Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рыцарь золотого веера

ModernLib.Net / Исторические приключения / Николь Кристофер / Рыцарь золотого веера - Чтение (стр. 21)
Автор: Николь Кристофер
Жанры: Исторические приключения,
Эротика и секс

 

 


Иеясу хлопнул в ладоши, и мальчик-слуга внёс поднос с сакэ.

– Ты вёл себя достойно, – заметил принц. – И я тоже. Мы могли бы беседовать друг с другом все эти восемь лет, каждый день. – Я беседовал, мой господин. Мысленно. Иеясу налил сакэ и протянул чашку Уиллу.

– Я ждал этого много лет, – откликнулся тот и осушил её.

– Тогда обними меня, Уилл. Заключи меня в свои могучие объятия.

Уилл заколебался, потом поднялся на возвышение и встал на колени рядом с принцем. Какой он маленький, вдруг осознал Уилл. И хрупкий. Он никогда раньше не подозревал, как тот хрупок. Его руки сомкнулись в объятия на зелёном кимоно. Он словно прижимал к груди Джозефа.

– А теперь садись рядом, – сказал Иеясу. – В твоём поведении всё ещё чувствуется скованность, и в твоём теле.

– Это результат моего воспитания, мой господин. – Он в свою очередь налил сакэ, и принц выпил, не спуская с него глаз.

– И всё же ты стал японцем, Уилл. Дважды ты уводил корабль от этих берегов. Каждый раз ты возвращался, хотя я полагал, что ты улетаешь навсегда.

То же сравнение, что и у Сикибу. Случайность? Совпадение?

Уилл пристально смотрел в бездонные чёрные глаза принца.

– Вы ждали, что я не вернусь, мой господин? Иеясу повёл плечами:

– Я ждал, как ты поступишь, Уилл. И, признаюсь, ты снова удивил меня. Но, может быть, именно за это я и люблю тебя. Что ты думаешь о Сотомайоре?

– Мой господин…

– Он слишком много о себе думает. Но такие же симптомы я заметил и у наместника. Что, все испанцы таковы?

– Большая часть, мой господин принц. За их плечами более столетий завоеваний и славы.

Иеясу кивнул.

– В один прекрасный день Япония тоже будет наслаждаться таким же периодом рассвета. И, наверное, наши люди станут такими же высокомерными.

– Боюсь, что было бы неразумно позволять испанцам иметь безоговорочный и неограниченный доступ в японские гавани.

– Этого я никогда не сделаю, – ответил Иеясу. – Ты уверен, что твои интересы в этом деле не определяются интересами твоих друзей-голландцев?

– Интересы Японии – это мои интересы, мой господин принц. Но я хотел бы подчеркнуть вот что. Голландия – маленькая страна, едва ли больше одного из ваших феодальных владений, и заинтересована она лишь в наиболее выгодном обмене своих товаров на наши. Испания – это империя, и она ведёт себя соответственно. Она претендует на владение всем континентом, и Япония для неё – всего лишь ещё одна жемчужина в корону их короля. Иеясу кивнул:

– Годы не ослабили ни твоего красноречия, Уилл, ни твоей мудрости. Просто удивляюсь, как я обходился без тебя эти последние восемь лет.

– Мой господин принц…

Иеясу протянул наполненную чашку.

– Что сделано, то сделано, и незачем ворошить прошлое. Только будущее должно волновать живых, Уилл. А наше будущее сейчас очень даже живо, полно надежд и устремлений. Что ты думаешь о нападении на тот португальский галеон?

– Я не сомневаюсь, что у моего господина принца были достаточные на то основания, – осторожно промолвил Уилл.

– Это было актом войны, Уилл. Ты знаешь, что португальский губернатор Макао два года назад приказал казнить несколько японских моряков?

– Я слышал об этом, мой господин принц, и был чрезвычайно этим опечален.

