Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Жена незнакомца

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Осборн Мэгги / Жена незнакомца - Чтение (стр. 6)
Автор: Осборн Мэгги
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Все. — Лили вдруг почувствовала себя неловко: расселась на столе, как публичная девка. Она спрыгнула на пол и заняла место рядом с Полом. — Почему сведения о Мириам нужно вытаскивать из вас клещами?

Лили положила сигару в пепельницу, жалея о том, что закурила. Во рту появился неприятный привкус, хотя она рассчитывала на другое. Видимо, Полу удалось привить ей мысль о том, что женщине, тем более настоящей леди, курить неприлично.

Своим бесцеремонным поведением сейчас и представлением, которое она разыграла перед Смоуки Биллом, она хотела заставить Куинна увидеть пропасть между Лили Дейл и Мириам. Похоже, он увидел, и это привело его в крайнее раздражение.

— Я не могу сыграть роль Мириам, если вы оба будете молчать, — заявила Лили. — Какая у нее походка? Как она себя вела в том или ином случае? Какой у нее был распорядок дня? Чему она радовалась, отчего грустила? Что ей нравилось и что не нравилось? Какой была ее семейная жизнь?

— Я понимаю необходимость этого разговора, но мне претит выворачивать наизнанку жизнь моей жены перед чужим человеком, — сквозь зубы процедил Куинн.

— Послушайте, — выдавила Лили, сдерживая ярость, — я намерена стать лучшей подругой Мириам Уэстин. И сделать все от меня зависящее, чтобы, когда она вернется, ей не пришлось ни краснеть, ни перед кем-то извиняться. А это, черт побери, будет нелегко! — Лили специально выругалась. Ей хотелось лишний раз напомнить Куинну, что до настоящей леди ей пока далеко. — Если я не буду знать о ней все, то и не смогу как следует изобразить ее.

— Она права, Куинн, — нахмурился Пол. — Время пришло.

Тот машинально сжал в руках стакан виски, на щеках заходили желваки, вся его поза выражала крайнее негодование. Но Лили догадывалась, что гнев помогает ему справиться с другими чувствами, которые он испытывает, когда смотрит на нее.

— Возможно, у вас создалось впечатление, что Мириам была окружена роскошью и комфортом, — начал Куинн. — Но это не так. Детство и юность были у нее далеко не безоблачными. В десятилетнем возрасте она потеряла мать, через пять лет умерла ее младшая сестра, брата убили на войне, а человек, за которого Мириам собиралась замуж, так и не вернулся. Последним умер ее отец. Как видите, большую часть жизни она провела в трауре.

— Господи! Умерли все, кого она любила.

Впервые за много лет Лили вспомнила о своей семье. Пьяные индейцы убили ее родителей, сестра умерла совсем маленькой от дифтерии. Она тоже выросла без матери и тоже скучала по сестре, которую очень любила.

Теперь Лили гораздо лучше понимала Мириам. Неудивительно, что та постоянно вздыхала, ей было отчего грустить.

— Продолжайте, — тихо попросила она.

— Когда я познакомился с Мириам, ей было двадцать два года, она жила вместе с отцом. Судья Элтон был влиятельным человеком и известной фигурой в политических кругах.

— Ну и негодяй же вы! Женились на Мириам только затем, чтобы сделать политическую карьеру, да?

— Не скрою, честолюбивые стремления имели место, но, помимо всего прочего, Мириам была красивой женщиной. — Куинн в упор смотрел на нее, и Лили поняла, что он видит не ее, а ту, на которой женился. — По наивности я воображал, что могу сделать ее счастливой.

— И сделали? — поинтересовалась Лили.

Он снова взглянул на портрет мужчины, должно быть, своего отца.

— Сомневаюсь.

— Неудивительно! Вряд ли она была счастлива оттого, что вы женились на ней только ради политической карьеры. Она знала об этом? — Глаза у Лили сверкнули от гнева.

Конечно, Мириам знала. Наверняка чувствовала, что ее используют, как чувствовала это и сама Лили.

Пожав плечами, Куинн принялся раскуривать сигару.

