Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гавайи Дети солнца

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Миченер Джеймс / Гавайи Дети солнца - Чтение (стр. 4)
Автор: Миченер Джеймс
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      - О горе тебе, горе! О Бора-Бора!
      Один из жрецов изловчился и швырнул камень прямо в лицо рабыне. Она пошатнулась, двое других слуг храма тут же навалились на обреченную и на этот раз надежно держали ее голову под водой до тех пор, пока женщина не затихла. Однако такая развязка не полностью компенсировала нарушение табу, и поэтому верховный жрец грозно вопросил:
      - Чья это женщина?
      Кто-то поспешно указал на одного из рабов, и, заметив это, верховный жрец подал знак своим слугам легким кивком головы.
      Тут же с дальнего конца каноэ поднялся дородный мужчина, привыкший исполнять свою нелегкую работу. Одним движением руки он вознес вверх отвратительную дубинку, похожую на те, которые применяются на войне, и в мгновение ока размозжил голову ничего еще не успевшему сообразить рабу. Тело обмякло, но прежде чем кровь хлынула на выложенный досками настил каноэ, труп швырнули головой вниз в море, где его сразу подхватили плывущие за лодкой жрецы, которые впоследствии должны были отнести эту жертву на алтарь храма Бора-Бора. Одновременно с берега был прислан новый раб на замену убитому. И с такими зловещими предзнаменованиями "Ждущий Западного Ветра" приготовился выйти в море. На этот раз, словно разделяя со всеми присутствующими тягостное чувство вины за случившееся, лодка не стала, как совсем недавно, с лихостью преодолевать узкий проход между рифами. Она продвигалась медленно, соблюдая надлежащую осторожность. Поэтому, когда в небе появились звезды, подсказывающие Тероро путь, "Ждущий" сумел проделать лишь незначительную часть пути до храма великого Оро на острове Гавайки.
      Перед самым рассветом на востоке появилось созвездие, уже давно получившее название Льва, данное ему астрономами дальних стран. Провидцы, в обязанности которых входило установление времени для церемонии жертвоприношения, глубокомысленно согласились с верховным жрецом. Он также подтвердил, что приближается восход, красный час Оро, считавшийся священным именно для этого божества. Жрец медленно кивнул, и в тот же миг зазвучал большой барабан, на котором кожа была натянута не слишком сильно, отчего дробь получалась приглушенной и разносилась далеко в море.
      Мир, казалось, замер вокруг каноэ. Волны притихли и лишь едва слышно плескались о борта лодки, а птицы, которые обычно своими криками оповещали весь свет о наступлении нового дня, сейчас, словно испугавшись могущественного и всесильного Оро, не подавали голоса. Раздавалась лишь торжественная барабанная дробь. Но вот ночь стала бледнеть, и на востоке загорелись красные полосы зари. Именно тогда до слуха Тероро донесся звук второго барабана, а затем и третьего, отозвавшихся откуда-то издалека. Лодки, находившиеся пока еще вне видимости друг от друга, понемногу подплывали к острову, чтобы всем вместе войти в пролив Гавайки. Постепенно барабанная дробь все ускорялась и становилась громче, пока не превратилась в оглушительные раскаты. И вот уже в огненном восходе замаячили у горизонта белые паруса, и можно было различить флаги, безвольно повисшие в полном штиле. Верховный жрец подал сигнал своим подчиненным, и мужчины принялись бить в барабаны с еще большим энтузиазмом, а гребцы в это время уже подводили лодку к месту сбора всех каноэ. Наконец ярко-красное солнце вырвалось из-за горизонта, и одиннадцать лодок, великолепных творений мореплавателей, ярко раскрашенные и щедро нагруженные жертвенными дарами, выстроились в две церемониальные линии, каждая из которых не спеша направилась к храму Оро. Правда, приблизившись к чужим судам и тщательным образом изучив их, Тероро с удовлетворением отметил про себя: "И все же нет лодки, равной нашей".