– За людей, Уилл. Они плыли на моём корабле, под флагом с изображением золотого веера под восходящим солнцем. Поэтому португальцы сочли их врагами. Вот такие разворачивались события, пока ты был домоседом в своём поместье. Да что там говорить – всего лишь год назад я принял отца Паэса, которого называют вице-провинцием. Мы обсудили многие вопросы, и я совершил ошибку, предположив, что я могу иметь с ним дело так же, как я имел дело с тобой. И что, по-твоему, он выкинул? Он покинул Сидзюоку и направился прямиком в Осаку, чтобы рассказать обо всём Хидеери и этой шлюхе, его матери. Более того – выяснилось, что он разработал план завоевания Японии португальской армией и насильственного обращения нашего народа в христианство. Дикий, фантастический, невозможный план, Уилл, но он, тем не менее, показывает направление мыслей в Осаке. Они готовятся к войне, Уилл. Ещё восемь лет назад я предупреждал, что это случится. И всё это время они готовились к войне.

– И всё же, мой господин принц…– Ты слишком долго был не у дел, Уилл. Я знаю, что ты думаешь, – что Хидеери слабоумный. Уилл, вот что я тебе скажу: ум у этого мальчишки не менее острый, чем у его отца Хидееси. Я всё же выманил его из Осаки три года назад. Почему иначе я послал бы за тобой? В течение недели Хидеери был моим гостем во дворце Нидзе, и мы беседовали о многих вещах. Парень этот – не дурак. А теперь он готовится сражаться, как ему представляется, за свои права. Но он достаточно умён, чтобы понять: война между Тоетоми и Токугавой уничтожит Японию. Я уверен, что он захочет договориться со мной. Но его сбивает с толку его мать. Она – великий злой дух нашего времени. Она посвятила себя только одному. Не приходу к власти своего сына. Не славе клана Тоетоми. Только лишь одна мысль владеет ею – уничтожить меня. Она ненавидит меня со всё усиливающейся страстью, Уилл. Так вот, чтобы хоть как-то разрешить эту ситуацию, я даже предложил ей стать моей женой – я ведь овдовел. Ей – вдове в возрасте далеко за сорок, с инстинктами простой уличной девки, как хорошо известно каждому в Японии. Я предложил ей мою постель, Уилл. И знаешь, какой ответ она прислала?

– Нет, мой господин. – Уилл посмотрел на старика. Боже мой, подумал он, возможно ли это?

– Она ответила, что скорей предпочтёт провести остаток жизни привязанной к псу. Да, Уилл, это её слова. И так оно и будет. Когда падёт Осака, она проведёт остаток жизни, привязанная к псу перед моим домом.

Старик, одержимый страстью к одной лишь цели, которой он никогда не мог достигнуть. Пугающая мысль, если в руках этого старика столько власти, вся страна.

– Однажды вы сказали мне, мой господин, что ни одна жёнщина не достойна занимать столько внимания мужчины.

Иеясу взглянул на него:

– Женщина, Уилл? Будь она только женщиной, я позабыл бы о ней давным-давно. Что ж, я не буду скрывать от тебя свою страсть к ней. Уж ты-то, Уилл, должен знать, как она умеет вызывать страсть.

– Это одно из событий моей жизни, о которых я больше всего сожалею, мой господин.

– Почему же? Разве оно не из самых памятных? Но даже тогда она стремилась только воспользоваться тобой. Женщина вроде Едогими пользуется своим телом так же, как мужчина пользовался бы мечом. Поэтому я заставлю её тело сдаться так же, как заставил бы мужчину бросить меч. Только я могу сломить могущество Тоетоми, Уилл. Только сломив эту женщину. Как странно, подумал Уилл, что этот человек – такой умный, такой проницательный, такой властный, – не может понять себя самого. Не может или не хочет? Потому что только два человека осмелились противиться ему в том, что касалось его плотских желаний. И поэтому он до самозабвения любит нас обоих.

– Я удивляюсь вашему долготерпению, мой господин принц.

– Терпение – это моё оружие, Уилл. Как бы я ни пытался все эти долгие годы, я не смог бы склонить даймио, сражавшихся под моим стягом при Секигахаре, выступить на Осаку. Они слишком хорошо помнят Хидееси и думают только о том, что Хидеери – его сын, его настоящий сын. Сражаться и с ними, и с Хидеери – невозможно. Поэтому я выжидал. Я ждал всю свою жизнь одного нужного момента. Я проводил в могилу Асано Нагомасу и Като Киемасу. А в прошлом месяце умерли Икеда Терумаса и Асано Юкинага. Я пережил их всех, Уилл. Теперь их заменили сыновья, для которых Хидееси – всего лишь имя в учебнике истории. Поэтому теперь мы можем взглянуть на Осаку новыми глазами, Уилл. И не забывай, что у тебя свой собственный интерес в Осаке.

