Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Откуда пошел, как был организован и защищен мир

ModernLib.Net / История / Немировский Александр / Откуда пошел, как был организован и защищен мир - Чтение (стр. 17)
Автор: Немировский Александр
Жанр: История

 

 


      С тех пор во многих городах и селениях северной Индии видели удивительного человека. Его не привлекали дома, откуда доносились пение, музыка и счастливый смех. Он появлялся лишь там, где слышались плач и стоны. Став добровольным помощником лекаря, он поил больных, обмывал зловонные раны. От стоял у шалаша чандалы, питающегося отбросами из разбитой посуды, и на его лице не было и тени отвращения. Он не творил чудес, не исцелял больных, слепых и хромых, и лишь однажды, откликнувшись на призыв соперничавших с ним проповедников, ненадолго поднялся в воздух.
      Как-то, собирая подаяние, Гаутама посетил главный город страны магадхов. Царь Бимбисара, увидев его с террасы, удивился благородному облику нищего.
      - Взгляните! - обратился царь к приближенным. - Этот нищий в желтом держится прямо. Чело его прекрасно. Нет, не низкого он рода. Слуги! Приведите его ко мне.
      Пока слуги сообразили, чего от них хотят, пока они бежали к воротам, Гаутама скрылся. Царь обещал наградить каждого, кто укажет место обитания странника царственного вида в одеянии нищего.
      Прошло немало времени, пока одному из царских пастухов удалось удовлетворить любопытство владыки. Склонившись перед троном, он сказал:
      - О, махараджа! Юноша, которого ты ищешь, отшельник. Он обитает в жалкой хижине далеко в горах.
      Царь приказал запрячь в колесницу коней и отправился в горы. Когда начался подъем, он сошел с колесницы и стал подниматься по тропинке, змеившейся по склону горы.
      Переступив порог хижины, царь приветствовал отшельника, сидящего за своей жалкой трапезой, и обратился к нему с такими словами:
      - Неподражаемый! Я увидел тебя, когда ты проходил мимо моего дворца. Твоя красота достойна лучшей доли. Я буду счастлив разделить с тобою мои покои. Идем со мной. Но сначала скажи, как тебя зовут и какого ты рода.
      - Я Гаутама, сын Шуддходаны, из племени шакьев.
      Я покинул отца и мать, жену и сына, чтобы узнать, как живется людям и чтобы наставить их на путь добра и праведности. Нет лучшей доли, чем та, которую я избрал, и я не намерен её менять.
      И ушел царь, поняв, что отшельнику не нужно то, что он ему предложил, что он тверд в своем решении.
      А Гаутама вновь пустился в странствия, чтобы познать людское горе, а когда душа переполнилась им через край, он отыскал неподалеку от города Варанаси дерево с пышной кроной, защищавшей от палящих лучей, и сел под ним. Случайный прохожий мог бы подумать, что этот человек охраняет зарытое под деревом золото. Но он оберегал свою мысль, как ещё не окрепшую молодую веточку.
      Дав торжественный обет, что не встанет и не удалится, пока не разрешит загадку жизни, даже если ему придется сидеть до тех пор, пока не высохнет его кровь и не истлеют кости, он сидел сорок девять дней. Лишь один раз за это время он поел кашу, сваренную на молоке, принесенную Суджатой, дочерью земледельца.
      Через некоторое время Гаутаме предстали сонмы богов и духов, ожидавшие великого мига просветления. Затем их место занял искуситель Мара, принесший весть, что злой Девадатта поднял мятеж, бросил мать и жену в темницу и что они ждут его помощи. Но Гаутама не тронулся с места. Тогда Мара силой майи призвал полчища ракшасов, наслав с их помощью такой смерч, что могучее дерево, под которым сидел Гаутама, закачалось и осыпало его ливнем листьев. Но Гаутама даже не шевельнулся. Затем разлилась текущая внизу река, и её воды коснулись ног праведника. Но он продолжал сидеть. И потребовал искуситель, чтобы Гаутама доказал свою щедрость и великодушие. Не открыл Гаутама рта, а лишь коснулся пальцами земли, и отозвалась она голосом грома:
      - Свидетельствую за него!
