Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Город несколько лет спустя

ModernLib.Net / Научная фантастика / Мэрфи Пэт / Город несколько лет спустя - Чтение (стр. 6)
Автор: Мэрфи Пэт
Жанр: Научная фантастика

 

 


Сначала заговорил дом. Птицы, казалось, смолкли за окном, и дом поведал ей, скрипя половицами и старыми рамами, историю живших здесь людей, как они плакали и смеялись, любили друг друга и растили детей, и однажды умерли. Она слушала звуки прошлой жизни, не шевелясь и почти не дыша, и наконец Город открылся ей. До сих пор его тихий шепот мешали различить шумные люди, опекавшие девушку – Дэнни, Тигр, мисс Мигсдэйл, – но сейчас, в одиночестве, она чувствовала, что Город опутывает ее сложной паутиной улиц, ласкает тело, словно прохладная вода в ручье, посвящая в свои тайны.

Из оцепенения ее вывел еле слышный щелчок, затем еще один, и еще один. Всего пять. Девушка вскочила, пытаясь понять, что происходит, и взгляд ее упал на доску для скраббла. На крышке, где лежали покрытые плесенью фишки, пять из них были перевернуты буквами вверх. Она вгляделась: ДЖЕКС.

Девушка, улыбаясь, произнесла слово вслух: «Джекс!» Ей понравилось, как оно звучит – смело, резко. Собрав фишки с буквами с доски, она положила их в карман. Ей было как-то странно уютно и покойно. Она наконец обрела имя, и оно принадлежало ей, это уж точно.

Бережно прикрыв за собой парадную дверь, Джекс на минуту задержалась на ступеньках и окинула взглядом заросшую плющом улицу. Она дома.

– Спасибо! – прошептала она плющу, солнцу, Городу. – Спасибо за имя!

Джекс подождала еще мгновение, но ничего не произошло. Она направилась назад, к холму. Взобравшись на вершину, она вновь окинула взглядом панораму и увидела маленькие джунгли с буйной растительностью, которые когда-то, очевидно, были парком. Она направилась туда, справедливо рассудив, что лучшее место для охоты найти будет трудно. Надежды оправдались – рядом с входом, где стояла лавочка для посетителей, возились три кролика. Она зарядила арбалет и притаилась неподалеку, поджидая удобного момента.

Меньше чем через час у ее ног лежали несколько кроликов. Джекс выпотрошила тушки, оставив внутренности диким котам и собакам. Ее опять начинала беспокоить боль в плече, и она решила двигаться в направлении отеля.

Улица, по которой девушка пошла на сей раз, сначала ничем не выделялась на фоне городского пейзажа: стекла, хрустящие под ногами, покореженные автомобили. Она только сейчас заметила, что через ржавчину и мох на машинах видны все еще блестящие надписи: «тойота», «бьюик», «додж». Интересно, что значат эти странные слова. Но долго раздумывать об этом не пришлось. Внимание ее привлек огромный металлический лист, натянутый между двумя фонарными столбами. В металле были прорезаны странные отверстия. Джекс они показались смутно знакомыми, но непонятными; через мгновение, впрочем, ее осенило – это обычные буквы, только зеркально отраженные.

Открытие, однако, не прояснило назначения странной конструкции, и девушка продолжала разглядывать ее, щурясь на солнце. Позади железного плаката на земле было установлено зеркало. Недоумевая, Джекс сделала еще несколько шагов, и тут луч света, преломившись в зеркале, ударил ей прямо в глаза. Девушка опустила их вниз, на асфальт, после чего назначение перевернутых букв стало ясным – тени образовывали на земле надпись «ОАЗИС СВЕТА». Она осторожно продолжила путь вниз по улице, удивленно оглядываясь – ни мусора, ни битых стекол на дороге уже не валялось, исчезли машины, преграждавшие путь, белоснежные стены домов блестели свежим слоем краски. Рядом с одним зданием она, зачарованная, остановилась: свет играл множеством мелких радуг на белой поверхности, мелькая, как спинки юрких ящериц.