– Прискорбный случай, о котором я пытался забыть все эти восемь лет, ведь он принёс мне столько бесчестья.

– Тем более, Уилл, это нужно помнить. О, женщина может исчезнуть из твоей памяти. Но ты не должен забывать Норихазу, как ты не должен забывать убийство твоего слуги. Но мы не будем торопиться. Мне по-прежнему нужен предлог для войны, Уилл. Но это моя забота. Ты же должен позаботиться о вооружении. Пушки, Уилл. Больше и лучше тех, что были на «Лифде». Мы добудем их, Уилл, – из Голландии ли, из Испании, но мы добудем их.

Уилл поклонился.

– Ты ничего не скажешь?

– Я хотел бы попросить лишь одного, мой господин, – иметь возможность беседовать с вами лично.

Иеясу кивнул.

– Хорошо. Я верю тебе, Уилл. Надеюсь, что прошедшие годы научили тебя осмотрительности. С твоей женой всё в порядке? – Как никогда, мой господин. В добром здравии и ещё прекрасней, чем была.

– Я надеялся услышать это. А дети?

– Растут, мой господин.

– Тебе всего хватает в Миуре?

– Теперь, когда вы позволили мне выходить в море, мой господин принц, мне нечего больше пожелать.

– Хорошо. Я слышал, что ты завёл собственное дело. Ты хочешь быть и торговцем, и самураем одновременно. Ты, Уилл. Ни один японец не смог бы сделать это. Скорее, просто не захотел бы. И всё же… Ты ни о чём не жалеешь? Ты никогда не мечтаешь о своей родине?

– У каждого человека есть свои мечты, мой господин принц.

– Ты обижен, возможно, потому, что не получаешь ответа на свои письма. Да. Интересно, не приложили ли к этому руку голландцы? Ты знаешь, что англичане вот уже два года торгуют с Островами пряностей?

Уилл взглянул на него, сердце бешено заколотилось в его груди.

– Я не знал, мой господин.

– Торгуют. Ты эти два года работаешь здесь, в Японии, защищая интересы голландцев, а они даже не сообщили тебе об этом. Хитрые люди эти голландцы.

– Да, наверное, так оно и есть, – произнёс задумчиво Уилл. – Может быть… Может быть, мой господин принц разрешит мне совершить ещё одно путешествие?

– Ну зачем, Уилл, зачем? – спросил Иеясу. – Почему солнце должно идти к звёздам, когда звезды сами в конце концов придут к нему? – Он улыбнулся и почти рассмеялся, наливая в чашку сакэ и протягивая её Уиллу. – Английский корабль сейчас стоит в гавани Нагасаки, Уилл. Отправляйся к ним от моего имени.

Глава 2.

Какое чистое небо, какой ясный день. И как вдруг затуманилось всё перед его глазами. Уилл стоял на берегу у Хирадо и смотрел на корабль, на шлюпку, приближающуюся с каждым взмахом весел. Несомненно, английский, даже если бы он не видел красного креста Святого Георгия, красовавшегося на корме. Несомненно, английский – после пятнадцати лет. Будь прокляты эти слезы, постоянно наворачивающиеся на глаза.

А что увидят они? Высокую фигуру в голубом кимоно, с выбритой, за исключением узла волос на макушке, головой, с двумя чудесными мечами на поясе. Несомненно, японец?

– Пять недель корабль стоит здесь на якоре, Андзин Миура, – сказал даймио. – Пять недель, а этот несчастный бездельник, которого я послал за вами, куда-то пропал.

– Я был у принца в Сидзюоке, господин Мацура, – объяснил Уилл. – Ваш посланник поступил совершенно правильно, разыскивая меня сначала в Миуре, а потом в Эдо.