      И отступил Мара, раненный истиной, но вскоре вернулся вместе со своими юными и прекрасными дочерьми. Они приплясывали, и глаза их колебались, как чашечки лотоса при порыве ветра.
      - Отрекись! - нашептывал злой волшебник. - Отрекись, и красота моих дочерей будет твоею.
      - Нет! - отрезал мудрец. - Во время странствий я видел фокусника с размалеванной деревянной куклой. Она танцевала так забавно, что все покатывались со смеху. Но стоило разрезать нитку, и игрушка распалась. Что в ней может пленить сердце? А красота истины не увядает.
      И зашипел Мара, как кобра, когда ей наступают на хвост, и растворился в воздухе. Потеряв надежду соблазнить Гаутаму, он низвергал с неба молнии, обрушивал скалы, но не мог сокрушить мудреца: человек, верный истине, крепче каменной горы.
      Однажды мудрец поднялся и твердым шагом спустился в долину. Там он увидел пятерых своих прежних учеников, оставивших Гаутаму, когда тот отказался от сурового умерщвления плоти. Они продолжали сидеть, выразив этим свое отношение к нему. Но как только он заговорил, ученики встали и слушали как завороженные. Так началась первая проповедь того, кого с этого дня называли Просветленным Буддой. На самом деле он стал Просветленным ещё тогда, когда был впервые пронзен жалостью к людям.
      Совсем недолго Будда побыл в родительском доме, где сумел обратить в свою веру отца, жену, сына Рахулу и даже двоюродного брата, завистника Девадатту. После этого он вновь пустился в странствия в сопровождении учеников, оказавшихся свидетелями его проповедей и бесед. Самый молодой его спутник, Ананда, записал наставления учителя после его смерти.
      Немало опасностей и приключений выпало на долю Гаутамы после просветления. Однажды в горах близ Матхуры он был схвачен дикарями, заставлявшими чужеземцев разгадывать загадки и при неправильных ответах их убивавшими. Будде удалось убедить нечестивцев отказаться от их образа жизни, а некоторых сделать своими последователями. В другой раз Будда отправился в стан свирепого разбойника Ангулималы, убивавшего каждого встречного. Пораженный бесстрашием гостя, разбойник выслушал его, присоединился к его последователям и кончил жизнь буддийским монахом. Ему приходилось сталкиваться с презрением со стороны людей, видевших в каждом, не занятом повседневным трудом и питающемся подаянием, бродягу и бездельника, и с открытой ненавистью таких же, как он, бродячих проповедников, считавших его опасным соперником. Однажды некий брахман, привлеченный цветущим видом скитальца, предложил ему в жены свою красавицу-дочь, а отказ кшатрия воспринял как оскорбление. В нем и его дочери, вскоре вышедшей замуж за царевича, Будда обрел злейших врагов.
      На пути Будды встречались и люди, испытывающие к нему симпатию и готовые сделать для него все возможное и невозможное. Богатейший из купцов Судатта, к которому Будда попал во время дождей, купил для отдыха ему и его спутникам рощу, заплатив за неё затребованную владельцем сумму - столько серебряных монет, сколько могло уместиться на её площади. Среди горячих сторонников Будды были брахманы, шудры и даже чандалы, питавшиеся мясом собак, мужчины и женщины.
      Многие из них, оставаясь на своих местах, образовывали группы монахов, следовавших наставлениям учителя и ведших отшельнический образ жизни, не соприкасаясь с обществом. Он же продолжал свой путь с немногими учениками, удивляя их своей выносливостью. В семьдесят девять лет, пока ученики искали лодку или плот, чтобы переправиться через Гангу, он переплыл реку и приветствовал их с другого берега.
