Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Старое Королевство (№2) - Лираэль

ModernLib.Net / Фэнтези / Никс Гарт / Лираэль - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Никс Гарт
Жанр: Фэнтези
Серия: Старое Королевство

 

 


Глава седьмая. ЗА ДВЕРЬЮ СОЛНЦА И ВОРОТАМИ ПОЛУМЕСЯЦА

Даже после того, как Лираэль извлекла из браслета некоторые заклинания, она не могла изучать запрещенные помещения библиотеки. У нее всегда хватало работы, да и вокруг все время были другие библиотекари. После того как ее пару раз чуть не поймали у запретных дверей, Лираэль решила отложить свои попытки до того момента, как в библиотеке будет поменьше народу. Или пока она не станет настолько искусной, что сможет вовремя уйти.

Первая такая возможность представилась почти через пять месяцев после того, как она надела желтый жилет третьей помощницы. Лираэль отбирала в читальном зале книги, которые надо было отдать посланникам, сгрудившимся вокруг нее. Их фигуры были скрыты мантиями, видны были только призрачные, состоящие из знаков Хартии руки. Это были самые простые посланники, сложных функций они не выполняли, но работу свою любили. Они очень нравились Лираэль, потому что с ними не надо было разговаривать и вопросов они не задавали. Лираэль просто протягивала им книги, одну за другой, и посланники разносили их по этажам, расставляли на полках по разделам. Лираэль обладала особым чутьем и умела различать посланников. Это был ценный навык, тем более что вышитые на их мантиях знаки часто были неразличимы: истрепались или покрылись слоем пыли. У посланников не было имен — большинство из них имели прозвища, и у каждого имелся собственный список обязанностей.

Например, Тэд был главным в разделе сказаний путешественников. Еще был посланник А-Д, он же — Стони, главный на этаже с книгами по геологии.

Лираэль как раз отдавала Тэду особенно громоздкий том в кожаном переплете, на котором был изображен трехгорбый верблюд, когда появилась Глашатай Стражи Девятого Дня. Лираэль сначала не обратила на нее внимания, потому что знала: к ней Глашатай не подойдет. Глашатай останавливалась у каждого стола и что-то говорила. Лираэль прислушалась, но уловила только слова «Большая Стража», повторяющиеся снова и снова. Лираэль знала, что созыв Большой Стражи — это поистине невероятная концентрация Зрения.

Ага, подумала Лираэль, значит, все отсюда уйдут и будет прекрасная возможность совершить тайную экспедицию. Первый раз в жизни Лираэль наблюдала за Глашатаем с тайным восторгом, а не с обычным чувством жалости к себе. Теперь она мечтала, чтобы на Стражу были созваны все.

Глашатай действительно никого не пропускала. Лираэль даже стало трудно дышать, так ей хотелось, чтобы все поскорее ушли. Она разбирала книги, старательно делая вид, будто это нехитрое занятие полностью поглотило ее. Посыльные забегали быстрее, они едва успевали сменять друг друга, чтобы получить очередную порцию книг.

Библиотекари по очереди вставали и выходили. Наконец последняя мелькнула в дверях и пропала. Лираэль улыбнулась и отдала посыльному последнюю книгу.

Она выждала еще десять минут, чтобы не столкнуться с опоздавшими, а потом вышла из читального зала и стала спускаться вниз по извилистому коридору. Примерно в полумиле отсюда находилась дверь, за которой начинался коридор на старые уровни, — его-то Лираэль и хотела исследовать в первую очередь. На этой двери была эмблема — солнечный диск и по всей поверхности доски отходящие от него лучи. Конечно, перед дверью был натянут витой красный шнур, укрепленный между двух восковых фигурок морских львов. В лапах они держали книгу и символический меч Главного Хранителя библиотеки.

Лираэль давно уже придумала, как преодолеть это препятствие. Она вытащила из жилетного кармана два куска проволоки, укрепленные на деревянных ручках, и поднесла их к губам. Затем произнесла название трех знаков Хартии (это было простое заклинание для нагрева металла). Через секунду проволока раскалилась докрасна, и Лираэль отсекла восковые фигурки от шнура, завернула их в кусок ткани и спрятала в ближайшем углу, подальше от света.

