Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Падшие ангелы (№5) - Расколотая радуга

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Патни Мэри Джо / Расколотая радуга - Чтение (стр. 17)
Автор: Патни Мэри Джо
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Падшие ангелы

 

 


Вернулся Хэлдоран с двумя рюмками бренди. Одну он протянул Кэтрин, которая, в свою очередь, жестом пригласила сесть его рядом с собой.

— Итак, вы хотите заполучить Скоал, а вместе с ним и меня. Спрашивается: зачем? Остров не такой уж богатый, к тому же отдаленный, а женщину можно найти и покрасивее меня.

— Я коллекционирую редкие и совершенно бесполезные вещи. Пусть Скоал и уступает другим моим владениям, зато его феодальный строй уникален. Лэрд на Скоале облечен властью большей, чем сам король Георг. И это, признаться, весьма заманчиво. Что касается вас… — Он скользнул жадным взглядом по ее фигуре. — Вы просто недооцениваете свою красоту, так же, впрочем, как и мой ум. Вряд ли найдется в мире мужчина, который не позавидует мне. Я просто видеть не мог вас рядом с этим мужланом Мельбурном.

Кэтрин пожала плечами и пустилась во все тяжкие. Впервые в жизни она лгала с такой легкостью.

— После смерти родителей мне ничего не оставалось, как выйти замуж за Колина. Однако я надеялась бросить его и пойти на содержание к мужчине богатому и влиятельному. Но содержанка есть содержанка. А женщине нужны муж и доброе имя.

Потягивая бренди, Кэтрин молила Бога, чтобы Хэлдоран поверил.

— Поэтому не надейтесь залезть ко мне в постель до свадьбы, — продолжала она. Его глаза потемнели.

— Вы спали с Кеньоном.

— После того, как он предложил мне руку и сердце. — Она поджала губы. — К тому же я хотела привязать его к себе. Такой благородный, как он, уж если переспал с женщиной, ни за что не откажется от своего обещания. Знай я о ваших планах, повела бы себя совсем по-другому. Напрасно вы так долго молчали.

Губы Хэлдорана искривились в усмешке:

— Я всегда знал, что под личиной святости вы прячете свое бесстыдство. Мы отлично поладим, если, конечно, вы не вздумаете меня дурачить. Но здесь, на острове, вам это не удастся. Мое маленькое войско быстро расправится с вами, представив дело так, будто это несчастный случай. И произойдет это немедленно, раздумывать я не стану.

— Не сомневаюсь. Ведь вы не глупец! Хэлдоран поболтал в рюмке бренди.

— Ваша дочь так похожа на вас и почти сформировалась как женщина. Вам известно, что на Скоале девушек разрешается выдавать замуж с двенадцати лет?

Слова лорда попали в цель, и Кэтрин с трудом подавила желание ударить его. Она была в шоке.

— Зачем вам несмышленая девочка? Куда приятнее переспать с опытной женщиной, — нашла в себе силы возразить Кэтрин и даже кокетливо улыбнулась. — Как вы удачно заметили, женщине в практичности не откажешь.

Нас влечет к настоящим, сильным мужчинам. И если вы будете ко мне добры, я в долгу не останусь.

— Кэтрин, вы прелесть! — Хэлдоран расхохотался. — Мне давно следовало вами заняться!

— Почему же вы медлили?

— Времени не было. — Он снова скользнул взглядом по ее грудям. — И я решил дождаться момента.

Только этого не хватало. Очутиться в постели с таким злодеем! Тут жизнь с Колином наверняка показалась бы раем.

— Все это прекрасно, — сказала Кэтрин, — но сначала надо посмотреть, как там дедушка.

— Верно. А то чего доброго отдаст концы прямо на полу. Тогда разговоров не оберешься. Насколько я понял, вы намерены за ним ухаживать. Я дам вам в помощь слугу и сам переселюсь в замок. Мало ли что может случиться!

Он в раздумье провел пальцем по краю рюмки.

— Эми, пока лэрд не отправится в мир иной, пожалуй, лучше остаться в Рагнароке, все равно вы будете заняты. Думаю, скоро это кончится. А насчет дочери можете не волноваться. О ней там заботятся.

