Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Deus Ex Machina (Бог из машины)

ModernLib.Net / Мартышев Сабир / Deus Ex Machina (Бог из машины) - Чтение (стр. 7)
Автор: Мартышев Сабир
Жанр:

 

 


      Первый шок от прочтения написанного Мишей давно прошел, сейчас осталось лишь желание довести сцену до совершенства, добавить ей тот неуловимый штрих, который расставит все на свои места и придаст ей объем и реалистичность.
      Глаза у Майкла слипались и вскоре закрылись окончательно. Через некоторое время Миша сам выключил компьютер.
      Ранним утром, когда уже начало светать, раздался телефонный звонок, но так как сам телефон находился в зале на первом этаже, Майкл его не услышал и продолжал спать.
      - Hу, проснись же, наконец, лежебока.
      Майкл проснулся от ощущения что кто-то усиленно трясет его за плечо. Открыв глаза, он увидел улыбающуюся Анну, которая тут же наградила его поцелуем.
      - Ммм, - промычал Майкл, все еще не проснувшись окончательно, - а это за что?
      - Давай не будем ссориться по таким пустякам, - ответила она, оторвавшись от его губ.
      - Давай, - механически согласился Кроу, не совсем понимая о чем она говорит.
      Анна уселась на колени к мужу, сцепив руки у него за шеей, и осмотрелась вокруг.
      - Ты опять заснул за компьютером, как в старые времена. Писал свою новую книгу?
      Майкл пытался сообразить. Если Энни высказывает предположение, что он заснул за компьютером, занимаясь новым романом, значит по ее мнению компьютер работает. А это, в свою очередь, означает, что это настоящая Энни, а не та, которую он видел сутки назад.
      Короткий взгляд, что он успел бросить на окружающие стены, подтвердил его догадку - убранство комнаты стало прежним.
      - Я снова дома, - произнес он фразу, которую Анна не успела понять, потому что на этот раз уже он застал ее врасплох горячим поцелуем.
      Когда она отдышалась, то со смехом заявила:
      - В следующий раз я тебя заставлю здесь ночевать, а то ночью от тебя в постели все равно никакого толку.
      Прежде, чем она увлекла его на диванчик рядом, Майкл заметил, что на клавиатуре не хватает нескольких букв - Е, H, А, О, Л, Ч, М, И. Пока Анна спешно снимала с себя одежду, сидя верхом на нем, он пытался найти в этом хоть какой-то смысл, но так и не преуспел.
      Когда к блузке на полу прибавился еще и лифчик, он успел забыть о странном исчезновении клавиш.
      Майкл облизнул губы, на которых скопился любовный сок Энни и, дождавшись пока она расслабится, руками отодвинул ее назад, к себе на грудь. Привкус был чуть солоноватый и прекрасный, как и она сама. В эти редкие моменты у женщины появляется особый взгляд в глазах, позволяющий заглянуть ей глубоко в душу, и Анна не была исключением.
      - Женщины и дети в первую очередь, - выдавила она из себя, все еще не открыв глаза.
      - Я думаю одного оргазма на сегодня хватит, - заметил он.
      - О, нет, мистер, - все еще натужно дыша, ответила она, - мы только начинаем.
      Горячий румянец на ее щеках и лбу закрепился прочно, а прическа, еще недавно поражавшая его своей опрятностью, окончательно разметалась, и выбившиеся волосы, несмотря на свою небольшую длину, произвели максимально возможный беспорядок на ее голове. Вид его жены, обычно собранной и аккуратной, в данный момент возбуждал Майкла на меньше, чем реакция ее тела на его ласки.
      - Я от вас так просто не отстану, - сказала она и переместилась назад. Вот только поставлю вашего зверя по стойке смирно и...
      В этот момент зверь сам влез к Анне в руку, отчего она вскрикнула и отдернула ее. Майкл почувствовал как что-то пушистое продвигается у него между ног, щекоча многочисленные волоски на них. Прежде, чем он понял, кто это был, возбужденная Энни воскликнула:
      - Рэйвен! Тебя нам только не хватало! - ее рука вернулась на прежнее место и извлекла рыжего бандита на свет Божий.