— Люди женятся по многим причинам. Мириам была наивна, однако далеко не глупа.

— Почему же она вышла за вас замуж? — спросила Лили. Сейчас она испытывала к Куинну Уэстину отвращение и не собиралась его щадить.

— Так хотел ее отец. Мириам ждала своего жениха, который так и не вернулся, а после войны мужчин осталось не слишком много. Когда подвернулся я, судья был уже болен, поэтому мечтал, чтобы его дочь вышла замуж и как-то устроилась…

Но чего хотела сама Мириам? Была ли она довольна тем, что заботится об отце, или мечтала о собственном доме? Хотела выйти замуж за Куинна или согласилась на брак, только чтобы сделать приятное отцу?

— Сколько лет Мириам? — спросила Лили.

— Тридцать. Она на два года старше вас.

Куинн прямо выдавливал из себя каждое слово, зато Мириам обретала черты, превращаясь из призрака в реальную женщину. Лили могла теперь представить очаровательную женщину, грустную, тихую, застенчивую, послушную дочь, которая готова услужить последнему оставшемуся в живых члену семьи.

Лили с пристрастием взглянула на Куинна и пришла к выводу: да, он красивый мужчина. Даже сейчас, хмурый, не скрывающий того, что разговор о Мириам ему неприятен, он необыкновенно хорош собой. Интересно, Мириам тоже считала его красивым? Легко или тяжело было ей любить мужа? Заставлял ли он учащенно биться ее сердце? Хотела ли она его ласк и поцелуев или со страхом ждала, когда он придет к ней в спальню?

Пол встал с места, отставил пустой стакан и, глядя на Куинна, произнес:

— Мне нужно еще кое-что прочитать до ужина. Прошу извинить, но я вас покидаю.

Лили поразилась его такту. А впрочем, он наверняка уже знает эту историю.

Когда дверь за Полом закрылась, Куинн безжизненным голосом продолжал:

— Мириам хотела детей. Вполне естественное желание, однако у нее было довольно хрупкое телосложение и выносить ребенка ей оказалось трудно. Случилось четыре выкидыша, прежде чем она наконец родила.

Лили не верила собственным ушам.

— Так у вас есть ребенок? — воскликнула она, когда обрела дар речи.

И они скрыли это от нее? Невероятно!

Подойдя к столику, Куинн плеснул в стакан виски, после чего вернулся к Лили.

— Восемь месяцев назад у Мириам родилась дочь. Она назвала ее Сьюзен в честь сестры.

— У вас есть дочь, — прошипела Лили, — и вы не удосужились о ней сказать?

Значит, ей придется обманывать не только окружающих, выдавая себя за Мириам, но и бедного ребенка. Нет, в такие игры она не станет играть!

Поставив перед ней стакан с виски, Куинн затушил дымящийся окурок сигары, который Лили забыла в пепельнице, после чего снова сел на стул.

— В мае у нас в городском доме начался пожар. Сьюзен погибла.

— Боже правый! — Сообщение обрушилось на Лили как гром среди ясного неба. — А Мириам? Она тоже погибла?

— Мириам получила незначительные ожоги и серьезную травму ноги.

Куинн снова подошел к окну и уставился вдаль, предоставив Лили самой вообразить случившееся.

— О Господи!

На секунду ей показалось, что она сейчас задохнется от полноты чувств. Мириам осталась жива, но ребенок погиб. Должно быть, она тысячу раз кляла себя, представляя, что могла бы сделать и не сделала для спасения дочери.

У Лили застрял в горле комок, на глазах выступили слезы. Уж она-то знала, как мучительно искать ответы на вопросы, начинающиеся с «если бы». Если бы она не послушалась Сая… если бы отказалась пойти вместе с ним в игорный дом… если бы сделала то, а не это, была бы сейчас с Роуз…

В тюрьме Лили неоднократно вспоминала разговоры с Саем, придумывая такой конец, чтобы остаться со своей девочкой. Отказывала Саю, не приближалась к игорному дому, не брала в руки пистолет.

