Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последняя семья

ModernLib.Net / Триллеры / Миллер Джон Рэмси / Последняя семья - Чтение (стр. 2)
Автор: Миллер Джон Рэмси
Жанр: Триллеры

 

 


– Том Эванс, – представился старик удивительно звучным голосом.

– Доктор Эванс, – пояснил Тед обеим женщинам.

– Меня прислал Рейни, – обратился доктор к Дорис.

– Где он? – спросила она дрожащим голосом. Дорис лежала на спине, закрыв лицо руками. Доктор присел на краешек кровати и приставил костыли к стене.

– Извините нас, пожалуйста, – сказал он, открывая чемоданчик. Когда он поднял голову, дверь за супругами уже закрылась.

Дорис смотрела на старика глазами испуганной лани. Доктор улыбнулся, его глаза за дымчатыми линзами ласково смотрели на застывшее от ужаса лицо. «Вытащите меня! Вытащите меня скорее из этого ада!»

Его лицо приблизилось. Дорис ощутила тепло его дыхания, мятный запах изо рта.

– Я понимаю, что вы сейчас испытываете, – сказал он. – Я сам когда-то потерял ребенка.

Дорис мертвой хваткой вцепилась в его запястье.

– Я хочу к нему, – прошептала она. – Я – его мать.

– Вы пили что-нибудь?

– Немного водки... раньше. – Дорис снова разрыдалась. Она знала, что пьянство – грех, и она – грешница. Из хаоса, царящего у нее в голове, внезапно выделилась мысль, что Господь, возможно, покарал ее и за этот грех среди множества других. Или Он наказывает Рейни за что-то такое, о чем она даже не догадывается. Может быть, Рейни проклял Бога?

– Ну, ну. – Престарелый врач взял шприц и наполнил его прозрачной жидкостью из ампулы. – Дорис, у вас есть на что-нибудь аллергия?

– Нет. Только на молочные продукты.

– Сейчас немного пощиплет, но этот препарат поможет вам продержаться ближайшие несколько часов. – Доктор воткнул иглу, но Дорис ничего не почувствовала. Что такое укол иглы по сравнению с переполнявшей ее нестерпимой болью? Дорис закрыла глаза.

– Что это? – спросила она заплетающимся языком.

– Сикцинилхолин. Он заставит вас расслабиться. Закройте глаза и вспоминайте о чем-нибудь приятном. Представьте себе улыбки детей. Им сейчас хорошо. Намного лучше, чем здесь. Вы верите в это?

Дорис улыбнулась:

– Верю.

– Ну вот, вообразите себе, что ваши детишки сейчас обнимают друг друга где-то далеко-далеко. Они счастливы, потому что снова вместе. Думаю, они ждут не дождутся вас.

Ее голова плавно завалилась набок.

– Дорис?

Она не шелохнулась. Под приоткрытым веком блеснула белая полоска. Он легонько коснулся шеи Дорис, потом лизнул свой палец и поднес к ее ноздрям.

– Уснула. – Старик поднял безвольную руку и нащупал пульс. – Еще разок, чтобы уж наверняка.

Он снова наполнил шприц и поднял его к свету, потом взял женскую руку, осторожно ввел иглу в вену и до упора вдавил поршень. Закончив, бросил шприц в чемоданчик, щелкнул замком и положил чемоданчик на кровать. Снова коснулся пальцами шеи уснувшей женщины и улыбнулся.

– Иди с миром, – сказал он с усмешкой, потом вытащил из кармана записку и пристроил у Дорис на груди.

У кровати стояли два телефонных аппарата, один обычный, другой, защищенный от подслушивания, – служебный. Старик поднял один из аппаратов и отлепил прикрепленные снизу два пластиковых квадратика. Сунув микрофоны в карман, набрал номер. Трубку подняли на третьем звонке.

– Спецагент Ли?

– Да. – Раздался безжизненный голос Рейни. – Кто говорит?

– Ваш семейный доктор.

– Кто?

– Доктор Флетчер. Мартин Флетчер. Мы с вами не встречались уже несколько лет.