Все ясно. Ее и Эми будут сторожить. Но пока им ничего не грозит. Остается обезопасить Майкла.

— Прикажу, чтобы упаковали вещи лорда Кеньона. А вы договоритесь о лодке, которая доставит его на материк.

Хэлдоран кивнул.

— Чем скорее Кеньон уедет, тем лучше. Как только он вернется, поговорите с ним. В прихожей у лэрда. Я буду слушать из спальни. — Лицо его снова приняло зловещее выражение. — Только не вздумайте жаловаться ему на меня. — Он приподнял полу куртки, и Кэтрин увидела дуло карманного пистолета. Комментарии были излишни.

— Я не дура, кузен, мне не нужны неприятности.

Она встала.

— Теперь, когда мы договорились о главном, позовите слуг. Надо перенести деда в постель и послать за врачом, если даже он ему ничем не поможет.

Хэлдоран поднялся, чтобы позвонить в колокольчик, в то время как Кэтрин склонилась над лэрдом. Дыхание его было слабым, но ровным, и веки дрогнули, когда она прошептала:

— Дедушка, пожалуйста, не умирайте. Вы так мне нужны!

Однако старик оставался без сознания.


Укутывая его поплотнее покрывалом, Кэтрин мысленно готовилась к разговору с Майклом. Он поймет, что неспроста она просит его уехать. Начнет задавать вопросы и спровоцирует Хэлдорана на убийство. Что же делать? Ответ не заставил себя ждать, но вызвал у Кэтрин отчаяние. Она солжет Майклу. И он поверит. Потому что его не раз предавали. Как та дрянь, жена его лучшего друга. Мерзкая, эгоистичная потаскушка. Именно такой Кэтрин и прикинется.

Чего это будет ей стоить, одному Богу известно. Мало того, что она скрыла от него смерть Колина, так теперь окончательно уничтожит возникшее между ними доверие. Но второй раз он ее не простит. И никогда больше не поверит ни одной женщине. Хватит ли у нее сил причинить ему такую боль в ответ на его доброту? Но если Майкл не уедет, его ждет неминуемая гибель.

Снова раздался пушечный выстрел, такой непривычный в этом мирном уголке. Кэтрин судорожно вздохнула. Трудно себе представить, как укрепляет силу духа угроза смерти.


Майкл вернулся в середине дня в прекрасном настроении. Учебная стрельба — это огонь, порох, оглушительный грохот, в общем, все, что так нравится мальчишкам. Островитяне оказались способными учениками и к середине дня взорвали грозившие обрушиться камни. Жаль, что Кэтрин там не была. Впрочем, женщины не очень-то любят шум.

Въехав в конюшню, Майкл сразу понял по лицу грума, что что-то не так.

— Неприятные новости?

— Лэрда хватил удар, — мрачно ответил грум. — Послали за доктором, но… ждать хорошего не приходится.

— Проклятие! — Майкл соскочил с лошади. — Моя жена с ним?

— Говорят, оказала ему первую помощь.

— Только Кэтрин и может его спасти.

Майкл влетел в замок и, перепрыгивая через две ступеньки, понесся к покоям лэрда, но, достигнув прихожей, замедлил шаги. Слуга Хэлдорана Дойл, который со скучающим видом пялился в окно, увидев Майкла, бросился к дверям спальни лэрда.

— Госпожа не велела никого пускать, — сказал он грубо. С плохо скрываемым раздражением Майкл произнес:

— Скажите жене, что я здесь.

Не успел Дойл войти в спальню, как оттуда вышла Кэтрин. Майкл сразу заметил, что она необычайно бледна, и хотел заключить ее в объятия, но она отстранила его.

— Говорят, у лэрда удар, как он сейчас? — спросил Майкл, готовый к самому худшему.

— Он в коме. Вряд ли выживет.

Как печально потерять деда, едва успев его обрести, подумал Майкл и едва слышно произнес:

— Мне очень жаль. Чем я могу помочь?

В отчаянии Кэтрин наклонила голову и прижала руки к вискам, но тут же овладела собой, и лицо ее приняло решительное выражение.

— Пора сказать вам, хоть это и нелегко, что вы должны уехать. Вчера дед изменил завещание в мою пользу. Цель достигнута. Благодарю вас, вы очень мне помогли.