      Однажды Будда с учениками оказался близ дерева, давшего ему когда-то свет истины. Один из учеников, самый преданный и любимый, пал на колени, чтобы поклониться месту рождения истины. Будда поднял его и, взяв с земли горсть листьев, спросил: "Скажи, юноша, есть ли ещё листья, кроме тех, что у меня в руке?" - "Осенние листья падают повсюду, - ответил ученик, - их не счесть". "Вот так и я, - сказал Будда, - оставляю вам лишь горсть истин, но кроме них имеется бесчисленное множество других".
      Веер
      И взял ученик из рук Будды горсть листьев и прижал их к своей груди и никогда с ними не расставался. После смерти Учителя он разложил эти листья веером - их было восемь - и попытался, вспоминая проповеди Будды, закрепить за каждым из них одну из частей учения.
      С первым листом он связал убежденность Будды в том, что мир полон скорби, порожденной жадностью, алчностью, своекорыстием. Подавление желаний - начало пути ко всеобщему умиротворению.
      Второй лист - любовь к ближним и забота об их счастье. Не надо увеличивать богатство за счет других и искать власти над людьми, предаваться роскоши и чувственным наслаждениям.
      Третий лист - правдивая речь, чуждая лжи, клеветы, дружелюбная и сдержанная.
      Четвертый лист - праведность деяний, совершение поступков, не приносящих вреда живому, отказ от насилия.
      Пятый лист - добывание средств к существованию праведным путем; не торговать спиртным, не гнать животных на убой.
      Шестой лист - праведно мыслить, отторгать от себя все злое, настраиваться на одно добро.
      Седьмой лист - правильная оценка самого себя, осознание того, что тело состоит из нечистых частей, зовущих к грязи и злу; подчинение плоти духу.
      Восьмой лист - праведное созерцание, умение сосредоточить мысли на главном и достойном.
      Подняв все восемь листьев над головой как знамя, ученик отправился в странствия путем Будды, разъясняя смысл каждого листа, если он нуждался в толковании.
      Первый лист был доступен каждому, ибо не требовал от верующего ничего того, что нарушало бы привычный образ его жизни.
      Второй лист вызывал споры: как понимать отказ от чувственных наслаждений? Ведь без них нет брака, а отсутствие брака приведет к вымиранию рода человеческого. Приходилось объяснять, что от брака должны отказаться лишь те, кто составляет узкую группу последователей, что Будда благосклонно отнесся к престарелой супружеской чете, счастливо прожившей вместе много лет и наивно добивавшейся того, чтобы остаться мужем и женой в последующей жизни, что он нашел слова, чтобы укрепить их брак на праведных основах и сделать его образцом для всех.
      Более всего сомнений вызывал четвертый лист - отказ от насилия. Как отказаться от насилия по отношению к преступнику, готовому убить тебя и твоих детей? Может ли последователь Будды быть воином, для которого насилие - обязанность? Пришлось растолковывать, что воин не может быть принят в монастырь, стать монахом; что находясь на службе, он обязан оставаться справедливым к своим товарищам по оружию и милостивым к врагу, если последний складывает оружие.
      Говоря о пятом листе, ученик Будды объяснял, что учитель добывал средства к существованию милостыней, но не призывал к этому всех, что он не убеждал купца Судатту стать нищим, но ставил его в пример другим купцам, которые копят сокровища вместо того, чтобы делиться ими со всеми нуждающимися. Он вспоминал также и кузнеца, ковавшего не только лемехи для плугов и косы, но и оружие, несущее смерть. Будда за это его не осуждал. Когда же кузнец, желая доставить ему удовольствие, накормил его грибами и довел до гибели, беседуя с ним, Будда уделил ему столько же внимания, сколько и праведникам.
      В годы после кончины Будды его путем следовало много учеников, умевших столь же наглядно, как и обладатель листьев, объяснять смысл великого учения. Один из них в большом городе собрал целую толпу перед домом, используя для наглядности ступени лестницы. Поднимаясь по каждой из первых восьми её ступеней, он разъяснял содержание учения, не исключая того, что кто-то сможет подняться и выше, на девятую и десятую ступени, ибо Будда не отрицал других ступеней истины.