– Кто? – недоверчиво переспросил Рейни, возвысив голос. – Мартин Флетчер? Не может быть.

– Посмотри на определитель номера. Что ты видишь?

Рейни молчал, глядя на окошко с цифрами. Мартин Флетчер звонил с личного номера Рейни. С закрытого номера. Мысли Рейни разлетелись в тысяче разных направлений.

– Что... что тебе нужно?

Голос его дрогнул.

– Мне нужно, чтобы ты кое о чем узнал. Помнишь, я сказал... забыл точное выражение... что я сожру ваши сердца?

– Мартин... я не... – Рейни силился вспомнить, о чем толкует Флетчер.

– Я хочу, чтобы ты меня выслушал. Мне много чего нужно сказать, а времени мало. Во-первых, ты должен знать, что твою дочь убил я. Никакого несчастного случая не было... Я подстроил все так, что ее смерть выглядела случайной. И доживи я хоть до ста пятидесяти, мне не забыть весь этот ужас. Огонь так отвратителен. А как ты пытался – тщетно – спасти ее! Я часто просматриваю эту пленку по ночам, когда меня мучает ностальгия.

– Флетчер!..

А сегодня утром – твой сын Джордж. Просто поразительно, как долго может длиться крик в этих горах, когда его разносит эхо. Что он сказал в те последние мгновения? Секрет. Пять секунд. Остынь, я тебе говорю. Держу пари, от него мало что осталось. Через это ограждение трудно что-либо разглядеть. Представляешь, как он, должно быть, выглядел? Ты видел?.. Конечно же, ты видел. – Флетчер рассмеялся.

Рейни заревел в трубку. Слова сливались в нечленораздельный вопль, и лжедоктор с улыбкой прикрыл ладонью телефон.

– Успокойся, Рейни. Боюсь, это еще не все, – заговорил он, когда Рейни обрел способность слышать. – Это касается Дорис.

– Пожалуйста, не трогай Дорис! – взмолился Рейни. – Я отдам тебе все, что ты хочешь. Только не Дорис! Возьми меня.

– Она тут, рядом. Хочешь поговорить с ней?

– Мартин...

Флетчер поднес трубку к губам Дорис.

– Она не может придумать, о чем с тобой говорить. Ладно, не буду лгать тебе, Рейни. После всего, что ты вынес, ты имеешь право на правду. Дорис мертва, как пустая устричная раковина. Но она не страдала. Она уже и так настрадалась из-за тебя. Господи, как же тяжел должен быть груз твоей вины! Но это ничто в сравнении с чувством вины, которое должен испытывать Пол Мастерсон. Ты же знаешь – это все из-за него.

Трубка умолкла. Рейни смотрел перед собой немигающим взглядом.

– Ты еще со мной?

– Я убью тебя! Грязный ублюдок!

– Похвальная крепость духа.

– Я клянусь, и Бог мне свидетель...

Трубка разразилась металлическим стаккато. Звук вызывал ассоциации с фантастическим чудовищем – полузверем, полумашиной. Это смеялся Мартин Флетчер.

– Но Он не свидетель тебе, Рейни. Я хочу, чтобы ты и твои дружки вспомнили старую поговорку: «Будет и на моей улице праздник». Вот он и пришел. Передай Мастерсону, что во всем виноват он. Расскажи ему, какую память он оставил в сердцах своих людей. Ну как, вы все еще любите его? Любишь ли ты своего босса, Рейни, зная, что он уничтожил твою семью? Его-то родные пока живы и здоровы. Как тебе эта мысль?

– Мартин!.. Я... тебя, – зарычал Рейни, перемежая речь непристойной бранью.

Фальшивый доктор повесил трубку, отсоединил от сети оба аппарата и бросил на кровать. Теперь в дом не позвонишь. Он подобрал костыли, подхватил чемоданчик, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Тед поднялся врачу навстречу. Мэри посмотрела на него с тревогой:

– С ней будет все в порядке?

Доктор Эванс взял Мэри Брум за руку и улыбнулся:

– Она пока поспит. Я только что говорил с Рейни, он заверил меня, что скоро будет.

