Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Биржевой дьявол

ModernLib.Net / Триллеры / Ридпат Майкл / Биржевой дьявол - Чтение (стр. 4)
Автор: Ридпат Майкл
Жанр: Триллеры

 

 


– И в выигрыше остаются все?

– В этом смысл всей затеи. Бразилии нужны иностранные капиталы. А наша схема позволяет сделать так, что деньги попадут туда, где они нужнее всего.

– Твоя идея?

– Да. Структура трастового фонда – во всяком случае. Я давно пыталась выстроить что-то в этом роде, но никому прежде до всего этого дела не было. И тут Рикарду меня неожиданно поддержал. Думаю, проект пойдет. Если, конечно, мы пробьемся через стену бразильской бюрократии.

– Крепкая стена?

– Сам увидишь.

Из офиса я уходил около шести – по деккеровским меркам совсем рано. Мне еще предстояло заехать домой и собрать вещи, а потом уже двигать в аэропорт Хитроу. Все раскручивалось с головокружительной скоростью. Всего три дня работы – и уже первая командировка. Обычно моя способность схватывать все на лету меня не подводит, но я отчаянно боялся сплоховать в Рио. Оставалось уповать на то, что терпения у Изабель хватит.

Уже направляясь к выходу, я заметил Джейми. Он поманил меня к себе.

– Как все прошло в страховой компании? – спросил я.

– Великолепно! Они готовы вложить сто миллионов фунтов в развивающиеся рынки. И это только начало. Если им придется по вкусу, то отстегнут и больше. А уж об этом я позабочусь.

Он только теперь заметил, что на мне пиджак, а в руках – набитый бумагами портфель.

– Куда это ты собрался?

– В Бразилию. Рикарду предложил мне помочь Изабель с контрактом по фавелам.

– Тебе будет интересно. Она умеет работать. У нее можно многому научиться. Ее отец – крупный банкир в Бразилии, к ней там прислушиваются. И заруби себе на носу: смотреть смотри, но не трогай.

Я хмыкнул.

– Кстати, чуть не забыл. Еще один факс на имя Бельдекоса. Может, посмотришь? Честно говоря, не знаю, что с ним делать…

В этот момент зазвонил телефон. Джейми снял трубку.

– Роберт? Привет. Похоже, презентация прошла неплохо, а?

Приложив трубку к уху, он посмотрел на меня и беззвучно прошептал: "Потом".

Я понял, что разговор грозит затянуться. Опоздать на самолет мне совсем не улыбалось. Я помахал приятелю и пошел к выходу.

5

Умберту Новайс Алвис, финансовый секретарь муниципалитета Рио-де-Жанейро, вскочил и раскинул руки в приветственном жесте.

– Изабель! Tudo bem? – Он расцеловал ее в обе щеки и что-то быстро затараторил по-португальски.

Изабель смущенно высвободилась из его объятий и повернулась ко мне.

– Умберту, это мой коллега, Ник Эллиот. Он не говорит на португальском, но для тебя, я знаю, английский не проблема.

– Абсолютно не проблема! – воскликнул Умберту, стискивая мою руку. На его круглом лице сияла радушная улыбка. – Садитесь, садитесь! – Жестом он указал на стоявшие рядом с нами пару диванов и кресла. – Кофе?

Я огляделся. Большой, шикарно обставленный офис, словом, noblesse oblige.

Стены увешаны дипломами и фотографиями новых зданий. Рабочий стол девственно чист. Зато отчетливо пахло новым ковровым покрытием. С улицы доносился стук отбойного молотка. Я выглянул в окно. Мы были на десятом этаже. Темные стены канцелярии мэра высились метрах в ста от нас, а само здание, как и положено, было чуточку выше департамента финансов. И еще дальше – море, горы и человеческий муравейник огромного мегаполиса.

Мы прибыли прямо из аэропорта, пробравшись через толкотню и грязь северных пригородов Рио до потрепанного административного центра города. Такси остановилось у обнесенного колючей проволокой здания финансового департамента, и нам пришлось пройти через четыре ряда охранников, секретарей и ассистентов, пока мы добрались до святая святых – личного кабинета Алвиса.