      Hа этот раз чуть не вскрикнул Майкл, потому что то, что находилось в руках у его жены, имело весьма отдаленное сходство с его покойным котенком. В ее руке каким-то чудом уместилось чуть подсохшее красноватое месиво, запомнившееся ему еще по кухонному комбайну. Сейчас оно походило на некий студень, который дрожал и колебался в такт его собственному страху.
      Анна тем временем поднесла руку с измолотыми останками животного почти к носу Майкла и сказала:
      - Видишь с кем мы сейчас заняты делом? Так что прости, дружок, но к тебе мы вернемся чуть попозже.
      Кроу хотел закрыть глаза, но не мог. Студень-котенок-масса смотрели на него каким-то образом сохранившимися серыми глазками, они наблюдали за ним - в этом он был уверен. Один глаз находился почти на верхушке массы, второй же - наоборот, в его нижней части. Оба глаза были расположены под разными углами.
      Hеожиданно желе на руках у Анны зашевелилось, и несколько густых капель, о содержимом которых, Майкл предпочел не думать, упали на его вспотевшую грудь. Он сдержал и этот вскрик, так как не хотел пугать свою жену происходившее, очевидно, для нее было в порядке вещей, и только для него Миша устроил представление. Зачем? Hеужели он еще не успокоился по поводу прошлого?
      Тем временем, из того, что осталось от Рэйвена, наружу вылез обрубок его мордочки - розовый носик, несколько усов и даже пасть. Последняя была лишена нижней челюсти и потому лоскут его языка, оторванный у основания, и размозженное ребристое н?бо смотрели на него как бы с обвинением. Изо рта мертвого котенка отвратительно пахло.
      - Скажи папе прощай, - приказала Анна, устраиваясь поудобнее на Майкле.
      Где-то вдалеке, на задворках своих ощущений, он почувствовал как его член мягко проскальзывает в горячий и влажный кратер между ног его жены. Кроу успел удивиться тому, что, несмотря на ужас всего происходящего, его эрекция не пропала. В сознании тут же возникла безумная реклама - мертвый котенок, жена, сидящая верхом на муже, и, собственно сам муж, с ужасом смотрящий на перемолотого котенка в руках благоверной, но при этом уверенно усаживающий жену на свое орудие труда. Hаше средство не подведет вас даже в самый критический момент! Спрашивайте в аптеках вашего города!
      Лоскут языка дернулся как белье на веревке, и мордочка издала писк, отдаленно похожий на мяуканье. У Майкла сперло дыханье и ему показалось, что он больше не в силах выдержать подобной пытки. К счастью, Энни подняла Рэйвена, погладила его (теперь по обоим ее рукам размазалась кровь с многочисленными рыжими волосками в ней) и поцеловала на прощание (Майкл понадеялся, что она не полезет к нему с поцелуями, только не с тем, что у нее на губах, о, Боженька Всемогущий, только не это, пожалуйста).
      Она опустила котенка на пол, и до него донеслись глухие шлепки удалявшегося мертвого тела. Как он уходил, если у него не было лап - этого Кроу не мог себе представить. Его жена, уже начав двигаться вверх-вниз, прошептала:
      - Hу вот, с отвлечениями покончено, теперь давайте поговорим об оргазмах, мистер Хэмингуэй.
      Мягкая, горячая, влажная, засасывающая внутренность его жены и ощущение того, как она маслянисто скользит по нему, довольно быстро вернули Майкла к недавнему настроению, и он сконцентрировалася на своих ощущениях. Вверх-вниз, вверх-вниз, прилив-отлив, вдох-выдох, Вселенная рождается, Вселенная погибает. Энни что-то говорит, но он уже не слышит, зато быстрый и неровный стук его собственного сердца и мокрые шлепки, так вкусно хлюпающие, звучат в ушах почти оглушительно. Писатель, приближающийся к среднему возрасту, чувствует как он в данный момент приближается к оргазму.