Оглянувшись, Джекс заметила на дереве, растущем на обочине, призмы, кристаллы и конусы из стекла, колышущиеся на ветру. Зеркальный шар лениво вращался вокруг своей оси, рассылая во все стороны тысячи веселых солнечных зайчиков. Девушка подняла руку, и свет заиграл на ее пальцах: красный – оттенок солнца на закате, зеленый – молодой листвы, синий – перьев сойки. Порыв ветра распутал солнечных зайчиков, и Джекс, улыбнувшись, опустила руку и направилась вниз по улице к еще более необычной конструкции. Многогранный зеркальный обелиск вернул ей ее отражение, искаженное и разбитое тысячей сверкающих граней. Зеркальный двойник Джекс не имел глаз, но стоило ей чуть повернуть голову, и тысячи глаз замелькали, заискрились на гладкой поверхности. Помедлив, девушка пошла дальше, а ломаные отражения ее красной рубашки и голубых джинсов замелькали в обелиске, как мелкие рыбешки в прозрачной воде ручья.

Красная стрелка, заботливо нарисованная на асфальте неизвестным скульптором, приглашала к следующему экспонату. Джекс осторожно огляделась и нерешительно вошла внутрь зеркальной комнаты. Стеклянные граненые стены отразили ее лицо тысячи тысяч раз – она оказалась в толпе множества темноволосых женщин с напряженными лицами, всматривающихся в отражения отражений. Когда она громко рассмеялась и закружилась, раскинув руки, отражения безмолвно повторили ее движения.

Выйдя из комнаты, девушка продолжила исследование Оазиса. Проходя мимо зеркальных пирамид выше ее роста, кубов и шаров, она везде видела себя, разбитую на миллионы кусков, растянутую или сплющенную. Поворачивая за угол, она неизбежно сталкивалась со своим зеркальным двойником.

Наконец дорога привела ее к извивающемуся лабиринту. Девушка почувствовала смутную тревогу и замерла. Оглянувшись, она встретила собственный взгляд. Тысячи глаз смотрели на нее со всех сторон, словно бросая вызов. Внезапно она скорее почувствовала, нежели увидела, молниеносное движение справа. Оглянувшись, она успела заметить лишь бледное лицо и темные волосы женщины, скользнувшей в зеркальный проход. Джекс почувствовала ком в горле – мама! Конечно, все так и должно быть – Город привел ее к матери.

– Подожди меня! Я здесь! – воскликнула девушка, но миниатюрная фигурка исчезла за поворотом.

Без раздумий Джекс кинулась вслед. Виляя среди зеркальных стен, она изо всех сил напрягала слух, пытаясь различить звук шагов матери, но слышала только бешеный стук собственного сердца. Зеркала заманивали ее внутрь лабиринта, преграждая обратный путь. Отовсюду за Джекс пристально следили собственные безумные глаза, она натыкалась на стеклянные тупики, разворачивалась и снова бежала. Ей казалось, что остановка будет подобна смерти, и она, задыхаясь, мчалась, стараясь попадать в такт с биением своего сердца. Арбалет и добычу она уже давно выбросила в одном из коридоров.

В одной из стен девушка увидела окно из простого стекла, из-за которого ей улыбнулось изображение Богоматери, словно подбадривая. Пришло второе дыхание, с новыми силами она устремилась к невидимой цели – направо, налево, снова направо, опять тупик, вернуться и снова налево, и так, кажется, до бесконечности. Но вот доброе лицо Девы Марии снова перед ее глазами. Джекс свернула налево, затем направо и снова оказалась на том же месте. Обессилев, прислонилась к стене, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Отводя глаза от собственного опостылевшего отражения, она отрешенно разглядывала светящийся нимб вокруг головы Святой Девы и пухлых младенцев, парящих в воздухе. В руках Богоматери художник также поместил маленькое зеркало, и Джекс вымученно закрыла глаза, вновь встретившись взглядом с бледной темноволосой девушкой.

Она приняла решение. Здесь мамы нет, да это и не важно. Главное – она в Городе. Сейчас надо отдышаться, найти выход из лабиринта и постараться вновь встретиться с Мэри в Городе. Она сможет это сделать. Ей не нужна ничья помощь.