Теперь предстояла задача потруднее. Сможет ли она открыть дверь с помощью браслета или понадобятся другие заклинания, которых Лираэль не знает?

Она взяла браслет так, как ее учили, и провела им перед дверью. Изумруды ярко вспыхнули, и дверь распахнулась без единого звука.

Лираэль переступила через порог, и дверь медленно закрылась за ней. Девочка оказалась в коротком коридоре и с удивлением обнаружила впереди яркий свет. Не ведет ли этот коридор наружу? Лираэль находилась сейчас в самом сердце горы, в тысячах футов под землей. Щурясь от света, она двинулась вперед. Одну руку Лираэль держала на рукояти кинжала, другую — на заводной мышке.

Скоро Лираэль поняла, что коридор не ведет наружу. Он заканчивался в огромном зале, потолок которого уходил на сотни футов вверх, и на нем, словно солнце на небе, горели знаки Хартии. В центре зала Лираэль увидела гигантский дуб с такой пышной кроной, какая бывает только в середине лета. Мощные ветви дерева отбрасывали тень на водную гладь. И повсюду, по всему залу росли цветы. Красные цветы. Лираэль нагнулась и сорвала один, чтобы убедиться, что это не наваждение. Цветок оказался настоящим. Зажав в руке его жесткий стебель, Лираэль не почувствовала никакой магии. Прекрасный цветок.

Лираэль вдохнула полной грудью, и ее нос тут же забился цветочной пыльцой. Только теперь она поняла, как здесь тихо. Возможно, эта огромная пещера была неким подобием внешнего мира, но воздух здесь был слишком уж неподвижен. Ни ветерка, ни звука. Не было птиц, не было пчел, которые с гудением собирали бы пыльцу растений. Ни один зверек не пил воду из пруда. Ничего живого, кроме дерева и цветов. Идущий с потолка свет не грел в отличие от настоящего солнца. Здесь была такая же температура воздуха, как во всех нежилых помещениях Клэйр. И влажность поддерживалась так же, как везде: при помощи системы труб, в которых вода подогревалась паром от гейзеров. Такие трубы были проложены по всему Леднику.

Лираэль подумала, что в этой пещере, конечно, очень мило, но все же она была разочарована. Девочка так долго мечтала о своей первой экспедиции… Она оглянулась и заметила какие-то ворота в дальнем конце пещеры.

Идти туда ей пришлось десять минут, гораздо дольше, чем показалось сначала. Но Лираэль шла медленно, стараясь не наступать на цветы, а обходя вокруг дуба и пруда, она сделала большой крюк — на всякий случай.

Ворота преграждали путь в следующий коридор, который был погружен во тьму. На воротах, простой металлической решетке, находилась эмблема — серебряная Луна. Вернее, полумесяц, концы которого были неестественно вытянуты и заострены. Лираэль заглянула сквозь прутья решетки в коридор, уходящий во тьму. Она вдруг подумала о том, что станет делать, если на нее кто-нибудь нападет. Свисток и мышка вряд ли помогут хотя бы потому, что в читальном зале никого нет, а больше нигде писк мышки или свист о помощи не услышат.

Но, если забыть о неизвестных опасностях, почему бы и не попытаться открыть ворота? Лираэль подняла руку, изумруды снова вспыхнули, но на этот раз заклинание не помогло — ворота не открылись. Лираэль опустила руку и нахмурилась. Очевидно, эти ворота открываются только высшим заклинанием.

Вдруг раздался щелчок, и правая створка ворот медленно приоткрылась, ровно настолько, чтобы Лираэль могла протиснуться в нее. Только полумесяц, будто не желая пропускать девочку, выставил острые края на уровне ее шеи и живота.

Лираэль посмотрела на этот лаз и задумалась. А что, если там, во тьме, скрывается нечто ужасное? Но, с другой стороны, что ей терять? Страх и любопытство вступили в борьбу в душе Лираэль, и любопытство победило.