      Внезапно бой барабанов прекратился, и верховный жрец возбужденным голосом принялся нараспев читать молитву. Когда он дошел примерно до ее середины, раздался ужасающий звук, не похожий на человеческий крик и все же леденящий душу. Это вступил особенный барабан, и дробь, которую выбивали на нем, могла показаться сродни истеричному воплю. Когда звук достиг своего наивысшего предела, верховный жрец сам издал оглушительный победный крик, и сразу же палач взмахнул своей страшной дубинкой, а затем опустил ее на голову несчастного сановника, который так опрометчиво задремал в неподходящий момент, и размозжил ему череп.
      Тут же прислужники верховного жреца с надлежащей аккуратностью и почтением подхватили мертвое тело, а несколько других слуг убрали пальмовые листья, прикрывавшие дары, предназначенные Оро: рыбу, акулу, черепаху и свинью. Теперь становилось понятно, почему между ними сохранили столь значительные пустые пространства: сейчас на одно из них была помещена первая человеческая жертва.
      Вновь зазвучала молитва, а страшная барабанная дробь будто наполняла воздух жалобным причитанием о скорой гибели беспомощного и обреченного дозорного. Точно так же на его голову опустилась дубинка, и тело осторожно уложили между тунгами акулы и черепахи. Еще три раза начинался бой барабана, в кровавом свете восхода отвратительная дубинка трижды опускалась на темя жертвы. Итак, когда день вступил в свои права, в передней части каноэ фигура Оро, принадлежавшая острову Бора-Бора, тщательно обернутая в листья дерева ти и украшенная впечатляющим венком из золотистых перьев, под завывания барабанов молча взирала на предложенные ей тела пяти человек, лежавшие на деревянном настиле вперемешку с другими жертвоприношениями: рыбой, акулой, черепахой и свиньей. На других лодках можно было увидеть такие же подношения беспощадному Оро, и теперь встретившимся островитянам оставалось проделать последние полмили, чтобы очутиться, наконец, в храме Гавайки.
      * * *
      "Ждущий" уверенно продвигался вперед, и тех, кто находился на нем, мучили самые разнообразные мысли и предчувствия. Но все они соглашались в одном: в дни подобного торжества божество имело полное право требовать от людей подобных жертв. А что касается смерти четверых рабов, то никто и не собирался их жалеть. Дело в том, что рабы с самого рождения предназначались для принесения в жертву. Тем более, после того как на "Ждущем" произошло столь неприятное событие, осквернившее всех жителей Бора-Бора.
      Верховный жрец весьма справедливо рассудил в последние минуты перед казнью несчастных, что в связи с глупым упорством племени, выражавшемся в слепом поклонении Тэйну, будет весьма назидательно принести в жертву Оро большее количество жертв. Особенно если учесть, что в их число войдет вчерашний рулевой, уличенный в служении старому богу.
      - Уничтожь их, как сорняки, не оставив ни единого корешка, - бормотал жрец себе под нос.
      Он не считал, что пятеро принесенных в жертву являются хоть сколько-нибудь значительным числом. Не говоря уже об убитой при отплытии женщине и рабе, которому она принадлежала, еще четырех обреченных на смерть рабов, а также тех, кого принесут в жертву на церемонии освящения храма, жрец не считал все это избыточным для прославления Оро. Новый бог считался самым могущественным, так как был способен на то, с чем не справлялись прежние божества. Он смог объединить и укрепить острова, а значит заслуживал всяческих почестей. Молитвы, уважение и соблюдение установленных табу всегда сопровождали любое божество. Однако главный бог Оро мог претендовать и на особые подношения, такие, как, например, акулы или человеческие жертвы. Не задумываясь о судьбе нынешних жертв, верховный жрец втайне мечтал о том, что когда-нибудь наступят такие времена, когда люди с Бора-Бора смогут путешествовать на дальние острова, откуда начнут привозить с собой по тридцать или даже сорок пленников, которые и будут казнены во время особой грандиозной церемонии. "Необходимо произвести должное впечатление на все острова", - размышлял он.
