекрестились, ужаснувшись увиденному. Волна вони ударила Эрриту в нос. Голова Форто походила на разбитую дыню — лысая и обгоревшая почти до неузнаваемости. Эррит прижал руки ко рту и попятился от стола.

— Да смилуется над тобой Бог, Бьяджио! — прошептал он

— Что случилось? — вскрикнул Тодос.

Эррит сделал глубокий вдох, задержал дыхание — и закрыл сундучок. На него опустилось какое-то оцепенение. Неожиданно ему стало ясно, что он ведет борьбу с самим дьяволом. Бьяджио был еще большим чудовищем, чем опасался епископ.

— Форто, — тихо проговорил он. — Покойся с миром, друг мой. Ты был верным солдатом.

— Мой Бог! — воскликнул Тодос. — Как это могло случиться?

— Тодос…

— Эррит, Бьяджио его убил! У нас больше нет генерала!

— Замолчи, Тодос, — приказал Эррит, поворачиваясь к своему другу. — Не мешай мне думать.

Он упал в кресло у стола и погрузился в мрачные раздумья о сундучке и ужасном положении, в которое поставил его Бьяджио. Тодос был прав. Без Форто у них нет командующего. У них по-прежнему оставались солдаты, но гибель генерала их деморализует. Бьяджио медленно поворачивал ход событий в свою пользу.

А потом Эррит снова увидел конверт.

Он протянул через стол дрожащую руку и взял записку. Тодос начал что-то говорить, но Эррит яростным взглядом заставил его замолчать.

— Тодос, останься здесь, — сказал он. — Джевик и Меррил, уйдите, пожалуйста.

Двое младших священников поклонились и вышли из кабинета, закрыв за собой дверь. Тодос застыл у плеча Эррита.

— Это требования, — предсказал он. — Бьяджио хочет, чтобы мы сдались.

Эррит вскрыл конверт и извлек оттуда лист бумаги. Это был почерк Бьяджио. Однако он не стал читать письмо вслух. Вместо этого он стал его рассматривать, держа так близко к себе, что Тодосу ничего не видно было.

Дорогой Эррит!

Право, грустно, что дело дошло до такого. Но теперь ты убедился, что я намерен добиться твоего внимания и не допущу, чтобы меня игнорировали. Твой защитник мертв, как и те солдаты, которые отправились с ним. Было пролито много крови, о чем я искренне сожалею.

Я снова приглашаю тебя прибыть на Кроут со всеми верными тебе морскими правителями. Как ты прекрасно знаешь, сам я не могу приехать в Черный город. После того, как я убил их генерала, легионы не допустят меня на свою территорию. Но я жажду мира и умоляю тебя начать со мной переговоры.

Остается также вопрос о снадобье. Оно здесь и ждет тебя. Даю тебе слово, что, если ты выполнишь мою просьбу, я не буду тебя его лишать. Никабар и его корабли останутся в гавани, пока ты не решишь меня навестить. Не пытайся отправить его обратно: он не уплывет, пока ты не передумаешь.

А ты передумаешь.

Твой друг, граф Ренато Бьяджио.

Эррит бросил письмо на стол.

— Ты так в этом уверен, а, Бьяджио? — возмущенно вопросил он.

Тодос схватил письмо и начал его читать.

— Он думает, что я изменю решение! — прогремел Эррит. — Он считает себя сильнее меня и Бога! — Он ударил кулаком по столу, так что сундучок с его мрачным содержимым подпрыгнул. — Так вот, это не так

Тодос встревоженно покачал головой:

— Он дразнит вас снадобьем, Ваше Святейшество. Если вы не начнете с ним переговоры…

— На его острове? Не начну, конечно! — отрезал Эррит. — Пусть Никабар ждет в гавани, пока паутиной не обрастет! Ноги моей на Кроуте не будет!

Он прижал ладони к сундучку с головой Форто, моля Бога, чтобы Он дал ему силы. Все стало рассыпаться — стремительнее урагана. Только Небеса могли бы его спасти.