Дыхание Джекс стало ровным, сердце успокоилось. Она все еще стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь темнотой и тишиной. В отдалении слышалось пение птиц. В ту же секунду она насторожилась – покой нарушили чьи-то шаркающие шаги. Рука девушки потянулась к ножу.

– Стой, где стоишь, не бойся, я уже иду!

Из-за поворота показался лысеющий человек в поношенном сером костюме. Он все еще бормотал под нос слова утешения:

– Ну, видишь, ничего страшного. Сейчас я тебя отсюда выведу.

Заметив настороженную позу девушки, пожилой человек остановился, удивленно смотря на нее поверх очков в тонкой металлической оправе. Глаза у него были светло-голубые, по цвету идеально подходя к галстуку, обляпанному, правда, пятнами непонятного происхождения.

– Я… Я просто наблюдал за тобой с крыши. – Он неопределенно махнул рукой куда-то вверх. – Мне показалось, ты была немного… м-м-м… расстроена, и я вот решил…

Человек не сводил глаз с ее ножа и наконец мягко произнес:

– Э-э-э… Не надо бояться, я не причиню тебе никакого вреда.

– Вы видели мою мать?

Он задумчиво покачал головой:

– Никого. Ты была здесь совершенно одна. Джекс упрямо покачала головой.

– Значит, вы ошибаетесь. Я бежала за ней. Она точно была здесь, я в этом уверена!

– Знаешь, Город иногда дурачит людей, выдает желаемое за действительное.

Она устало обвела взглядом свои бесчисленные отражения, но не сдалась:

– Я точно знаю, что видела маму.

– Не буду с тобой спорить. Как бы то ни было, сейчас она ушла. – Он протянул Джекс руку. – Пойдем, я провожу тебя к тому месту, где ты бросила оружие.

Поколебавшись, девушка все-таки позволила незнакомцу взять себя за руку и провести через лабиринт. Он шел уверенно, не задумываясь на поворотах, и не замолкал ни на минуту.

– До Чумы такие лабиринты были в парках, клубах… Ну, конечно, не совсем такие, но похожие. Мне кажется, людям тогда нравилось чувствовать себя сбитыми с пути, дезориентированными. Я хотел вложить в этот лабиринт частицу Города, чувства маленького человека, оказавшегося здесь в одиночестве, – страх, неуверенность, потеря контроля. Ну, вот мы и пришли.

Джекс недоуменно огляделась. Она была уверена, что никогда не была в этом коридоре. Арбалет, однако, валялся на земле, рядом со связкой кроликов. Она подняла оружие, с радостью вновь ощутив его спокойную надежную тяжесть. Внимательнее приглядевшись к коридору, поняла, что действительно видит его впервые. От провожатого не укрылось ее недоумение.

– Чудно, правда? Кажется, что это совсем другое место? – Он ободряюще улыбнулся. – Ничего, привыкнешь. В любом случае это помогает привыкнуть к Городу. Ладно, пойдем к выходу. Кстати, меня зовут Фрэнк. А у тебя есть имя?

– Джекс, – гордо произнесла девушка, снова порадовавшись звуку нового имени – ярко, резко, угловато!

– Ясно. Тут просто Дэнни-бой с утра мечется по Городу, ищет какую-то безымянную девушку. Похоже, это не ты. Странно, я как-то не подумал, что по Городу могут бродить сразу две посторонние дамы.

– Это мое новое имя, Дэнни-бой пока его не знает, – объяснила она.

– В таком случае, хорошо, что ты нашлась. Он здорово перепугался за тебя.

Зеркальные коридоры постепенно расширялись. Только увидев перед собой улицу, Джекс смогла расслабиться.

– Мы пришли. Ну как, тебе лучше? – спросил Фрэнк. Он выглядел озабоченным, и Джекс с улыбкой кивнула:

– Не волнуйся, я в порядке.

– Если хочешь, заходи в гости, я покажу тебе лабиринт. У меня много других работ – в доме на Норд-Бич я построил камеру-обскуру. А на другой стороне Города скот ро будет зеркальный дворец, Дэнни-бой знает дорогу. Обязательно заходи в гости.