      Что касается короля, то мысли его сильно отличались от чаяний и надежд верховного жреца. Разумеется, Таматоа не испытывал ни жалости, ни чувства вины в том, что потерял одного из неудачливых дозорных и ленивого сановника. Эти двое не оправдали высокого доверия самого повелителя Бора-Бора, и за это, по старинному обычаю, им полагалось наказание в виде смерти. Конечно, не печалился Таматоа и по поводу предстоящей гибели четверых рабов, которые и были специально предназначены для этой цели. Однако он огорчался потому, что одна из рабынь проявила слабость духа и лично оскорбила самого короля своими причитаниями. И все только из-за того, что ее мужчину должны были принести в жертву в день освящения храма. Хотя жертоприно-шение считалось делом обыкновенным, ибо только тогда к королю поступал достаточный запас божественной энергии - маны, все же он чувствовал, что его беспокоит значительное увеличение именно человеческих жертв в последнее время. Теперь при любом собрании или освящении храма требовалось отдать Оро девять человек. Это число считалось обязательным, и кто знает, сколько еще непредвиденных жертв будет принесено на алтарь нового бога за эти три дня. Бора-Бора был небольшим островом. И если до сих пор его обитателям удавалось сохранить свою свободу и независимость, то это только благодаря огромному мужеству и бесстрашию островитян. "Возможно ли, - рассуждал Таматоа, - что столь неожиданный выбор нового бога является лишь уловкой хитрых и дальновидных соседей? Что если теперь они попытаются значительно уменьшить население Бора-Бора обманным путем, поскольку так ничего не сумели добиться силой оружия?" Но на этом его сомнения не заканчивались. Таматоа смущала и другая возможность: "Нельзя ли предположить и то, что ловкие жрецы Гавайки только поддразнивают нашего верховного жреца, обещая сделать его главным среди себе подобных, а на самом деле выполнят свое обещание лишь тогда, когда он разделается и со мной, и с Тероро? " Впервые король облачил свои страшные догадки и сомнения в слова: "Сложно быть королем в то время, когда происходит самая настоящая смена божества".
      Тероро смотрел на происходящее проще. Сейчас он негодовал. Все мысли его были ясны и достаточно понятны. Да, с гибелью рабов он был готов смириться, поскольку закон, правящий во всем мире, требовал приносить их в жертву. Так происходило не только на Бора-Бора, но и на всех остальных островах. Но казнить лучших воинов племени за малые провинности лишь для того, чтобы ублажить нового бога, казалось ему не только неправильным, но и опасным. "Нет, вы только посмотрите на тело несчастного Терупе, лежащее между акулой и черепахой! Ведь такого славного рулевого у нас на каноэ никогда не было. И верховному жрецу хорошо известно об этом. А Тапоа, вон он лежит бездыханный рядом с рыбой. Он отличался мудростью, и из него мог бы получиться великолепный советник!" Тероро бушевал. Сейчас ему было страшно встретиться взглядами и с братом, и с верховным жрецом. Он боялся невольно выдать свои чувства. Вместо этого он принялся изучать красивые суда, прислушиваясь к траурному бою барабанов. "Если мы сами не расправимся с верховным жрецом, - размышлял молодой вождь, - в скором времени эти барабаны исполнят реквием и для Бора-Бора". Он хорошо представлял себе и то, что гибель следующих восьми или десяти умелых бойцов племени подорвет могущество острова, и соседи тогда смогут совершить очередную попытку захвата Бора-Бора. "Я обязательно что-нибудь придумаю! Я должен найти выход", - поклялся Тероро самому себе.