— Но я не хочу покидать вас даже ненадолго. — Он снова попытался ее обнять. — Я был ранен не раз, знаю, что такое тяжелый больной. Путаться под ногами не буду.

Кэтрин снова его отстранила.

— Вы, видимо, не поняли меня. Вам здесь больше нечего делать. Наша интрижка закончилась.

Он уставился на Кэтрин, уверенный в том, что ослышался.

— Интрижка? А я был уверен, что мы поженимся.

Она вскинула брови:

— В самом деле? Но вы не делали мне предложения, только намекнули, и то весьма туманно.

Учитывая, в каком она сейчас состоянии, Майкл сдержал гнев.

— Однако и так все было ясно. Не та вы женщина, чтобы заводить интрижки, да и я не стал бы соблазнять порядочную женщину из спортивного интереса.

— Вы плохо меня знаете, Майкл, — прищурившись, сказала Кэтрин. — Для меня главное в жизни — целесообразность. И сейчас, когда я могу выбирать, в мои планы не входит замужество.

У Майкла застучало в висках.

— Но вы, как мне показалось, подались на мои уговоры, — осторожно произнес он. — Или же это произойдет в самое ближайшее время.

— Все кончено, Майкл, — покачала головой Кэтрин, — и вам придется с этим смириться. Вы мне нравитесь, но выходить за вас я не хочу.

— Нравлюсь, — тупо повторил он. — Только и всего?

Кэтрин пожала плечами.

— Я никогда не говорила, что люблю вас.

Увы, это было правдой. Она и в самом деле не говорила, но говорили все ее поступки. Поэтому Майкл и не сомневался, что они поженятся.

— Извините, но я не понимаю вас, — сухо произнес он. — Вас словно подменили. Утром, когда я уходил, вы были другой.

— Вы слишком громко говорите, лэрду нужен покой.

Кэтрин с беспокойством взглянула на дверь спальни.

Болезнь старика, похоже, лишила ее разума. Чтобы покончить с этим кошмаром, Майкл бросился к Кэтрин и заключил ее в объятия. Быть может, страсть развеет ее страхи? Так уж не раз бывало.

Она была теплой и такой родной, на секунду Майклу показалось, что это та Кэтрин, которую он знал. Но вдруг она отпрянула от него и лицо ее исказила гримаса.

— Черт возьми, Майкл, я не ваша собственность! Я спасла вам жизнь, и, приехав на Скоал, вы вернули мне долг. Теперь мы квиты. Так что оставьте меня и уходите!

Не успел он ответить, как дверь спальни распахнулась, и оттуда с угрожающим видом появился Хэлдоран.

— Если вы не прекратите приставать к моей невесте, Кеньон, я вынужден буду принять меры и объяснить вам, как должен вести себя джентльмен!

Пораженный, Майкл перевел взгляд с Хэлдорана на Кэтрин.

— Вы собираетесь за него замуж?

— Да.

Кэтрин подошла к кузену.

— Клайв родом отсюда и хорошо знает Скоал. И у него хватило благородства не раскрывать наш обман, хотя он вас сразу узнал. Только сегодня мы обнаружили, как много у нас общего.

Хэлдоран торжествующе улыбнулся:

— В общем, Кэтрин поняла, что лучшего мужа ей не найти.

— Чепуха.

Майкл чуть было не добавил, что Кэтрин никогда не питала к кузену даже простой симпатии.

Но Кэтрин не дала ему рта раскрыть. Ее аквамариновые глаза метали молнии.

— Я не хотела быть резкой, но теперь скажу все! Клайв практичнее и богаче, у него титул пэра, он не младший сын. Мы договорились, что не будем особо стеснять себя узами брака. Я рожу ему наследника, а потом получу свободу и буду жить, как захочу. Именно это я и имела в виду, когда сказала вам о своем выборе. Только сейчас я поняла, что мне небезразличны обстоятельства вашего рождения и ваше более чем скромное состояние. И, наконец, я не желаю иметь мужа собственника и провести остаток жизни в одной постели.