Наверняка Мириам так же мучила себя, но ее страдания были в десять раз сильнее, поскольку ребенок погиб; у нее не было другого шанса спасти девочку, которую она никогда больше не увидит…

— О Господи… — повторила Лили. Сердце ныло от жалости к Мириам Уэстин. — Она винила себя в гибели Сьюзен?

— Мириам спаслась, но не смогла спасти ребенка, — хрипло произнес Куинн. — Естественно, она казнила себя за это.

— И вы ее тоже винили?

— Пожар был очень сильный. Никто не мог спасти Сьюзен. Ее нянька и одна из горничных тоже погибли. Мириам чудом осталась в живых.

Лили вытерла слезы. Неужели она ошиблась? Если он не винит жену, то почему говорит таким бесстрастным тоном?

— А где были вы? Почему не пытались вынести свою дочь из огня?

— Когда начался пожар, меня не было дома. К тому времени как я приехал, он уже бушевал вовсю.

Может, Куинн винит себя за то, что его вовремя не оказалось на месте трагедии? Ладно, пора заканчивать этот разговор.

— Когда исчезла Мириам? Сразу после пожара?

— Почти тотчас же.

Куинн устало потер лоб. Выражение его лица Лили не видела и, чтобы подбодрить себя, быстро допила виски.

— Куинн, вы должны ее найти! Где бы Мириам сейчас ни была, ей очень плохо, вы ей нужны.

Его смех показался Лили столь неуместным, что ее передернуло.

— Поверьте, где бы она сейчас ни находилась, ей гораздо лучше, чем со мной.

Лили взглянула на его широкие, обтянутые белой рубашкой плечи и, сжав от бешенства кулаки, выкрикнула:

— Как вы можете быть таким холодным, черт вас побери! Всего пять месяцев назад у вас погибла дочь и сбежала жена, ведь она сбежала, верно?

— О да, Мириам сбежала, и очень далеко… — Круто повернувшись, Куинн швырнул стакан с виски в стену. Лили испуганно вскочила. — Нечего говорить, что Мириам во мне нуждается! Ей нужен кто угодно, только не я! И не говорите, что она хочет, чтобы ее нашли! Ее не найдут! Если у вас есть другие вопросы относительно пожара и исчезновения Мириам, то задавайте их сейчас, потому что к этому разговору мы никогда больше не вернемся.

Лили снова опустилась в кресло, не понимая, что его так разозлило. Или у Куинна такая манера выражать свое горе, или он чего-то недоговаривает. Скорее всего последнее. Не похож он на человека, страдающего от горя.

— Вы с Полом всегда говорите о Мириам в прошедшем времени… Думаете, она умерла? Или покончила с собой? — Лили задала вопрос, не рассчитывая на ответ.

— Мириам жива, — произнес Куинн после долгого молчания.

Она не могла придумать, о чем бы еще спросить, хотя знала, что потом, когда придет в себя от потрясения, очень об этом пожалеет.

— Где похоронена Сьюзен? — выпалила Лили первое, что пришло ей в голову.

— На кладбище Проспект-Хилл.

— У Мириам в самом деле была чахотка?

— Несмотря на слабое здоровье, чахотки у нее не было.

Раздался стук в дверь, потом в комнату заглянул Пол, увидел осколки стекла и перевел взгляд на друга.

— Ужин готов. Или хочешь, чтобы подали сюда?

Куинн достал из кармана часы, открыл крышку, взглянул на циферблат, сунул часы обратно.

— Еще вопросы есть? — спросил он у Лили.

Недавняя ярость испарилась, уступив место опустошенности и усталости. Лили поняла, что он знал о неизбежности этого разговора и боялся его.

— Мне бы еще многое хотелось выяснить, только я пока в затруднении…

— Если вы хотите узнать о пожаре и той ночи что-то еще, спрашивайте прямо сейчас.

Лили попыталась собраться с мыслями.

— А где вы были той ночью?

— С Полом.

— Как начался пожар?

— Этого никто так и не узнал.

Куинн отвечал кратко, сухо, не вдаваясь в подробности. Да, он явно что-то скрывает, но что именно, Лили не могла догадаться, а спросить не решалась. Ее охватила злость, и она раздраженно повернулась к Казински:

— Почему вы не рассказали мне про Сьюзен?