Вошла женщина, неся на подносе три чашечки кофе. Умберту насыпал себе несколько ложек сахара; Изабель бросила в свою чашку пару таблеток сахаро-заменителя из маленького пластикового пузырька. Я пил кофе без сахара и сейчас осторожно пригубил черную густую жидкость. Кофе был крепким и горьковатым.

– Как отец поживает? – поинтересовался Умберту, усаживаясь за стол.

На первый взгляд ему было лет пятьдесят, и он больше был похож на англичанина, чем на бразильца: бледная кожа, брюшко, залысины, дорогой серый костюм и галстук в полоску. На Уайт-холле он был бы вполне на месте.

– Спасибо, работает, как одержимый.

– Не без результатов. Его банк, насколько я в курсе, процветает. И репутация у него превосходная. Когда он открылся? Лет восемь назад?

– В октябре будет десять.

– Да, за десять лет твой отец добился многого. Обязательно передавай ему привет.

– Передам. – Улыбка Изабель была несколько вымученной. Похоже, здесь каждый считает своим долгом поинтересоваться, как идут дела у ее отца.

– Дорогая, у меня хорошие новости. Очень хорошие. Похоже, мы подвели финальную черту. Вчера Rio de Janeiro Favela Bairro Trust был официально зарегистрирован, и перед вами – председатель совета директоров. – Он приложил руку к сердцу и шутливо поклонился. – Мэр полностью поддержал нашу идею, целиком и полностью. Сейчас над проектом работают десять департаментов.

Он начал загибать пухлые пальцы:

– Финансы, здравоохранение, градостроительство, образование, коммунальщики, пожарные, водоснабжение, экология, социальное обеспечение, прокуратура. И все работают вместе! Достижение, скажу вам, и не маленькое.

– Чудесно! – Лицо Изабель сияло. Она явно не рассчитывала на такой успех.

– Ты получила документы, которые я отправил?

– Да, они здесь, – сказала Изабель, похлопав ладошкой по портфелю. – У меня есть кое-какие замечания. Ничего принципиального, но нужно внести кое-какие изменения, чтобы не было сбоев. А сразу после этого – завтра, как ты знаешь, – встречаемся с представителями рейтинговых агентств. Не думаю, что с ними будут какие-то проблемы. Пара вопросов и все.

Рейтинговые агентства занимались оценкой и утверждением кредитных рейтингов, которые присваивались каждому новому проекту, появлявшемуся на рынке. Учитывая сложность выстроенной схемы, агентствам пришлось проделать серьезную работу, но в целом они остались довольны.

– Это хорошо. Я вызову Рафаэла. Одну секунду. – Умберту снял трубку и быстро заговорил по-португальски. – Он будет здесь через пять минут. – Положив трубку, он радостно вздохнул: – Как только мы обговорим последние детали и уладим дела с агентствами, ничто не будет препятствовать тому, чтобы двигаться дальше.

– Значит, мы сможем, как и планировали, запустить проект уже к концу следующей недели?

– С нашей стороны помех не будет.

Изабель насторожилась, почувствовав что-то в тоне чиновника.

– Умберту?

– Одна небольшая проблема. Пустяки.

– И?

– Джек Лэнгтон из Всемирного фонда развития должен что-то уточнить в Вашингтоне. Он обещал связаться с нами в начале будущей недели.

– Что уточнить?

Умберту пожал плечами.

– Я сама позвоню ему.

– Хорошо. Изабель, мы запустим этот проект, даю слово.

Девушка улыбнулась.

– Конечно, запустим.

В дверь негромко постучали, и на пороге появился Рафаэл, юрист департамента. Мы перешли в конференц-зал, чтобы обсудить документы, которые мы привезли с собой. Я уже успел их изучить, чтобы лучше представлять себе наши задачи, и теперь даже сумел внести пару предложений, как мне показалось, по существу. Хоть какой-то вклад – для разнообразия.