      Мелкие жрецы с видимым удовлетворением рассматривали подношения Оро и втайне мечтали о новых жертвах, которые должны были быть принесены в ходе церемонии освящения храма. С приходом Оро на острова перед каждым из жрецов встала проблема: "Следует ли мне переметнуться на сторону нового божества или же имеет смысл все же оставаться верным старому Тэйну". Разумеется, каждому из служителей бога было приятно сознавать, что именно он выбрал победителя. Жрецы понимали и то, что на острове Бора-Бора имеет место инакомыслие. Но они заметили также и то, что после каждого собрания, такого, как нынешнее, приверженность Тэйну неизменно ослабевала. "Жертвы помогают значительно привлекать внимание к Оро, - логично рассуждали они. И, кроме того, ведь именно после подношений великий Оро посылает нам потоки маны". Это заключение родилось, наверное, из-за того, что сами они были уверены в собственной безопасности. Их никто не собирался приносить в жертву Оро, чтобы вымолить у того очередную порцию божественной энергии. Роль жрецов в предстоящей церемонии была проста и хорошо известна: поднять жертвы туда, где им надлежало висеть, съесть поджаренную жертвенную свинью, а также вареные бананы, печеные плоды таро и соленую рыбу. После окончания праздника им предстояло бросить человеческие тела в священную яму. Вокруг Оро поднялась известная шумиха, однако теперь жрецы островов были рады, что приняли нового бога одними из первых, навсегда встав на его сторону.
      В голове тридцати гребцов назойливо повторялась одна и та же фраза: "Неужели это буду я?"
      А вот у троих остававшихся пока в живых рабов уже не было никаких мыслей. То есть то, что теперь творилось в душе каждого из них, было недоступно для всех свободных членов племени. Ведь хотя все рабы еще в детстве понимали, чем закончится их жизнь, они мучились теми же страхами, что и остальные люди. Их сердца терзали те же тревоги, и они также ощущали внезапный прилив пота в подмышках, как и те, кто никогда не принадлежал к рабам. Но понять или объяснить этого, конечно, никто не мог.
      Однако трепет рабов длился недолго. Как только Тероро вывел каноэ к суше, и оно коснулось носом земли, дородный палач незамедлительно воспользовался своей дубинкой и быстро прикончил одного раба за другим. Их тела протащили по тому же пути, по которому сейчас нужно было вытягивать на берег "Ждущего". После этого все, кто находился в лодке, включая короля и верховного жреца, согнули свои тела, с тем чтобы участвовать в важном и почетном деянии: они перемещали каноэ на возвышенную площадку, расположенную неподалеку от кромки воды, где судно и должно было пройти церемонию освящения на весь следующий год.
      В тот самый момент, когда каноэ, наконец, было водворено на подготовленное для него место, верховный жрец неожиданно резко повернулся в утреннем солнечном свете и указал жезлом на одного из самых преданных друзей Тероро. И прежде чем несчастный успел что-то сообразить, дубинка палача безжалостно опустилась на его голову, размозжив ее. Его тело должно было оставаться на лодке, как бы охраняя ее, на протяжении всей церемонии. Те же, кто остался в живых, ошеломленные происшедшим, а особенно тем, что выбор пал на столь достойного мужчину, теперь стыдливо пытались подавить в своем сердце так же неожиданно возникшую мысль: "Итак, это оказался не я".
      Собрание должно было продлиться трое суток. В течение всего этого времени на острове могли обсуждаться только проблемы жрецов. Все остальные дела откладывались. Сборы происходили в просторном храме без крыши, выстроенном прямо в скалах, откуда открывался чудесный вид на океан. Именно оттуда и прибыли люди на своих каноэ. Храм представлял собой невысокое, но внушительное сооружение. Пол его был выложен плитами черной лавы, между которыми пробивались к солнцу упрямые травинки. В одном углу помещения находился маленький внутренний храм, крытый пальмовыми листьями, и именно в нем помещалась святая святых - ковчег самого крупного изображения Оро.