— И что бы это изменило? — Он пошире открыл дверь, словно хотел выпустить из комнаты скопившееся напряжение.

— Мириам потеряла нескольких детей… Сьюзен и еще четверых, нерожденных! — взорвалась Лили.

Она знала, как страшно терять людей, которых любишь, понимала чувства Мириам, хотя была не в состоянии постичь их глубины. Ведь не проходило года, чтобы та не потеряла кого-нибудь из близких, но едва начинала приходить в себя после одного удара, за ним следовал другой.

Правда, одна маленькая тайна раскрыта. Теперь ясно, почему вся одежда Мириам, которую ей дали, была темных цветов. Лили встала и с отвращением взглянула на мужчин.

— Меня тошнит от вас обоих! — Узнав о пожаре, она действительно почувствовала себя плохо, и ее состояние не улучшилось. — Такое впечатление, что вместо сердца у вас кусок льда! Вы не испытываете ни жалости, ни сострадания, думаете лишь о себе, заботитесь только о своих гнусных делишках.

Лили казалось, что она, никогда не видевшая Мириам, понимает ее гораздо лучше, чем Куинн с Полом.

Подхватив юбки, она направилась к двери.

— Прочь с дороги! Мне противно даже сидеть с вами за одним столом! Велите кому-нибудь из слуг отнести ужин в мою комнату…

— Остановитесь! — Пол схватил ее за руку. — Куинн, мы же хотели отдать ей кольца.

Выругавшись, тот достал из ящика стола маленькую коробочку, несколько секунд подержал в руке и сунул ее другу, словно она жгла ему ладонь.

— Это подделка? — спросила Лили, принимая футляр.

— Да, — ответил Пол.

— Нет, — тут же возразил Куинн.

Бросив на мужчин презрительный взгляд, Лили вышла из кабинета, добралась до своей комнаты и с такой силой захлопнула дверь, что картина, висевшая в коридоре, едва не слетела на пол.

В комнате уже горела лампа, в камине весело потрескивал огонь. Погрев руки у огня, Лили села на кровать, осторожно вынула из футляра кольца Мириам и принялась внимательно разглядывать. Одно наверняка подарено во время помолвки: две золотые розочки с бриллиантом между ними. Второе, явно обручальное, представляло собой такие же две розочки, но скрепленные с третьей. Лили поднесла его поближе к лампе и с трудом разобрала гравировку внутри: «М.Э. от К.У. 6.10.67».

Она снова уселась на кровать и закрыла глаза. Да, Куинн прав. Женщина, которая сбегает из дома, бросив обручальные кольца, не желает, чтобы ее искали, и не собирается возвращаться.

В комнату вошел улыбающийся ковбой с подносом и представился хозяйке. Его имя было Лили незнакомо.

— Оставьте поднос там, — равнодушно сказала она, махнув рукой на столик возле кровати. Есть совсем не хотелось.

Когда паренек ушел, Лили принялась обследовать ящики комода, однако никаких следов того, что Мириам жила в этой комнате, не обнаружила.

Да и во всем доме не ощущалось присутствия женщины, тут не было даже намека на уют. Мебель простая, удобная, но без всякого изящества. Каждый предмет, от охотничьих трофеев до простеньких занавесок, как бы возвещал, что это жилище мужчины.

Лили поняла, что у супругов были совершенно разные интересы. Мириам явно не разделяла увлечение мужа скотоводством, не сопровождала его в поездках на ранчо. А может, Куинн и не приглашал ее с собой, и это лишь подтверждало, насколько они были далеки.

Осмотрев старый кувшин и умывальник, Лили подошла к столику, на котором стоял поднос с ужином: бифштекс, жареная картошка, бобы, зелень, кусок яблочного пирога. Она уже потянулась к тарелке с бобами, но тут ее поразила неожиданная мысль.

Интересно, как Мириам удалось сбежать?