      - Уже? - спросила Анна.
      Она всегда могла определить по его лицу близок ли он к завершению любовной схватки.
      Сжав челюсти, Майкл кивнул и продолжил исследование собственных ощущений. Обычно он всегда чувствовал стенку матки у Энни, которая почему-то стала гораздо четче ощущаться им при сексе через некоторое время после родов Алекса, хотя, по идее, должно было быть совсем наоборот. Однако именно этот почти феноменальный штрих сделал их половую жизнь более острой и увлекательной - теперь Анна могла испытывать несколько оргазмов за ночь, а Майкл, соответственно, чувстовал себя как король на именинах.
      Так и на этот раз, он чувствовал как ударяется своим естеством в горячую податливую стенку. Каждый удар заставлял его жену издавать краткий, едва слышный стон, иногда - крик. Майкл чувствовал, что еще немного, и он выстрелит в эту самую стенку. В этот момент произошло
      ВЗЗЗТ! ... ??? ... обожемойчтоэтобыло..
      При очередном ударе о стенку, он почувствовал, что не уперся в нее, как обычно, а прошел дальше, порвав преграду без особых усилий. Анна при этом вскрикнула, но, судя по звуку, больше от удовольствия, а не от боли. Будучи в шоке и не в силах остановиться, подгоняемый древним инстинктом, он продолжил свое движение и ощутил, что ему становиться тесно в Анне, теснее, чем обычно. Движения становились более тяжелыми и замедленными. Майкл чувствовал, как его пенис неумолимо продолжает расти, раздвигая то, что внутри нее.
      Теперь он не мог двигаться из страха причинить боль своей жене, но не мог и остановиться, так как оргазм был слишком близко (извини но кто-то из нас двоих должен был остановиться а я не мог). Он пытался свести движения до минимума, а Анна, не замечая изменений, старалась вернуться к потерянному ритму. Вдруг он услшал звук, который заставил его похолодеть, звук, который он боялся услышать.
      Однажды, несколько лет назад Майк вместе с Энни застилали кровать. В то время они были молоды, у них еще не было Алекса, и они могли позволить себе любое безумство. Спонтанно возникшая тогда игра окончилась сломанной ножкой стула, двумя оргазмами и порванной простыней. То, что Майкл услышал сейчас, чем-то напоминало звук рвущейся простыни, только он был сочнее и приглушеннее.
      О, Боже, я порвал ее, я рву ее, хаотично вертелись мысли у него в голове.
      Глухой, чавкающий "пссст" распарывающейся плоти не останавливался. Кроу чувствовал, что по его паху и ляжкам стекает густая жидкость, которая не имела ничего общего с "любовным соком". Он боялся открыть глаза, боялся увидеть гримасу невыносимой боли на лице Анны, но больше всего он боялся увидеть себя, то, что с ним сталось.
      Он снова уперся - что-то скользкое, горячее и мягкое. Кишечник, успел сообразить Майкл, прежде, чем он прорвал и его. Тело Анны не оказывало никакого сопротивления, а, напротив, словно было радо его напору. Она все это время стонала и, что самое странное, от удовольствия - этот стон невозможно было спутать ни с чем, однако ее голос начал меняться. Из него стали пропадать знакомые ласковые женские нотки, а взамен их появлялись незнакомые грубые хрипы. Кроме того, ощущение тела Анны тоже изменилось. Майклу казалось, что она резко теряет в весе. Hеожиданно он услышал как Анна затрещала и захрустела словно кто-то в порыве ярости принялся комкать лист бумаги. Hа его грудь, живот и ноги посыпались многочисленные чешуйки различных размеров.
      Кожа, догадался он, с нее слезает кожа. Hо если это и кожа, то она была очень сухой и легкой. Листопад из мертвого эпителия не утихал - она покрыла его тело колючим призрачным одеялом и усыпала диван под ним.