      Выставление на свет этого бога, обеспечивающего энергией все острова, считалось настолько священным действом, что лицезреть всю церемонию запрещалось даже королям и, разумеется, их братьям. Во время первого дня собрания, когда изображение Оро вынимали из ковчега, короли и их близкие должны были находиться в другом месте.
      Однако свидетели этого священного ритуала, конечно, существовали. Из каждого каноэ в храм было принесено по пять казненных, которых следовало принести в жертву, и еще пять с самого Гавайки. Их свалили в одну внушительную кучу, чтобы Оро смог оценить жертвы. Когда же через своего верховного жреца Оро, наконец, выразил удовлетворение, сам жрец в этот момент успел подумать: "Да, подобное количество тел, собранных в одном месте, безусловно, производит достойное впечатление. Это еще раз доказывает ту простую истину, что острова начинают по-настоящему показывать свою любовь к Оро". Мелкие жрецы выступили вперед с тем, чтобы принять участие в самых торжественных и ответственных ритуалах церемонии.
      При помощи длинных костяных игл с продетыми в них золотистыми толстыми нитями жрецы прокалывали левое ухо трупа, затем нить протаскивалась через мозг, а иголку вынимали уже из правого уха. Потом на петлях все шестьдесят трупов были один за другим развешаны на деревьях, окружавших храм. Теперь, в последующие несколько часов, эти несчастные имели полное право наблюдать невидящими глазами то, что было не дозволено даже самим королям.
      Таматоа в это время находился в компании других королей. Им было велено молчать в течение семи часов. На острове повсюду сновали шпионы, которые старались выяснить, кто из приехавших не выказывает должного почтения Оро. Правда, такие меры предосторожности были даже излишними. Дело в том, что каждый из двенадцати королей прекрасно сознавал свое высшее предназначение и исключительность. Поэтому для поддержания хорошей формы им постоянно требовалось пополнять запасы маны, а это могло случаться только во время жертвоприношения и молитв. Сейчас весь мир затих, отдавая дань величию происходящего на Гавайки, а божественная энергия потекла и в изображения Оро, и в самих властителей островов.
      Однако не везде было тихо. Не повсюду хранили молчание на священной земле храма Оро. И если бы об этом узнали шпионы и прислужники жрецов, то тех, кто нарушил запрет, непременно ожидала бы смерть - их наверняка немедленно принесли бы в жертву. Памятуя об этом, Тероро выбрал для своей беседы с двадцатью девятью оставшимися членами команды отдаленную поляну, надежно защищенную со всех сторон могучими пальмами.
      Все ли вы искренне желаете говорить со мной? -сначала спросил он.
      А чем мы рискуем? - начал пылкий молодойвождь по имени Мато. - Если мы будем разговаривать, они нас убьют. А если мы промолчим... - И онс силой ударил кулаком по земле. - Так давайте поговорим.
      Почему для Оро требуется такое большое количество человеческих жертв? - спросил другойюноша.
      Тероро молча выслушал все жалобы и недовольства своих союзников, а затем сказал:
      - Я жаждал рискнуть и собрать всех вас здесь, имне не важно, есть ли среди присутствующих шпионили нет. - При этих словах он внимательно всмотрелся в лицо каждого, и лишь потом продолжал:
      Но если все же один из вас тайно служит верховному жрецу, тогда пусть передаст своему хозяину то, что здесь произойдет. Надеюсь, это напугает его и не позволит совершить то, что он задумал. А если никто не предаст нас, что ж, тем лучше.
      - Расскажи о своих планах, - попросил Мато,живший на северной стороне Бора-Бора.