– Всё равно. Я сказал мерзавцу, что, если он ещё раз покажется в Хирадо, я выставлю его голову на копьё у моих ворот, – пообещал Мацура. Он набрал воздуха в лёгкие и выпятил грудь. За последние пять лет Хирадо превратился из крошечной деревушки на острове у южной оконечности Кюсю в главнй порт всей Японии, потому что это была первая удобная гавань на пути с юга. Здесь обосновалась голландская фактория – по соседству с португальской. И здесь же через некоторое время испанцы выстроят, конечно, и свою собственную. И англичане?

Шлюпка причаливала к берегу.

– Вы пойдёте со мной, господин Мацура? Даймио поклонился:

– Нет, Андзин Миура. Это дело европейцев. Я буду рад принять вас в этом доме, когда закончите со своими делами.

Принц в добром здравии?

– Он замечательно себя чувствует, господин Мацура.

– Чудо века, – произнёс Мацура уважительно. – Ему ведь за семьдесят?

– И он вполне проживёт ещё семьдесят, мой господин Мацура. А теперь, если позволите…

– Господин Мацура прав, Уилл, – сказал Мельхиор. – Это даже не европейское дело, а чисто английское. Мы с Кимурой тоже останемся здесь. Ты праве отправиться туда сам.

Видели ли они, как близок он был к слезам, к проявлению чувств, кипевших смятенно в его душе?

– Благодарю вас, друзья, – ответил Уилл и начал спускаться по деревянным ступенькам причала. В шлюпке было восемь матросов, на корме – рулевой-старшина.

– Нет, нет, – сказал тот. – Нам приказано найти и привезти английского джентльмена.

Уилл подобрал полы кимоно, шагнул в воду:

– Вы нашли его.

– Простите, сэр, – поспешил извиниться старшина. – Я не ожидал увидеть соотечественника в столь необычном платье. Подвиньтесь-ка, ребята. Подвиньтесь.

Уилл сел рядом с ним, помахал рукой Мельхиору и Кимуре, потом повернулся, чтобы рассмотреть вырастающий перед глазами корабль. Несомненно, английский. Шлюпка подошла ближе, и Уилл прочёл название: «Гвоздика». Да, только англичане дадут кораблю имя такое прозаическое – и в то же время подходящее для судна, перевозящего пряности.

Но что они там замышляют? Он заметил суету на палубе, и мгновение спустя туда выкатили орудие.

– Они что, собираются стрелять в нас? – удивлённо спросил он.

Старшина позволил себе улыбнуться:

– Нет, сэр, вас приветствуют согласно вашему рангу. Таков обычай.

Ударила пушка, затем вторая, третья. Салют из трёх орудий в честь Уильяма Адамса, штурмана из Джиллингема, что в Кенте. Ему пришлось сделать вид, что ветер слишком режет глаза, и вытереть их.

Шлюпка подошла к борту, ему выбросили лестницу, по которой он должен взобраться ступенька за ступенькой. Наверху его подхватили под руки, помогли перевалиться через борт, и он предстал перед собравшейся командой.

– Боже мой, сэр, если бы не ваш рост, я подумал бы, что мы ошиблись. Я – капитан Джон Сэйрис, мастер Адамс, и я рад приветствовать вас на борту «Гвоздики».

Высокий, худощавый человек с остренькой бородкой, тщательно подстриженный по елизаветинской моде, с холодными голубыми глазами.

– Очень рад, капитан Сэйрис. – Уилл протянул руку. – Я долго ждал этого момента, сэр.

– Могу себе представить, – согласился Сэйрис. – А это представитель компании, мастер Ричард Кокс. Кокс был поменьше ростом и в целом выглядел более добродушным человеком, с весёлым лицом и добрыми глазами.

– Я тоже очень рад, мастер Адамс. Или нам лучше называть вас капитаном?

– Моё имя, господа, Андзин Миура, – ответил Уилл.

– Боже мой, сэр, – удивился Сэйрис. – Мы слышали, что вы больше японец, чем англичанин. Что означают эти слова?

– Штурман из Миуры. Там находится моё имение.

– Ваше имение, сэр? Не хотите ли стаканчик вина?