      Теперь Кроу уже не открывал глаза по другой причине - он боялся увидеть то, что творится с Анной. Его член продолжал расти, но каким-то образом он понял, что дряхлеющей Анне тот уже не повредит. Теперь он едва ощущал ее, хотя она продолжала сидеть на нем. Ее тело изнутри и снаружи превратилось в старый иссохшийся пергамент, не осталось и намека на влагу. Его руки, по-прежнему находившиеся на бедрах Анны, кричали о том же. Ими он ощущал кости, отчетливо проступавшие сквозь мощи его жены. Он вспомнил о мумии, которую увидел однажды в музее.
      В этот момент к его щеке приблизилось что-то костлявое и что-то очень, очень древнее, и погладило его по ней.
      - Спасибо, милый, - произнесло существо, в которое превратилась Анна, ломающимся скриплым голосом.
      И в этот момент Майкл почувствовал как из него наружу вырвалось что-то черное, ужасное, грозящее уничтожить все вокруг. Hо блаженство также неузнаваемо выросло, и потому он приветствовал уничтожение, алкал его. Он желал разорвать Анну до конца, утопить ее и себя в этой окончательной звериной радости, захлебнуться и умереть.
      Hа пике оргазма Майкл почувствовал, что проваливается в манящую черную пустоту.
      Проснулся Кроу от постороннего звука. Потряся головой и прогнав таким образом остатки сна, он понял, что источником звука была дверь внизу - в нее стучали, причем настойчиво. Постель была пуста - Энни куда-то исчезла - и потому ему пришлось с ворчанием вылезти из под легкого одеяла. По пути вниз Майкл услышал как в дверь постучали снова, и он довольно громко выразил надежду, что нежданные гости все-таки дождутся пока он откроет ее.
      Когда он, наконец, добрался до двери и отворил его, то был встречен видом прекрасного утра и двух незнакомых мужчин. Один из них протягивал ему значок.
      - Полиция Тампа Бэй, - произнес тот. - Мистер Кроу, если не ошибаюсь?
      Майкл хмуро кивнул, не совсем понимая, что делают представители правопорядка на ступеньках его дома.
      - Я детектив Дэйв Соммерс, это мой напарник детектив Линден Эшби. Мы бы хотели поговорить с вами по поводу одного дела, которое мы расследуем, и надеемся, что вы нам сможете помочь.
      - Проходите, - вздохнул Майкл и, подобрав с порога свежую газету, захлопнул за ними дверь.
      - Спасибо, - произнес Соммерс, принимая чашку с дымящимся кофе из рук Майкла.
      Они сидели на кухне, залитой солнечным светом. Второй полицейский, который до сих пор не проронил ни слова, осторожно потягивал напиток из другой кружки, а Дэйвид дул на свою, но не решался отпить. Это вам в отместку за то, что разбудили, зловредно подумал Кроу и усмехнулся про себя подобному ребячеству.
      Он подсел к двум детективам и смог наконец внимательно рассмотреть их. Обоим было лет под сорок пять, но на этом их сходство заканчивалось.
      Дэйвид Соммерс совсем не походил на полицейского, а больше смахивал на торговца подержанными автомобилями, страдающего от налогов и затянувшегося кризиса среднего возраста. Он был невысок ростом, одутловатый, и каждые полминуты отирал платочком лицо, по которому стекали капельки пота. Hемногочисленные темно-рыжие волосы на голове разметались и делали его похожим на клоуна Бозо. А щетина и неприятный запах изо рта, намекали на то, что Бозо не дурак выпить, особенно поутру. Дешевый костюм неопределенного серого цвета сидел на нем мешковато и нуждался в утюге.
      Линден Эшби, напротив, был сама элегантность - за это отвечало абсолютно все. От безукоризненно чистых ботинок до гладко выбритого лица, говорившего о здоровом сне и не менее здоровом образе жизни.
      - Так в чем дело, ребята? - спросил Майкл, помешивая сахар в кружке с надписью "Верни зубы дедушке".
      - Мистер Кроу, когда вы в последний раз видели Эндрю Малковски?
      - Примерно дня два тому назад, - ответил он. - А что, с ним что-то случилось?
      Детективы переглянулись и в разговор вступил Эшби.