– Им столько пришлось вынести, – вздохнул Тед. – Мы просто не представляем, как им помочь...

– Ну, я сделал все, что мог. Провожать не надо.

Тед подошел к окну и посмотрел доктору вслед. Тот шагал по улице, переставляя костыли, и чемоданчик подпрыгивал в такт его движениям. Старик дошел до конца квартала и свернул за угол, ни разу не оглянувшись.

– Наверное, он живет где-то поблизости.

– С чего ты взял? – спросила Мэри.

– Ну, он ведь пришел на своих двоих, если не считать костылей.

* * *

Вой сирен достиг ушей Мартина Флетчера, только когда он поравнялся с автомобилем. Он залез в машину – угнанный позавчера «лендровер». Флетчер оставил его за углом. Он не хотел, чтобы кто-нибудь мог описать машину, на случай если копам повезет. Вот и пришлось пройтись до угла на костылях. Всю дорогу он боролся с искушением зашвырнуть реквизит в кусты и припустить бегом. Стало быть, Рейни вызвал «911».

Флетчер бросил костыли и чемоданчик на заднее сиденье и быстро огляделся по сторонам – не видел ли кто-нибудь? Никого не заметив, довольный, тронулся с места. Пока машина набирала скорость, Флетчер избавлялся от маскировки – самого совершенного и дорогостоящего маскарадного костюма за всю его карьеру. Он стянул парик и перчатки – безупречную имитацию старческих рук. Пигментные пятна на коже – гениальный штрих, доводящий до совершенства это произведение искусства.

Притормозив у обочины, Мартин стащил маску из латекса и «индюшачью шею». Сняв блейзер, швырнул его на заднее сиденье, нажал на акселератор и выехал на улицу. Здесь он надел темные очки и фуражку. Секундой позже мимо промчались две патрульные машины и исчезли в направлении Мэпл-стрит. Мартин положил на приборную доску свой браунинг.

Остановившись у светофора, он натянул куртку для гольфа и прилизал волосы так, что они прилипли к черепу. Тряпочкой, смоченной ацетоном, он снял остатки театрального клея. Флетчер надел другие темные очки – с круглыми линзами – и полюбовался на себя в зеркальце заднего вида.

Мартин развлекал себя мыслью о замешательстве, смущении и ярости, которые испытывают сейчас соседи-свидетели. Он попытался представить себе, какое выражение лица будет у Рейни, когда Брумы сообщат ему, что убийца – семидесятилетний калека. Рейни, конечно, поймет, что он изменил внешность, но к тому времени Мартин будет уже далеко.

Флетчер припарковал «лендровер» как можно ближе к секретному командному пункту УБН в аэропорту – на цокольном этаже закрытой автомобильной стоянки. Командный пункт представлял собой сдвоенный бункер с затемненными окнами. Он находился под пандусом, который вел на верхние уровни гаража. Флетчер выбрался из машины и вынул чемодан. Потом поднял с пола из-за водительского сиденья крышку устройства. Это была небольшая коробка из-под сигар, соединенная проводами с маленьким пластмассовым цилиндром, лежавшим на полу между двумя банками вместимостью в галлон каждая. Флетчер снял крышки с обеих банок, и в нос ему ударил запах бензина и наполнителя. Он вылил вязкую массу из банок на коврик и пристроил электрический запал примерно в дюйме над желеобразным веществом, там, где концентрация паров обеспечит мгновенное возгорание.

Наконец, он осмотрел металлический ящик с шестью шашками динамита и запальный шнур замедленного действия. Флетчер встал, взял чемодан и направился к аэропорту. На ходу сунул руку в карман куртки и щелкнул тумблером, поставив таймер бомбы на 59:59.

Пройдя не больше двух сотен ярдов, Флетчер открыл дверцу изрядно потрепанного «шевроле». Бросив на сиденье чемодан, накрывший фуражку лесничего, он скользнул в салон и улыбнулся человеку на водительском месте. Козырек бейсболки отбрасывал тень на лицо водителя и скрывал его черты. Судя по всему, человек в машине дремал, потому что теперь он потянулся и посмотрел на часы.