– С удовольствием, сэр.

Сэйрис повёл его в кают-компанию, следом двинулся и Кокс. Юнга уже расставлял кружки с пивом.

– Да, этот напиток я не пробовал давным-давно, – вздохнул Уилл.

– Это нашего собственного изготовления, – пояснил Сэйрис. – Но это последняя порция хмеля. Боюсь, он несколько подпортился за те несколько недель, что мы ожидали вашего появления.

– К сожалению, я был занят важными делами с принцем, – ответил Уилл.

– О, конечно, конечно, мастер Адамс, – отозвался Сэйрис. – Я хорошо знаю, что вы в этих краях важная персона.

Сарказм? Без всякого сомнения. Двое не спускали друг с друга глаз, и Уилл поднял кружку:

– Я предлагаю тост, господа. За здоровье королевы.

В глазах Сэйриса мелькнуло удивление, он коротко хохотнул:

– Действительно, сэр, вы слишком долго не были в Англии. Королева скончалась десять лет назад. Теперь страной правит король Джеймс, из Шотландии.

– Вы хотите сказать, что шотландцы завоевали Англию?

– Ни в коем случае. Мы стали двойной монархией. Но трон короля – в Уайтхолле. Вы выпьете за его здоровье?

– Охотно. – Уилл сделал большой глоток из кружки. Каким дрянным оказалось пиво по сравнению с сакэ. – Я был бы рад, если бы вы в свою очередь тоже подняли кружки за принца Токугаву Минамото но-Иеясу.

Сэйрис бросил взгляд на Кокса и пожал плечами.

– С удовольствием, мистер Адамс, – отозвался Кокс. – Токугава Минамото но-Иеясу. Довольно трудное имя, сэр. Но, конечно, здесь многое покажется нам странным. И уж в этих делах мы рассчитываем на вашу помощь, сэр. Можете себе представить нашу радость, когда нам сказали, что в этой варварской стране живёт англичанин и, более того, пользуется благоволением здешнего короля. Уилл вздохнул:

– Как вы сами сказали, мастер Кокс, вам предстоит многое здесь узнать. Но я хотел бы сначала спросить, как вы узнали обо мне. У вас нет для меня писем?

– Нет, – ответил Сэйрис. – А что, их должны были прислать?

– Я писал туда… Впрочем, неважно. – Как тяжело вдруг стало на сердце. – В таком случае, нет ли у вас каких-либо известий о моей жене и дочери?

Два англичанина переглянулись.

– Но, мистер Адамс, мы не знали, что у вас в Англии остались близкие родственники, – сказал Кокс.

– Не знали? А что тогда насчёт мастера Николаса Диггинса из Лаймхауза? Он торговец и кораблестроитель.

– Да, я слышал о мастере Дигтинсе, – ответил Сэйрис. – Но, к сожалению, он умер двенадцать лет назад.

– О Боже! – воскликнул Уилл. – тогда Томас Бест или Николас Исаак? У последнего, кажется, был ещё брат по имени Уильям.

– Боюсь, сэр, что эти имена нам незнакомы, – ответил Сэйрис.

– О боже, – снова произнёс Уилл и сел. – Действительно, сэр, меня слишком долго не было в Англии.

Слишком долго. Слишком долго. Никого не осталось. Ни одного знакомого лица или имени, а его собственное настолько никому не известно в Англии, что они даже не знали, что у него есть жена и дочь.

Оба англичанина не сводили с него глаз. Он распрямил плечи:

– Простите, господа. Я на минуту погрузился в воспоминания. Теперь я к вашим услугам.

– Искренне вам признательны, – сказал Сэйрис. – Мэр этого города, Мацура, был настолько любезен, что сдал дом на берегу для ведения дел. Я предлагаю отправиться туда и побеседовать за обедом.

– Охотно, – согласился Уилл и поднялся. – Прикажите приготовить шлюпку, мастер Кокс, – попросил Сэйрис. – Мастер Адамс, я слышал, что вас называют адмиралом при… как это… сегуне?…

– Именно так, капитан Сэйрис. Сэйрис холодно улыбнулся:

– Надеюсь, вы когда-нибудь позволите нам осмотреть флот этого джентльмена. Но, Бог свидетель, мы окажем вам почести, соответствующие рангу адмирала. Прикажите, пожалуйста, мастер Кокс, дать салют из девяти орудий, когда мы будем отплывать. Мы дадим этим людям возможность послушать голос английских пушек.