      Тероро, держа в руках небольшой кусок плетенки, которую он беспрестанно теребил, медленно начал:
      - Я думаю, что верховный жрец задумал принести в жертву нашего короля, демонстрируя такимобразом свою исключительную преданность новомубогу. Он хочет произвести должное впечатление наостальных жрецов и доказать свою безграничнуювласть над Бора-Бора. Но ему придется для этого самому подать сигнал к расправе, иначе, если он убьет короля тайком, какая ему будет от этого польза?Поэтому наша задача - внимательно следить заверховным жрецом.
      Молодые вожди молчали, поскольку каждый из них сейчас понимал: то, что задумал Тероро, чрезвычайно опасно. Затем слово взял менее знатный юноша.
      Сегодня у нас нет повода волноваться.
      Это верно, - согласился Тероро. - Сегодня всеони заняты другими делами. - И он указал в сторону деревьев, расположенных кругом, на которых покачивались обезображенные трупы.
      А как насчет завтрашнего дня, когда начнетсяглавная церемония?
      Тероро распутал косичку и рассудительно заметил:
      - Если бы я был верховным жрецом и имел подобные планы, я бы нанес роковой удар именно завтра.
      Мато пребывал в отчаянии. После того жуткого случая, происшедшего утром, он был уверен, что именно его, Мато, верховный жрец назначит глав
      ным палачом, разбивающим черепа всем тем, на кого укажет святейший.
      Я считаю, - строго заявил он, - что как только жрец начнет поднимать руку, чтобы указать накороля, мы все должны обступить его и каким-то образом попробовать прорваться к нашему каноэ, даже если для этого нам придется отчаянно сражаться.
      Я полностью с тобой согласен! - воскликнулТероро.
      Наступила тишина. Сейчас каждый из оставшихся двадцати восьми мужчин рассуждал про себя о том, что же могло последовать после того, как они предпримут столь решительный шаг. Но прежде чем кто-либо из них смог отвернуться, испугавшись предстоящего дня, Тероро швырнул веревку на землю и быстро заговорил:
      Чтобы наш план удался, мы должны позаботиться о трех вещах. Первое. Нам надо переместитьканоэ к вершине холма, чтобы мы могли, не снижаяскорости, сразу же спустить его на воду.
      Об этом позабочусь я, - пообещал Хиро, новый рулевой.
      Каким образом?
      Пока еще я и сам не знаю.
      Тероро понравился этот честный ответ, однако он приблизился к рулевому и пристально взглянул ему в глаза.
      Ты понимаешь, что если каноэ не окажется внужном месте, то нам всем будет суждено погибнуть?
      Да, - мрачно кивнул молодой вождь.
      Следующее, - продолжал Тероро. - Нам потребуется двое решительных и смелых мужчин, которые будут находиться у скал рядом с выходом изхрама.
      Я буду дежурить там, - заявил отважный Мато, - а вторым прошу назначить Па.
      Худощавый мужчина с лицом почти без подбородка, отчего его облик напоминал острую голову акулы, выступил вперед и заявил:
      Я согласен.
      Но может случиться и так, что вам не удастсяпокинуть этот остров, предупредил Тероро.
      У нас все получится, - поклялся Мато. - Люди Гавайки никогда еще...
      И третье требование, - нетерпеливо перебилего Тероро. - Каждый из оставшихся должен бытьготов убить любого, кто осмелится приблизиться кТаматоа.
      Мы знаем всех палачей, - прорычал Па.
      Как только мы сделаем первый шаг, путь к отступлению будет отрезан. Нам придется как можнобыстрее доставить Таматоа, окруженного нашимилюдьми, к каноэ. - Он замолчал, а потом тихо добавил: - Конечно, все это может показаться чрезвычайно опасным, но так как мы родились у моря, то"Ждущий Западного Ветра" станет нашим защитником и верным помощником в этом деле.
      Они ни за что не поймают нас, - пообещал рулевой.
      А если бы даже им это удалось, что они смогли бы сделать? - заносчиво произнес Мато.