– Пора, – сказал Мартин. – Нам предстоит долгая дорога.

* * *

Когда спустя час без секунды таймер, щелкнув, перескочил на 00:00, батарея в сигарной коробке замкнула цепь и электрический запал высек свою первую и последнюю искру. Последовала яркая вспышка, пламя ринулось из выбитых окон, и самодельный напалм залил огнем окружающее пространство в радиусе тридцати футов. Почти сразу от жара взорвались бензобаки автомобилей по обе стороны от «лендровера», потом заполыхали еще три машины – и так далее, пока не загорелся последний автомобиль на этаже. Густой дым, черный от горящей резины, повалил из открытого бетонного строения. Когда в дело вступил динамит, оконные стекла пустого бункера УБН превратились в конфетти.

Глава 4

Туристы, наводнявшие «Кафе дю монд» во Французском квартале, без труда могли принять его за местного жителя. Собственно говоря, его можно было принять за кого угодно, только не за того, кем он был на самом деле. Одетый в неброский, но дорогой костюм, человек сидел за столиком спиной к набережной, лицом к площади Джексона, и потягивал кофе. На столе перед ним лежала газета с подробным отчетом о поисках маньяка-убийцы, лишившего жизни трех человек в штате Теннеси и скрывшегося в суматохе, вызванной взрывом бомбы. Тут же были помещены два фоторобота. Один выглядел словно нарисованный ребенком портрет мужчины в фуражке лесничего, второй представлял собой крайне неудачное изображение престарелого доктора по имени Эванс. На взгляд Мартина Флетчера, смотрелся доктор фальшиво, как проститутка в маскарадном костюме в канун Дня всех святых.

Автор статьи цитировал начальника пожарной охраны, утверждавшего, что лишь чудом от бомбы, подложенной в аэропорту, никто не пострадал. В пламени сгорело семьдесят восемь автомобилей. Пожарной команде Нэшвилла пришлось бороться с огнем несколько часов. Читателей, желающих узнать подробности о поджоге, автор отсылал на вторую страницу; статья же на первой полосе в деталях описывала похищение и убийство Джорджа Ли и вожатой скаутов Рут Тайпет, а также смерть Дорис Ли, вызванную смертельной дозой наркотика. Фотография Рейни Ли, прятавшего лицо в ладонях, согрела душу Мартина.

Он отложил газету, выпил кофе и начал наблюдать за немногочисленным семейством за соседним столиком. Супружеская чета и малышка-дочь. Руки и лицо ребенка были перепачканы сахарной пудрой от французских пончиков. Мамаша поймала его взгляд, устремленный на девочку, и Мартин улыбнулся родителям.

– Сколько ей лет? – поинтересовался он.

– Четыре, – ответила мать.

Девочка хихикнула.

– Как же тебя зовут, маленькая красавица? – спросил Мартин.

– Молли! – радостно сообщила девчонка.

– Когда-то у меня был малыш. Совсем такой, как ты, – сказал он. – Детишки в таком возрасте просто чудесны. Жаль, что потом они превращаются в скучных взрослых.

– А где ваш дом? – полюбопытствовал отец семейства.

– В Испании. Под Мадридом.

– Вы говорите совсем без акцента, – заметил мужчина.

– Я актер, – доверительно сказал Мартин, прижимая руку к груди. – Я говорю на любых языках с любым акцентом. Мой дедушка – техасец, моя мать – святая, впрочем, не все ли матери таковы? – Он подмигнул женщине, лицо которой тут же зарделось как маков цвет.

– Может быть, мы видели вас где-нибудь? – спросил ее супруг.

– Возможно. Если вы смотрите испанские или итальянские фильмы. В голливудских картинах меня пока не снимают. Но пробуюсь я довольно часто, и кто знает?.. Вот недавно сыграл доктора в небольшой постановке. Пьеса на две роли.

Супруги продемонстрировали Мартину фальшивые сочувственные улыбки и вернулись к своему завтраку. Девочка сложила в колечки большие и указательные пальцы и, прижав получившиеся очки к глазам, уставилась на Мартина.