Пол говорил, что леди не полагается иметь при себе деньги, и если Лили когда-нибудь соберется за покупками, то она должна попросить хозяина магазина, чтобы он прислал счет мужу. В ее распоряжении будет карета, поэтому нанимать экипаж ей не потребуется. И вообще настоящей леди деньги совершенно ни к чему.

Как же Мириам сбежала, не имея ни цента? Поскольку из дома она ничего не взяла, ей нужны были деньги на билет, еду, гостиницу и прочее.

Этот вопрос настолько заинтересовал Лили, что она решила пойти к Куинну и спросить, были ли у Мириам собственные деньги. Например, отцовское наследство.

Она дошла до столовой, хотела уже войти и тут услышала смех Куинна. Черт побери, как он может веселиться после жуткого разговора?

Но, поразмыслив, Лили решила быть к нему справедливой. Ей-то рассказ о гибели Сьюзен показался громом среди ясного неба, а его горе притупилось, ведь прошло уже пять месяцев, возможно, он смирился с потерей.

Приложив ухо к двери, Лили начала бессовестно подслушивать, однако ничего интересного для себя не услышала. Куинн рассказал Полу о том, что произошло за время его отсутствия, потом разговор коснулся политических аспектов, которые мужчины, похоже, обсуждали ранее. Скрипнули отодвигаемые стулья, Лили собралась бежать, но тут Пол задал вопрос, от которого она застыла на месте как вкопанная.

— Кто-нибудь справлялся о Мириам?

— Не помню. А если даже и так, я знаю, что ответить любопытным. — Послышался звон стаканов. — Тем не менее я считаю, мы должны рискнуть и заявить о смерти Мириам.

Ноги Лили, казалось, приросли к полу.

— Что ж, если ты абсолютно не принимаешь Лили, я от нее избавлюсь, хотя это было бы ошибкой. Ты же видел, как она великолепно справляется с ролью, запросто ввела в заблуждение Смоуки Билла.

— Черт возьми, Пол! У меня такое ощущение, будто я постоянно вижу призрак.

— Станет еще хуже, когда она приобретет манеры твоей жены. Не знаю, что тебе посоветовать, Куинн. Терпи, если хочешь победить на выборах.

— А если Элен ван Хойзен догадается, что она не Мириам?

Наступило долгое молчание. Проклятие, кто такая Элен ван Хойзен? Ах да, близкая подруга Мириам. Ни Куинн, ни Пол не одобряли их дружбу, поскольку муж Элен занимал видное положение в оппозиционной партии, и то, что Мириам все-таки не порвала с Элен, весьма удивило Лили. Похоже, миссис Уэстин не такая уж безропотная овечка, какой она ее представляла.

— Думаю, Элен может заподозрить неладное, — согласился наконец Пол. — Но у Лили с Мириам невероятное сходство, и ей даже в голову не придет, что это совершенно разные люди. Она попытается объяснить некоторые отличия в тембре голоса, жестах и прочем каким-то другим образом. Хотя наилучшее решение — это свести их встречи к минимуму.

Лили хотелось послушать дальше, но разговор перешел на мужа Элен и политику, и она, на цыпочках отойдя от двери, вернулась в свою комнату.

Интересно, умерла ли Мириам на самом деле или Куинн просто сболтнул? Раньше он утверждал, что Мириам жива, но теперь Лили не верила ни ему, ни Полу. Впрочем, ей неоткуда узнать, что действительно произошло с Мириам Уэстин, и лучше о ее судьбе не думать.

Однако легко сказать, да трудно сделать. Это ее лицо она видела в зеркале. Ее глаза смотрели на нее. Завтра она наденет ее кольца. Рядом с ней теперь постоянно будет муж Мириам… как живое напоминание о поцелуе, потрясшем ее до глубины души.

Лили быстро отвернулась от зеркала.

Глава 7

Когда на следующее утро Куинн пришел на конюшню, чтобы оседлать лошадь для ежедневной прогулки, он, к своему удивлению, обнаружил там Лили.

— Я не знал, что вы лихая наездница.

