Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сидя в огне

ModernLib.Net / Психология / Минделл Арнольд / Сидя в огне - Чтение (стр. 2)
Автор: Минделл Арнольд
Жанр: Психология

 

 


      Можно, однако, взглянуть на это и с другой точки зрения. В тот момент, когда женщина вскрикнула и замолчала, проявилась и снова исчезла из фокуса внимания так называемая горячая точка (то есть особенно острый момент). Фасилитаторы сумели заметить ее и сосредоточились на ней, зная, что, если упустить горячую точку, это может привести к обострению гнева и хаоса в зале. Они понимали, что на способность женщины завершить свой рассказ влияют самые различные факторы. Ведь только что выступали латиноамериканцы, а женщина — черная. Между латиноамериканцами и черными в Комптоне постоянно происходят яростные столкновения. Кроме того, ранее один афроамериканец уже успел воспользоваться вниманием группы.
      В ее страстном рассказе сыграли свою роль болезненные вопросы расы, пола и возраста. Более того, фасилитаторы осознавали, что она пытается говорить о детях из всех конфликтующих групп. До ее выступления никто напрямую на этой конференции не представлял детей. Самыми юными участниками там были старшеклассники.
      Частью обсуждаемой проблематики была земля, на которой располагался автовокзал. Сначала этот район был заселен индейцами, позже был колонизован европейцами, затем вошел в состав Соединенных Штатов. В шестидесятых годах это был относительно спокойный негритянский пригород Лос-Анджелеса, но с тех пор он успел превратиться в обедневший, управляемый бандами район, где черные и латиноамериканцы боролись за территорию и влияние.
      Фасилитаторы правильно угадали, что жалованье этой женщины несоразмерно с ценностью и значимостью ее работы, поэтому в ее рассказе присутствовал и экономический аспект. Кроме того, ее свободной речи могло мешать и жестокое обращение — личное и социальное, — которое ей пришлось пережить в прошлом. Ее гнев мог оказаться и реакцией на прошлые и нынешние оскорбления. Все эти факторы были затронуты в последовавшем обсуждении о том, как можно содействовать разрешению ситуации. Именно поэтому я иногда называю работу с миром политикой осознанности.
      Важной целью мировой работы является обнаружение в каждой группе таких людей, как эта женщина, имеющих силу и способности старейшины, необходимые для изменения мира. Успех конференции был результатом ее лидерской роли. Нет ничего необычного в том, что лидер, разрешающий конфликтные ситуации, приходит из «меньшинства» или маргинализированной группы. Я считаю, мы должны рассчитывать на то, что такие лидеры и такие группы помогут нам решать будущие проблемы.
      Разногласия, возникающие в поликультурном контексте, связаны с рангом. Ранг — это сумма привилегий личности. Работающие с миром должны осознавать психологические и правовые привилегии, которые есть не у всех.
      На встрече в Комптоне было принято решение разделиться на небольшие группы, которые будут заниматься отдельными вопросами, как, например, проблема детей. Приведенный ниже синопсис фасилитатора, работавшего с группой, которая обсуждала проблемы уличных банд, показывает, как признание различий и привилегий способно привести к разрешению*.
 
      Молодой человек — по-настоящему жесткий парень — был глубоко растроган и тоже прослезился. Школьница, потрясенная тем, что такой «крутой» парень плачет, высказала свою любовь к нему. Он стал рассказывать о том, что означает быть членом банды. Как трудно нажать на спусковой крючок, когда приходится стрелять в члена враждующей группировки. Он говорил и о своих страхах. Его брат погиб за год до этого в войне между бандами.
      Другая молодая чикана, возраста около 15 лет, выглядела сильно взволнованной. Сначала она отмалчивалась, но мы поощряли ее высказаться, настаивая на том, что она мудрая женщина, которой есть что сказать. Наконец, она заговорила. Она состояла в другой банде, в настоящий момент была беременна и хотела оставить бандитскую жизнь. Она буквально заклинала юношу отказаться от хулиганского стиля жизни, говоря об опасности и смерти. Их взаимодействие произвело на всех сильное впечатление. Плакали и преподаватели, и школьники. Это была прекрасная сцена, в которой любовь пришла на место враждебности.
 