Мартин открыл газету и следующие несколько минут предавался воспоминаниям о серии убийств, которые совершил за последние четыре года. Тем временем он ни на мгновение не переставал следить за людьми, что фланировали перед кафе. Он привык оценивать любого, примеривался к каждому встречному. Он хищник, на которого идет охота, – это обстоятельство Мартин никогда не упускал из виду. Парочка с ребенком наконец убралась, и Мартин с радостью отложил газету. Он снял обертку с большой сигары и поднес к ней зажженную спичку.

Мать и сын Гри, как и трое Маклинов, не доставили ему особых хлопот. Хуже всего вышло с маленькой дочерью Ли, Элеонор. В ходе слежки Мартин быстро выяснил, что она хранит свои воображаемые сокровища в гараже, который одновременно был ее игрушечным домиком. Он подстроил взрыв таким образом, чтобы все выглядело несчастным случаем в результате неосторожного обращения ребенка со спичками. Спички Мартин лично украл из кухни Ли и положил рядом с газонокосилкой. Нехитрое устройство опрокинуло канистру с бензином, когда девочка открыла дверь гаража, а когда дверь закрылась, чиркнула спичка и... ба-бах! Улики, которые могли навести на мысль о подстроенной ловушке – рыболовная леска, пластмассовое ведро из-под краски, мышеловка и кусочек скотча, – сгорели при пожаре. Мартин предполагал, что девочка умрет мгновенно, но вышло иначе. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что Рейни в полной мере испил чашу кошмара. Плохо, потому что невинный ребенок так долго мучился. Но так оно обычно и выходит. Невинные страдают за грехи родителей.

Члены отряда «Грин Тим» из Майами прошли через адовы муки и теперь, как и должно быть, станут винить во всем Пола Мастерсона. Жаль, что он, Мартин, не сможет своими глазами увидеть, как ополчатся эти люди на своего бывшего шефа. Он попытался представить себе, как отреагирует Пол, когда услышит о последних убийствах. «Его, конечно, держат в курсе – так почему же он до сих пор не показывается?» Этот вопрос ставил Мартина в тупик. Поэтому он бросил Мастерсону открытый вызов, и теперь-то уж тому придется принять участие в игре. «Если только он не больший трус, чем я предполагал». Мартин жаждал преподнести Мастерсону холодные сердца его жены и детей.

Он надел наушники, щелкнул выключателем «уокмена» в кармане и, поставив самую свежую запись, долго вслушивался в голос этой женщины, Лауры, в голоса ее детей, Адама и Эрин. Скоро работа будет завершена. Мартин закрыл глаза и с печалью вспомнил о собственных жене и ребенке, об их гибели от рук наемных убийц... Некоторое время сознание его занимали мечты о том, как он расправится с этой – последней – семьей.

Глава 5

Едва те двое, выйдя из машины, ступили на узкую грязную улочку, Аарон Кларк сразу же понял: жди неприятностей. С недобрым предчувствием он наблюдал из окна, как они огляделись по сторонам и остановили внимание на его магазине. Их манеры не оставляли сомнений: эти люди умеют обращаться с оружием. Они вошли в магазин и обвели помещение холодными, оценивающими взглядами. Аарон, разбиравший почту, скосил глаза на короткоствольное помповое ружье под прилавком. Лишней осторожность не бывает – это он твердо усвоил за годы, прожитые на краю света. Вошедшие были в очках военного образца, новеньких охотничьих сапогах и брезентовых куртках фабричного производства. На удильщиков форели не похожи, а охотничий сезон еще не начался. Кларк решил, что под куртками спрятаны пистолеты.