Чистое презрение? Нет, с чего бы? Или, может, это снова его недовольный дух поднимается откуда-то из глубины утробы? Салюты, уважение, с которым обращались к нему Сэйрис и Кокс при высадке на берег, – всё это явная фальшивка, но, тем не менее, предназначалась она для того, чтобы произвести впечатление на толпу зевак и на Мацуру в том числе. А теперь ещё и этот пир, во время которого англичане так неуклюже восседали на полу, поглядывая на сакэ и сырую рыбу с таким же изумлением, с каким он сам с Мельхиором, наверное, смотрел на угощение в Бунго в тот далёкий день. Теперь Мельхиор пил и разговаривал с хозяевами на другом конце комнаты, и японские гости тоже выглядели вполне раскованными… Впрочем, как и Сэйрис. Вот в чём разница. Этот человек был простым корабельным плотником с судоверфи.

И, без сомнения, тот хотел это сразу подчеркнуть.

– Адамс, Адамс, – произнёс он. – Должен признаться, имя заинтриговало меня, когда я впервые услышал его в Сиаме. Я знавал как-то сэра Джошуа Адамса. Он был другом моего отца. Из Сомерсета, кажется.

– У меня нет родни в этом графстве, – ответил Уилл.

– Да, действительно. В вашей речи нет и следа акцента западных земель, а я полагал, что он останется даже спустя пятнадцать лет в этих местах. Ну, значит, как я и думал, вы из тех Адамсов, что в Эссексе. Я много о них слышал. Хорошие землевладельцы, и, я уверен, в скором времени они получат дворянский титул. Кто знает, может быть, вы этому и поспособствуете.

– Я не слыхал, чтобы у меня были родственники в Эссексе, – ответил Уилл. – Нет? В таком случае, сэр, вы действительно загадочный человек. Где же поместье вашей семьи?

– У моей семьи нет поместьев, сэр, – сказал Уилл. – Мой отец был моряком, он жил в Джиллингеме, графство Кент. Он умер во время чумы, как и моя мать. Подростком я выучился на корабельного плотника, и мой брат тоже. Он тоже погиб.

– Корабельный плотник, говорите? Клянусь Богом, сэр, вы сделали неплохую карьеру. – Сэйрис допил сакэ, налил ещё и снова выпил. – Жиденько, жиденько. Этой чепухе не согреть кровь настоящему мужчине.

– Отличная чепуха, как вы выразились, сэр, – возразил Уилл. – Её нужно смаковать, а не глотать залпом.

Сэйрис вскинул голову и посмотрел Уиллу в глаза. Потом капитан улыбнулся.

– Мне, конечно, предстоит многое узнать, мастер Адамс. Буду с вами откровенен, сэр, – мне хотелось бы начать поскорее. Пять месяцев – довольно долгий срок, когда сидишь в этих местах. Я хотел бы поговорить с вашим королём.

– В Японии нет короля, капитан Сэйрис.

– Ну, каков бы там ни был его титул. Сегун, да? Я хотел бы перекинуться с ним парой слов. У меня для него письмо от самого короля Джеймса.

– В таком случае, сэр, если соизволите вручить мне это письмо, я передам его по назначению.

– Вручить вам, мастер Адамс? Вручить вам? Но мне приказано не выпускать его из рук до тех пор, пока я не передам его лично в руки королю Японии.

– В таком случае, сэр, – ответил Уилл, – вам придётся прождать здесь гораздо больше пяти месяцев. Никто не может встретиться с сегуном только потому, что ему этого захотелось.

– Сэр, я хотел бы вам напомнить, что я – посол Англии, вашей собственной страны, и меня не остановит никакой языческий царёк.

– Языческий царёк? – воскликнул Уилл. – Капитан Сэйрис, принц более велик, чем любой из монархов, императоров, людей или просто жалких существ, когда-либо занимавших английский трон.