Лираэль вытащила мышь из кармана и положила ее в цветы. Если с ней что-нибудь случится за воротами, она сможет выкрикнуть знак действия, и мышь бросится по своим тайным мышиным ходам в читальный зал. Даже если это и не спасет Лираэль, то послужит предостережением для остальных.

Порой библиотекари жертвовали своими жизнями на благо всех остальных Клэйр, и это не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Библиотекари иногда занимались опасными изысканиями, или умирали от переутомления, или вступали в борьбу против ранее неизвестных опасностей, неожиданно обнаруженных в библиотечных собраниях. Лираэль верила, что это стремление к самопожертвованию было особенно присуще ей, поскольку все остальные Клэйр обладали Даром Зрения и им жизнь была намного нужнее, чем ей.

Отпустив мышку, Лираэль вытащила из ножен кинжал и скользнула в приоткрытую щель ворот. Щель была очень узкой, а края полумесяца — очень острыми, но Лираэль прошла за ворота безо всякого ущерба для себя и своей одежды. В тот момент ей даже не пришло в голову, что взрослый человек тут никак бы не пролез.

В коридоре было очень темно, так что Лираэль произнесла заклинание Хартии для света, и свет полился с клинка ее кинжала. Девочка несла его лезвием вперед не для защиты, а как источник света. Свет не был очень ярким. Либо она плохо произнесла заклинание, либо что-то приглушало его.

Кроме темноты Лираэль досаждала еще одна вещь: коридор этот, видимо, не был подсоединен к отопительной системе и поэтому в нем было очень холодно. При каждом шаге из-под ног Лираэль взметались клубы пыли и летали вокруг с таким важным видом, что ей даже подумалось: а не знаки ли это Хартии, которых она не знает?

Коридор привел ее в маленькую прямоугольную комнату. Высоко подняв кинжал, Лираэль постаралась разглядеть ее темные утлы. Там были настоящие знаки Хартии, настолько древние, что почти утратили способность светиться.

Комната была полна магии — странной, древней магии Хартии, которую Лираэль не понимала и которой почти боялась. Знаки были остатками какого-то невероятно древнего заклинания, утратившего свою силу. Чем бы ни было это заклинание, теперь от него осталось не более сотни разрозненных знаков, увядающих в пыли.

Но и то, что осталось, заставило Лираэль призадуматься. Среди прочих здесь имелись знаки оков и несвободы, заточения и предостережения. Даже одряхлев, заклинание пыталось служить своей цели.

Хуже того, Лираэль вдруг поняла, что, хотя знаки очень древние, заклинание разрушилось не просто от старости, как ей вначале показалось. Оно было сломлено недавно, в течение последних недель, может быть, месяцев.

Посередине комнаты стоял низкий столик из черного блестящего камня, вернее, это был даже не стол, а цельная каменная плита, напоминающая алтарь. Он тоже был покрыт остатками мощного заговора или заклинания. Знаки Хартии обтекали его гладкую поверхность в поисках силы, которая снова соединила бы их вместе. Но этой силы больше не было.

На столе лежали в ряд семь маленьких плиток, покрытых светящейся белой костью и, за исключением одной, пустых. На третьей слева плитке стояла маленькая статуэтка. Лираэль заколебалась. Она не могла разглядеть, что это такое, но и приближаться ей не очень хотелось. Тем более что она ничего не знала о разрушенных заклинаниях.

Она постояла некоторое время, просто глядя на знаки и прислушиваясь. Но ничего не менялось, и комната была погружена в абсолютную тишину. Один шаг, подумала Лираэль, ничего не изменит, к тому же, может, тогда она лучше разглядит, что там, на третьей слева плитке. А потом убежит.

Лираэль стала осторожно приближаться к столу, подняв свой импровизированный светильник. Но едва она сделала первый шаг, как поняла, что это было ошибкой. Пол под ее ногами закачался, затем послышался ужасный треск, и ноги девочки провалились сквозь стеклянный фрагмент пола. Она падала вперед, судорожно вцепившись в рукоятку своего кинжала, левая рука ударилась о стол и инстинктивно схватила статуэтку. Лираэль разбила губу, что причинило ей ужасную боль, а ноги горели — видимо, она сильно порезала их о стекло.