Аарон Кларк жил высоко в горах Монтаны уже шестьдесят восемь лет. Его магазин «Универсальная торговля в Кларкс-Риволд» занимал низкое бревенчатое здание, шесть раз перестроенное за последние сто двадцать лет. Основную часть клиентуры составляли лесорубы, охотники, рыболовы и немногочисленные местные жители. Народ в Монтане не любит чужаков, но мирится с наездами любителей природы, пока те ведут себя прилично, то есть не стреляют в скотину, не вылавливают чересчур много форели, не пристают к местным девушкам и не злоупотребляют гостеприимством хозяев. Лесорубы? Ну, в уик-энды им уступают дорогу и молятся, чтобы парни держали ножи в футлярах, а бензопилы в багажниках. Много лет назад Аарону пришлось пристрелить одного удальца, что пытался ножом отпилить голову бармену – тот отказался подать ему пятнадцатую порцию бурбона. Счастье еще, что нож оказался тупым, а девица из бара – проворной. Успела сбегать за Аароном. В одной из стен салуна до сих пор видны девять пулевых отверстий.

Ближайший констебль жил в пятнадцати милях от поселка, а расстояние до конторы шерифа было втрое больше. Убийство лесоруба списали на несчастный случай. На шею бармена наложили шестьдесят швов, но со временем рана зажила, и местные прозвали его Франкенштейном, потому что выглядел он так, словно голову прилепили к телу в крайней спешке. Жители Кларкс-Риволд, штат Монтана, – люди серьезные, и даже самый пьяный из лесорубов должен быть отчаянным парнем, чтобы бросить им вызов. По местным понятиям, если мальчик в три года не может попасть в сердце бегущему оленю, его можно считать недоумком.

Аарон Кларк не испугался этих двоих. Черт побери, он всегда в отличной форме и ружье держит под рукой. Что бы там ни показывали в кино, ни разу за всю историю Запада ни одному преступнику или банде преступников не удалось запугать жителей какого-нибудь городка и добиться от них повиновения. Американский Запад всегда населяли люди отважные, умеющие за себя постоять. Может, в крупных городах дело обстоит по-другому, но в местечках вроде Кларкс-Риволд люди во многом все еще сами себе закон. Короче говоря, житель гор не бегает в слезах к властям всякий раз, когда у него случаются неприятности; он управляется с ними самостоятельно, и управляется, как правило, неплохо.

Кларкс-Риволд не то местечко, в которое можно заехать случайно. Люди приезжают сюда с какой-то целью или не приезжают вовсе.

Гостиница «Черный каньон» открывается в охотничий сезон и тогда вмещает десятка два приезжих. Проводники, которые составляют примерно четверть всего местного населения, ловят там клиентов. Они-то главным образом и обеспечивают приток денег в этот край. Рядом с гостиницей есть заведение, где ресторан и бар отделены друг от друга только линией, прочерченной на полу. Там бывает довольно оживленно, особенно когда толпа обедающих редеет и бармен включает музыкальный автомат, но редко кто-нибудь пересекает линию со стаканом в руке. Ресторан – респектабельное заведение, где можно пообедать с семьей; в баре же подают три сорта пива местного розлива, четыре марки бурбона, самодельную водку, джин «Бифитер» и единственный сорт шотландского виски для залетных городских мазил и горе-рыбаков. Музыкальный автомат напичкан народными песнями – чем заунывнее, тем лучше.

Магазин Аарона был одновременно и почтой. Хозяин также принимал плату за электричество у редких местных обитателей, кому была доступна подобная роскошь. Аарон, как и его отец, а до него дед, воспринимал название «универсальный магазин» буквально. Он торговал основными продуктами питания, скобяными изделиями, ножами на любой вкус, дешевой повседневной одеждой, спальными мешками, нюхательным табаком, спортивными ружьями и патронами к ним, рыболовными снастями и тысячей других мелочей, распиханных по полкам, выставленных на витрине, развешенных по стенам и свисающих с потолка. Мелочи забивали каждый уголок магазина. Те же, кого не удовлетворял этот богатый выбор, могли прокатиться в городок Ржавый Гвоздь, где бакалейная лавка и магазин скобяных изделий находились в разных зданиях. Аарон управлялся в магазине один, потому что люди, живущие на краю света, честны. В горах существует правило: «Никогда не гадь человеку, который когда-нибудь может спасти тебе жизнь». Из-за недоброжелателей, голодных хищников, погоды и исключительно неблагоприятных географических условий люди, выходящие за дверь своего дома, не всегда ухитряются вернуться.