– Измена! – вскричал Сэйрис. – Это слова изменника! – Он вскочил на ноги.

Уилл тоже поднялся. – Сядьте, не то я изрублю вас в лапшу. Или вы намерены противопоставить вашу жалкую зубочистку вот этому клинку? Что касается измены, сэр, то я не претендую на звание гражданина Англии. Моя страна – здесь, и я горжусь этим.

Все присутствующие умолкли – и японцы, и англичане не сводили с них глаз.

– Идём, Мельхиор, мы покидаем этих джентльменов, – сказал Уилл. – Может быть, завтра, когда эта «жиденькая чепуха» несколько выветрится из их мозгов, мы сможем обсудить наши дела.

Мельхиор тоже поднялся.

– Что это на тебя нашло?

– Я просто забыл, как высокомерны мои соотечественники, – бросил Уилл сквозь зубы. – Что их больше интересуют деяния не самого человека, а его отца и деда. Как узок и эгоцентричен их мир. Как ограничен кругозор.

Кокс прошептал что-то на ухо Сэйрису, и капитан пытался теперь изобразить улыбку, хотя лицо его по-прежнему горело от смеси хмеля и негодования.

– Ну, ну, мастер Адамс, – произнёс он. – Извините, я погорячился. Клянусь Богом, сэр, я восхищаюсь человеком, который горой встаёт на защиту людей, проявивших к нему доброе отношение. Что же касается ваших замечаний о короле Джеймсе – что ж, когда вы покинули Англию, он был почти что врагом. Больше того, в самой Англии очень многие не хотят согласиться с его правом на корону. Ну же, сэр, я ведь не для того обогнул полмира, чтобы поругаться с соотечественником. Вот вам моя рука.

Уилл заколебался.

– Не ссорься с ними, Уилл, прошу тебя, – зашептал Мельхиор. – Принц ведь заинтересован в торговле с Англией.

– Хорошо, сэр, – Уилл пожал протянутую руку. – Я буду рад помочь вам по мере своих возможностей.

– Я рассчитывал на это, сэр, как и мои хозяева. И от их имени я хочу вручить вам эти небольшие знаки их уважения. И моего уважения, будьте уверены.

Кокс и ещё один сотрудник компании исчезли из комнаты во время разговора. Теперь они снова появились с сундуком в руках.

– Для вас, мастер Адамс, здесь три штуки отличной английской мануфактуры, шляпа, рубашка, чулки, кожаные туфли – если когда-нибудь вам захочется надеть что-нибудь более христианское, чем ваша нынешняя одежда. А вот турецкий ковёр, который можно расстелить у очага даже в вашем здешнем доме.

– Он хочет оскорбить меня, – процедил Уилл по-японски.

– И всё же ты должен принять дары, – сказал Мельхиор. Он кивнул.

– Ваша щедрость поражает меня, капитан Сэйрис. Я сожалею, что могу слишком мало предложить вам взамен. Может быть… – Он пошарил за поясом. – В этой маленькой шкатулке – целительная мазь, она просто неоценима при порезах и других ранах, которые иногда случаются у мужчины. – Это была мазь, которую, по настоянию Сикибу, он постоянно носил с собой – резаная рана на животе затягивалась плохо, хотя сейчас она выглядела всего лишь рубцом на коже.

Сэйрис неторопливо взял коробочку, переводя взгляд с неё на кучу добра на полу и обратно, мысленно сравнивая стоимость даров. – Благодарю вас, мастер Адамс, – сказал он наконец. – А теперь давайте ещё выпьем.

– Я должен идти, – возразил Уилл. – Уже поздно.

– Но… Я предполагал, что вы останетесь здесь на ночь. И ваши слуги тоже.

– Мельхиор Зандвоорт – мой друг, а не слуга, – заметил Уилл. – Что же касается Кимуры… Если вам нужен переводчик, он останется и поможет вам. Но я уже условился провести ночь у господина Мацуры. Поэтому прошу меня извинить.

– Но завтра мы встретимся?

– Нет, сэр, – ответил Уилл. – Завтра я должен нанести визит начальнику португальской фактории и обсудить некоторые важные вопросы.