      Когда начали выступать остальные мужчины, стало понятно, что всем им хотелось побыстрее оказаться в любимом каноэ, где они чувствовали бы себя в безопасности, а не на земле чужого и враждебного им храма.
      - И вот какой сигнал к действию я вам подам, -предупредил Тероро. - Вы все будете внимательноследить за мной. Как только я метнусь к королю,чтобы защитить его, рулевой тут же бросится к каноэ, а вы двое проследите за тем, чтобы он смог благополучно покинуть храм.
      Кто будет обезоруживать палача? - поинтересовался Мато.
      Я, - холодно произнес Тероро и тут же самонадеянно добавил, с тем чтобы подбодрить своих людей: - Ни одна дубинка завтра не сможет оказатьсябыстрее моей руки.
      Мужчинам понравилась его уверенность, однако Мато немного остудил пыл вождя, заявив:
      В нашем плане имеется один серьезный недостаток.
      Какой же? - насторожился Тероро.
      Вчера, перед самым нашим отплытием, ко мнеподошла Марама и рассказала вот что: "Мой мужуверен в том, что в планы верховного жреца входитубийство короля. Однако мне почему-то кажется,что сам Тероро намечен жертвой". И я думаю, чтотвоя супруга абсолютно права. Что же нам делать,если она и вправду не ошиблась?
      Тероро не знал, что ему сейчас отвечать и как реагировать на слова друга. Перед его мысленным взором ясно предстала Марама, спокойная и волнующаяся одновременно, прохаживающаяся между гребцами, чтобы заручиться поддержкой каждого. Да, она должна была убедиться, что в нужный момент любой из них встанет на защиту ее мужа. Взгляд Тероро упал на землю, туда, где лежал тот самый кусок веревки, который он недавно вертел в руках. Молодой вождь поднял его и засунул за пояс. Немного погодя заговорил Па, мужчина с лицом, напоминавшим акулью голову.
      - Марама и со мной успела перекинуться паройслов, - признался он. - И теперь я хорошо представляю себе наши обязанности. Если верховныйжрец осмелиться напасть на короля, мы будем действовать согласно уже обсужденному плану. Но есливдруг они решат разделаться с Тероро, то ты, Мато, со своими людьми бросишься на защиту короля, а я со своими обеспечу безопасность Тероро.
      Не такая я уж важная персона, - честно высказал свое мнение Тероро.
      Для нас ты очень важен, - дружно загуделисразу все гребцы, и тайное собрание продолжилось.
      * * *
      Однако в этот вечер разрабатывал свой план мозг человека, более дальновидного, чем Мато и Па, и принадлежал он верховному жрецу. Он много думал во время проведения ритуала освящения храма, а когда, наконец, статуя Оро была снова спрятана в ковчеге, верховный жрец подозвал своих верных помощников, и они устроились прямо на полу в дальнем тенистом углу храма, удобно скрестив ноги. А в это время над их головами раскачивались в ночном воздухе тела тех, кто был принесен в жертву новому богу.
      - Вы не заметили сегодня на острове ничегостранного? - без предисловий поинтересовался верховный жрец.
      Я еще раз убедился в твоей правоте, - заявилмолодой жрец. - Тероро наш смертельный враг.
      Что же заставляет тебя думать так?
      Как ты и советовал, я постоянно наблюдал заним, изучая каждое его движение и слово. Четырераза мне удалось застичь его в те самые моменты,когда он пытался противостоять воле Оро, да пустьвнушает страх его имя!
      Когда же это происходило?
      В основном сразу после убийства сановника короля. Тероро заметно отпрянул назад, словно былнедоволен таким решением.
      Я согласен с тобой, - кивнул верховный жрец.
      И еще тогда, когда один из его команды был пожертвован для того, чтобы охранять каноэ.
      Неужели?
      А еще мне показалось, что когда наступиловремя для Тероро увести короля из храма, показдесь присутствовали одни жрецы, лицо его скореесветилось от радости, нежели выражало крайнююпечаль.