Аарон продолжал разбирать почту, уголком глаза наблюдая за посетителями. У того, что покрупнее, были иссиня-черные волосы, карие глаза, высокий лоб. Второй, пониже ростом, казался взвинченным до предела. Внешне один отличался от другого, как доллар от десятицентовика, но при всем их несходстве Аарон сказал бы, что вскормлены они молоком одной кобылицы. Оба опасные типы, тут нет сомнений, и мрачные, что твои налоговые инспектора.

Здоровяк не спеша подошел к прилавку, облокотился на него и улыбнулся, показав ровный ряд зубов. «Стало быть, он будет говорить за обоих». Субъект, что пониже, огляделся и без всякого интереса начал рассматривать товар.

– Здравствуйте, – сказал здоровяк. – Прекрасное у вас тут местечко.

– Чем могу помочь, приятель? – осведомился Аарон.

– Кое-чем. Мы ищем одного человека. Нашего старого друга.

– Что ж, в наших краях людей не так много, все больше медведи. У вашего друга есть имя?

– Пол Мастерсон.

Аарон судорожно сглотнул, но продолжал возиться с почтой, не поднимая головы. Он помнил, что сказал ему Пол. «Однажды здесь может появиться человек. Вероятно, он приедет один. Он может назваться моим старым другом. Может приехать на служебной машине или показать служебное удостоверение. Он может приехать без оружия и вести себя дружелюбно. Он может расспрашивать тебя любезно или снимать с тебя полосками кожу. А приедет он, чтобы убить меня».

Аарон попытался скрыть замешательство. За пять лет ни один человек не интересовался Полом Мастерсоном, и вопрос застал старика врасплох.

– Пол Мастерсон, говорите? Мастерсон – частая фамилия. В Монтане чертова пропасть Мастерсонов. Этот поселок, например, основал Генри Мастерсон.

– Пол Мастерсон получает здесь почту, верно? – гнул свое здоровяк.

– Я разбираю уйму писем. Пол Мастерсон, говорите? Как он выглядит?

Здоровяк изменил позу. Теперь он упирался в прилавок ладонями. Аарон почувствовал на лице его дыхание.

– Рост – около пяти футов десяти дюймов, вес – сто семьдесят фунтов, немного приволакивает левую ногу, на правой стороне лица – безобразный шрам в форме лошадиной подковы. Возможно, носит повязку на правом глазу. Такого трудно не запомнить.

Аарон продолжал сортировать письма.

– Лошадиная подкова, говорите? Его что, лошадь лягнула?

– Девятимиллиметровая лошадка, – сказал тот, что пониже.

– Детская игрушка. Мне подавай двести сорок гран сорок пятого калибра, лучше к длинноствольному кольту. Вот это пуля!

– Где он? – не отставал здоровяк.

– Белобрысый, боксерского сложения? Мерзкий характер? Он – отшельник.

– Вы можете сказать нам, как его отыскать?

– Не уверен, что это мое дело – продавать карты с маршрутом к чужим домам. Может, ему не нужна компания.

– Ладно. Скажите нам по крайней мере, как часто он получает почту?

– Приходит за ней раз в неделю. Иногда – раз в две или в три недели. Вы хотите повидать его по делу или просто так?

– Нам нужно с ним связаться. Я уже говорил: мы его старые друзья.

– И можете это доказать?

Аарон прижал ногу к прикладу ружья и прикинул – в долях секунды – время, потребное, чтобы его схватить. Ружье было заряжено, предохранитель снят. Раскладывая почту, Аарон нарочно делал вид, что у него дрожат руки. «Не приставай ко мне, глупый сукин сын... Я старый и немощный...» Оба парня явно нездешние, из другого штата, значит, не предполагают, что старик может представлять угрозу. Кроме того, им придется сунуть руки под куртки. Если дело дойдет до пальбы, им понадобится от трех до пяти секунд, чтобы выхватить и навести оружие. К тому времени они уже будут любоваться вратами ада.