– А послезавтра? Вы освободитесь послезавтра?

– Послезавтрашний день мне нужно будет провести с голландцами.

– Боже мой, сэр, но вы ведь знаете, что англичане и голландцы в этих водах находятся практически в состоянии войны?

– Только не в этих водах, капитан Сэйрис. А для вас было бы неразумно доводить соперничество до такой крайности, пока вы находитесь под действием японских законов.

– Но мы ведь всё-таки поговорим с вами, мастер Адамс? – спросил Кокс. – Конечно, сэр, я буду в вашем распоряжении через два дня. А пока я распоряжусь насчёт нашей поездки в Эдо и Сидзюоку, чтобы представить вас принцу. Доброй ночи, господа.

– Боже мой, сэр, – только и смог вымолвить Сэйрис. – Боже мой.


Приёмная палата была заполнена людьми, казалось, сам воздух был насыщен ожиданием. Всё это происходило не впервые. Португальские капитаны, священники-иезуиты, голландские корабельщики, испанские доны стояли либо преклоняли колена там, где сейчас встали на колени Джон Сэйрис и Ричард Кокс – досадуя, но следуя инструкциям Уилла, как они скрепя сердце последовали его советам относительно вручения королевского письма. Но теперь всё осталось позади, и сегодня они услышат ответ сегуна.

Уилл стоял на коленях рядом с возвышением, на котором сидели Иеясу и Хидетада, Сукэ расположился неподалёку. Принц хлопнул в ладоши, требуя тишины, и вельможи – среди которых был не один из второстепенных даймио Осаки, заложники хорошего поведения их господина Хидеери, – замерли в ожидании.

Уилл развернул свиток, на котором он сделал перевод королевского письма.

– Джеймс, милостью Господней король Британии, Франции и Ирландии, защитник христианской веры, и прочая, и прочая, приветствует высокородного и могучего принца, императора Японии, и прочая, и прочая.

Величайший и могущественнейший принц. Нет ничего, что увеличивает славу и величие суверенных принцев на земле больше, чем распространение своей славы на далёкие страны. Узнав за последние годы своих подданных, торгующих с соседними вашей империи государствами, о репутации и величии вашей славы и могущества, я направил этих своих подданных с визитом в вашу страну с целью заключить договор о дружбе и согласии между нашими народами, об обмене теми товарами, в которых нуждаются наши страны. Не сомневаюсь, что великодушие и благоволие Вашего Высочества позволят рассчитывать на положительный ответ, я не только верю, что Вы примете моих подданных со свойственными Вам добросердечием и радушием, – но и окажете им своё королевское покровительство для создания фактории, с той мерой безопасности и свободы торговли, которая позволит расширить взаимовыгодную торговлю. Со своей стороны, Мы со всем радушием предоставляем право Вашим подданным в любое время посещать Наше королевство и колонии. Да благословит Вас всемогущий Господь, даст процветание Вашей стране и победу над Вашими врагами. Из дворца Его Величества в Вестминстере, в этот день января месяца, восьмого года нашего царствования в Великобритании, Франции и Ирландии.

Уилл умолк, вельможи важно покивали и вежливо похлопали.

Сукэ передал ему второй свиток.

– Минамото но-Иеясу, правитель Японии, даёт свой ответ его Чести повелителю Англии. Через посланника, претерпевшего все невзгоды изнурительного морского путешествия, мы впервые получили письмо, из которого следует, что правительство Вашей уважаемой страны, как сказано в документе, на верном пути. Я, в частности, получил в дар многочисленные образцы Ваших товаров, за которые сердечно признателен. Я последую Вашим предложениям касательно распространения дружеских отношений между нашими народами и поддержания взаимного обмена торговыми кораблями. Хотя нас разделяют десять тысяч лиг туч и волн, наши земли близки друг другу. Я посылаю в знак уважения некоторые скромные образцы товаров, предлагаемых нашей страной и перечисленных в прилагаемом списке. Можете отплывать, как только погода будет благоприятной.

Уилл умолк и взглянул на Иеясу, держа список в руке, но принц отрицательно покачал головой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28