Ее слова были больнее ударов молота. Не отрывая взгляда от Кэтрин, Майкл стал задыхаться. Он знал Кэтрин не дольше, чем Кэролайн. И снова свалял дурака. Боже, неужели жизнь его никогда ничему не научит?

— Вы правы, у меня довольно старомодные взгляды на брак, я сторонник моногамии и не имею ни малейшего желания жениться на проститутке.

Кэтрин побледнела.

— Напрасно вы возвели меня на пьедестал, Майкл, я этого не заслуживаю. Хотела, чтобы мы расстались друзьями, но вижу, что это невозможно.

— Друзьями? — переспросил Майкл, не веря своим ушам. — Ну уж нет! — Он злобно сощурился.

— Я знала, что вы не захотите задерживаться, и велела собрать и погрузить в повозку ваши вещи. На берегу вас ждет лодка, она перевезет вас в Пенуорд.

Чтобы не разрыдаться или не совершить убийство, Майкл пулей вылетел из прихожей, но, пробежав половину лестницы, остановился, держась за перила, и сделал медленный вдох, а потом медленный выдох. Постепенно дыхание восстановилось, и, спустившись с лестницы, он вышел во двор. Он пережил Кэролайн и Ватерлоо, надо надеяться, переживет и это.

Но лучше бы Святая Катерина дала ему умереть тогда, в Бельгии.


Как только дверь за Майклом закрылась, у Кэтрин подкосились колени и она рухнула в кресло.

— Вы прекрасно провели разговор, дорогая, только я не позволю вам раздвигать ноги перед другими мужчинами. — Хэлдоран нахмурился. — Моя жена должна принадлежать мне одному. Запомните это, чтобы потом не пожалеть.

Кэтрин судорожно сглотнула.

— Я просто так сказала, чтобы лорд Майкл проникся ко мне отвращением. Так что не беспокойтесь, я готова хранить вам верность. Разумеется, после свадьбы.

Все с той же самодовольной усмешкой Хэлдоран направился к двери.

— Хочу убедиться, что Кеньон уехал.

— Можете в этом не сомневаться. Он больше никогда не захочет меня видеть.

Как только Клайв вышел, Кэтрин откинулась в кресле. Сердце бешено колотилось. Как бы и ее не хватил удар!

До конца жизни ей не забыть выражения лица Майкла, когда он покидал прихожую.

Кэтрин закрыла глаза. Дважды во время Пиренейской кампании вопреки собственной воле ей приходилось умерщвлять раненых, моливших ее об этом, чтобы избавиться от мук. Это было невыносимо тяжело.

Зато Хэлдорана она убила бы не задумываясь. И при случае сделает это.

Глава 30

Когда молчаливый лодочник привез Майкла в Пенуорд, его охватило дикое желание бежать отсюда. В маленькой гостинице он выбрал самую лучшую лошадь и купил ее вместе с седлом, сбруей и седельной сумкой. Поскольку навьючить на лошадь весь свой багаж не представлялось возможным, большую его часть он отправил в Лондон.

Содержимое небольшого дорожного несессера, где было лишь самое необходимое, Майкл закинул в седельную сумку, и тут взгляд его упал на сверкнувший среди прочих вещей серебряный калейдоскоп, присланный Люсьеном после Ватерлоо. Увы! Этот талисман оказался не таким счастливым, как первый. Бросив на него рубашку, Майкл запряг лошадь, вскочил в седло и тронулся в путь. Куда удобнее было бы нанять экипаж, но Майкл решил скакать верхом, чтобы довести себя до полного изнеможения.

Он провел в пути остаток дня и всю ночь, однако мысли о Кэтрин не покидали его. Как же он в ней ошибся! То же самое было и с Каро. Красота и обаяние не могли до конца скрыть ее порочности и коварства. Но, ослепленный ее красотой и сексуальностью, Майкл старался этого не замечать. Слишком сильно он был влюблен.