      И мы тоже это успели заметить, - подхватилисразу несколько жрецов.
      Но это только означает, что сегодня днем Тероро должен был собрать где-то своих людей, чтобыразработать план действий.
      Это на самом деле так? - раздраженно воскликнул верховный жрец.
      Я не могу быть полностью уверен в своей правоте. Ведь, как вам известно, когда мы остались вхраме, я был вынужден прекратить слежку. Нокак только Оро водворили в ковчег, я тут же незаметно выскользнул из храма, чтобы проверить наших людей.
      И что же тебе удалось выяснить?
      Ничего. Тероро с гребцами исчез.
      Каким же образом ему это удалось? - строгопотребовал ответа верховный жрец.
      Не знаю, но они действительно словно испарились.
      Где в это время находился король? Он тожебыл с ними?
      Нет, - быстро доложил шпион. - Он сиделвместе с остальными властителями островов, там,где ему и полагалось.
      Но можем ли мы быть уверены в том, что Тероро действительно успел составить план заговорасо своими воинами? Если бы у нас были доказательства...
      - Я безрезультатно обшаривал весь остров, - неотступал молодой шпион. - Но глубоко в сердце уменя такая уверенность существует.
      Долгое время верховный жрец молчал, обдумывая эту столь неприятную весть. Он нервно проводил пальцами по ритуальному жезлу и время от времени с силой вонзал его в землю. Наконец, он задумчиво произнес:
      - Если бы мы были твердо уверены в том, что Те-роро собирал своих гребцов и вел с ними серьезныйразговор, мы могли бы уничтожить целиком весьэкипаж каноэ. Тогда мы бы... - Однако, видимо,тщательно взвесив все последствия таких решительных действий, жрец все же отказался от них, поскольку неожиданно и резко повернулся к своемуздоровяку-палачу и тихо проговорил: - Завтра я повелеваю тебе даже близко не подходить ни к королю,ни к Тероро. Постарайся держаться подальше от нихобоих. А ты, Ререао, - обратился он к шпиону, -скажи мне, так же ловко ты управляешься с ритуальной дубинкой, как и прежде?
      -Да.
      Ты должен будешь незаметно следить за Тероро и находиться рядом с ним. Постарайся сделатьтак, чтобы на тебя никто не обратил внимания. И попервому моему сигналу ты убьешь его. Кроме того,тебе придется самому принимать решение, если тызаметишь, что он приготовился к действиям, подалсвоим людям тайный знак или что-то в этом роде.
      Ив таком случае уже не надо будет ждать от тебя сигнала? - переспросил Ререао.
      Нет. Но, в любом случае, в ту же секунду, кактолько ты нанесешь удар, я успею указать на мертвое тело, прежде, чем оно упадет на землю, поэтомуТероро будет обязательно считаться принесенным вжертву Оро.
      Затем верховный жрец принялся обсуждать роли остальных помощников, но скоро ему снова пришлось обратиться к Ререао.
      - Ты правильно понял меня? Тебе не нужнождать от меня никакого сигнала. Ты убьешь его, кактолько поймешь, что он готов к действиям.
      - Да, я все понял.
      Собрание жрецов было закончено чтением длинной молитвы, обращенной к Оро. Когда все замолчали, слово снова взял верховный жрец:
      - Так или иначе, но завтра мы увидим, что Бора-Бора полностью принадлежит Оро. Старые боги давно умерли, а Оро жив!
      Прислужники и помощники верховного жреца взволнованно и часто задышали, ибо их борьба по замещению старых богов Тэйна и Таароа на нового Оро оказалась вовсе не простым делом. Уже в течение долгих месяцев они с надеждой ожидали какого-нибудь торжественного и значительного знамения, которое могло бы закрепить их победу. Их вожак, почувствовав, что его помощники жаждут увидеть нечто особенно эффектное, все же вынужден был предупредить их:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14