— Ну, это громко сказано, — улыбнулась Лили, подставляя лицо солнцу. Маленькая шляпка совершенно не защищала лицо, а зонтик она, конечно, забыла. — Просто я выросла на ферме, люблю лошадей и обожаю ездить верхом, хотя сегодня впервые буду скакать в дамском седле.

Лили оказалась неплохой всадницей — держалась непринужденно, не цеплялась судорожно за поводья, с легкостью управляла лошадью. Надвинув шляпу на глаза, Куинн повернул своего жеребца к далекой рощице, он не мог отделаться от впечатления, что смотрит на Мириам. Хотя повальное увлечение спиритизмом его миновало, Куинн находил в поразительном сходстве Лили и Мириам нечто потустороннее, даже зловещее. В речи Лили иногда еще мелькали простонародные словечки, отсутствовавшие в лексиконе Мириам, и поступала она временами так, как его жена никогда бы не поступила; тем не менее интонации и жесты обеих женщин бывали настолько схожими, что Куинну становилось не по себе.

— Мириам не ездила верхом, — сказал он и, когда Лили удивленно вскинула брови, пожал плечами. — Это седло я купил много лет назад, еще не зная, что верховая езда ее не интересует.

— Она не любила ранчо?

Пол оказался прав, у нее и вправду острый ум. Она быстро усвоила вчерашнюю информацию и теперь с успехом применяла ее на практике: сидела на лошади слегка опустив плечи и демонстрируя печальный образ. До сегодняшнего дня Куинну и в голову не приходило, что Мириам сутулится, но сейчас, глядя на Лили, он понял, что это так.

— Мириам с ее изысканным вкусом считала этот дом слишком неказистым, — пояснил он.

Желание Лили узнать о вещах, которые лучше оставить в покое, сильно беспокоило Куинна, тем более что она любила докапываться до истины и умела это делать.

— Эти головы убитых животных на стенах вызвали бы у Мириам отвращение, — задумчиво произнесла Лили. — Я права?

Чтобы добиться успеха, Лили по крохам собирала нужные ей сведения, и Куинна удивляло, с какой легкостью она определяла, что Мириам нравилось, а что нет.

— Но вас охотничьи трофеи не выводят из равновесия? — полюбопытствовал он.

Лили пригладила юбку своей амазонки.

— Людям нужно есть. А если с мясом вам достаются еще и оленьи рога…

Практичная женщина. Хотя, чтобы выжить в тех условиях, в которых жила она, именно такой и нужно быть.

— Как и большинство женщин, Мириам не любила, чтобы ей напоминали, откуда берется обед.

— Если бы ей пришлось свернуть шею парочке сотен цыплят или коптить окорока, доить корову или набивать сосиски, она стала бы менее щепетильной. — Лили оглянулась на дом и сказала: — Возможно, Мириам он не нравился, а мне так очень.

— Мне тоже, — тихо ответил Куинн, и в его голосе слышалась гордость. Камни и черепицу он привез из Италии, а дом был точной копией загородной виллы неподалеку от Милана, где он когда-то останавливался. — Когда вы будете выбирать место для жительства, советую подумать об Италии, — сказал он, пояснив, что навело его на мысль построить такой дом. — Климат там очень мягкий, люди радушные и дружелюбные.

— У меня еще не было времени подумать о том, где поселиться, когда все это закончится.

Они ехали бок о бок к рощице, и Куинн время от времени касался сапогом амазонки Лили. Если бы он держался на почтительном расстоянии, то чувствовал бы себя намного спокойнее, но им труднее было бы разговаривать, а он, к своему удивлению, обнаружил, что ему нравится беседовать с Лили.

— Интересно, удержусь ли я в седле, если поскачу быстрее?

Она погладила лошадь по шее, легонько стегнула ее хлыстом, пустила ее сначала рысью, а потом перешла на легкий галоп.

Куинн с улыбкой смотрел ей вслед. Да, Лили с каждым днем становится все более уверенной в себе, и эта прогулка — очередное тому подтверждение. Только уверенная в себе женщина отважится, сидя в непривычном седле, пустить незнакомую лошадь галопом.

Куинн помчался вдогонку за Лили, восхищаясь ее бесстрашием, и через несколько секунд поравнялся с ней.