Кэтрин недалеко ушла от Каро. Такая же эгоистка и лгунья. С какой легкостью она назвала его в Лондоне Колином, когда он усомнился в ее способности притворяться. Майкла тогда даже бросило в дрожь. А как искусно она разыграла несчастного старика! Ему и в голову не могло прийти, что это спектакль. Она глазом не моргнула, когда Майкл, получив письмо Кеннета, раскрыл ее ложь, и тоже нашла себе оправдание: это, мол, отчаяние заставило ее скрыть правду от Майкла. Он поверил и был за это вознагражден. Неужели она и в постели притворялась? И все ее страхи — выдумка? Просто она хотела, чтобы Майкл почувствовал себя настоящим мужчиной и превосходным любовником. Голова у Майкла шла кругом. Быть может, она всегда была порочна и просто наслаждалась своим обманом, закатывая истерики? Но даже сейчас, стоило ему вспомнить о Кэтрин, как в нем закипала кровь.

Опять кровь. О Боже, Кэтрин…

Как бы то ни было, она спасла ему жизнь. Из благородства? Или опять-таки из соображений целесообразности? Ведь что ни говори, а Майкл — сын герцога. Как оказалось, не родной. Вот что могло сыграть свою роль. Но Кэтрин говорила совсем другое, лишь перед самым уходом он уловил в ее словах намек на свое происхождение. Все его усилия добиться чего-то в жизни ни к чему не приводили. Так будет и впредь.

Уже после полуночи Майкл с горечью понял, что принял случившееся как должное. Он был шокирован, оскорблен, но не удивлен. Все было слишком хорошо, в том числе и

Кэтрин, чтобы оказаться правдой. В стуке копыт Майклу слышалось: «Она не для тебя. Любовь не для тебя».

Святой Михаил пытается убить всех злых драконов.

Майкл не останавливался всю ночь. Ярко светила луна. Хотя Майкл машинально сдерживал лошадь, чтобы она не меняла темпа, к рассвету животное совершенно выдохлось. Майкл остановился у придорожной гостиницы, поменял коня, добавив пригоршню золотых монет, и снова пустился в путь. Но как ни старался, не мог подавить боль и обиду и все время упрекал себя в глупости.

Он заблуждался, считая, что у него есть семья, пусть не самая лучшая. Его большая любовь оба раза оказалась хуже, чем заблуждением, — просто пародией. Только с друзьями ему повезло — преданными и искренними. Отныне главным в его жизни станет дружба. Никакой любви! Он даже думать о ней не будет.

Он был в пути уже почти сутки, как вдруг обнаружил, что находится в знакомых местах, в окрестностях Великого Эшбертона. Меньше чем в трех милях от родового гнезда семьи Кеньонов.

А что, если заехать туда? Или слугам приказано его не впускать? Не исключено, что его примут из милости. Как того требуют приличия. Впрочем, какое это имеет значение? Он скорее сгорит в адском пламени, чем попросит прибежища под крышей Кеньонов.

Он уже горит в адском пламени.

У Майкла даже не было сил решить, ехать ли дальше на восток, в сторону Лондона, или же повернуть на север и вернуться к себе в Уэльс. Бросив взгляд на своего взмыленного коня, Майкл подумал, что пора его менять: еще немного, и он упадет.

Да и сам Майкл тоже. Придется где-нибудь переночевать. Как ни странно, в этом городке Майкл почувствовал себя спокойнее, хотя все здесь напоминало мрачные обстоятельства его появления на свет. Он остановился у «Красного льва», лучшей придорожной гостиницы, и оставил взмыленного коня на попечение конюха. Тот бросил на Майкла осуждающий взгляд, мол, надо же так загнать животное. Майкл между тем, прихватив седельную сумку, уже входил в гостиницу.

Будь на месте Барлоу другой хозяин, грязному и небритому Майклу отвели бы комнату где-нибудь на чердаке. Но хозяин «Красного льва» узнал сына герцога.

— Какая честь, лорд Майкл. Вы направляетесь в Аббатство?

— Нет, — резко ответил Майкл. — Мне нужна комната на ночь.

Барлоу с любопытством посмотрел на лорда, но спрашивать ни о чем не стал, сказал лишь:

— Хорошо, милорд. С ванной или отдельной гостиной?

— Только с кроватью!

Хозяин отвел Майкла в самую лучшую комнату и попросил позвонить, если что-нибудь понадобится. Как только Барлоу вышел, Майкл снял с плеча сумку, запер дверь, налил в стакан воды, выпил. Затем, даже не сняв сапог и одежды, бросился ничком на кровать и вскоре уснул как убитый.