— Отправь Никабару послание, — приказал епископ. — Скажи ему, что я не буду вести мирных переговоров с Бьяджио и что ни я, ни правители Нара не поедем на Кроут. А еще скажи ему, что мы по-прежнему сильны. Иди, Тодос. Поспеши с моим посланием.

Тодос удалился, оставив Эррита наедине с мрачными мыслями. Епископ поднялся с кресла и с трудом подошел к огромному окну, за которым видна была вся столица. В гавани он увидел, как на волнах качаются «Бесстрашный» и другие дредноуты. Это было пугающее трио. Как Бьяджио, Никабар и Бовейдин. Эррит не предполагал, что Бьяджио зайдет настолько далеко. И достигнет таких результатов.

— Все валится из рук, — печально проговорил он. Год назад он почитал себя непобедимым. А теперь он гадал, что принесет ему утро.

36

Предательство

Граф Ренато Бьяджио чувствовал себя великолепно. До Истрейи оставался один день.

Граф был настроен полениться. Он устал от мира и был глубоко доволен собой: после долгого года подготовки его великий план был близок к осуществлению. Завтра, если все кусочки головоломки встанут на свое место, Нар ощутит силу своего подлинного господина.

Бьяджио откинулся на спинку огромного кожаного кресла, неспешно попивая херес и любуясь открывающимся из окна видом. Кроут поистине прекрасен. Он будет сильно скучать по своему родному острову. Однако за великие победы всегда приходится платить. Когда-нибудь, когда ему будет принадлежать весь Нар, он снова отвоюет остров своих предков. Он попытался представить себе, что изменится здесь за это время. Что сделают лиссцы с его драгоценной родиной? Эта мысль заставила его сделать еще один глоток, медленный и задумчивый. За каждое сожженное ими здание, за каждую обезображенную статую будет заплачено сторицей. Он об этом позаботится. И Никабар тоже.

Но это в будущем, а Бьяджио не хотелось заглядывать так далеко вперед. Он наслаждался настоящим и предвкушал ближайшее будущее. Попивая превосходное вино, он улыбался сам себе, воображая, как Бовейдин стоит на улицах рядом с собором и смотрит, как срабатывает его устройство. Карлик очень хорошо поработал. Он был преданным слугой, и Бьяджио им гордится. Так же как он гордится Никабаром и, в несколько меньшей степени, маленькой девочкой, названной Лорлой.

Лорла.

Бьяджио мысленно посмаковал это имя. Оно ей подходило. Он сам его подобрал. Граф улыбнулся. Она оказалась идеальной кандидаткой для этого задания, и Бовейдин сотворил с ней настоящие чудеса. Лорла походила на часы, отсчитывающие время до полуночи. Взглянув за окно, Бьяджио обратил внимание на положение солнца. Скоро стемнеет. Ждать осталось недолго.

— И так я одержу победу, Эррит, — сказал он сам себе. — А ты приедешь на Кроут, потому что ты слаб и потому что ты меня недооценил.

Они все его недооценивали. Даже Аркус. Его возлюбленному императору не хватило предусмотрительности завещать империю Бьяджио. И дело было не в тщеславии, не в желании выдвинуться. Просто это было бы самым логичным выбором — а Аркус его бросил на произвол судьбы. Даже год спустя Бьяджио все еще не мог простить человека, заменившего ему отца.

Единственным светлым пятном во всей этой истории была женщина Вэнтрана. Дьяна оказалась чудом, которого он не ожидал. И спустя почти две недели ее присутствие совершенно не было ему в тягость. У нее хватало ума, чтобы не думать о побеге, а в тех редких случаях, когда они разговаривали, она всегда пыталась убедить его в невиновности своего мужа. Она была доброй и преданной женщиной. И верной мужу. Жена Бьяджио, Эллианн, такой не была никогда. Но, с другой стороны, и он таким не был.