— Довольно рискованный эксперимент, — заметя он. — Лошадь могла вас сбросить.

— Ну и что? Я уже много раз падала. Хотите поскачем наперегонки? — Увидев его недоумение, Лили засмеялась. — Шучу, шучу!

Их лошади стояли рядышком на лугу, очищенном от сорняков, прохладный ветер гнал желтые листья вдоль изгороди, обозначавшей владения Куинна. Солнце вовсю светило, лаская своими лучами землю. В такое погожее осеннее утро Куинну больше всего хотелось скакать верхом по своей земле в обществе интересной женщины. А Лили была интересной.

Черная амазонка сидела на ней как влитая, создавая изящный контраст с густыми белокурыми волосами, стянутыми узлом на затылке. Простая и в то же время элегантная прическа, совершенно не в стиле Мириам. Когда он впервые увидел Лили, волосы у нее были как солома, а теперь они напоминали ему золотистую пшеницу.

Отличное питание, отдых и прекрасная одежда превратили Лили просто в красавицу.

— Куинн, не смотрите так сердито. Я понимаю, что не следовало мчаться галопом. Мириам никогда бы этого не сделала. — Лили заслонила глаза рукой. — И она никогда бы не оставила дома зонтик. А как вы сломали нос?

Куинн, разглядывавший светящийся ореол вокруг ее головы, был настолько погружен в свои мысли, что не сразу понял вопрос.

— Давайте поедем обратно, — сказала она, не дождавшись ответа. — Во-первых, мне не следует быть на солнце без зонтика, а во-вторых, кухарка наверняка уже приготовила завтрак. — Запрокинув голову, Лили взглянула на него. — И все-таки что случилось с вашим носом?

По дороге Куинн рассказал ей эту историю, а она поведала, как в детстве сломала руку. Заметив ковбоев, пьющих кофе возле конюшни, он наконец опомнился и сердито нахмурился. Слишком уж большой интерес он проявляет к Лили, нужно держаться на расстоянии. Разве ему надо знать, что в детстве она обожала лазить по деревьям, что в юности сворачивала шеи цыплятам, что она довольно отчаянная наездница? Когда он рассказал, почему сломал нос, Лили забросала его вопросами, но он не спросил, любила ли она лазить в чужой сад за яблоками и сколько ей было лет, когда она сломала руку.

Лили должна оставаться служащей, нанятой, чтобы сыграть роль его жены, стать незаметной тенью. Однако Куинн начал понимать, что она для этого слишком яркая индивидуальность. В последнее время Лили не только обрела уверенность в себе, к ней вернулись упрямство, желание отстаивать свою точку зрения и бьющая через край энергия. Мириам была ненавязчивой, как дорогое вино, а Лили напоминала шампанское, игристое, бодрящее.

И по мере того как воспоминание о тюремном заключении будет забываться, она станет еще более неотразимой.

Передав лошадей конюхам, они направились к дому. По дороге почти не разговаривали, за завтраком тоже в основном молчали, но Куинн не мог отвести от Лили глаз. Следил за каждым ее осторожным движением, за тем, как она пользуется столовыми приборами, как вытирает губы салфеткой, как с заученной грацией держит кофейную чашечку.

— Я не собираюсь красть булочки, — сказала Лили, заметив его взгляд. В глазах у нее плясали веселые искорки. — Те времена давно миновали.

— Простите меня за бесцеремонность, но с тех пор, как мы виделись в последний раз, вы очень изменились.

Сейчас он уже не мог представить, что вчера она ворвалась в кабинет и уселась на стол, выставив на обозрение нижние юбки и голые лодыжки. Отчасти ее обаяние заключалось в потрясающей способности меняться. Только что она была одной, а через минуту совсем другая.

Завтрак считается наиболее интимным временем принятия пищи. Мужчина не станет завтракать с незнакомой женщиной, и если он это делает, значит, она ему хорошо знакома, скорее всего его любовница. Куинн нахмурился. До конца ее службы им придется неоднократно вместе завтракать, и эти утренние встречи будут пронизаны жгучим, хотя и неосознанным, сексуальным влечением друг к другу. Никогда еще жесты или голос женщины не вызывали в нем такого желания.