      Среди слушателей монаха в оранжевом одеянии были два стражника, крестьянин с корзиной, в которой был большой гусь, фокусник с обезьянкой на плече, брадобрей и стоявший особняком мусорщик. Проповедник обращался ко всем сразу, не говоря ничего такого, чтобы могло бы сблизить слушателей или увеличить рознь между ними. При этом, спустившись с восьмой ступени на землю, он перешел к рассказу о прежних жизнях того, кто ещё не был Буддой, но готовился им стать, упомянув и белого гуся, и обезьяну, и слона, призывая быть милосердными и к меньшим братьям.
      Чуллаккасеттхи
      В давние времена, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, бодхисатва возродился в семье торговца при царском дворе. Звали его Чулаккасеттхи.
      Однажды по дороге на службу он увидел дохлую мышь. Сопоставив это обстоятельство с расположением созвездий, он сказал сопровождавшей его дочери:
      - Если бы какой-нибудь сообразительный юноша взял бы эту мусику, он смог бы содержать жену и быть при деле.
      Один бедный юноша из хорошей семьи услышал эти слова и, будучи наслышан о мудрости Чулаккасеттхи, подумал: "Не станет он такое зря говорить".
      Когда отец с дочерью удалились, он подобрал мусику и понес её, держа за хвостик, на базар и там продал её как корм для кошки за каканик. На этот каканик он приобрел ложку патоки. Набрав в кувшин воды, он бросил туда патоку и напоил из черпака водой выходящих из царского парка садовников. За это каждый из садовников дал ему по букету цветов. За них он тотчас получил восемь каршапан.
      Однажды ночью в Варанаси был сильный ветер. Едва он утих, юноша отправился к царскому парку. Он увидел сторожа, сносящего к воротам сбитые ветром сучья.
      - Почтенный! - обратился он к нему. - Хочешь я тебе помогу, если ты мне позволишь унести этот мусор?
      - С удовольствием! - ответил обрадованный старик.
      Через некоторое время гончар, идущий на базар, увидел юношу с вязанкой сучьев и купил её у него, а также и другие сучья, сложенные в кучу у ворот парка, за шестнадцать каршапан и согласился уступить цену за горшки, кувшины и другую посуду. Так юноша обзавелся посудой.
      Наполнив её водой, он поставил все это у городских ворот и вдоволь напоил пятьсот косцов.
      У косцов не оказалось денег, но они были благодарными людьми и сказали юноше:
      - Дорогой! Что нам для тебя сделать?
      - Когда будет нужно, что-нибудь сделаете, - ответил юноша.
      Через некоторое время один торговец сообщил:
      - Завтра в город приезжает барышник, чтобы продать пятьсот коней.
      Узнав об этом, юноша сказал косцам:
      - Принесите мне сегодня по вязанке травы, свою же больше никому не продавайте.
      Косцы согласились и, принеся пятьсот вязанок травы, сложили её у его дома. Барышник, не найдя во всем городе корма для лошадей, взял у юноши всю траву и заплатил за неё тысячу каршапан.
      Потом юноша узнал, что в порт пришел большой корабль. Он за восемь каршапан нанял колесницу и прибыл в порт с большой пышностью. Дав корабельщикам залог за все привезенные на корабле товары, он расставил по дороге к порту своих людей, чтобы никто из перекупщиков не мог подойти к кораблю без его согласия.
      Таким образом, став посредником, юноша получил от каждого торговца по тысяче каршапан в качестве залога за товары на корабле, после же продажи товаров они ему дали ещё по тысяче каршапан.
      Получив двести тысяч каршапан, юноша вернулся в Варанаси и, взяв тысячу, отправился к Чулаккасеттхи.
      Передавая бодхисатве тысячу каршапан, юноша сказал:
      - Прими от меня это в благодарность. Четыре месяца назад у меня не было ни одного каршапана, а теперь их двести тысяч.
      - Как же тебе удалось разбогатеть? - удивился Чулаккасеттхи.
      - Я следовал указанному тобою пути, благочестивый, - ответил юноша и рассказал все по порядку, начиная со случайно услышанного разговора бодхисатвы с дочерью.