Лираэль осторожно посмотрела вниз и увидела нечто худшее, чем разбитое стекло и порезанные ноги. Она невольно отшатнулась, тут же забыв о своих ранах.

Оказывается, стекло покрывало длинную, похожую на гроб яму, а в ней что-то лежало. Сначала Лираэль показалось, что это спящая обнаженная женщина. Но в следующее мгновение в неверном свете кинжала она увидела, что руки у лежащей такой же длины, как и ноги, да еще и неестественно вывернуты, а на пальцах растут длинные когти. Чудовище открыло глаза, и в них блеснуло серебряное пламя, и это было ярче и ужаснее всего, что Лираэль когда-либо видела.

Но еще хуже был запах — отчетливая металлическая вонь Свободной магии, оставляющая во рту и в горле кислый вкус и вызывающая нестерпимую тошноту.

Чудовище и Лираэль вышли из оцепенения одновременно. Лираэль бросилась в сторону коридора, а чудовище выбросило ей вслед свои ужасные длинные когти. Оно промахнулось и испустило яростный, совершенно нечеловеческий вой. Лираэль припустила со всех ног. Она никогда в жизни не бегала так быстро, несмотря на порезы на ногах.

Добежав до ворот, Лираэль быстро выбралась наружу. Затем повернулась и взмахнула браслетом, выкрикивая слова:

— Закройся! Закройся!

Но ворота и не подумали закрыться. И тут к ним подбежало чудовище. Оно высунуло ногу и неестественно длинную руку и начало протискиваться наружу. Лираэль с надеждой подумала, что чудище не пролезет, зацепится за острые края полумесяца. Но оно вдруг съежилось и полезло. Серебряные глаза сверкнули, чудовище оскалило пасть, полную длинных серебряных зубов, и облизало пересохшие губы серым языком с желтыми полосами.

Увидев это, Лираэль кинулась прочь. Она забыла про свою заводную мышку, забыла обогнуть дерево и пруд. Она неслась по прямой, протаптывая дорожку прямо в цветах. Лепестки тучами осыпались на землю.

Она все бежала, готовая к тому, что в любой момент ее схватит рука с крючковатыми когтями. Лираэль не замедлила своего бешеного бега и во внешнем коридоре, остановившись только перед последней дверью и чуть не врезавшись в нее. Она взмахнула браслетом и протиснулась в образовавшуюся щель, оборвав на жилете все пуговицы. Оказавшись снаружи, она снова взмахнула браслетом. Дверь не закрывалась. Девочка, остолбенев, смотрела на открытую дверь, словно теленок, к которому приближается волк. А затем дверь вдруг медленно начала закрываться. Лираэль облегченно выдохнула и упала на пол, чувствуя, что ее сейчас вырвет. На минуту она закрыла глаза и вдруг услышала у двери какой-то шорох.

В ужасе она посмотрела на дверь и увидела острый коготь, пролезающий в щель. Дверь еще не успела закрыться, и чудище пыталось выбраться наружу. Показался второй коготь, и дверь медленно начала открываться. Лираэль испустила отчаянный вопль, который эхом отдался в пустых помещениях библиотеки. Но некому было услышать ее, а когда Лираэль сунула руку в карман за заводной мышью, то вместо знакомой серебряной фигурки обнаружила там странную каменную статуэтку.

Дверь задрожала, щель все увеличивалась, чудище явно побеждало заклинание, закрывающее дверь. Лираэль смотрела на нее, словно зачарованная, даже не пытаясь придумать, что еще можно предпринять. Она лишь оглянулась по сторонам, словно надеялась, что откуда-нибудь придет неожиданная помощь. Но помощи не было; мелькнула мысль, что надо сделать что-то, что угодно, лишь бы не пропустить чудище в основные коридоры. Слова о самопожертвовании библиотекарей снова зазвучали у нее в ушах. Но раньше никакая реальная опасность ей не угрожала. Теперь же, когда смерть была так близка, Лираэль поняла, как сильно ей хочется остаться в живых.