Прежде чем сесть за стол, Лили сняла шляпку, перчатки и жакет, поэтому Куинн с трудом удержался от того, чтобы не смотреть на ее высокую грудь, обтянутую блузкой. Но его усилия оказались тщетными, и, выругавшись про себя, он попытался вспомнить, когда в последний раз был с женщиной. Увы, слишком давно. Может, все-таки последовать совету Пола и завести любовницу?

Куинн заставил себя взглянуть на руку Лили, где, когда на нее падал свет, поблескивали обручальные кольца.

Вспомнив, как покупал их для Мириам, он недовольно поморщился. Он торопился в суд, уже опаздывал, то и дело посматривал на часы, а когда ювелир предложил ему эти кольца, только мельком взглянул на них и согласился. Позже Мириам совершенно искренне поблагодарила его за чудесный подарок, хотя эпизод с кольцами уже говорил, что с самого начала их семейная жизнь была обречена на неудачу.

В столовую вошел Пол, не успевший переменить дорожный костюм.

— На ранчо можно не переодеваться к обеду, — сказал он Лили вместо приветствия, — но в городе вы должны быть за завтраком в домашнем платье.

Кивнув другу, он подошел к буфету, где стояли всевозможные закуски, и наполнил свою тарелку.

— Похоже, нам предстоит выслушать от вас миллион наставлений, — вздохнула Лили, но когда Пол занял место за столом, ласково улыбнулась ему, и Куинн внезапно почувствовал укол ревности.

— Вам с Куинном нужно поработать над вашими манерами. Кроме того, вы должны как следует изучить расположение комнат в городском доме, чтобы впоследствии ничего не перепутать. Не оставляйте работу с карточками и вообще работайте над тем, что, как вам кажется, вы не очень хорошо усвоили. Передайте мне, пожалуйста, масло. Вы читаете каждый вечер?

— Марк Твен мне понравился, — ответила Лили, протягивая ему масленку, — а вот Томас Гарди нет. Слишком тяжело читается.

— И еще одно. Вы оба должны помнить, что у слуг ушки на макушке. Все они любят сплетничать. Даже уехав с ранчо, вы ни на секунду не должны забывать, что кто-то всегда может вас подслушать.

— А здесь нас не подслушивают? — Лили с опаской оглянулась на дверь.

— Экономка — испанка и по-английски не говорит, — успокоил ее Куинн. — А кухарка большую часть времени проводит в летней кухне, и так будет до конца месяца. Следовательно, в основном мы будем в доме одни. Именно потому мы с Полом и решили провести эту неделю здесь, а не в городе.

— С сегодняшнего дня ты должен называть ее Мириам, — сказал другу Пол. — Если ты хоть раз ошибешься, кто-нибудь заподозрит неладное и, вероятно, захочет докопаться до истины.

Но Куинн очень сомневался, что сможет называть Лили именем жены, это стало бы его окончательным поражением, к которому он был пока не готов.

— Используйте эту неделю, чтобы привыкнуть и относиться друг к другу так, словно вы женаты несколько лет. Начинайте с сегодняшнего дня, Лили. Вашего прошлого не существует, говорить вам разрешается только о прошлом Мириам.

— Но тогда мне не о чем будет говорить! — испуганно воскликнула она.

— Вам-то? — засмеялся Пол. — Вы можете выдумывать любые истории о своем пребывании в лечебнице, только не переусердствуйте, иначе вам не поверят. Когда будут задавать вопросы, старайтесь не вдаваться в подробности и уклоняйтесь от прямых ответов. Вы женщина умная, сами почувствуете, как действовать, чтобы избежать опасности.

— А что говорить, если кто-то упомянет о Сьюзен или о пожаре?

— Никто об этом говорить не станет, — твердо заявил Куинн.

— Откуда вы знаете, что скажет Мириам… что скажет мне кто-нибудь из друзей. Возможно, разговор коснется пожара или смерти… моей дочери. — Лили побледнела.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17