В такси по дороге в отель я спросил Изабель, что она думает о прошедшем совещании.

– Я довольна. Мы бились целый год, но, похоже, добрались до цели. Умберту всегда горячо поддерживал проект. Он говорил, что утрясти все в инстанциях будет несложно, но, честно говоря, я не очень в это верила. И все-таки он сдержал слово.

– А что за история с Фондом развития?

Изабель нахмурилась.

– Пока не знаю. Выясню, когда доберемся до отеля. И, кстати, спасибо за помощь в переговорах. Ты прямо на лету все схватываешь.

Она смущенно улыбнулась. За такую улыбку не жалко и умереть.

– Спасибо, – сказал я внезапно севшим голосом.

Такси нырнуло в поток машин, пролетая перекрестки на красный и виртуозно лавируя между многочисленными выбоинами в асфальте. Водитель ругался на чем свет стоит и постоянно давил на клаксон, пытаясь пробиться через нескончаемые пробки. Мы добрались до туннеля, движение наконец оживилось. Потом мы выехали на берег озера. Оно было окружено плотным кольцом жилых зданий, а за ними со всех сторон высились зеленые округлые вершины. На одной из них стояла гигантская статуя Христа, раскинувшего руки, словно принимающего в объятия город. Мы объезжали озеро с черепашьей скоростью. Две байдарки-двойки, подгоняемые слаженными ударами весел, скользили по поверхности воды. Глядя на эту сумасшедшую красоту, невозможно было поверить, что мы находимся в самом сердце большого города.

Эти несколько дней в Рио будут нелегкими. Деловая часть поездки меня не беспокоила. Я был вполне удовлетворен совещанием и своим в нем активным участием. Проблемой была Изабель. Ее присутствие выбивало меня из колеи. Она могла просто сидеть рядом, листая журнал, – и этого было достаточно, чтобы я совершенно переставал соображать. Меня влекло в ней все: привычка покусывать нижнюю губу, когда она читала, темные волосы, точеная шея, изящные ключицы над вырезом платья.

Я всегда гордился умением держать себя в руках, абстрагироваться. Как-никак, я работал с молоденькими студентками, влюбленными в литературу и легко переносящими эту влюбленность на преподавателя. Но в наше время отношения между преподавателем и учащимися – штука опасная, и я довольно быстро научился равнодушной бесстрастности.

Еще в самолете я пробовал поболтать с Изабель. Невежливой она не была, но и разговорчивой назвать ее было трудно. В ней было какая-то тихая сдержанность, из-за которой любая беседа чахла на корню. Как ни странно, меня это только распаляло. Неужели нельзя просто сказать: "Оставь меня в покое". Кончилось тем, что я тупо листал всю ночь проектную документацию, пока на рассвете в иллюминаторе не замаячили пригороды северного Рио.

Такси подкатило к Copacabana Palace, стоявшему посреди других, менее навороченных отелей и жилых домов, равнодушно глазеющих своими окнами на знаменитый на весь мир пляж. Отель расположился в просторном белом здании, а изысканное литье в стиле ар-деко напоминало о тех днях, когда сюда съезжались миллионеры и звезды со всего света. В путеводителе я прочитал, что здесь выступали Фред Астер и Джинджер Роджерс, а в игорном зале порой можно было увидеть сэра Ноэла Коуарда и Эву Перон.

Такси едва успело затормозить, как портье в белоснежной униформе распахнул двери автомобиля, а его коллега уже доставал наши вещи из багажника. Мы зарегистрировались, и нас провели через внутренний дворик с сияющим прохладной голубизной бассейном. Одинокая купальщица брассом рассекала водную гладь. Две пары неспешно потягивали кофе в тени большого дерева с широкими листьями. Я пребывал в какой-то сладостной прострации. Мне доводилось ездить по миру – Индия, Таиланд, Марокко, – но нигде и никогда я не платил больше двадцати фунтов за сутки. Copacabana Palace стоил на порядки дороже. Впрочем, Изабель все это было не внове: она уверенно шагала вперед, не глядя по сторонам.