Но, тем не менее, было необходимо действовать. Девочка поднялась с пола и вошла в Хартию. Ей показалось, что она мучительно долго искала все известные ей знаки, нужные, чтобы ломать, жечь, сметать с пути, препятствовать. Знаки всплыли в ее памяти потоком, ярким, ослепительным и таким сильным, что Лираэль с трудом смогла преобразовать их в заклинание. Отчаянным усилием ей это удалось, и она объединила все знаки Хартии в одну великую силу, на что раньше никогда бы не осмелилась. Когда заклинание, созданное невероятным усилием воли, было готово, Лираэль совершила самый храбрый в своей жизни поступок. Она взялась за дверь одной рукой, за коготь чудовища — другой и произнесла заклинание Хартии.

Глава восьмая. ВНИЗ ПО ПЯТОЙ ЗАДНЕЙ ЛЕСТНИЦЕ

Слова заклинания обожгли горло; белое пламя вырвалось из ее правой руки и ударило монстра, а из левой вылетел мощный заряд силы, захлопнувшей дверь. Лираэль отшвырнуло назад, и она покатилась по каменному полу, потом сильно ударилась головой и провалилась в темноту.

Когда Лираэль пришла в себя, то не имела понятия, где находится. Голова была словно обмотана горячей проволокой, которая впивалась ей в череп. При этом волосы были мокрые. Горло болело так, словно у нее была ангина. На мгновение Лираэль показалось, что она просто больна и сейчас придет тетя Киррит или одна из девочек, чтобы дать ей лекарство. Но она лежала на каменном полу, а не на кровати и была полностью одета.

Лираэль осторожно дотронулась до головы, ее пальцы ощутили влагу. Она поднесла пальцы к глазам и увидела, что они испачканы в крови. Голова у девочки закружилась, ей стало холодно. Лираэль попыталась позвать на помощь, но боль в горле помешала ей. Она не смогла издать ни звука, только какой-то бессмысленный сип.

Внезапно Лираэль вспомнила, что произошло, и ее охватила паника, гораздо более сильная, чем головокружение. Она попыталась приподнять голову, но каждое движение причиняло невыносимую боль, и тогда Лираэль перекатилась всем телом, чтобы посмотреть на дверь. Дверь была закрыта, и чудища не было видно, но Лираэль долго не могла оторвать от нее взгляда, пока не убедилась, что все в порядке. Она неподвижно лежала на полу. Сердце ее неистово стучало, и дыхание прерывалось. Лираэль еще раз потрогала голову и убедилась, что кровь начала сворачиваться. Наверное, рана не очень серьезная. Горло, видимо, пострадало сильнее, из-за того что она произносила объединенное заклинание Хартии впервые и могла сделать это не совсем правильно. Лираэль опять попыталась что-то сказать, но послышался лишь хриплый шепот.

Затем, раз уж больше делать было нечего, она исследовала свои ноги. Оказалось, они были больше поцарапаны, чем порезаны, хотя ботинки разодрало в клочья. По сравнению с головой ноги почти не пострадали. Убедившись в этом, Лираэль попыталась встать.

Это заняло несколько минут. Девочка поднималась, держась обеими руками за стену. Еще столько же времени потребовалось, чтобы нагнуться за кинжалом и вложить его в ножны.

Лираэль немного постояла, пока не почувствовала, что теперь у нее хватит сил, чтобы осмотреть дверь. Дверь была крепко заперта, без единой щели, и девочка почувствовала собственное заклинание. Значит, теперь никто не сможет воспользоваться этой дверью, если не разрушит это заклинание. Даже Главной Хранительнице придется либо проделать в заклинании брешь, либо сломать его совсем.

Мысль о Главной Хранительнице заставила Лираэль подобрать все свои пуговицы, какие она сумела найти на полу, повесить на место красный шнур и расставить по углам восковых морских львов. Приведя все в порядок, Лираэль направилась было к основному коридору. Но, едва сделав несколько шагов, она вынуждена была присесть — опять накатила слабость.