Здоровяк преувеличенно шумно вздохнул, поднял правую руку и поднес ее к куртке. Аарон отреагировал с проворством облитой водой кошки. Он схватил ружье и ткнул им здоровяку под подбородок с такой силой, что у того кровь прилила к лицу и ему пришлось встать на цыпочки. Его лицо запрокинулось вверх, к стропилам, хотя глаза по-прежнему были устремлены на Аарона.

– Не написай мне на пол, малыш, – сказал Аарон. «Что, неплохо для немощного старика?»

Приятель здоровяка застыл и медленно поднял руки ладонями наружу, но Аарон на это не купился.

– Только пошевелись, и я размажу его мозги по стене, – предупредил он.

– Не надо волноваться, – взмолился маленький.

– Я только хотел показать свое удостоверение, – выдавил здоровяк, не двигая челюстью. – Я федеральный служащий.

– Давай, только очень медленно, двумя пальчиками, – приказал Аарон. – Если у тебя пушка, возьми ее за краешек рукоятки и положи на прилавок.

Здоровяк медленно полез в карман куртки, вытащил оттуда небольшой черный бумажник и бросил в открытом виде на прилавок. В бумажнике оказалось удостоверение с фотографией. Судя по документам, перед Аароном стоял спецагент департамента юстиции Джо Маклин. Аарон немного опустил ружье, чтобы парень мог встать на всю стопу.

– Что ж вы не сказали, что вас зовут Джо Маклин? Пол рассказывал мне о каком-то Джо Маклине.

– Мы вместе работали в УБН, – пояснил здоровяк.

– Департамент юстиции, – прочитал Аарон, внимательно изучавший удостоверение. – Что, в УБН стало жарко?

– Перевели три года назад. А это – Торн Гри, – добавил Джо, кивнув в сторону приятеля.

– Торн Гри? Торн Гри ушел в отставку, – сказал Аарон. – Присматривает за какой-то голливудской киской, как говорит Пол.

– Мы были с Полом в Майами, – сказал Торн. – Он – наш бывший начальник.

– Тогда вы должны знать, что с ним произошло. В подробностях я имею в виду.

– Мы оба там были.

– Расскажите мне эту историю. – Аарон перехватил поудобнее ружье.

– Нас просили держать ее при себе. Если Пол Мастерсон решил поделиться с вами...

– Я знаю историю Мастерсона, – перебил Аарон. – Расскажите мне, что там произошло, и я отправлю вас к нему. Он предупреждал меня, что его может разыскивать тип с липовыми документами. Откуда я знаю, что эта бумажка настоящая? Никого из вас я никогда в глаза не видел, и как выглядит удостоверение департамента юстиции, понятия не имею.

Джо Маклин оглянулся через плечо на Торна Гри. Тот кивнул.

– Засада на пирсе в Майами. Там стоял грузовой контейнер, и нам сообщили, что он набит кокаином. Сведения оказались ложными. Вместо четырех тонн кокаина там было триста фунтов пластиковой взрывчатки и трое вооруженных до зубов колумбийцев. Молодчики вознамерились принести себя в жертву. За это наркобароны обещали позаботиться об их семьях.

– Так, понятно. Засада, – сказал Аарон. – Продолжайте.

– Двое наших агентов взломали дверь и были убиты на месте. Детонатор должен был сработать, когда выбьют дверь, но почему-то не сработал. Колумбийцы лежали за баррикадой из мешков с песком. Следующим вошел Пол. Колумбийцы стреляли бронебойными; пули прошли сквозь жилеты, словно на ребятах ничего и не было. Торн, парень по имени Рейни Ли, семеро местных агентов и я изрешетили контейнер и достали стрелков, но было уже поздно. В Пола попало... пять пуль, если я не ошибаюсь. Одна вошла в правый глаз у переносицы и вышла через висок. Две другие попали в ногу, раздробили берцовую кость – отсюда и хромота. Еще одна – в живот, и одна – в бедро. Торн вел машину до госпиталя, а я держал голову Пола, чтобы не вытекли мозги. – Джо поднес широкую ладонь к лицу Аарона. – Вот этой самой рукой.

– У него в голове стальная пластина? – спросил Аарон.

– Да.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26