Я вошел в номер, взял бутылку холодного пива из мини-бара и вышел на балкон. Бассейн плескался прямо подо мной, а дальше, за половодьем машин на Авенида Атлантика, расстилался пляж. На границе песка и асфальта прогуливался народ. Пляж был усеян коричневыми и черными телами. Жизнь кипела: кто-то играл в волейбол, кто-то гонял футбольный мяч, кто-то продавал мороженое, кто-то просто слонялся, кто-то сидел, наблюдая за остальными. А за всем этим – океан и мягкие небольшие волны, накатывающие на пляж и оставляющие на песке клочки белой пены.

Я снял пиджак и галстук, отхлебнул пива, закрыл глаза и подставил лицо мягким лучам послеполуденного солнца. Шум машин и рокот волн постепенно укачал меня.

Головокружительная суета последних дней начала упорядочиваться. Первая неделя в Dekker, мои усилия переварить свалившуюся на меня лавину информации, тонкости и хитросплетения проекта, факс на имя Мартина Бельдекоса.

Я все еще не мог решить, что мне с ним делать. Да, хорошо было бы обсудить эту проблему с Джейми до моего отъезда. Все указывало на то, что в Dekker Trust действительно отмывались деньги. Но я понятия не имел, известно ли об этом Рикарду и Эдуарду. Как не имел понятия и о том, с какой стати меня все это зацепило. Инстинкт подсказывал, что надо бы наплевать и забыть, по крайней мере до тех пор, пока я как следует не обоснуюсь на фирме. Во всяком случае, до моего возвращения ничего не случится.

Раздался стук в дверь. На пороге стояла Изабель.

– Входи, – пригласил я. – Хочешь пива?

Она мотнула головой. Я снова направился к балкону.

– Поразительно красиво, – вздохнул я.

– Да, Рио действительно красив. А работая в Dekker, ты можешь смотреть на него из окна лучшего номера в лучшем отеле города.

На ней было летнее платье. Нагнувшись, она облокотилась на балконные перила. В горле у меня мгновенно пересохло. Я отхлебнул пива прямо из бутылки.

– Пробовала связаться с Лэнгтоном. Пока безуспешно. Попросила передать, чтобы завтра он позвонил мне.

– Понятно.

– Вечером у меня встреча. Ты справишься один?

– Легко.

– Если решишь прогуляться, не бери с собой много денег. А если твои деньги кому-то понадобятся, то просто отдай. Не вступая в разговоры.

– Да, мамочка.

Чуть покраснев, она улыбнулась.

– Прости. Но этот город бывает опасным для иностранцев.

– Я пошутил. Не беспокойся, я буду вести себя осмотрительно.

Она уже собралась уходить, когда, заколебавшись на мгновение, снова повернулась ко мне:

– В субботу у меня ланч с отцом. Хочешь пойти со мной? Он обожает русскую литературу. Думаю, вам будет о чем поговорить.

Я постарался скрыть удивление.

– Спасибо. Я с удовольствием к вам присоединюсь.

– Значит, договорились, – сказала она и вышла.

Я сидел на балконе до тех пор, пока на пляж не опустился вечер. Потом сунул в карман несколько купюр и отправился на прогулку по Авенида Атлантика.

* * *

В пятницу встреча с представителями рейтинговых агентств прошла на ура. Они, похоже, были сами рады, не обнаружив в проекте никаких изъянов. Вот только из ВФР так никто и не позвонил. Во время перерыва на ланч Изабель попыталась связаться с фондом, но ей сказали, что Джека Лэнгтона не будет весь день и что он позвонит ей в понедельник.

В субботу утром я позвонил в офис Педру Хаттори – наудачу, без всякой уверенности, что он будет на месте. Он, однако, был там. Мои «аргентинки» упали еще на один пункт из-за неподтвержденных слухов о всеобщей забастовке на следующей неделе. Педру попытался успокоить меня, мол, это пустяки и что волноваться не стоит. Но я все-таки волновался.