Бьяджио внезапно решил, что разыщет Эллианн. Когда он вернется в Черный город, эта сучка приползет к нему, поджав хвост. Ее приманит запах богатства и власти. А он отправит ее восвояси ради одного только удовольствия видеть, как она будет недовольна.

Бьяджио поставил рюмку. У него на столе лежало несколько разрозненных листков — нечто вроде дневника, который он вел в последнее время. Он тщательно записывал все события, иногда передавая целые разговоры: ему хотелось, чтобы отчет о его великом плане остался существовать не только как память, но и как руководство для его Рошаннов. Они по-прежнему рассеяны по всей империи и ждут его возвращения. Ему найдется о чем им рассказать.

Но иногда его дневник был посвящен отнюдь не государственным делам. Иногда это были просто заметки холодного аналитического ума. Бьяджио взял перо и начал писать.

«Жена Шакала оказалась совсем не такой, какой я ее себе представлял, — писал он. — Ее глаза пантеры видят мои тайны — но кажется, что ей нет до них дела. И она меня не боится. Когда я рассказываю ей о моих планах увезти ее в Нар, она почти не реагирует. И она называет меня безумцем. Ей абсолютно безразлично, что она в моей власти.

Но она наводит меня на интересные мысли…»

Бьяджио прикусил кончик пера и начал рассеянно его жевать. Мысли о чем? О собственной смертности? Да, и еще о многом. Ему не нравилось, когда кто-то сомневался в его здравом рассудке, а особенно когда это делала жена Шакала. В империи найдется много людей, которые сочли бы безумцем Ричиуса Вэнтрана, однако это Дьяну не трогало. Он ослепил ее, заворожил своей странной притягательностью. Как и всех остальных.

И Бьяджио по-прежнему его ненавидел. Несмотря на призывы Дьяны, ярость графа не унималась. Единственное, чего бы ему хотелось, — это оказаться на Кроуте в момент вторжения Вэнтрана. Ему приятно было бы снова увидеть своего заклятого врага.

— — Терпение, — сказал он себе. — У тебя его женщина.

Дьяна сможет заманить Ричиуса Вэнтрана хоть на край света. Она уже один раз это доказала. Бьяджио снова откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову и устроив ноги на крышке стола. Сегодня его жизнь прекрасна. А завтра станет еще лучше. Он закрыл глаза и погрузился в грезы, но вскоре их прервал осторожный стук в дверь. Граф заворчал и открыл глаза.

— Лерайо, если это ты…

— Господин, простите! — раздался голос раба. — Это срочно.

— Тогда заходи, будь все проклято!

Лерайо открыл дверь и робко вошел в кабинет. Он знал, что его господин ненавидит, когда ему мешают, так что сразу же приступил к докладу.

— Только что приплыл корабль, господин, — сообщил раб. — Один из нашего флота.

Бьяджио поспешно спустил ноги со стола и встал с кресла.

— «Быстрый»?

— Да, господин, — подтвердил раб. На его лице застыла тревожная улыбка, заставившая Бьяджио забеспокоиться.

— И что еще? — спросил граф. — Я по твоей глупой улыбке вижу, что ты сказал не все.

— Капитан Келара уже сошел на берег, господин. Он говорит, что ему срочно надо вас увидеть. Бьяджио воздел к небу руки:

— Ну так что же? Веди его сюда!

— Извините, господин. Я просто подумал…

— Что, Лерайо? Что ты подумал? Я говорил тебе, что захочу увидеть Келару, как только он приплывет. Так почему ты тратишь мое время на эту чепуху? Просто приведи его ко мне.

— Но, господин, — взмолился раб, — это не то, о чем вы думаете. Капитан Келара не один. Он привез с собой на берег еще кого-то. Другого моряка.

Бьяджио поморщился. В последнее время происходит столько непредвиденного…

— Какого моряка?