– Хорошо, как-нибудь. Он улыбнулся:

– Провожу-ка я тебя до отеля. Если не знаешь Город как свои пять пальцев, можно наткнуться на странные вещи. Тебе на сегодня достаточно приключений.

Какое-то время они молча шли рядом. Фрэнк внимательно изучал ее лицо, и Джекс чувствовала себя не в своей тарелке. Внезапно он произнес:

– А я представлял тебя совсем другой.

– В каком смысле?

– Со слов Томми, ты настоящая дикарка, чуть ли не в одежде из звериных шкур.

Замечание было сделано как нечто само собой разумеющееся, и Джекс почти не обиделась. Заметив, однако, чуть обиженное выражение ее лица, Фрэнк поторопился исправить оплошность.

– Нет, пойми меня правильно, ты произвела на всех очень сильное впечатление, да к тому же мы так редко общаемся с чужаками. Мисс Мигсдэйл ты показалась очень таинственной, женщина-загадка. И Дэнни-бой так переживает за тебя… – Он нахмурился, подбирая слова. – Пойми меня правильно, я не сплетник, я просто собираю чужие мнения, чтобы посмотреть на предмет с разных точек зрения. Это все равно что идти по зеркальному коридору, тебе не кажется? Одно и то же видится по-разному с разных углов.

Девушка неуверенно кивнула, окончательно запутавшись в его рассуждениях. Резкая боль в плече вернулась, закружилась голова, к тому же она вдруг осознала, что очень голодна.

– Важно не довериться полностью отраженной реальности. Это как Город – ему никогда нельзя верить! А знаешь, почему? Нет двух людей, которые видели бы его одинаковым.

Джекс же в этот момент думала о еде и постели, другая реальность, к тому же зеркальная, занимала ее мало. Наконец показалась высокая башня отеля «Хьятт».

– Отсюда я знаю дорогу! – с облегчением прервала она рассуждения Фрэнка. – Спасибо за помощь.

– Уверена, что дойдешь одна? Ну ладно, я тогда пойду. Не забывай про мое приглашение. Чаще всего меня можно найти возле лабиринта, так что приходи.

– Обязательно приду. Удачи, Фрэнк!

Джекс издали заметила Дэнни-боя, сидящего в кресле перед отелем. В руках у него был ее стеклянный шар, и он зачарованно следил за кружением золотых снежинок. Заслышав шаги, он поднял голову.

– Я подумал, ты уже не вернешься. Ну… решила уехать из Города…

– В парке полно кроликов.

Она показала ему добычу. Дэнни ничего не отвечал, и Джекс спросила:

– Почему ты решил, что я сбежала?

Он все еще молчал, и девушка, не дождавшись ответа, гордо сообщила:

– Теперь у меня есть имя. Мне дал его Город. Достав из кармана фишки с буквами, она протянула их молодому человеку.

– Джекс? Тебя так зовут?

– Да. – Несмотря на усталость, она чувствовала радость от того, что наконец у нее есть имя. – На обед можно съесть мяса.

– Джекс, – прервал ее Дэнни. – Давай я покажу тебе Город? Здесь опасно, если не знаешь дороги, ты должна быть осторожна.

– Я всегда осторожна, – возразила она, нахмурившись. Что это он так с ней возится?

ГЛАВА 10

Проснувшись и не обнаружив девушки в доме, Дэнни-бой запаниковал. Он привык к пустоте – пустые дома на пустых улицах пустого Города окружали его большую часть сознательной жизни, но тишина ее спальни была совсем другой. Как будто кто-то неожиданно оборвал песню на полуслове.

Он представил, как она бредет, одинокая, запуганная, ослабевшая, по враждебным улицам. Она может заблудиться в лабиринте переулков и никогда не найти обратную дорогу к отелю. Вдруг она ушла из Города навсегда, и он ее никогда больше не увидит? Молодой человек метался по улицам, рисуя в воображении картины одну страшнее другой и не находя себе места.