Остаток утра я провел, болтаясь по Рио. Я влюбился в него. Это был самый красивый – невообразимо красивый – город из тех, где я побывал. Немыслимый коллаж из красок, моря, пляжа, лесов и гор, которые были настолько близко, что казалось невозможным втиснуть город между ними. Где бы ты ни оказался, перед тобой обязательно расстилался океан, а за спиной высились горы. Здания, однако, не впечатляли – здесь все очень быстро ветшает. Даже сверкающие ультрасовременные небоскребы неизбежно проигрывали буйной красоте природы, окружавшей их.

В отель я вернулся к часу. Изабель уже ждала меня. Мы взяли такси до Ипанемы, где жил ее отец. Пляж был и похож, и не похож на Копакабану. Тот же белый песок, те же горы, поросшие буйной зеленью. Однако жилые районы были относительно новыми и ухоженными, да и гулявшие по пляжу люди выглядели несколько иначе. Группки телефонных будок, похожих на гигантские желто-оранжевые мотоциклетные шлемы, встречались через каждую сотню метров. Большинство из них было занято девушками в шортах или бикини, смеявшихся и весело болтавших по телефону.

Те, что встретились мне вечером на Копакабане, очень напоминали проституток. Тутошние, однако, скорее напоминали весело развлекающихся старшеклассниц. В Ипанеме было солнце, море, песок – и деньги.

У дальнего конца пляжа, за коробкой одного из отелей, я вдруг увидел груду странных жилищ, маленьких коробок, прилепившихся к краю горы. Казалось, они в любую минуту могут рухнуть вниз, в море. Домишки теснились, налезали друг на друга – ни одной прямой линии, ни одного завершенного строения. Favela.

– Диковато смотрится, – сказал я. – Блеск и нищета. Глаз режет.

– Режет, – эхом откликнулась Изабель.

Мы свернули с главной дороги и вскоре остановились у металлических ворот, снабженных небольшой видеокамерой и электронным замком. За ними высилась стена кондоминиума. Ворота, зажужжав, открылись, и наше такси подъехало прямо к входным дверям из темного стекла.

Мы вошли в прохладный холл. Швейцар, увидев Изабель, расплылся в улыбке. Мальчишка-лифтер пропустил нас в украшенную деревянными панелями кабину, и лифт двинулся вверх, остановившись на пятнадцатом этаже. Мы вышли в коридор.

– Изабель! – радостно произнес глубокий голос. Высокий, слегка сутулящийся мужчина в очках раскрыл дочери объятия.

– Papai! – воскликнула она и бросилась ему на шею.

У него был такой же, как у дочери, римский аристократический нос. Отец Изабель взглянул на меня поверх очков и протянул руку.

– Луис. Добро пожаловать.

Мы обменялись рукопожатием. Росту, при всей своей сутулости, он был очень внушительного. Я смотрел на него снизу вверх, а ведь во мне как-никак метр девяносто. Приятное, дружелюбное лицо – в морщинках от солнца и улыбки.

– Прошу, прошу. Проходите.

Он провел нас в обширную гостиную. Низкая плетеная и деревянная мебель, большие и яркие картины на стенах. Из окон, выходивших на балкон, струился солнечный свет. Вдали, как я и ожидал, расстилалось сияющее голубизной море.

Внезапно из прихожей донеслись торопливые гулкие шаги. "Изабель!" – прокричал кто-то хрипловатым голосом, и полная негритянка в переднике поверх темного форменного платья влетела в комнату. Заграбастав мою спутницу в охапку, она, пыхтя, начала целовать ее. Изабель самозабвенно щебетала по-португальски. Тут негритянка заметила меня. Она тут же что-то шепнула Изабель, отчего та покраснела и с деланой обидой шлепнула женщину по плечу.