      Слушая юношу, бодхисатва думал: "Вряд ли я смогу отыскать для моей дочери более предприимчивого мужа, чем этот человек. Ведь он извлек выгоду даже из дохлой мыши".
      И отдал бодхисатва юноше в жены свою дочь, красивую девушку, уже достигшую зрелости, ввел его в свои дела и объявил своим наследником.
      После кончины Чулаккасеттхи его зять занял должность при царском дворе, стал самым богатым человеком в Варанаси, а бодхисатва возродился согласно карме.
      Бодхисатва и раб
      Давным-давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, бодхисатва возродился в семье богатого сеттхи. В тот день, когда жена родила ему сына, родился мальчик и у его рабыни. Дети росли вместе. Когда сын бодхисатвы стал ходить к учителю, юный раб провожал его, нес ученическую доску и ожидал, когда окончится урок. Так он обучился грамоте, а затем постиг несколько ремесел и со временем стал красивым и образованным юношей.
      Исполняя обязанности эконома, он, однако, тяготился положением раба и часто думал: "Стоит мне совершить какой-нибудь проступок, меня пошлют на тяжелую работу, а то и побьют, бросят в оковы, поставят на мне клеймо. Пойду-ка я в соседнюю область к одному сеттхи, другу моего хозяина, и назовусь его сыном".
      Он взял пальмовый лист и написал на нем: "Посылаю я к тебе своего сына Катахаку. Если ты сочтешь родство полезным для наших отношений, отдай моему сыну в жены свою дочь, посели его у себя. Я же навещу тебя при случае".
      Оттиснув на листе печать хозяина, Катахака взял денег на дорогу, благовония, одежду и все другое, что ему могло пригодиться, и отправился в соседнюю область.
      Явившись к сеттхи, которому он не раз писал от имени господина, беглый раб приветствовал его поклоном.
      - Откуда держишь путь, любезный? - спросил хозяин.
      - Из Варанаси, - отвечал раб.
      - По какому делу ты явился?
      - Прочти и все узнаешь, - сказал Катахака, протягивая письмо.
      Прочитав письмо, сеттхи возликовал, ибо для него породниться со столичным сеттхи было высочайшей честью.
      И поселился раб в его доме как зять, пользуясь его богатствами. У Катахаки появилось много слуг, которые ухаживали за ним. Желая показать, что все это ему не в новинку, он часто ворчал:
      - Ох, эта деревенщина! Не умеет она ни обед приготовить, ни стол накрыть.
      Между тем бодхисатва, обнаружив отсутствие раба, отправил своих людей на его розыски. Один из посланных разыскал Катахаку и, оставшись неузнанным, вернулся и сообщил обо всем бодхисатве, который сказал: "Я его пристыжу" - и стал готовиться в дорогу.
      Весть об этом достигла города, где жил Катахака, и он сказал тестю:
      - Почтенный! Мой отец хочет тебя навестить. Готовься к приезду, а я пойду ему навстречу с дарами.
      И вот отправился Катахака с большой свитой в путь. Встретившись с бодхисатвой, он поклонился ему и вручил дары, а затем, отведя в уединенное место, бросился к его ногам, умоляя не разоблачать его.
      - Не бойся, - утешил бодхисатва раба. - Ты плохо поступил, но я не из тех, кто мстит.
      После этого бодхисатва отправился в город, где жил Катахака, и с величайшим почетом был принят его тестем. Когда гостя усадили на почетное место, тесть Катахаки сказал:
      - Господин! Я отдал свою дочь в жены твоему сыну. Хочешь на неё взглянуть?
      Бодхисатва милостиво кивнул головой.
      Когда жену Катахаки привели, бодхисатва принял её как свою дочь и удалился с нею, чтобы она могла почесать ему голову. Когда она это сделала, он поблагодарил её и спросил:
      - Действительно ли мой сын и в счастье и в несчастье заботлив, и вы оба живете в согласии и дружбе?