– Даже и не знал, что сказать, когда она вернулась, – рассказывал он Роботу, сидя на капоте вишневого «шевроле» шестьдесят седьмого года и наблюдая, как друг возится с малярной машиной.

Мастерская Робота до Чумы была автомобильным салоном, и некоторые машины все еще стояли здесь. Пол был залит маслом и заплеван краской.

– Я боялся, что она ушла навсегда, – продолжал Дэнни.

Робот сосредоточенно молчал, погруженный в работу. Повертев прибор в руках, он направил распылитель на стену и нажал на кнопку. Машина несколько раз кашлянула, поставив на стене кляксу, затем зафырчала, выплевывая комки краски в разных направлениях. Робот чертыхнулся и выключил ее. Тонкие пинцеты, крепившиеся к его искусственной руке, начали проворно раскручивать механизм.

– Она такая… такая неуловимая. Как облако, которое может рассеяться в любой момент. Было и – пуу-уфф! – уже исчезло. – Дэнни-бой взмахнул рукой. – И она все время молчит. Я никак не могу понять, о чем она думает.

Робот терпеливо вздохнул. Его третья рука, тихонько поскрипывая, все еще раскручивала насадку, аккуратно складывая детали на цементный пол.

– Разве это недостаток? Большинство людей, на мой взгляд, болтают чересчур много.

Дэнни-бой покачал головой, скорее собственным мыслям, нежели словам друга.

– Что бы я делал, если бы она ушла? Искал бы ее, наверное.

Робот насупился, и это не ускользнуло от молодого человека.

– Слушай, а она ведь тебе не нравится! Но почему? Механик принялся протирать каждую деталь тряпочкой, смоченной в растворителе, и наконец пробурчал:

– Не люблю я людей. Да и они меня не особо-то жалуют.

– Откуда ты знаешь, что не понравился ей? Ты же видел ее один раз!

– Виновна, пока не доказано обратное! – мрачно изрек Робот, полируя латунное кольцо. – Не доверяю я ей.

– Но она не такая, как все! В ней есть что-то такое…

– Что-то такое…. – передразнил его Робот. Его голос сочился сарказмом. – Я даже знаю что! Это любовь, также известная науке как гормоны. Простейшая биологическая реакция. В тебе говорит плоть, а не разум. Кстати, еще одна причина, по которой я счастлив быть машиной.

– Разве это плохо? – тихо спросил Дэнни. – Плохо любить кого-то?

Робот бурчал что-то себе под нос, избегая встречаться с молодым человеком глазами.

– В чем дело, Робот?

– Ты знаешь, в чем. – Наконец механик перестал делать вид, что с головой погружен в работу, и дал волю эмоциям. – Она уедет отсюда и оставит тебя одного. Ты будешь мучиться. Это еще одна биологическая реакция. Боль. Все очень просто – чем она тебе небезразличней, тем больнее тебе будет потом. Такое вот уравнение.

– Но…

– Если бы я не был машиной, я бы погиб во время Чумы, и мое разложившееся тело нашли бы в пустом доме, где только роботы продолжали бы жить и выполнять свою работу, как будто ничего не произошло. Все изменилось, а машинам все равно. Я понял, что лучше быть безучастным. Ко всему.

Дэнни молча разглядывал свои ладони. Он понимал, что никакие слова не смогут поколебать эту выстраданную веру.

– Не все ведь так плохо. Нельзя думать только о боли. Ведь есть еще…

– Ничего больше нет, и нечего тут спорить. Я просто хотел предупредить тебя. Будь осторожней.


Когда Дэнни вернулся в отель, Джекс спала, свернувшись калачиком в кресле. В руках она держала стеклянный шар. Обезьянка, сидящая на спинке кресла, внимательно смотрела шустрыми глазками на спокойное, умиротворенное лицо девушки. На лице Джекс играла улыбка.