Стиль и полемика

      В этой истории поведение фасилитаторов базировалось на их ранговой позиции и на их осознавании разнообразия сил, задействованных во взаимодействиях между учеником и учителем, латиноамериканцем и белым, женщиной и мужчиной. Разновидность коммуникации, используемая на семинаре, имеет первостепенную значимость. Коммуникативный стиль работы с миром, которую проделывают фасилитаторы и группы, зависит от представленных культур. Во многих системах коммуникации, как и в правовых процедурах, ценится стиль дискуссии, предписывающий участникам говорить по очереди. Этого подхода придерживаются также политические и деловые круги. В то же время во многих афроамериканских и средиземноморских группах вполне приемлемыми являются одновременные высказывания нескольких ораторов. Многие азиатские коммуникативные стили обычно позволяют сначала говорить только старейшинам. Дипломаты по всему миру тяготеют скорее к лекционному стилю, чем к диалогу. Мой стиль тоже продиктован моим происхождением и образованием, а также эпохой, в которой я живу.
      Не только стиль, но и то, как именно разворачивается конфликт, зависит от группового консенсуса. Есть стремление допускать конфликт лишь в безопасных границах, но что именно следует считать «безопасным» — вопрос спорный. Фасилитаторы должны быть открыты гневу и отчаянию, но они должны слушать и тех, кто боится гнева и чувствует, что не способен защититься от него. Иметь дело с гневом, насилием, страхом и конфликтом не всегда просто; некоторые считают все это хаосом, другие — своим домом.
      Когда возникает угроза насилия, работа фасилитаторов требует дополнительных навыков. Поэтому легко понять, что работа с миром, будучи сплавом политологии, психологии и социологии, является, быть может, последней общественной наукой, которую следует систематически развивать.
      Тем не менее приобретение навыков мировой работы является самой легкой ценой, которую можно заплатить за свободу. Лучшее место для того, чтобы начать обучение, — это ближайший к вам конфликт. Сядьте в огне групповых раздоров и возьмите на себя всю ответственность за их исход.
      Людям, желающим научиться терпимости к конфликту, будет полезно обратиться к опыту встречи в Комптоне и к примерам предприятий, переживающих финансовый кризис. Как только служащие открыто высказывали свой гнев, чувства, переживаемые начальниками, приходили в движение, во всех присутствующих возрождалась надежда, в результате чего с молниеносной быстротой бывало достигнуто общее согласие в отношении необходимых организационных перемен. Сходным образом, когда воспитательница из Комптона прорвалась сквозь свое отчаяние и высказала собственную правду, у всей группы появилась надежда на то, что каждый отдельный человек может добиться того же.
      Работа посредством конфликта способна реализовать новый, лучший мир, где почитаются различия. Такая работа заставляет нас поверить в возможность общественных перемен. Туземцы во всем мире давно знают, что сообщество и изменение священны. Способствовать этому грандиозному групповому процессу — задача и привилегия каждого из нас. Эта работа может оказаться пугающей, но она же способна приносить и глубочайшую радость.
 