– Мария была моей няней, – объяснила она, – и до сих пор считает своим долгом меня воспитывать.

Я протянул руку.

– Tudo bem? – сказал я, выложив целых пятьдесят процентов своего португальского словаря. Улыбка Марии стала еще шире, и на меня обрушился поток незнакомых слов. Мое неуклюжее "Obrigado"[1], вызвало у нее взрыв хохота.

Луиса, похоже, эта сценка развлекла.

– Хотите что-нибудь выпить? Вы уже пробовали caipirinha?

– Как вы сказали? Кайпериньо? Еще не успел.

– Тогда вы просто обязаны это сделать, и сейчас же. – Он что-то сказал второй служанке, стоявшей у двери, и та исчезла.

Луис пригласил нас на балкон. Хотя стол и стулья были в тени, но сияние полуденного солнца, отражавшееся от соседних зданий с белой облицовкой, слепило глаза. За силуэтами жилых кварталов виднелся залив поразительной синевы с разбросанными там и сям зелеными островками. Яркие тропические растения в кадках оплетали террасу, буйно лиловели цветы бугенвилии. Вместе с бризом до нас долетали далекое урчание машин, шум моря и отзвуки голосов. Прямо под нами, на огороженной территории, была пара теннисных кортов и плавательный бассейн. Похоже на частный клуб.

Служанка внесла напитки. Caipirinha оказалась коктейлем. Терпкая сладость рома, кислый вкус лайма, холод кубиков льда и крепость алкоголя вместе создавали восхитительный букет.

Луис посмотрел на меня и улыбнулся.

– Нравится?

– Само скользит – из горла прямо в желудок.

– Поосторожнее, – предостерегла Изабель. – К caipirinha надо относиться аккуратно.

Луис хохотнул.

– Да, после всего этого к Лондону будет тяжело привыкать, – сказал я, обведя взглядом залив.

Изабель улыбнулась.

– Это точно. А уж нам, бразильцам, приходится собирать в кулак все свое мужество, чтобы пережить лондонские зимы.

– Вы с моей дочерью вместе работаете?

– Совершенно верно. Мой финансовый стаж составляет уже почти неделю. А вы, если не ошибаюсь, банкир?

– Да. Все в моей семье были и остаются землевладельцами в штате Сан-Паулу. Из поколения в поколение мои предки умудрялись благополучно превращать солидные состояния в фикцию. Кажется, я первым нарушил эту семейную традицию. – Он взглянул на Изабель. – Теперь у нас это уже семейное.

Изабель вспыхнула.

– Papai, мне нравится моя работа! Я умею делать то, что делаю, и мне это нравится.

– Конечно, конечно, – с добродушной снисходительностью согласился Луис. Изабель нахмурилась. – Раньше вы преподавали русский?

– Преподавал. На факультете русистики в Лондоне.

– Ах, как я хотел бы знать этот язык. На слух он так поэтичен. Я прочитал множество русских романов – во всяком случае, всех классиков, – но, думаю, в оригинале это еще прекраснее.

– Так и есть. Русская проза – истинное чудо. Она звучит как поэзия. Оттенки, нюансы, которых умели добиваться писатели уровня Толстого и Достоевского, – это невероятно. И прекрасно.

– А ваш любимый автор?

– О, конечно же, Пушкин. Именно по этой причине. С языком он работал так, как не удавалось никому ни до него, ни после. И его сюжеты всегда великолепны.

– Мне часто кажется, что Бразилия и Россия во многом похожи.

– Серьезно?

– Да. Огромные пространства – у них и у нас. Оба народа живут одним днем. Оба привыкли к бедности и коррупции, к огромному потенциалу, которым все никак не удается воспользоваться. О Бразилии говорят, что это страна будущего – и такой останется всегда. – Он усмехнулся. – Но мы не сдаемся. Мы пьем, танцуем, наслаждаемся жизнью – и умираем на следующий день.

Я задумался. Он абсолютно точно описал ту странную смесь разгула и меланхолии, которая изначально очаровала меня при первом знакомстве с русской литературой.