По-настоящему Дэнни-бой еще не влюблялся. Когда ему было пятнадцать, он ухлестывал за одной из бессчетных дочерей Даффа, симпатичной блондинкой, которая хихикала, что бы он ни сказал. Они целовались в тени деревьев возле озера, и самым ярким воспоминанием о том времени была память о шелковистой коже ее груди под его пальцами. Конечно, Дафф скоро прознал обо всем. На следующей же неделе к девушке посватался фермер из Марина, и отец с облегчением благословил помолвку. Дэнни, конечно, переживал пару дней, но вскоре благополучно забыл о неудавшемся романе.

Изабель подлетела к креслу и щелкнула зубами на обезьяну. Проворное животное молниеносно взобралось на навес отеля и оттуда зашипело на собаку.

– Джекс, – тихонько окликнул девушку Дэнни. Она открыла глаза, все еще улыбаясь.

– Странно, что у меня есть имя. Вот уж не думала, – пробормотала она, потягиваясь.

– Тебе подходит, правда, – сказал молодой человек, усаживаясь в другое кресло.

– Я так и думала. – Она зевнула. – Но не была до конца уверена.

Дэнни-бой мучительно раздумывал, что бы сказать. Ему очень хотелось взять ее за руку, но он не решался, справедливо полагая, что враждебное выражение мигом появится на ее лице.

– Заезжала мисс Мигсдэйл. Она просила напомнить тебе, что сегодня в Сити-Холл будет городское собрание. Меня она тоже пригласила. Кто-то ведь должен рассказать людям о Звездуне.

Конечно, заодно познакомишься со всеми. Если ты собираешься задержаться здесь, лучше знать всех в лицо.

– Ну да, ты, наверное, прав.

Дэнни-бой удовлетворенно улыбнулся, мгновенно испытав облегчение. Значит, она планирует остаться в Городе на какое-то время. Что ж, замечательно.

– Замечательно, – повторил он вслух.

Джекс посмотрела на него, как будто он сошел с ума у нее на глазах, но ему в общем-то было все равно.


Перед мраморной лестницей ярко горел костер, прогоняя прохладу из вечернего воздуха. Высокий полукруглый потолок ротонды был покрыт копотью от предыдущих костров. Кругом горели свечи, капая раскаленным воском на причудливую резьбу зала.

Когда Джекс и Дэнни-бой вошли, собрались уже почти все жители Города. В воздухе запах костра мешался со сладким ароматом марихуаны. В одной стороне Гамбит играл на ударной установке собственного сочинения, собранной из лабораторных колб и пробирок. Ему аккомпанировали гармоника и гитара. Люди стояли маленькими группами, оживленно обсуждая что-то и смеясь. Музыка Гамбита струилась через звук разговоров, как вода по каменистому дну.

– Эй, Дэнни-бой! – Змей стоял на самом верху лестницы, окруженный людьми. – Иди сюда, есть разговор!

Как обычно, Змей был одет в черную кожу. Его левое ухо было покалечено и походило на бутон, только начавший распускаться. Возле уха начинался красный шрам, идущий вдоль подбородка. Чтобы привлечь к нему внимание, Змей выбривал левую часть головы. Лысый череп украшала татуировка гремучей змеи, свивающейся кольцами и устремленной, словно в поисках укрытия, к зарослям его курчавых черных волос, покрывавшим правую часть головы. На сей раз он снял темные очки, и его глаза выглядели непривычно обнаженными.

Дэнни-бой помахал в ответ. К его правой ноге прижималось теплое тело Изабель, ненавидевшей шумные сходки, слева стояла Джекс – воинственный вид, рука на ноже.

– Пойдем познакомлю тебя со всеми, – прошептал ей молодой человек, пытаясь приободрить. – Вот тот человек – Змей. Наверное, хочет поговорить со мной про Золотые Ворота. Вон мисс Мигсдэйл, ну ты ее знаешь. Она разговаривает с Ученым – он живет в библиотеке. Где-то здесь должен быть Тигр, но что-то я его не вижу. Вокруг Змея стоят художники граффити. Вокруг костра поэты. Ты всем понравишься, не переживай.

Девушка ничего не ответила, и он слегка дотронулся до ее руки. Она слегка вздрогнула и кивнула, но напряжение не покинуло ее.