II. Группы: невероятные учителя

 
      Многие боятся сделать шаг вперед и начать работу фасилитатора в группах. Есть вполне веские причины для страха перед группами — их потенциальная сила чудовищна. Группа легко может вызвать в фасилитаторе ощущение, что его подавляют, судят, позорят.
      Страх перед конфликтом — одна из причин того, что правительства все еще демонстрируют столь мало терпимости к инакомыслию, гневу и протесту. Люди вынуждены прибегать к бунту, гражданскому неповиновению и революциям, добиваясь, чтобы их выслушали, и стремясь к общественным переменам. Политические лидеры, боящиеся стать объектом нападения, бессознательно пресекают насилие и подавляют разгневанных людей.
      До того как приступить к преображению конфликтного сообщества, мы должны сами уметь уцелеть в нем. Для превращения нас в старейшин, способных сидеть в огне, необходима особая внутренняя работа. Без такого превращения мы будем продолжать подавлять собственное осознавание групповых разногласий и увековечивать раздоры этого мира.
      Недавно мы с моей подругой Эми работали фасилитаторами на встрече в США, где всплыли проблемы взаимоотношений между черными и белыми лесбиянками. Взаимодействие между женщинами было весьма бурным, однако женская гибкость привела к эмоциональному и трогательному разрешению. Почти все присутствующие испытали облегчение.
      К моему удивлению, со своего места внезапно поднялся белый мужчина, который заявил, что он очень огорчен тем, что я позволил обсуждение разногласий между женщинами. По его словам, не следовало допускать столь бурного способа разрешения конфликта.
      — Почему вообще нужна была такая явная конфронтация? — спросил он.
      Он трясся всем телом, набираясь храбрости, чтобы заявить, что он и его жена вращались «в лучших кругах в США и Европе». Они учились у великих гуру и у известных международных лидеров, но ни в одной группе прежде не сталкивались с таким проявлением страстей.
      Я понял, что открытое отношение женщин к напряженности между ними нанесло ущерб его миру. Он злился на нас с Эми, потому что мы не воссоздали из обломков его мир со всеми его культурными нормами. Его огорчало, что вообще была затронута тема гомосексуализма. То, что женщины говорили обо всем открытым текстом, лишь подливало масла в огонь. Его удручала необходимость обсуждать проблемы, которые он не считал своими.
      Вместо того чтобы перебить его, сказать что-то в свою защиту или обрушиться на него с упреками за нечувствительность к предмету обсуждения, я внимательно выслушал его критические замечания, стараясь понять все, что он говорит. В конце-то концов, если я не могу понять его, то как я могу настаивать на том, чтобы он понял других?
      Когда он закончил, я сказал, что не согласен с его взглядами, но благодарен ему за то, что он поделился ими. Я заверил его, что искренне рад тому, что он высказался. Нам нужна и его точка зрения. В будущем, сказал я, я постараюсь лучше осознавать те интересы, которые он представляет.
      Ему было приятно такое проявление моего внимания. Он гордо заявил, что наконец-то услышан и его голос.
      Некоторые участницы встречи выразили свое несогласие с ним, назвав его типичным белым мужчиной. Других заинтересовала продемонстрированная мною открытость к ценностям мейнстрима. Их обрадовала возможность свободного обмена различными мнениями. Все приняли участие в оживленном диалоге, и день завершился небывалой открытостью к бурным обсуждениям.
      Но сам я пребывал далеко не в счастливом расположении духа. Домой я пришел удрученным и задетым, долго сидел в кресле, свесив голову. В прошлом мне приходилось не раз быть объектом подобной критики в группах, но в этот раз что-то меня особенно огорчило, и я не мог определить, что именно. Я попросил Эми помочь мне разобраться в своих переживаниях. Не подавил ли я в себе гнев на этого мужчину за его оскорбительное отношение к женщинам? Я, конечно, знал, что его взгляды действительно вызывают у меня досаду, но было еще что-то. Эми предложила следующую внутреннюю работу.
 