      - Это так, как ты сказал, господин, - ответила жена Катахаки. - У твоего сына лишь один недостаток. Он очень разборчив в еде и ворчит, что наш стол хуже столичного.
      - Он всегда был ворчлив, - сказал бодхисатва. - Но я научу тебя, как его исправить. После того как он сядет за стол, прочти ему эту шлоку:
      За стол чужой садясь, не задирай ты, Катахака, нос,
      А то лишишься ты всего, когда придет знакомый гость.
      С этого времени Катахака перестал привередничать, полагая, что бодхисатва раскрыл его тайну жене.
      Бодхисатва и брахман
      Как-то блуждая по земле магадхов, бодхисатва остановился в одной из брахманских деревень. Была пора сева. Уже запрягли быков в плуги. Дымился котел. Работникам раздавали пищу. Блаженный подошел к месту раздачи и в свой черед подставил чашу для пщи. Видя это, брахман, следивший за раздачей, сказал:
      - Прежде чем есть, я пашу и сею. И ты, странник, сначала вспаши свое поле и посей свои зерна, а потом насыщайся.
      - Так я и делаю, - ответил бодхисатва.
      - Но что-то я не вижу у тебя упряжки, быка, плуга, кнута - всего того, без чего немыслима ни вспашка, ни посев.
      Бодхисатва ответил гатхой:
      Есть и взору невидимый труд.
      Ведь ничто не дается само.
      Выдержка - дождь мой, память - мой кнут.
      Верность - зерно и мудрость - ярмо.
      Мужество служит мне вместо быков.
      Тянет прямую оно борозду
      В край, который не знает оков.
      Отдых и счастье там пахаря ждут.
      Каждый может пахарем быть.
      В руки свое грядущее взять.
      И о печалях мира забыть.
      И в труде нирвану познать.
      Выслушав эти мудрые и вдохновенные слова, брахман от души наполнил большую бронзовую чашу сваренной на молоке рисовой кашей и обратился к пришельцу:
      - Отведай кушанья, почтенный. Воистину ты - пахарь.
      Бодхисатва вновь ответил гатхой:
      Не беру я награды за пение гатх.
      Истина не имеет цены.
      Мудрые обходятся без наград.
      Дхарме они до смерти верны.
      - Как же мне распорядиться этой молочной кашей? - спросил брахман.
      - Не знаю, - ответил бодхисатва. - Только в трех мирах не найдется никого, кто смог бы переварить предназначенное мне кушанье. Пожалуй, вылей кашу туда, где не растет трава, или в горькую воду, не имеющую живых существ.
      Брахман отыскал такую воду и опрокинул туда чашу. Вода закипела, задымилась. Клубы дыма достигли неба. Пораженный случившимся, дрожа от ликования, брахман приблизился к бодхисатве и припал к его ногам.
      - Поразительно, - воскликнул он, - какими разнообразными, не повторяющимися словами тебе удалось разъяснить суть своего учения! Отныне ты - мое прибежище. Посвяти меня в свою веру.
      Бодхисатва и царь Махапинтала
      В отличие от сутр, связанных с практикой обучения молодых монахов приемам вовлечения инорверцев в истинную веру, существовал специальный жанр произведений, обращенных к мирянам, - джатаки. Они построены как рассказ самого Будды о своих прежних рождениях, когда он был бодхисатвой.
      Давным-давно в славном городе Варанаси правил злой и несправедливый царь Махапинтала. Не было для него большей радости, чем причинять боль. Грубый, жестокий и суровый, он не ведал жалости, был неумолим не только к своим женам, сыновьям и дочерям, но и к придворным, брахманам, знатнейшим кшатриям, невыносим, словно песчинка в глазу, словно камень в пище, словно колючка в пятке.
      В то время бодхисатва возродился в образе сына того царя. Когда после долгого правления несносный и ненавистный царь умер, жители Варанаси ликовали так, будто одержали победу над внешним врагом. На место сожжения праха навезли тысячу возов дров, надеясь, что сильное пламя унесет подальше от города ненавистную душу. Надо ли рассказывать, с какой радостью была вручена власть Махапинталы его сыну? В городе состоялось торжественное шествие, и каждый дом был празднично украшен. Непрестанно бухали барабаны, гудели рога и раковины, всякий колотил в какую-либо металлическую посудину, стараясь этими звуками изгнать навсегда память о злом царе.