Змей снова окликнул их, и молодой человек начал пробираться к нему сквозь толпу, ведя Джекс за руку. По дороге он приветствовал друзей, представляя спутницу:

– Это мой друг, Джекс. Совершенно верно, та самая девушка без имени. Да, теперь у нее есть имя. Джекс, это…

Роуз, Мерседес, Затч, Руби, Марио, Лили.

Джекс сдержанно кивала им, крепко держась за руку Дэнни. До вершины лестницы они добирались почти полчаса.

Как и полагал Дэнни, Змей хотел обсудить с ним Золотые Ворота. Ему удалось уговорить многих художников принять участие в работе над мостом. Дэнни-бой зачерпнул домашнего вина из стоящей поблизости бочки и кивнул.

– Все правильно. Дизайн, композиция, рисунок – на ваше усмотрение. Можете использовать любые оттенки синего. Главное, это должен быть синий.

– А почему именно синий? – спросил тощий рыжеволосый артист, известный почему-то под именем Старая Шляпа.

Дэнни-бой пожал плечами.

– Вообще-то это была идея Даффа. Он выбрал цвет. Если вам не нравится – не соглашайтесь.

– Кто решает, какую краску считать синей? У меня, знаете ли, широкое определение, – спросил кто-то еще.

– Решаю я, я же снабжаю вас краской.

– Согласен. В конце концов, не самый плохой цвет, – выкрикнул Старая Шляпа.

– И я! – присоединился артист с широким определением синего.

Еще несколько человек поддержали идею, и Дэнни подвел итог:

– Хорошо, я буду ждать вас в следующую субботу в полдень в колокольной будке. Мы распределим между вами секции. Если кто-то хочет приступить раньше – подойдите ко мне, попробуем найти какое-нибудь решение.

Дэнни записывал имена участников, когда раздался голос Ученого, призывающего к тишине:

– Тише, тише! Соблюдайте порядок! Чем раньше мы начнем, тем раньше можно будет разойтись по своим делам.

Молодой человек оглянулся и понял, что Джекс и собака исчезли.

– Ты не видела, куда пошла Джекс? – спросил он у женщины, стоящей рядом, но она зашикала на него:

– Не видишь, собрание началось? Садись на свое место!

Он неохотно сел. Ученый действительно уже начал.

– У кого есть объявления?

С объявлениями выступили несколько человек: Марио, поэт и по совместительству рыбак, предлагал к обмену вяленую красную рыбу; Фрэнк хотел приобрести призмы и с нетерпением ждал любых предложений; новый спектакль намечался в пятницу в пять вечера, если погода не испортится; в субботу на закате Ученый проводит поэтические чтения, участники приносят свечи.

Во время объявлений Дэнни лихорадочно искал глазами Джекс и наконец обнаружил ее. Она с испуганным лицом сидела рядом с мисс Мигсдэйл. Он с облегчением вздохнул.

– Дела сообщества, – продолжал тем временем Ученый.

Первым в повестке стоял затяжной спор между двумя скульпторами. Оба выбрали для своих работ одно и то же место – парковку на вершине Твин Пике. Барлетт, комплекцией напоминающий медведя средних размеров, но с неожиданно мягким и мелодичным голосом, начал создавать там копию Стоунхенджа, используя вместо камней холодильники. Он пространно и многословно изложил сообществу, почему, на его взгляд, вершина Твин Пике является единственным местом, где могут наблюдаться интересные астрономические явления. Затч, долговязый негр, живший с Руби, задумал движущуюся скульптуру.

– Мне нужно много ветра. Там его достаточно. Другое место не подойдет, – лаконично пояснил он.

Последовавшее бурное обсуждение не увлекло Дэнни. К тому же все это он уже слышал: в Городе регулярно возникали подобные стычки, перераставшие в бесконечные дискуссии. Победителем, как правило, выходил наиболее упертый артист. Менее упрямые махали рукой и находили новое место.

– Ставлю на Барлетта, – прошептал Змей ему на ухо. – Он немного того, а сумасшедшим упорства не занимать!

– Денег не поставлю, но думаю, что ты прав. Хотя я слышал, как Затч говорил, что это дело принципа, – тихонько отозвался Дэнни.