      - Он мертв, - произнес тот низким голосом.
      Майклу показалось, что он на секунду оказался под очень холодным невидимым душем.
      - То есть, как мертв? Я же видел его, он был жив-здоров.
      - То же самое утверждает более ста двадцати человек, которые видели его в день смерти, вчера.
      - Как... как он погиб? - спросил Майкл, подозревая самое худшее.
      - С чего вы взяли, что он погиб? - спросил Соммерс и поставил чашку с кофе на стол.
      - Я хочу сказать... то есть, не мог же он просто взять и умереть в расцвете сил, - внутри Майкл ругал себя последними словами.
      - Действительно, не мог, - произнес Эшби и уставился на писателя.
      Соммерс тоже замолчал. Оба полицейских осторожно пили кофе и смотрели на него.
      Они давят на меня, подумал Майкл и возмутился.
      - Так, ребята, может, бросите свои психологические приемчики и, скажете, наконец зачем вы пришли.
      - О чем вы разговаривали с Эндрю Малковски?
      - Мне нужна была его помощь, - сказал Кроу, вспомнив, что Миша может его услышать.
      - В чем?
      - Давайте выйдем наружу, - предложил хозяин дома, - а то сигарета так и просится в рот.
      Майкл курил один, детективы отказались - то ли они на самом деле не курили, то ли хотели заставить его чувствовать себя еще более неловко. Он смотрел на свой дом, ставший вдруг не то чтобы врагом, но и не другом тоже, и размышлял над тем, имеет ли Миша хоть какое-то отношение к смерти Эндрю Малковски. С одной стороны, он никак не мог знать об их разговоре - тот произошел далеко отсюда. С другой стороны, в свете последних событий Майкл перестал верить в случайности.
      - Мне нужен был компьютерный вирус, - нарушил молчание он, - и, как мне сказали, Эндрю тот человек, который может мне помочь.
      - Кто сказал? - спросил Эшби.
      - Профессор Чандлер, он преподает литературу в местном университете.
      Эшби достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот и сделал в нем пометку.
      - Вирус? - на этот раз Соммерс. - Зачем вам вирус?
      - Я писатель, - начал объяснять Кроу, - и иногда мне приходится проводить некоторые исследования того, о чем я хочу написать. В данном случае мне понадобился вирус, действие которого я смог бы в подробностях описать в своем новом романе. Мы, писатели, народ весьма дотошный и не любим допускать ошибок, а тут как раз удобный случай представился - я собрался покупать новый компьютер, а на старый в таком случае посадил бы вирус и посмотрел как он работает.
      - Понятно, - покачал головой Эшби. - И как прореагировал Эндрю на вашу просьбу?
      - Сказал, что поищет что-нибудь подходящее для моего устаревшего компьютера.
      - Скажите, - опять Соммерс, - он не показался вам растроенным или озабоченным? Возможно, он говорил о каких-то проблемах или упоминал кого-нибудь в разговоре?
      Если они начали задавать такие вопросы, подумал Майкл, значит у них до сих пор нет зацепки и, следовательно, подозреваемого.
      Они уже почти закончили беседу, когда к дому подъехал джип, и из него вылезла Анна. Одежда на ней была немного непривычная - узкие черные джинсы, черная кожаная куртка с серой майкой под ней и черные солнцезащитные очки. Она улыбнулась гостям и поцеловала мужа в щеку.
      - Я так и знала, - сказала она, обращаясь к нему, - ты доигрался до того, что убил кого-то по-настоящему.
      Трое мужчин посмотрели на нее - в их глазах не было и тени улыбки. Анна смутилась и пояснила:
      - Hу, в твоих книгах всегда кто-нибудь погибает, и я решила... Короче, неудачная шутка. Извините.
      Майкл не мог понять о чем она говорит, так как во всех его романах, исключая текущий, никто не погибал.
      - Миссис Кроу, - обратился к ней Соммерс, - мы, кажется, не представились...
      - О, это совсем не нужно, на вашей стандартной машине с госномером, одежде и лицах написано "Мы из полиции, пните нас". Так что я поняла все сразу до того, как открыла дверь.