      Каково же было удивление бодхисатвы, занявшего золотой, украшенный гирляндами цветов трон, когда до его слуха донеслось всхлипыванье. Повернув голову, бодхисатва увидел старого привратника, смахивавшего с морщинистого лица слезы.
      - Что с тобой? - удивился бодхисатва. - Неужто ты скорбишь об уходе того, кого в Варанаси называли Красноглазым?
      - О, нет, - отозвался старец, - разве можно скорбеть о смерти такого изверга! Не было дня, чтобы твой отец, покидая дворец, не ударял меня по голове тяжелым кулаком. Возвещая о прибытии во дворец, он вновь меня ударял. Это вошло у него в привычку. Вот я и подумал, каково придется привратнику нижнего мира, когда Яма не пожелает принять твоего отца и отошлет его назад, а он будет вновь и вновь пробиваться к нему, так что отцу твоему не останется ничего, как возвратиться сюда.
      - Не бойся! - улыбнулся бодхисатва. - Тот, кто над тобой издевался, сожжен на костре из тысячи возов хвороста и поленьев, а место сожжения залито водою из тысячи кувшинов и окопано рвом. К тому же существа, попавшие в тот мир, никогда не возвращаются на то место, которое они покинули.
      Акробат
      Давным-давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, бодхисатва возродился в одной семье сильным и ловким мальчиком. Его отдали в обучение акробату. Он быстро усвоил эту науку и так же легко, как его учитель, играл мячами и искусно владел своим телом, но не воспринял ни одного из пороков своего наставника. К тому же бодхисатва не стремился превзойти других акробатов, был безразличен к тому, сколько бросят на его коврик монет, угостят ли его в трактире обедом или он уйдет голодным. Он никогда не сетовал на отсутствие имеющегося у других, радовался жизни, видя в ней высшее из благ.
      Как-то перед представлением в одной деревне они зашли в трактир и люди налили им вина. Ученик не стал пить, а учитель, радуясь даровому угощению, выпил много и расхвастался:
      - Как сейчас шел я в город, мне дорогу перебежал заяц. Это плохая примета, подумал я, и погнался за косым. От туда, сюда. Но от меня не уйдешь! Нагнал я его, хвать за уши и приволок в город. Вокруг меня собралась огромная толпа. Сколько крику было! Подняли меня на руки и понесли. И все показывали пальцами: "Вот человек, нагнавший зайца!"
      Трактир заполнился удивленными возгласами. Ободренный акробат продолжал:
      - В другой раз вместе со многими я шел в город на великий праздник. Дело было в пору разлива. Разбушевавшаяся река снесла мост. Видя это, люди постояли и повернули назад. Я же, разбежавшись, совершил прыжок, которому мог бы позавидовать Хануман, и оказался на другом берегу реки.
      И тут кто-то из находившихся в трактире выразил сомнение:
      - Этого не может быть!
      - Ты мне не веришь?! - возмутился учитель. - Сейчас ты увидишь, что я прыгну через пять дротиков.
      - Не делай этого, почтенный, - шепнул бодхисатва. - Ты прыгаешь лишь через четыре дротика.
      Акробат отмахнулся от него, выбежал на улицу и воткнул в землю пять дротиков острием вверх.
      Бодхисатва подошел и настойчиво предложил:
      - Разреши, я уберу один дротик.
      - Не смей! - закричал акробат, дыша в лицо бодхисатвы винным перегаром. - Ты ещё не знаешь, на что я способен!
      Разбежавшись, он прыгнул, перескочил через четыре дротика, а на пятый же накололся животом и стал похож на цветок мадхуки, нанизанный на собственный стебель. Тогда бодхисатва сказал:
      Перед народом не хвались ни ловкостью, ни скоростью.