Так Лираэль просидела почти час без единой мысли, совершенно не в силах осознать, что же произошло. Потом вдруг сознание прояснилось, и она поняла, где и в каком состоянии находится. Окровавленная, вся в синяках, в рваном жилете без пуговиц, заводной мыши нет. Если ее обнаружат, то потребуют объяснений.

Мысль о мышке напомнила Лираэль о статуэтке. Руки почти не слушались, но она достала из кармана маленькую каменную фигурку и поставила себе на колено. Как выяснилось, это была собачка, вырезанная из мягкого серо-голубого мыльного камня, к которому было приятно прикасаться. Симпатичная и упрямая собачка, со стоячими ушками и острым носом. Она дружелюбно улыбалась, высунув кончик языка.

— Привет, собака, — прошептала Лираэль слабым и хриплым голосом. Она почти не услышала сама себя. Девочка любила собак, хотя их не было на верхних этажах Ледника Клэйр. У Охотниц была псарня около Великих Врат, где держали рабочих собак. А посетители иногда приводили с собой собак в помещения для гостей и в нижнюю трапезную. Лираэль всегда здоровалась с собаками, даже если это были огромные полосатые волкодавы в ошейниках с шипами. И собаки тоже были с ней дружелюбны. Иногда их хозяева даже обижались, что девочка разговаривает только с собаками, не обращая внимания на них самих.

Лираэль держала перед собой статуэтку собаки и думала, что же теперь делать. Должна ли она сказать Имши или еще кому-нибудь из своих начальниц о чудище, которое сидит теперь в пещере с цветами? И надо ли признаваться, что она вызвала дополнительные открывающие заклинания из своего браслета?

Лираэль прикидывала разные варианты, поглаживая каменную голову собачки, как будто это было крошечное, но настоящее животное. Наконец она решила, что самое правильное — рассказать все как было. Но тогда ее точно лишат работы, и ей придется вернуться обратно в класс, и надеть ненавистную синюю тунику. Нет, этого она не вынесет. Когда-то Лариэль тешила себя мыслью, что смерть, возможно, принесет ей освобождение. Но в реальности, когда ее чуть не убило ужасное когтистое чудовище, жизнь показалась Лираэль намного приятнее, чем раньше.

Ну уж нет, подумала Лираэль, раз она сама себя втянула во все эти неприятности, то сама из них и выберется. Она узнает, что это было за чудище, узнает, как его уничтожить, а потом пойдет туда еще раз и сделает это. Лираэль очень надеялась, что оно само оттуда не вылезет. Никто, кроме нее, не сможет войти в пещеру с цветами, так что опасности для других библиотекарей нет.

Теперь осталось придумать, как объяснить раны на голове, расцарапанные ноги, синяки, утерянную мышь, отсутствие голоса и беспорядок в одежде. Надо было придумать что-нибудь убедительное.

— Я буду думать на ходу, — прошептала Лираэль статуэтке собаки. Странно, но ее успокаивало, что она держит собаку в руке и может говорить с ней. Она рассмотрела статуэтку повнимательнее и увидела, что собачка сидит, поставив рядышком передние лапы и обвив себя хвостом. Голову она держит немного набок, словно к чему-то прислушивается.

— Как мне хотелось бы иметь настоящую собаку, — шепотом добавила Лираэль и застонала, вставая. Она медленно пошла по винтовому коридору. Внезапно ей пришла в голову мысль, которая заставила ее остановиться. Ну конечно! Она могла бы создать посланника в виде собаки. Такого сложного посланника, который бы умел лаять и все такое… Для этого ей понадобится только «Пособие по созданию посланников» и, возможно, «Создание и управление магическими существами». Разумеется, обе эти книги не были общедоступны, но Лираэль знала, на каких полках они стоят. Она даже могла бы сделать посланника точь-в-точь как эта статуэтка.

Лираэль улыбнулась при мысли о собственной собаке. Настоящий друг, с которым она могла бы говорить. А он не будет задавать вопросов и приставать с разговорами. Идеальный компаньон. Лираэль опустила статуэтку в карман и захромала дальше.