– Ха! Что такое принципы рядом с упрямством? После многословной перепалки дело решено было передать на рассмотрение комитета. Качая головой и что-то бормоча себе под нос, Затч сел на стул рядом с Руби.

– Его дело дрянь! На следующей неделе найдет новое место! – прокомментировал Змей.

– Позвольте представить вам нового человека в нашем Городе! – торжественно произнес Ученый. – Она пришла к нам с вестями.

Он сделал Джекс знак выйти на середину. Девушка нерешительно взглянула на мисс Мигсдэйл и вышла вперед. Ее рука покоилась на рукоятке ножа, в глазах билась паника. Она стояла молча, дожидаясь, пока задние ряды перестанут шушукаться.

– Меня зовут Джекс, – произнесла она тихо. Слишком тихо, подумал Дэнни, прежде чем осознал, что люди замолчали и наклонились вперед, ловя каждое ее слово.

– Я выросла в Вудлэнде, небольшом городе рядом с Сакраменто. Я пришла, чтобы предупредить вас: человек, которого вы зовете Звездуном, хочет захватить ваш Город.

Она перевела взгляд на мисс Мигсдэйл, затем вниз, на пол. На минуту Дэнни-бою показалось, что она убежит, но девушка, собравшись с силами, продолжила.

– Я слышала его речь. Они захватили другие города – Фресно в прошлом году, Модесто два года назад. Я не знаю почему, но генерал ненавидит Сан-Франциско и всех, кто здесь живет. Он обвиняет вас в Чуме, говорит, что вы разбазариваете то, что вам не принадлежит. Он пугает людей, что вы захватите Сакраменто, если он не покорит вас первым. Он хочет вновь объединить страну. Я не очень понимаю этого, но он все время твердит об Америке и об ее величии. Могу сказать вам одно: если генерал считает, что Америка – это хорошо, мне она не нравится. – Она вновь замолчала, сосредоточенно вглядываясь в лица, окружающие ее. – Моя мать из Сан-Франциско. Она попросила меня предупредить вас, сказать, что вам надо драться, надо уничтожить генерала, или он уничтожит вас. – Девушка взглянула прямо на Дэнни-боя. – Это все, что я хотела вам сообщить.

Молодой человек молчал во время последовавшего обсуждения. Ученый задавал вопросы, на большинство из которых Джекс отвечала лишь «не знаю». Она не знала, ни сколько человек насчитывается в войске генерала, ни временных рамок операции, ни техники, которую армия имела на вооружении.

– Об этом чуваке твердят уже несколько лет. Это все новости? – чуть насмешливо осведомился Змей.

Дэнни наблюдал за Джекс. Она стояла рядом с Ученым, отбрасывая непропорционально огромную тень на резную стену.

– Она думает, беда случится очень скоро.

– И ты ей веришь?

– Хотелось бы не верить. Но я верю.

– Меня она не убедила, – покачал головой Змей. Несколько человек предложили опередить генерала и выступить в поход. Другие говорили о возможности альянса – с Черными Драконами в Окленде, с фермерами в Марине. Дэнни-бой сидел, прикрыв глаза, и с улыбкой слушал, как артисты возбужденно выкрикивают, что надо предпринять против врага. Он знал, что ничего не будет решено этим вечером.


* * *

Мисс Мигсдэйл и Ученый уходили из Сити-Холл последними, разворошив тлеющие угли в костре и задув оплывающие свечи в канделябрах. Вдвоем они в молчании пересекли площадь, направляясь к библиотеке. Убывающая луна посеребрила листья деревьев; послышались нежные звуки воздушной арфы.

– Дэнни-бой какой-то странный сегодня, – начала мисс Мигсдэйл.

– И не говори, со мной едва перемолвился парой слов, – ворчливо пожаловался Ученый. – Чуть не волоком оттащил от меня эту юную леди – ей, видите ли, пора отдыхать.

– Что ты о ней думаешь?

– Приятная девушка. Я пригласил ее зайти ко мне в библиотеку. Мне кажется, ей очень интересна история нашего Города.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15