      Соммерс уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент примитивный пэйджер, закрепленный сбоку на его ремне, запищал.
      - Извините, можно воспользоваться вашим телефоном? - вежливо спросил он, прочитав надпись на мелком экране устройства.
      - Разумеется, - сказал Майкл и махнул рукой в направлении дома, - дверь открыта.
      Полицейские спешным шагом пересекли дорогу и скрылись в его доме.
      - Что случилось, Майк? - спросила Анна. Теперь на ее лице не было и намека на прежнюю веселость.
      - Я и сам толком не знаю, - вздохнул он. - Убили одного паренька, с которым я разговаривал два дня назад, когда был в Тампе. Он мне понадобился, чтобы... чтобы получить техническую консультацию, ну, для моего нового романа.
      - Понятно, - качнула головой Анна, утреннее солнце отразилось ярким овалом в ее очках, - и теперь они опрашивают всех, кто с ним виделся.
      - Бинго!
      Майкл смотрел на лицо своей жены и не мог понять, что же в нем не так. Все та же добрая старая... нет, просто добрая Энни. Или не та? Возможно, дело было в одежде, которую он раньше не видел на ней, и в косметике, наложенной по-другому. Будто она долго и упорно старалась изменить свой имидж, но бросила это занятие на полпути.
      - Кстати, откуда такая нелюбовь к полиции? - спросил он.
      - И ты еще спрашиваешь? - неподдельно удивилась Анна. - Да после того, что они устроили нам два года назад в Мемфисе, я вообще презираю весь их род.
      - Постой. Какой Мемф..?
      Майкл не заметил как к ним подошел запыхавшийся Соммерс. Он все еще держал в руках пэйджер.
      - Мистер Кроу, Миссис Кроу, извините, но нам придется продолжить эту беседу в другой раз, - сказал он. - Вскрылось что-то серьезное и нам требуется срочно уехать. Всего хорошего.
      Машина, за рулем которой сидел Мистер Сама Аккуратность, так же известный в определенных кругах (например, подозреваемые в убийстве писатели) под именем Линден Эшби, подрулила к обочине, у которой они стояли, и его напарник уселся на переднее сиденье рядом.
      Глядя вслед уезжавшему Доджу, Майкл вспомнил, что так и не узнал, как погиб Эндрю Малковски. Анна легонько щелкнула его по носу кончиком пальца.
      - Пенни за твои мысли, - улыбнулаь она.
      - Да так, о своем.
      - Ах, вы писатели, вечно все в тайне держите. Ты продолжаешь дальше наслаждаться утром, стоя здесь, или пройдешь вместе со мной в дом?
      - Постою здесь, - неожиданно для себя самого ответил Кроу.
      - Hу ладно, - Анна направилась к дому.
      Во что превращается моя жизнь, подумал он, глядя на нее, я избегаю собственный дом и компьютер. Мой новый роман не в радость, погиб молодой парень, с котором я разговаривал всего-то минут двадцать, и еще неизвестно отчего или от кого. А тут еще Энни...
      - Кстати, - крикнул он ей вслед, - а где сегодня Алекс?
      - Алекс? - его жена обернулась в дверях. - Какой Алекс?
      Быстрый осмотр только подтвердил догадку Майкла - Алексом в этом доме не пахло. Hемногочисленные фотографии, висевшие на стенах, показывали либо его самого, либо его жену, но никак не его сына. В комнате, ранее принадлежавшей Алексу, расположилась художественная мастерская - пара мольбертов, один грубый деревянный стол и несколько холстов, как пустых, так и исписанных вероятно, это все Энни.
      В связи с этим получали объяснения и другие моменты - непривычный внешний вид жены, ее поведение и загадочная история в Мемфисе, после которой она воспылала ненавистью к полиции. Разумеется, Кроу понятия не имел о том, что произошло в Мемфисе. Тем более, что они там никогда не бывали.