Гром. Пальба. По старой армейской привычке Майкл моментально проснулся и, сонно моргая, никак не мог понять, где он находится.

Снова грохот. Но не пальба. Кто-то барабанил в дверь.

— Майкл, это я, Стивен, — раздался тихий голос. — Открой!

Боже, новоявленный герцог Эшбертонский. Человек, которого он еще недавно считал своим братом.

— Убирайся! — заорал Майкл. — Я хочу спать.

Стук прекратился. Майкл перевернулся на спину. Последние солнечные лучи долгого летнего дня бросали отблеск на небо. Видимо, он проспал всего час-другой. Все тело ныло от долгой езды верхом. К тому же мучила жажда. Но не было сил подняться. Майкл закрыл глаза в надежде снова уснуть.

Но тут ключ в замке повернулся, дверь открылась, и комнату вошел человек высокого роста. Майкл снова закрыл глаза и заслонил рукой лицо от неожиданно вспыхнувшего света.

— Ты болен? — спросил Эшбертон своим тихим голосом. Меньше всего Майклу сейчас хотелось ссориться с братом, но, видимо, безобразной сцены не избежать.

— Мне следовало знать, что во владениях герцога Эшбертонского такого понятия, как частная жизнь, просто не существует, — сухо произнес он.

— Барлоу сообщил в Аббатство, что ты приехал, что похож на мертвеца и как-то странно себя ведешь, — так же сухо ответил брат. — Разумеется, я забеспокоился.

— Забеспокоился? — Майкл невесело усмехнулся. — Но я всегда вел себя странно. Старый герцог не раз упрекал

Эшбертон скорее выдохнул, чем сказал:

— Почему, черт побери, мы хоть раз не можем поговорить нормально? Ведь ты ни на одно мое письмо не ответил!

Майкл тяжело вздохнул. Эшбертон прав: он ведет себя отвратительно.

— Извини, — уже спокойнее произнес Майкл. — Честно говоря, твои письма я сжег, не читая, полагал, что нам нечего друг другу сказать. Но может быть, возникли какие-нибудь сложности, связанные со смертью герцога, и есть документы, которые я должен подписать, принеси их прямо сейчас или пришли мне в Уэльс.

Скрипнул стул, и в комнате запахло дымом сигары.

— Какие, к дьяволу, документы? Давай просто поговорим. По-человечески. Открой глаза и сядь. Посмотри на меня!

Да будь я проклят, подумал Майкл, если хоть пальцем шевельну ради этого наглеца, вломившегося ко мне в комнату. И все же он убрал с лица руки и открыл глаза. Эшбертон сидел в дальнем углу, устремив взор на кончик сигары.

Глядя на брата, Майкл подумал, что трудно отрицать их родство. Те же строгие черты лица, темные, с красным отливом, волосы, те же тонкие, изящные пальцы.

Эшбертон поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Майкла.

— Боже, да у тебя совсем больной вид. Лихорадка?

Он подошел к кровати, положил ладонь Майклу на лоб. От такой наглости и от сигарного дыма Майкл пришел в ярость и сбросил его руку.

— Все в порядке. Просто мне нужно помыться, побриться и отдохнуть после дальней дороги.

— Все ты врешь! — Стивен отвел глаза и нахмурился. — Берлоу прав. Ты как мертвец. Еще страшнее!

В этот момент Майкл закашлялся и, когда хотел сказать брату, чтобы тот убрал эту чертову сигару, в рот ему попал дым.

Майкл стал задыхаться, скорчился, его бросило в жар. Напрасно он пытался распрямить спину и сделать вдох. В панике он стал царапать одеяло, в то время как где-то глубоко внутри огненные обручи все сильнее и сильнее сжимали легкие. Ну, не ирония ли судьбы? Вернуться живым после стольких лет войны, чтобы умереть в постели, в городе, о котором ему хотелось забыть, да еще на глазах у брата, в общем-то чужого ему человека…

Вдруг Майкл почувствовал, как чьи-то сильные руки подняли его, беспомощного, и усадили на кровати. Кто-то успокаивал его, снова и снова протирал ему лицо и шею влажной тканью. Это было приятно. Внутри больше не жгло, дым улетучился.