Через сто ярдов девочка уже оставила мысли о создании посланника. Ей снова вспомнилось чудище в цветочной пещере. Что это такое, откуда оно взялось? В библиотеке было достаточно бестиариев, но заглянуть в них было не так уж легко. Эти книги тоже не были общедоступными.

Об этом Лираэль думала следующие сто ярдов, пока не вспомнила о более насущной проблеме. Необходимо было срочно придумать объяснение своим ранам и потерянной мышке, с минимальным количеством вранья. Лираэль чувствовала, что многим обязана библиотеке, и не хотела врать слишком уж откровенно. Кроме того, она наверняка не сможет выкрутиться, если Главная Хранительница начнет задавать ей вопросы.

Самым сложным был вопрос о мышке. Лираэль остановилась, чтобы лучше сосредоточиться, и сама удивилась тому, как устала. Обычно она целыми днями носилась по библиотеке вверх и вниз: по спиральному коридору, по лестницам и по всем комнатам. Теперь же девочка не могла сдвинуться с места без огромного волевого усилия.

Голову она поранила при падении, придумывала Лираэль, снова дотронувшись до пореза. Кровотечение остановилось, но волосы были насквозь пропитаны кровью, и на голове росла огромная шишка. С диким криком упала с высокой лестницы, оттого и голос сорван, продолжала сочинять она. И пуговицы ободрала, и мышку потеряла. Нет, лучше стремянка, подумала Лираэль. Это все объяснит. Особенно хорошо получится, если ее обнаружат под стремянкой, тогда и объяснять ничего не придется. Она еще минуту поразмышляла и решила, что пятая черная лестница между основным спиральным коридором и залом Юных — это отличное место для несчастного случая. По дороге она даже может захватить стакан воды из фонтана Памяти. В принципе, это не разрешалось, нельзя было уносить от него стаканы, но зато это будет полезно. Ее вполне могли отругать за стакан и не заметить более серьезных проступков. К тому же разбитое стекло — самый подходящий предлог, чтобы объяснить порезы на ногах.

Осталось лишь добраться туда и никого не встретить по дороге. Если обычная Стража длится долго, то Большая — не очень. Обычная Стража длилась девять дней, отсюда и ее название. Но чем больше народу призывали, тем быстрее они возвращались. Последнюю Стражу вообще призвали меньше чем на день.

Чем ближе Лираэль подходила к залу Юных, тем больше возрастала еще одна опасность — встретить детей или кого-нибудь из взрослых, кто не был призван. Лираэль решила, что если и повстречает кого-нибудь, то скажет, что только что упала, и как раз направляется в лазарет.

Но никто ей не встретился. Она вышла из основного коридора, взяла стакан воды из фонтана Памяти, прошла через вечно открытые двери в главный библиотечный зал и подошла к пятой черной лестнице. Этой узкой винтовой лестницей, которая соединяла библиотеку с залом Юных, пользовались не так уж часто.

На дрожащих ногах Лираэль поднялась на несколько ступеней и уронила стакан. После этого надо было придумать, как лечь, чтобы не было сомнений в том, что она действительно упала с лестницы. Вдруг голова Лираэль закружилась, и она села прямо на пол, положив голову на верхнюю ступеньку. Вроде бы получилось натурально. Только жестко. Тогда Лираэль положила руку под голову.

Конечно, лучше всего было бы лечь под лестницей, но двигаться совсем не хотелось. Ее силы иссякли. Лираэль не могла не только встать, но даже пошевельнуться. И она заснула мирным сном с чувством выполненного долга.

Лираэль проснулась оттого, что кто-то звал ее по имени и трогал пульс на шее. Вместе с сознанием вернулась и боль.

— Лираэль! Ты можешь говорить?

— Да, — прохрипела Лираэль. Ее голос был все еще слабым и звучал как-то странно. Она долго не могла сообразить, что к чему. Вроде бы заснула она на ступеньках, а сейчас лежит на гладком полу. Лираэль поняла, что она в Большом зале. А на полу, наверное, потому, что соскользнула вниз во сне. Должно быть, выглядела она впечатляюще.