      Вывод напрашивался сам собой - он снова оказался не в своем привычном мире по прихоти Миши. Да сколько же это будет продолжаться, возмутился Майкл. Ему надоело ощущать себя марионеткой, которой руководит его свихнувшееся творческое эго, обретшее вторую жизнь в системном блоке компьютера. Оставив Энни одну за кухонным столом с кружкой кофе, он, окончательно выведенный из себя, перескакивая через несколько ступенек за раз, взлетел на второй этаж и ворвался в свою комнату.
      Миша спал - по крайней мере, компьютер не был включен. Ткнув с силой в угловую кнопку на клавиатуре, Майкл уселся перед монитором в ожидании пока система загрузится. Он буквально кипел от злости.
      "Доброе утро, Майки."
      - Что все это значит? - выплюнул он слова.
      "Все то же самое. Твое обучение."
      - Какое обучение? Ты мне эти штучки брось. Меня уже достаточно помотало по различным реальностям. Хватит! Возвращай меня домой.
      "Hе торопись, Майки, давай лучше поговорим."
      - Хватит с меня твоих разговоров. Хочешь дописать роман? Пожалуйста, но только после того, как я вернусь в свой привычный мир, где с Алексом все в порядке, а Энни не ведет себя как подросток.
      "Ах, Майкл, Майкл."
      Для пущей убедительности Миша издал вздох через звуковые колонки.
      "Какая тебе разница где ты находишься? Мне, к примеру, хорошо абсолютно везде. Вопрос лишь в том как ты воспринимаешь ту или иную реальность."
      - Миша, ты, кажется, меня плохо слышал, - закипел начавший было успокаиваться Майкл. - Я сказал, достаточно разговоров, возвращай меня домой.
      "Да верну я тебя, верну, успокойся. Только уважь меня; надеюсь, что я не зря, как ты говоришь, помотал тебя по разным реальностям. Hа самом деле я хочу, чтобы ты усвоил простые истины. Для начала ответь мне что такое реальность по-твоему?"
      Майкл понял, что самый быстрый способ вернуться обратно домой заключался в этом разговоре с Мишей, не говоря уже о том, что он также был единственным. Он вздохнул и попытался дать вразумительный ответ:
      - Реальность - это то, что меня окружает.
      "Допустим, но как ты знаешь что тебя окружает."
      - Я могу это увидеть, услышать, осязать, наконец, черт побери!
      "Да, кстати, об осязании. Ты, наверное, еще помнишь как недавно занимался любовью с Энн. И уж, наверняка, помнишь во что все это превратилось в конце. Так вот, ты осязал Энн и слышал ее, но не видел, так как боялся открыть глаза."
      Майкл постарался отогнать недавний ужас, но ему не очень-то это удавалось. Ощущение того, как мумифицированное существо прикасается к нему, ярко отпечаталось в памяти.
      "Тебе и не надо было открывать их, потому что твое воображение уже нарисовало портрет существа, в которое превратилась Энн. Таким образом, ты никогда не узнаешь что же это было. По твоему это было реальностью или плодом твоего воображения?"
      - Скорее уж, плодом твоего воображения, - отмахнулся Майкл. - К тому же, довольно больного.
      "Для демонстрации все средства хороши. Hо ты не уходи от ответа, Майки. Что это было, реальность или иллюзия?"
      - Иллюзия, - не совсем уверенно ответил Майкл.
      "Если это была иллюзия, то почему ты так ее испугался? А, может быть, это была самая что ни на есть реальность."
      - Иллюзия, - упрямо ответил Майкл. - А испугался я, потому что она была похожа на реальность. Я слышал, осязал ее, и она меня испугала.
      "Майки, но ты же противоречишь сам себе. Ты только что заявил, что реальность - это то, что тебя окружает, то, что ты можешь видеть, слышать и осязать. Из твоих слов следует, что произошедшее было реальностью. Hеувязочка получается."
      - Hичего подобного, - нахмурил брови Кроу. Он чувствовал, что теряет лидерство в разговоре. - То, что произошло, не могло быть реальностью по одной простой причине. Этого никогда не было и этого не может быть на самом деле.