Упражнение по внутренней работе для выяснения настроений

      Эми сказала:
      — Вообрази трудную ситуацию. Это может быть любая сцена, вызывающая у тебя тягостные чувства. Попытайся разглядеть себя в этом состоянии как можно подробнее.
      Я нарисовал в своем воображении ситуацию, в которой тот человек стал меня критиковать.
      — Взгляни теперь на ту часть твоего тела, которая вызывает у тебя особый интерес, — предложила Эми.
      Я увидел со стороны, как я сижу в удрученном состоянии, и заметил, что голова моя свисает слишком низко. Я сконцентрировался на ней.
      — Будь терпелив. Попытайся разглядеть что-то новое в этой области своего тела, что-то, чего раньше ты не замечал. Это может занять пару минут.
      К своему удивлению, я увидел в воображении, что надо мной нависла гильотина, вроде тех, которыми отрубали головы людям в Европе несколько веков назад.
      — Предоставь этому новому развернуть свою историю, — сказала Эми.
      Я застыл на месте. Сначала мне не удавалось что-либо разглядеть, но затем я увидел опускающееся лезвие. В своем воображении я был обезглавлен за то, что был общественным активистом, выступавшим на стороне демократии против монархии.
      Кто же, однако, отрубил мне голову? Это был не король, а великий дух. Мне показалось, что сценарий сюжета становится весьма причудливым. История продолжала разворачиваться. Я увидел себя переродившимся в новом теле. Теперь действие в моей фантазии происходило не в Европе несколько веков назад, а во время американской революции. У меня была новая личность. Я опять был общественным активистом, но намного старше, и теперь я больше не выступал на стороне угнетенных. Я видел всех — и угнетенных, и угнетателей — своими детьми.
      Внезапно я понял свои чувства. Человек, который критиковал меня в этот день, связал меня с моей собственной досадой, вызванной своей односторонностью. Некая очень глубокая моя часть желала отрезать мне голову — иными словами, поменять мой ум. Я бессознательно злился на себя за то, что настолько отождествлялся с позицией угнетенных, что уже не мог сопереживать никому другому. Корни этой проблемы уходили далеко в прошлое, в мою личную историю, когда я сам находился в позиции социально угнетенного.
      Поняв это, я почувствовал, что хочу стать настолько большим, чтобы у меня не было никакой необходимости сопротивляться представителям мейнстрима. Мне хотелось видеть всех людей, включая критиковавшего меня мужчину, своими собственными детьми.
      Это прозрение заставило меня расплакаться от радости. Мы с Эми обнялись. Настроение мое мгновенно изменилось. Ведь в этой фантазии мне отрубил голову не старый король, что означало бы некое внутреннее доминирование над собственной личностью. Нет, это был дух, нечто гораздо более осмысленное, и оно хотело, чтобы я менялся.
      Перспектива роста захватила мое воображение. Трудный групповой процесс преобразился в невероятный обучающий опыт. Я с нетерпением ждал возобновления работы с группой.
      На следующее утро я был готов к чему угодно, но мужчина, критиковавший меня накануне, встал со своего места раньше, чем я успел заговорить, и рассказал о том, как ему хорошо и как многому он вчера научился. Это было совершенно неожиданно. От счастья я прослезился и рассказал всей группе о том, чему научился я сам.
 

Школа опыта

      Если вам доводилось работать с напряженностью между разными культурами, то вы знаете, что пытаться выступить в качестве фасилитатора, не пройдя необходимой тренировки, это все равно что взбираться на крышу дома без приставной лестницы.
      Мировым работникам необходима внутренняя работа и навыки общения, они должны понимать классовую, экономическую и международную политику. В любом групповом процессе переплетены внутренние проблемы, местные и международные спорные моменты.
      В недалеком будущем наступят времена, когда на сцену выступят талантливые лидеры нового типа — не те, которых подготовило образование, высокий ранг или деньги, а те, что выжили в ситуации угнетения, в которой они родились. Люди, живущие одновременно в двух мирах, представители малой группы, отвергаемые культурой большинства, вынуждены либо становиться жертвами, либо выживать, становясь поликультурными лидерами. Нам необходима помощь тех, кто выжил благодаря удачливости, сообразительности, осознанности или любви. К кому еще можем мы обратиться в поисках старейшин, наделенных достаточной мотивацией и сознательностью для защиты прав человека?
      Сегодня специалисты по разрешению конфликтов обычно занимаются социальными разногласиями в академической манере, стараясь не иметь дело с проявлениями ярости. Мейнстрим в каждой стране склонен не замечать гнева угнетенных классов. Политика и психология оказывают давление на аутсайдеров, склоняя их к ассимиляции и интеграции. Западная мысль пристрастна к миру и гармонии. Поэтому многие группы, не входящие в мейнстрим, считают идею «разрешение конфликтов» фабрикацией мейнстрима.
      Как это ни иронично, но процедуры, неявно или явно запрещающие проявления гнева, в конечном счете провоцируют конфронтацию, потому что они отдают предпочтение людям, имеющим достаточно привилегий, чтобы жить в районах, где можно избегать социальной борьбы.
      Между тем к людям, влачащим существование на периферии самой низкой ступени социальной шкалы, общество относится как к неприкасаемым. Их нужды вытесняются из общественного сознания требованием, чтобы они вели себя уравновешенно. Мы уже видели пример такого отношения в первой главе, в случае с белым мужчиной, который отказывался разговаривать с разозленным афро-американцем. Люди, не имеющие свобод и власти, которые есть у мейнстрима, стоят перед двумя возможностями — обратиться к либо беспорядкам и революции, либо к преступности и наркотикам.
      Мы должны осознавать необъективность мейнстрима, проявляющуюся в работе систем по разрешению разногласий, когда они выступают на стороне правительственного курса или игнорируют эмоциональные аспекты бесправия. С другой стороны, как показывает моя фантазия о гильотине, те из нас, кто хочет работать фасилитаторами, не должны впадать и в одностороннюю поддержку позиций меньшинства. Такая позиция вызывает в представителях большинства чувство, что групповой процесс их маргинализирует.
      Задача фасилитатора не в том, чтобы сводить на нет использование ранга и власти, а в том, чтобы замечать их и делать их динамику явной и видимой для всей группы.
 