Вместе со спазмом постепенно уходил страх. Легкие больше не сжимали огненные обручи, и в них понемногу стал проникать воздух. Держа руки на коленях, Майкл сделал выдох. Потом вдох. Глубже. Еще глубже. Темнота отступила, и Майкл понял, что опасность миновала, не испытав при этом особой радости, только удивление.

Это был первый приступ астмы у Майкла с тех пор, как умерла Кэролайн. Самый тяжелый, едва не стоивший ему жизни, Майкл перенес после смерти матери. С мрачным юмором он подумал о том, что женщины для него смертельно опасны.

Кэтрин. При мысли о ней его легкие снова сжались. Но сейчас он уже контролировал ситуацию и способен был предотвратить приступ.

Наконец дыхание нормализовалось, и Майкл открыл глаза. Его гнев почти прошел, и теперь Майкл напоминал выжатый лимон, хотя чувствовал себя более или менее нормально.

Через открытое окно в комнату шел свежий воздух. Рядом сидел брат, бледный от напряжения.

— Выпей! — Он буквально вложил в руку Майкла стакан.

Майкл с жадностью выпил. Or холодной воды горький привкус сигарного дыма во рту исчез окончательно.

— Спасибо, стоило ли беспокоиться? — с досадой произнес Майкл. — Дал бы мне лучше умереть, чтобы смыть позорное пятно с фамильного герба.

— Немедленно прекрати эту шекспировскую мелодраму, не то я вылью тебе на голову остатки воды из кувшина. Герцог поправил подушки и отошел от кровати.

— Когда ты ел в последний раз?

— Вчера утром, — подумав, ответил Майкл. Герцог взялся за колокольчик. Почти тотчас же из-за двери донесся голос Барлоу:

— Чего изволите, ваша милость?

— Пусть принесут хорошей еды, крепкого кофе и бутылку бургундского, — ответил Стивен и повернулся к брату: — Я излечился от астмы. Думал, ты тоже!

— Так оно и есть. За пятнадцать лет это второй приступ. Не знал, что и у тебя астма. — Майкл нахмурился,

— Неудивительно. Ведь ты почти не появлялся дома. Только у меня она была не в такой тяжелой форме, как у тебя. И все равно я здорово намучился. Знай я, что на тебя так подействует сигарный дым, не стал бы курить.

Майкл протестующе махнул рукой. Он и сам иногда курил, главным образом для самоутверждения.

— Откуда ты мог знать? Приступ случился совершенно неожиданно.

— Неожиданно? — в волнении меряя шагами комнату, спросил Эшбертон. — У меня, например, они бывали в результате стресса. Думаю, что и у тебя тоже. Не остался же ты равнодушным к блестящему спектаклю, разыгранному отцом на смертном одре?

Только сейчас Майкл подумал о том, что старый герцог скончался всего две недели назад. А сколько всего произошло за это время!

— Ошибаешься, — возразил Майкл. — Известие о смерти отца я воспринял достаточно спокойно. Тут совсем другое. Женщина.

Как просто! Чисто мужской ответ. Не станет же он объяснять брату, что эта женщина разбила ему сердце, опустошила душу, предала.

— Сочувствую тебе, — тихо произнес Стивен.

— Ты говоришь, никаких юридических сложностей у тебя после смерти отца не возникло. О чем же тогда ты мне писал? — желая переменить тему, спросил Майкл. — Еще в Лондоне я сказал, что не желаю иметь ничего общего с семьей Кеньонов. И так же, как ты, не хочу рыться в их грязном белье.

— Кстати, обстоятельства твоего рождения стали для меня не меньшим сюрпризом, чем для тебя.

— Я догадался об этом по твоей реакции. Стивен устремил взгляд на пламя свечей.

— В тот день мне неожиданно открылась одна истина, — он перевел дух и произнес: — Отец и его брат ненавидели друг друга, поэтому отец старался поссорить нас с тобой и преуспел в этом.

— Ты не был исключением. Клаудию он тоже настроил против меня. — Майкл скривил губы. — Насколько мне известно, Кеньоны на протяжении всех поколений ненавидели друг друга.