– Возможно, вы правы. Я, к сожалению, практически не знаю Бразилию. Подозреваю, однако, что климат здесь лучше российского.

Луис рассмеялся.

– Это уж точно. И потому нам проще наслаждаться жизнью.

– Ваша страна просто очаровывает. Хотел бы я познакомиться с ней поближе.

Луис взял меня за руку.

– Вы читали когда-нибудь Толстого "Хозяин и работник"?

Я улыбнулся.

– Не далее как три недели назад рассказывал о нем студентам.

– Очень, очень бразильская тема.

– О чем это, Papai? – спросила Изабель.

– Расскажите ей, – сказал Луис.

– Помещик и его работник застигнуты в дороге метелью. Помещик пробует спастись, оседлав единственную лошадь и оставив работника идти пешком. По дороге лошадь сбрасывает седока. Пробираясь через сугробы, помещик размышляет о том, насколько бессмысленным было его существование: одиночество, эгоизм, жестокость – наверное, столь же бессмысленной будет и его смерть. Он возвращается и видит, что работник замерзает на снегу. Помещик накрывает его своим телом. Утром, когда вьюга кончилась, их находят. Работник выжил, но хозяин умер.

Изабель, не отрывая от меня темных глаз, ловила каждое слово.

– Какая прекрасная история.

– Толстой выразил в ней то, что считал долгом высшего сословия.

– Бразильцам стоило бы почитать этот рассказ, – проронил Луис.

– К сожалению, современники Толстого не слишком склонны были его усваивать. Потому-то спустя сорок лет и произошла революция.

– Здесь революции не будет. Будет просто анархия, взрыв насилия и нищета.

– Ваша дочь рассказала вам, чем мы тут занимаемся? – спросил я.

Изабель заметно смутилась.

– Она не любит говорить со мной о работе, – сказал Луис. – Наверное, так оно и лучше. Наши банки слишком часто оказываются на конкурирующих позициях.

Я бросил взгляд на Изабель. Она пожала плечами. И тогда я рассказал о проекте favela. Луис внимательно слушал, время от времени посматривая на дочь, но та старательно избегала встречаться с ним глазами.

Когда я закончил, воцарилось молчание. Потом Луис поинтересовался:

– Так когда же будут выпущены облигации?

– Мы надеемся, что в ближайшие две недели, – ответила Изабель.

– В таком случае пусть ваши люди свяжутся со мной. Я хочу приобрести пакет для нашего банка.

– Papai, ты ведь никогда не имеешь дела с Dekker!

– Не имею. Но это совсем другая ситуация. Я считаю, что Banco Horizonte должен поддержать такую инициативу.

Изабель растерялась и не смогла этого скрыть.

– Что-то не так, детка?

– Papai, ты просто хочешь сделать мне приятное?

– Нисколько. Это действительно хорошая идея, и она заслуживает поддержки. Я рад, что у вас все идет хорошо. А, вот и ланч.

Мы сели к столу, нам подали бифштексы и салат. Мясо оказалось нежным и гораздо более проперченным, чем то, к которому мы привыкли в Англии. Салат был приготовлен из овощей, добрая половина которых мне была неизвестна. Но все выглядело очень аппетитно.

Мы усердно принялись за еду, и на какое-то время за столом воцарилось молчание. Его нарушил Луис:

– Я думал вот о чем, Изабель… Отчего бы тебе не перейти в мой банк?

– И чем же, по-твоему, я там занималась бы? – возмущенно вскинулась девушка.

– Ну, не знаю. Уж, наверное, что-нибудь мы для тебя придумали бы. Опыта ты уже набралась достаточно, и найти ему приложение – не проблема.

– Papai…

– Тебе все это пошло бы только на пользу. Вернулась бы в Рио, пустила корни…

– Papai! – Изабель бросила быстрый взгляд на меня, потом резко повернулась к отцу, разразившись эмоциональной речью по-португальски. Луис пытался было возражать, но не смог вставить ни слова. В конце концов оба смолкли.