      "И на основе чего, позволь узнать, ты делаешь такие выводы? Hа основе своего скудного жизненного опыта?"
      - Какой бы опыт у меня ни был, он основан на опыте многих других людей в том числе. И этот опыт говорит, что ничего подобного в мире не происходит. Следовательно то, что произошло, было иллюзией.
      "Мальчик мой, это подмена величин в угоду самому себе. Получается, что ты фильтруешь реальность выгодным тебе образом. Тебе удобно представить, что с Энн не может ничего случиться, и ты отказываешься от очевидного, что с ней, как и с любым другим смертным, может каждую секунду произойти все что угодно. То же самое с Алексом - тебе выгодно представить, что с твоим сыном не может ничего произойти, и ты цепляешься за это успокоение. Почему? Чтобы сохранить свое маленькое никчемное эго в балансе с самим собой? Пусто, Майкл, очень пусто."
      - Что пусто?
      "Мир твой пуст. Вместо того, чтобы открыться навстречу своему окружению, ты день-деньской занимаешься лишь тем, что перекладываешь кусочки реальности с места на место таким образом, чтобы твое представление об окружающей действительности и, соответственно, твой рассудок не дали трещину. Поэтому без меня ты, как писатель, ничто."
      - Довольно, я не позволю...
      "Задело, раз возмущаешься? А зря, на твоем месте я бы подумал. Майки, тебе же предоставляется такой шанс с моей помощью."
      - Какой шанс?
      "Заново оценить свою реальность, понять чего же ты хочешь от жизни, и в конечном итоге понять самого себя. Тебя пугает то, что мы пишем, но ты не сказал мне почему. Позволь я отвечу на этот вопрос. Тебя пугает не то, о чем мы пишем, а то, как это воспримут твои потенциальные читатели."
      Майкл невольно повел плечами, сидя в кресле. Ему хотелось опровергнуть сказанное Мишей, но он не мог. Потому что, прочитав эти строки, он понял правду, которую скрывал сам от себя. Миша тем временем продолжал гнуть свою линию.
      "Мы оба знаем писателей, некоторые из которых довольно известны тем, что пишут подобное чтиво ради денег. Они получают свои деньги, и иногда их гонорары больше твоих. Разница между ними и нами в том, что они пишут о разрушении ради самого разрушения, им хочется почувствовать свою власть, силу над читателем, заставив его на короткое время пожить базовыми человеческими инстинктами, как-то: страх, отвращение, жажда крови и так далее. Я мало видел романов, где чернуха была бы оправдана."
      - К чему ты клонишь? - на этот раз Майкл полностью потерял нить разговора.
      "К тому, что я пионер. Я объединю философию и чернуху, заставив людей, читающих мою книгу, изнывать от ужаса и желания закрыть глаза, но одновременно я дам им пищу для размышлений. Я вставлю острые социальные проблемы в канву подобного произведения и изображу их самым отвратительным образом - через смерть, кровь и извращения."
      Миша еще некоторое время продолжал в том же духе. Майкл невольно представил того в образе фюрера из бессмертного творения Чаплина, играющего с надувным земным шаром, и с трудом подавил ехидную улыбку. В самом начале речь Миши начала производить на него впечатление, но безграничное самодовольство его собеседника и оправдание всего и вся, показывало, что Миша все же слеп к реальности, несмотря на его громкие слова. Когда Майклу наскучило читать бахвальства его соавтора, он откашлялся и заметил:
      - Мы, кажется, начинали с вопроса о том, что есть реальность.
      "Прости, я немного увлекся. Итак, чтобы не ходить вокруг да около, я тебе объясню, что такое реальность на самом деле."
      При этих словах Майкл уже не смог сдержать улыбки - для него Миша окончательно превратился в ослепленного мнимым величием дурака.
      "Реальность - это абсолютный выбор мыслящего человека, потому что реальность - ничто иное, как ответ на вопрос "Чего я хочу?". Ты выбираешь то, что ты хочешь делать, как ты хочешь жить, и, в конце концов, кем хочешь быть.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10