— Господин, Келара сказал, что он с «Устрашающего». Граф со стоном упал в кресло:

— О нет!…

Это известие не было просто интересным. Это известие было ужасным. Бьяджио пытался справиться со своими чувствами, но они взбунтовались. Этот неожиданный приезд может означать только одно.

Симон мертв.

— Приведи их сюда, — прошептал Бьяджио. — Обоих.

Лерайо с поклоном попятился. Бьяджио схватил рюмку и одним глотком допил херес, не заметив обжигающего горло приятного тепла. Ему вдруг захотелось убежать, спрятаться, чтобы никого не видеть. И он проклял себя за глупость, за то, что навязал Симону задание, ставшее причиной его гибели. Он отставил рюмку и устремил взгляд на порог, дожидаясь моряков и готовясь услышать ужасную весть.

Первым в дверях появился капитан Келара. На нем был чистый мундир, и он приготовился к разговору, сняв шляпу и отвесив Бьяджио почтительный поклон.

— Граф Бьяджио, — сказал он, — можно мне сказать одно слово?

— Надеюсь, больше одного, — ответил граф. Он поманил капитана пальцем. — Входи, Келара.

Келара посторонился, и стал виден его спутник, гораздо более молодой моряк со светлыми волосами и серьезным лицом. Он был худ и бледен, как многие люди Никабара. Увидев Бьяджио, он быстро и неуклюже поклонился, явно пытаясь подражать Келаре.

— Как тебя зовут, моряк? — спросил граф.

— Боцман Даре, сэр, — нервно ответил молодой человек.

— Боцман Даре с «Устрашающего», правильно?

— Да, сэр.

— Тогда как ты здесь оказался?

Боцман поморщился и посмотрел на Келару, словно прося помощи. Келара сделал шаг вперед. Его лицо стало очень серьезным.

— Мы спасли его, граф Бьяджио. К сожалению, я вынужден сказать, что «Устрашающий» погиб. В живых остался один Даре.

— Погиб? — переспросил Бьяджио. — Как это?

— Нас протаранила лисская шхуна, — вступил в разговор молодой моряк. — Она вышла из темноты и ударила нас в борт. Мы даже не заметили ее приближения.

Капитан Н'Дек и остальные члены команды погибли вместе с кораблем. — Он виновато потупился. — Выжил только я. Бьяджио почувствовал, как внутри у него все сжалось. Больше никто не выжил! Ни Симон. Ни ребенок Вэнтрана. Он мучительно застонал.

— Я чего-то не понимаю, — сказал он. — «Устрашающего» протаранила лисская шхуна. А потом было что? — Граф пожал плечами. — Ты поплыл к Лиссу?

— Нет, сэр.

— Тогда как же тебя нашел «Быстрый»? — наступал Бьяджио, стремительно теряя терпение. — Где, черт возьми, находился «Устрашающий»?

— Э… Граф Бьяджио, наверное, лучше мне пояснить, — сказал Келара.

— Да, капитан, будьте так любезны.

— Граф, «Устрашающий» шел к Кроуту, как и было задумано. А затонул он в лисских водах. Он взял туда курс… по приказу Симона Даркиса.

— Что? — прошипел Бьяджио. Его взгляд метался между Келарой и Дарсом. — Что ты сказал? Объясни мне!

— Это правда, — снова вступил в разговор Даре. — Симон Даркис находился на борту. С ним была дочь Шакала. Он приказал нам плыть в Лисе.

— Даркис держал капитана Н'Дека у себя в каюте в качестве заложника, — добавил Келара. — Он повернул «Устрашающего» к Лиссу властью Рошанна. Вашей властью, граф Бьяджио. По словам Дарса, Ричиус Вэнтран тоже находился на Лиссе. Даркис остался с ним.

— Даркис сказал, что все это часть вашего плана, — сказал Даре. — Нам это было непонятно, но когда нас отпустили, нам стало все равно. Только они нас вовсе не отпустили. Мы думали, что свободны, но тут приплыл «Принц».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46