Интериоризация угнетения

      Учреждая иерархии, культура создает великое множество субъективных и объективных проблем. Тем, кто обладает рангом, не приходится самостоятельно выталкивать на периферию сознания людей, имеющих меньшую власть. К примеру, для культур белых характерен «стеклянный потолок», препятствующий людям с более низким рангом, таким, как женщины или цветные, подниматься по корпоративной лестнице выше определенной отметки.
      Мы все интериоризируем систему культурного ранжирования, в результате чего внешнее подавление начинает вести себя как субъективная сила в личной жизни. Многие представители меньшинств терзаются сомнениями в себе, ненавистью к себе, ощущением беспомощности, считая, что эти чувства представляют собой лишь их личные проблемы. Они полагают себя «больными» или считают, что их делает ущербными непосредственное окружение. Такие люди могут и не осознавать, что в действительности их неприятности порождены мейнстримом.
      Люди мейнстрима и сами могут быть задеты интериоризированным угнетением. Из интериоризации взглядов мейнстрима проистекают самые затяжные формы хронической самокритики. Люди сами себя принижают, если они не соответствуют стандартам местного правительства, своей религии или социального класса. В случае, когда самокритичные люди занимаются внутренней работой, они могут столкнуться с фигурой, которая начинает их унижать из-за того, что с некой культурно обусловленной точки зрения они лишены ценности: у них не та физическая внешность, не тот цвет кожи и волос, здоровье, раса, религия, возраст, пол, профессия, образование или экономический статус. Внешний мир с его системой ценностей доминирует над ними изнутри.
      Хорошо это или плохо, но политика и психология, как мы часто говорим, состоят в браке. Любой политический шаг большинства сказывается на том, как мы взаимодействуем сами с собой. Например, бесправные чаще страдают депрессией, чем остальные, потому что сами оценивают себя ниже, чем других.
      Всякий раз, работая над освобождением себя от внутреннего угнетения, вы начинаете с трансформации культуры, в которой вы живете. Я работал однажды с женщиной из некой восточноевропейской страны, где считалось, что женщины должны держаться тише воды, ниже травы и не мешать мужчинам разговаривать. Она мечтала о ситуации, в которой от нее будут ожидать, что она научится высказывать собственную точку зрения. Когда она поделилась этой мечтой с некоторыми друзьями и родственниками, те предостерегли ее от подобных взглядов — как ради ее собственного блага, так и для блага ее семьи. В ее фантазиях семья посадила ее за решетку, но она сумела вырваться. В какой-то момент она решила пойти на риск и высказаться вслух. Результат оказался весьма драматичным: она возглавила первый в этой стране массовый женский уличный марш против диктатуры.
      Когда вы освобождаетесь от диктата ценностей мейнстрима, ваше новое поведение может привести вас к конфронтации с собственной семьей или иными группами, членами которых вы являетесь. Что-то из вашего поведения может «не вписываться» в представления той или иной группы. Вы восстаете против системы убеждений о том, как должны вести себя мужчины, женщины, цветные, люди разных возрастов, профессий, уровней образования, с разными религиозными и духовными склонностями.
      Мировая напряженность такого рода интимно связана с личностным развитием. Она отсылает вас снова и снова к работе над собой. Но работа с миром поддерживает ваши изменения, уча вас осознавать то, как вы поощряете или, наоборот, угнетаете себя и других.
 