      Четвертый дротик одолев, на пятом ты наколешься.
      Золотой гусь
      Давным-давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, бодхисатва возродился в семье одного брахмана и, достигнув зрелости, взял в жены дочь брахмана. У неё родились три дочери-близнецы. Им дали одно имя - Нанда.
      Эта жизнь бодхисатвы была недолгой. Он не успел обратить жену в свою веру, объяснить ей, что алчность - первый из пороков, что алчный омерзителен не только людям, с которыми ему дано жить, но и матери, его родившей.
      После смерти Будды его жена и дочери жили в бедности. Перенося её как величайшее из наказаний, они завидовали каждому, кто хоть немного богаче их. А Будда возродился в облике золотого гуся, наделенного разумом и знанием былых воплощений. Вспомнив о жене своей и дочерях, он прилетел к их хижине и незаметно стал за ними наблюдать. Видя, что они живут, прислуживая соседям, бодхисатва решил: "Покажусь-ка я им! Мое тело покрыто золотыми перьями. Буду отдавать им по одному перу, и они заживут безбедно".
      Утром, проснувшись, увидели вдова и три её дочери золотую птицу на соломенной кровле, и разгорелись у них глаза.
      - Откуда ты, почтеннейший? - спросила мать.
      - Оттуда! - сказал гусь, поднимая клюв к небу. - Я твой супруг и отец твоих дочерей. После того как мы расстались, я возродился в образе гуся. Теперь вы заживете в достатке.
      С этими словами он вырвал клювом одно из своих перьев и бросил его вниз. Женщина кинулась на землю, закрыв перо грудью, так и не заметив, как улетел гусь.
      И стал гусь прилетать время от времени, оставляя семье по одному перу. Однажды мать позвала своих дочерей и обратилась к ним с такими словами:
      - Милые! Теперь у нас появился достаток, и мы уже не прислуживаем чужим людям, как шудры. Но у нас нет служанок и слуг. Мы ходим пешком, живем в хижине. Давайте, когда прилетит отец, выдернем у него все перья и разбогатеем.
      - Но ему будет больно, - робко возразили дочери.
      - Перетерпит! - упрямствовала жадная женщина.
      На следующий раз, когда прилетел золотой гусь, брахманка ласково подозвала его к себе. Когда же он, ничего не подозревая, приблизился, схватила его и ощипала. Но перья бодхисатвы, вырванные против его воли, из золотых стали серыми, как у журавля. Взмахнул гусь крыльями, чтобы улететь, но не смог. Брахманка поместила его в ящик и стала закармливать, чтобы он стал жирнее, надеясь продать подороже. Когда у гуся отросли перья, они стали белыми. И тогда он улетел и больше не возвращался.
      Священное древо
      Давным-давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, бодхисатва возродился в образе священного древа, росшего на берегу реки и ушедшего корнями в её дно. Тогда же среди рыбаков, ловивших сообща рыбу и деливших доходы поровну, возродился и его враг Девадатта.
      И вот Девадатта взял удилище и отправился с маленьким сыном к месту, где был хороший клев, под огромное дерево. Насадил он на крючок червяка, закинул удочку и почувствовал, что не может её вытащить. "Наверное, подумал он, - на крючке большая рыба. Я её продам и разбогатею. Лишь бы о моей добыче не узнали в деревне!" И сказал он сыну:
      - Милый! Беги к матери и передай ей, что мы поймали большую рыбу и скажи, чтобы она затеяла ссору с соседями.
      Когда мальчик ушел, рыбак, опасаясь оборвать леску, разделся, сложил одежду на берегу и полез в воду. Ему не терпелось поскорее вытащить свой улов, и он не заметил, что крючок зацепился за подводную корягу.
      Наткнувшись на её острие, он сразу же лишился обоих глаз, когда же вынырнул, не нащупал своей одежды - её унес вор.
      Жена тем временем вырядилась как чучело. Намазала лицо сажей, прицепив к уху пальмовый лист и взяв на руки дворовую собаку, стала ходить из хижины в хижину. Видя её, люди говорили:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23