— Ничего хорошего в этом нет. Я понимаю, как жестоко отец обращался с тобой. Вечно ругал, придирался, даже бил. Ты был семейным козлом отпущения. — Стивен поморщился. — И мы с Клаудией, жестокие, как все дети, считали, что можем безнаказанно над тобой издеваться.

— Ты нарисовал точную картину моего детства. Но ничего удивительного в его ненависти ко мне не было. Я ведь не сын ему. — При воспоминании о том, что приходилось ему выносить, Майкл стиснул зубы. — Мне еще повезло, ведь, войдя в раж, он мог убить меня. И сделал бы это, не покинь я Аббатство.

В детстве Майкл боялся этого больше всего.

Вместо того чтобы прийти в ужас от слов брата, Стивен мрачно заметил:

— Вполне возможно. Не думаю, что это входило в планы отца, просто его жестокость не знала предела.

— Еще одна семейная черта Кеньонов.

— Совершенно верно.

Эшбертон наклонился к камину и стал греть руки.

— Я сам не знал, почему так зол на тебя, пока отец однажды не посетовал, что ты слишком способный и умный. Еще бы! Ведь наследник должен во всем превосходить остальных членов семьи, а тут выясняется, что мой младший брат лучше ездит верхом, более метко стреляет, не говоря уже о занятиях спортом. — В глазах его заплясали смешинки. — Впрочем, я склонен винит» в этом Бога, а не тебя.

— Не стану судить о наших способностях, — Майкл пожал плечами, — знаю только, что я очень старался, надеясь, что герцог это оценит. Я и представить себе не мог, насколько все безнадежно.

— Во всяком случае, самонадеянности в тебе, черт побери, больше, чем у всех Кеньонов, вместе взятых. Ты совершенно неуязвим! — Эшбертон слегка улыбнулся. — Ты годами не появлялся дома. Даже каникулы проводил со своими итонскими друзьями, веселился вовсю, в то время как я киснул в замке. Ты пренебрегал нами. И мы не могли этого простить, хотя сами всегда относились к тебе с презрением.

— Что касается моей неуязвимости, так тут ты сильно ошибаешься, — смущенно признался Майкл. — Меня столько раз ранили, что больше не было сил терпеть. Именно поэтому я и боялся Аббатства больше чумы. Но стоит ли вспоминать о прошлом? Я сделал все, чтобы его забыть.

— Стоит, — очень серьезно ответил Эшбертон. — Потому что это прошлое живет в нас и всегда будет жить. И еще потому, что отец солгал, сказав, что ты мне не брат.

— Брат, только незаконнорожденный, сводный.

— Это еще не известно.

Майкл расхохотался.

— Думаешь, старик сочинил эту историю? Вряд ли. Он хоть и был сущим дьяволом, но никогда не унизил бы себя ложью.

Эшбертон нетерпеливо махнул рукой.

— Вполне возможно, что у матери была любовная связь с Родериком. Однако это вовсе не значит, что Родерик — твой отец.

— Но герцог сказал, что мать сама призналась ему в этом, — возразил Майкл.

— Может, просто хотела его позлить. Спала с обоими и точно не знала, кто твой отец, — заявил Эшбертон с невозмутимым видом.

С восторгом и в то же время отвращением Майкл спросил:

— С чего ты взял?

— Отец не мог устоять перед ней, — с циничной усмешкой ответил Стивен. — Днем рассорятся, а спят вместе. За это он и ненавидел ее. Он ненавидел любого, кто имел над ним власть.

— Старик попрекнул меня зелеными глазами, как у Родерика.

— Ну и что? — стоял на своем Эшбертон. — У дочери Клаудии тоже зеленые глаза, а у самой Клаудии — нет. В общем, узнать, кто твой отец, невозможно. Да и зачем? Пусть ты мне не родной брат, но сводный, к тому же кузен. Все равно у нас общие дедушки и бабушки, и ты — мой наследник. Только я могу понять, что значит вырасти в таком доме. — Эшбертон замолчал, щека его слегка задергалась, и он сказал: — Сейчас, может быть, нам уже поздно становиться друзьями, но давай по крайней мере прекратим враждовать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23