Первая помощница в белом жилете нагнулась над ней, всматриваясь в лицо. Лираэль не сразу поняла, кто это. Но потом сообразила, что это Эмирейн, с которой она работала несколько дней в прошлом месяце.

— Что с тобой случилось? — спросила Эмирейн с тревогой. — Сломала что-нибудь?

— Голова… — простонала Лираэль, и на глаза ей навернулись слезы. До этого она не плакала, но теперь не могла сдержаться, и все ее тело вдруг затряслось, как ни старалась она успокоиться.

— Ты сломала что-нибудь? — повторяла Эмирейн. — У тебя что-нибудь болит, кроме головы?

— Н-нет, — всхлипнула Лираэль. — Ничего я не сломала.

Похоже, Эмирейн ей не поверила, потому что осторожно подняла по очереди руки и ноги девочки. Еще она ощупала пальцы и ступни Лираэль. Поскольку Лираэль ни разу не сказала, что ей больно, да и внешне все ее конечности выглядели нормально, Эмирейн помогла ей встать.

— Пойдем, — мягко сказала она. — Я помогу тебе подняться в лазарет.

— Спасибо, — прошептала Лираэль. Она обхватила рукой плечи Эмирейн и практически повисла на ней. Другую руку Лираэль опустила в карман. Ее пальцы нащупали маленькую каменную собачку, и девочка ощутила покой и умиротворение.

Глава девятая. СОЗДАНИЕ НАГИ

Сперва Лираэль думала, что выйдет из лазарета в тот же день. Но даже через три дня после своего падения она с трудом могла говорить, а сил у нее не хватало даже на то, чтобы подняться. По мере того как утихала боль в голове и горле, в Лираэль рос страх. Он и лишал ее сил. Страх перед чудовищем с серебряными глазами и лапами-крючками. Лираэль видела, как оно поджидает ее среди красных маргариток. Страх перед тем, что она нарушила правила, и теперь это повлечет за собой потерю работы. Наконец, страх перед самим страхом. Этот порочный круг изнурял ее. Даже когда ей удавалось забыться коротким сном, сон превращался в кошмар.

Наутро четвертого дня Главная Целительница с огорчением заметила, что ее пациентке не становится лучше. Она позвала другую целительницу, чтобы осмотреть Лираэль. Девочка терпеливо перенесла и это. После осмотра обе целительницы решили, что придется вызвать из сонной комнаты Филрис. Услышав это, Лираэль нахмурилась. Филрис была самой старой из живущих Клэйр и в основном проводила время в сонной комнате. По-видимому, она и в лазарете работала, но Лираэль никогда ее не видела, хотя бывала в лазарете и раньше — дважды лечилась здесь от детских болезней.

Лираэль никогда не видела по-настоящему старых Клэйр, которые по доброй воле удалялись от дел в сонную комнату. Такие комнаты были им необходимы, потому что с годами Дар Зрения становился другим: картины появлялись гораздо чаще, но были очень разрозненными. Их невозможно было контролировать, даже концентрируя все силы Стражи Девятого Дня. Самые старые Клэйр нередко воспринимали такое фрагментарное будущее как настоящее.

Однако, когда через час в палате Лираэль появилась Филрис, девочка поняла, что эта старая Клэйр справляется со всем без посторонней помощи. Лираэль увидела маленькую худую женщину, чьи волосы были белыми, как снег на вершине Звездной горы, а кожа напоминала старинный пергамент; прожилки на ее лице казались изысканным орнаментом, который начинался от морщин под глазами.

Не говоря ни слова, она осмотрела Лираэль с головы до пят; ее руки, сухие, как бумага, осторожно заставляли Лираэль поворачиваться. Наконец она заглянула в горло девочки и смотрела туда несколько минут; маленький шарик света, созданный с помощью магии Хартии, плавал в дюйме от одеревеневшей челюсти Лираэль. Когда Филрис наконец окончила осмотр, она отослала целительницу из палаты и присела рядом с кроватью девочки. В пустой палате теперь царила тишина. Остальные семь кроватей были свободны.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5