Я с преувеличенным вниманием занимался бифштексом.

– Прошу простить мою дочь… – начал Луис.

– А что, собственно, произошло? – возразил я. – Близкие люди потому и близкие, что с ними можно разговаривать, ничего не стесняясь. И кстати, – мне показалось, что лучше сменить тему, – а нельзя ли посмотреть на фавелы поближе?

Я сказал это просто для того, чтобы как-то разрядить возникшее напряжение. Но меня и в самом деле интересовали эти поселения, о которых я уже столько слышал.

– Ты могла бы отвести его к Корделии, – сказал Луис.

Изабель все еще хмурилась, но при этих словах отца оживилась.

– Это можно. – Она посмотрела на меня. – Хочешь?

Я откашлялся.

– Конечно. А кто такая Корделия?

– Моя сестра. Она работает в приюте для бездомных детей в одной из фавел. Сегодня она тоже там. После ленча мы могли бы туда отправиться.

– Отлично, – воодушевился я.

– Кстати, у Корделии кое-какие новости. – Луис искоса посмотрел на Изабель.

Она на секунду задумалась, потом радостно ахнула.

– Неужели беременна?

Луис с деланным безразличием пожал плечами, но не смог сдержать улыбку.

– Спроси у нее сама.

Изабель сделала большие глаза.

– Но это же чудесно! Представляю, как она счастлива, да и ты тоже. Из тебя выйдет великолепный дедушка!

По лицу Луиса было понятно, что эта роль ему явно нравится.

– Теперь мы просто обязаны повидать ее, сегодня же, – обратилась Изабель ко мне.

– Я не хотел бы вам мешать. Может быть, тебе стоит пойти туда самой?

– Ни в коем случае. Я очень хочу, чтобы вы познакомились. – Меня это слегка удивило. Почему Изабель так хочет познакомить меня со своей сестрой? – Я хотела сказать, что тебе было бы полезно увидеть один из этих приютов.

– Что ж, прекрасно. Я готов.

6

Я буквально истекал потом, взбираясь по пыльной тропинке в лучах палящего послеполуденного солнца. Я едва дышал, с каждым вдохом втягивая в легкие отвратительный запах человеческих экскрементов, к которому примешивался аромат гнилых продуктов и алкоголя. В Англии я был высоким, смуглым и худощавым человеком весьма среднего достатка. Здесь же, продираясь сквозь грязь и вонь, я казался себе непристойно белым и непристойно жирным богачом-европейцем.

Машина Луиса вместе с водителем осталась далеко внизу. Большинство фавел располагается на холмах, увы, совершенно неприспособленных для того, чтобы строить на них нормальные дома. Наскоро сколоченные хижины лепились одна к другой по обе стороны тропинки. Построены они были из всех мыслимых и немыслимых материалов, хотя, похоже, преобладали кирпич и фанера. Крошечные дыры в стенах заменяли окна, и из темноты, царившей внутри, до меня доносились какие-то непонятные звуки. Пестрое белье, переброшенное через подоконники, оживляло монотонность красного кирпича и серых кое-как оштукатуренных стен. Повсюду были дети. В основном полуголые, но попадались и просто нагишом. Одни гоняли обруч, другие с азартом играли в футбол, что на таком склоне было нелегким занятием. С громким плачем ковылял на нетвердых ножках светловолосый ребенок лет двух. Какая-то негритянка подбежала к нему и взяла на руки.

Мы прошли мимо рядов с фруктами и овощами, выставленными на продажу. За одним из лотков стоял шоколадного цвета мужчина в желтой майке с надписью по-английски "Who dies with the most toys wins". "Побеждает тот, кто умрет, собрав больше всего игрушек". Чертовщина какая-то.

Группа ребят постарше проводила нас презрительными взглядами. Из рук в руки они передавали друг другу пластиковый пакет. Каждый по очереди делал глубокий вдох, после чего пакет продолжал свое движение по кругу.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21