Коварный размах угнетения

      Угнетение носит столь повальный характер, оно так привычно проявляется в вашем теле, в ваших друзьях, в вашем окружении, что вы и другие люди в вашей жизни можете считать вызванное им дискомфортное состояние сознания чем-то вполне нормальным. При этом, для того чтобы снять напряжение, вы, возможно, вынуждены принимать транквилизаторы или наркотики. Такое поведение неумышленно способствует поддерживать всемирный статус-кво угнетения.
      Во всех культурах есть множество людей, истощенных угнетением. Если вы принадлежите к явным образом угнетаемой группе, то может оказаться, что страдание доведет вас до полного изнурения, потому что вам приходится противостоять не только мейнстриму, но и другим представителям вашей собственной группы, не очень ясно осознающим воздействие угнетения. Стараясь же игнорировать внешнее и внутреннее напряжение, вы можете начать переедать, превратиться в трудоголика, впасть в наркотическую зависимость от секса, схлопотать язву или обнаружить, что в результате стресса у вас опасным образом ослабла иммунная система.
      Если вы не человек мейнстрима, на вас оказывается так много разнообразного давления со стороны как вашей собственной группы, так и мейнстрима, что вы решаете укрыться за внешним обликом тихого среднего гражданина.
      Если же вы принадлежите к мейнстриму, то ваша культура подавляет в вас столь значительную часть личности, что вы, возможно, чувствуете себя почти невидимым, и у вас слишком мало энергии, чтобы еще и помогать другим.
 

Где мы обретаем свои уроки

      Демократия — великое предвидение, порожденное социальными противоречиями. Но когда люди подавляют осознавание непосредственного, внутреннего и внешнего угнетения, они тем самым сводят демократию до уровня всего лишь юридических процедур. Демократия — мечта о равенстве, но эта мечта далека от воплощения.
      Работа с миром ведет к более глубокой демократии, к осознаванию того, как власть может быть использована против отдельного человека и как эту власть можно преобразить. Мировая работа изучает внешнее и внутреннее воздействие юридической, военной, политической и террористической тактик, чтобы выявить степень их насилия над людьми, а также показать, каким образом эти тактики представляют собой части любого общественного процесса. Такая информация помогает тем, кто ведет мировую работу, изобретать новые фундаментальные техники преодоления конфликтов.
      Нам необходимо нечто большее, чем только техники. Мы нуждаемся в превентивной дипломатии, способной взращивать осознанность.
      Тот факт, что если мы не обращаемся к корням проблем, то личные и международные конфликты неизбежно повторяются, может показаться тривиальным. Возможно, вы даже спросите, почему автор вообще потрудился указать на это. И все же подумайте о себе, о своей семье, о своих друзьях, бывших друзьях и бывших партнерах. Сколько конфликтов вам так и не удалось разрешить в личной жизни? Почему же они не были разрешены? Брали ли вы на себя ответственность, принимали ли во внимание влияние ранга, власти и таких политических аспектов, как пол, образование, раса, возраст и экономический класс? Думали ли вы о различиях в степени власти, обусловленных чувством угнетенности? Как много проблем вы сумели разрешить в собственной семье?
      А что вы скажете о вашей работе с миром? Когда вы в последний раз сумели прояснить конфликт в группе или организации? Как вы это сделали? Не стремились ли вы быстро залатать дыру, вместо того чтобы искать корни противостояния? О чем вы думали: о том, чтобы получить побольше денег, о том, чтобы продемонстрировать собственную квалифицированность, или о том, чтобы докопаться до глубоких корней разногласия?
      Предлагали ли вы свои услуги фасилитатора для разрешения проблем в собственном доме, у себя на работе, в своем супермаркете или на своей улице? Как вы определяете свою социальную ответственность? Включает ли она вмешательство в напряженные общественные ситуации повсюду, включая кинотеатры и рестораны? Если вы хотите быть кем-то большим, а не только посредником между конфликтующими сторонами или специалистом по организационному развитию, вам придется ответить на эти вопросы и разобраться в своих глубочайших мотивах и задачах.
 

Любой конфликт потенциально является самым важным

      Мировые работники повышают наше осознавание личных, групповых и социальных разногласий. Они блюстители демократии всегда и везде. Старейшина, даже если он молод, должен ощущать в себе свободу быть нарушителем спокойствия. Старейшина выступает на стороне всех и каждого. Когда возникает угроза мятежа против устоев мейнстрима, не выступайте либо против мейнстрима, либо против протестующих. В демократических странах важные перемены не раз бывали результатом гражданского неповиновения.
      Любой конфликт является в каком-то смысле самым важным. Он может послужить началом всемирных перемен. Вот вам пример: в шестидесятых годах многие граждане США протестовали против войны во Вьетнаме. Они рисковали жизнью, выходя на демонстрации, оказывались в тюрьмах, но в конечном счете они изменили отношение американцев к приемлемости вооруженного конфликта.
      Демократические страны, такие, как США, пока не имеют необходимой правовой инфраструктуры, подготавливающей страну на случай радикальных социальных перемен. Более того, одних только законов никогда не будет достаточно. Законы, хотя они и важны, не в состоянии искоренить расизм или сексизм. Они всего лишь вытесняют предрассудки в подполье, где те продолжают быть активными.
      Мировые работники рассматривают социальные разногласия только как своего рода путь к будущей встрече. Занимаясь непосредственными проблемами, одновременно добиваясь взаимодействия и жизнеспособного диалога, мы автоматически выходим за пределы поликультуризма и политической корректности — этих двух первых реакций на проявления расизма, сексизма, гомофобии и слепого фанатизма.
      Работа с миром — это политика осознавания. Ее цель не только и не столько разрешение проблем. В первую очередь это достижение осознанности в сообществе.
 

Вкратце о терминах работы с миром

      Как правило, я стараюсь не использовать профессиональный жаргон. Он создает неоправданные различения между «своими» и «чужими». Тем не менее некоторые новые понятия важны, поскольку они напоминают нам, что работа с миром, в отличие от обычного подхода, рассматривающего группу всего лишь как сумму составляющих ее частей, представляет собой полевую парадигму.
      Читатели, заинтересованные в более подробном ознакомлении приводимых ниже терминов, могут обратиться к моим более ранним работам: «Год I», «Лидер как мастер боевых искусств» и «Тело шамана».
 
       Консенсус
      Соглашение о необходимости обращаться к определенной теме или следовать конкретному направлению в течение ограниченного отрезка времени.
 
       Край
      Коммуникативный блок, препятствие, возникающее в случае, когда индивид или группа из страха подавляет нечто, пытающееся проявиться. Например, на встрече, о которой я рассказывал в начале настоящей главы, до середины дня вопросы расы и гомофобии не обсуждались. У группы был «край», препятствующий этим темам. Женщины, которые в конечном счете начали их обсуждать, чувствовали, что раньше не могли этого сделать из-за группового края и гнева, который неизбежно вызвало бы такое обсуждение. Точно так же мужчина, стоявший на позициях мейнстрима, не сразу почувствовал свободу, необходимую для того, чтобы выступить с критикой в мой адрес. Но после того как группа позволила дискуссию на темы расизма и гомосексуализма, у этого мужчины возник новый край, и связан он был не только в том, что ему трудно подвергнуть критике руководителей семинара, но и с тем, что он не решался признаться себе, что ему не нравятся как сами темы, так и люди, их обсуждающие.
 
       Поле
      Атмосфера или климат в любом сообществе, что включает также его физическое, природное и эмоциональное окружение.
 
       Горячая точка
      Момент атаки и обороны, борьбы и полета, экстаза, апатии или депрессии в групповой работе.
 
       Метанавык
      Чувства, сопровождающие применение теории, информации и техник (для знакомства с более исчерпывающим анализом этого понятия см. «Метанавыки» Эми Минделл*).
 
       Процесс
      Поток как явной, так и завуалированной коммуникации в отдельном человеке, в семье, в группе, в культуре или в окружающей среде. Поток включает в себя невыраженные чувства, сновидения и духовный опыт.
 
       Первичный процесс
      Самоописание, методы и культура, с которыми вы и ваша группа отождествляетесь. Слово «процесс» в этом понятии подчеркивает аспект изменчивости идентичности во времени.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18