Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кощеевы земли (№2) - Гиперборейский Ключ

ModernLib.Net / Фэнтези / Самсонов Александр / Гиперборейский Ключ - Чтение (стр. 5)
Автор: Самсонов Александр
Жанр: Фэнтези
Серия: Кощеевы земли

 

 


Спохватившись, внук метнулся в дверной проем и тотчас резко присев, сделал шаг в сторону при виде удручающей картины.

Бледное женское тело, раскинув руки, висело, пришпиленное к стене, возле него столпились несколько человек и при полном молчании, мешая друг другу, пытались то ли вгрызться, то ли приложиться к мягкой плоти губами. Неприятный гнилостный дух витал в воздухе, к нему примешивался специфический запах формалина.

С приходом Басановых четыре головы повернулись в сторону двери. Четыре пары светящихся желто-зеленых глаз пристально уставились на вошедших. Никита вдруг с удивлением обнаружил, что понимает утробное ворчание, отдаленно похожее на человеческую речь. «Мясо», «заберем», – разобрал он в булькающем приглушенном рыке нежити. Немного неуклюже, но тем не менее резво вся четверка ринулась на Басановых.

Старый боярин сделал шаг вперед. Быстрый, почти неуловимый для глаз взмах обеими руками. Никите показалось, что в комнате взорвалась световая граната, – так сильно ударил яркий свет. Перед глазами мелькнули «зайчики», но почти сразу боль прошла, зрение восстановилось. Два обгоревших тела без движения валялись посередине помещения, но невесть как уцелевшая вторая пара мертвяков, слепо размахивая перед собою когтистыми пальцами, оттесняла деда в угол. Аким, вложивший всю силу в заклинание и еще не восстановивший силы, вяло отмахиваясь кулаками, медленно отступал.

Попавший под руку тяжелый стул показался младшему Басанову подходящим орудием для усмирения нежити. В считанные доли секунды он оказался за спинами «московских родственников». Твердая кромка деревянного сиденья с сухим треском обрушилась на затылок ближней твари. Удар получился такой силы, что ни стул, ни мертвяк не выдержали. В руках Никиты осталась расколотая спинка, а у попавшей под удар нежити отлетела голова. В это же время второй «гость» в корявом пируэте кувыркнулся в сторону выхода. Не разбирая дороги, снеся по ходу движения дверь, мертвяк столкнулся с Андреем. Басановский родич не подкачал. С различимым чмоканьем в грудь твари вошла заостренная штакетина, которую дядька использовал вместо копья.

– Трендец котенку – гадить не будет, – дурашливо пропел он, наблюдая, как мертвяк, пытаясь вырвать из груди деревяшку, заваливается на ступени.

– Хорош баловать, – одернул старейшина развеселившегося сородича. – Мы проверим дом, а ты под окнами побудь. И гляди в оба. Завалили четверых, а приехало пятеро. Две бабы и три мужика. Мужики и баба здесь, а где еще одна – это вопрос.

Поиски пятой нежити результатов не дали. Аким даже пренебрег мерами предосторожности, поручив каждому вести поиски на указанных им местах в одиночку, но все напрасно.

– Где-то по деревне гуляет, гадина, – сказал приобщенный к поискам Стас.

– Ничего, найдем, – ответил дед и устало присел на ступеньки.

– Где? – спросил участковый, оглядываясь по сторонам.

– Спроси еще – когда? – через силу усмехнулся Аким и внезапно замолчал, жестом руки призывая всех к тишине.

Стали слышны торопливые шаги босых ног и хриплое дыхание. По ночной деревенской улице бежал человек. Даже Никите было ясно: именно – человек. Но кто? Внук взглянул на насторожившегося деда. Приложив палец к губам, старейшина жестами показал каждому, где им надлежит встретить ночного гостя.

Калитка распахнулась, и в темном проеме показалась фигура, закутанная в бесформенную накидку. Сделав несколько неуверенных шагов, она очутилась посередине двора. За спиною возник силуэт Ращупова, но в последний момент окрик Акима остановил готового к атаке милиционера.

– Стой! Это свои! – торопливо вскрикнул старейшина, и вместо удара на плечо вошедшего опустилась широкая ладонь Стаса.

Человек засуетился и сбросил на землю накидку. Перед глазами предстал Васька, последний отпрыск рода Шиловых. Все их семейство погибло несколько лет назад при нашествии нечисти, охотившейся за Баальбекской шкатулкой, хранившейся среди имущества главы семейства. До Гиперборейского Ключа нечисть не добралась, но в схватке с нею погибли все, кроме одного из сыновей – Василия. Теперь последний представитель шиловского рода жил на краю деревни, в развалинах старой усадьбы, заброшенной много лет назад, работал ночным сторожем хозяйственных построек и был чем-то вроде деревенского дурачка. Во всяком случае, после памятной ночи поведение парня изменилось. Он начал заговариваться, почти перестал общаться с окружающими людьми и интересоваться происходящими событиями, а все свободное время проводил, неподвижно сидя в одной из комнат своего прибежища.

– Слава богу, нашел, – радостно известил Васька.

Басанов с удивлением заметил, что дальний сородич вовсе не похож на зашуганного, косноязычного, страдающего депрессией человека.

– Беда пришла. Нечисть и нелюдь к старой усадьбе собирается. Насилу живым ушел.

От сказанных слов Никита ощутил, как по позвоночнику будто провели куском льда и волосы ощутимо встали дыбом. Уловив состояние внука, старый Аким поощряющее похлопал его по спине:

– Нормально. Вот там всех и ущучим. Затем повернулся к Стасу и добавил:

– Давай бегом по старейшинам. Пусть собирают мужиков у околицы, около дороги, ведущей на старую усадьбу.

Получивший распоряжение участковый опрометью выскочил на деревенскую улицу. Взгляд старейшины остановился на замершем сородиче. Шилов стоял, расставив ноги, пальцы сжаты в кулаки, а выражение лица подчеркивало решимость драться. И не просто помахать для удовольствия кулаками, а именно драться. Бить врагов насмерть, наповал, невзирая на смертельную опасность. Взгляд не восемнадцатилетнего юнца с подавленной психикой, а решительного мужчины, осознающего свое место в первых рядах смертельной битвы.

– Молодец, – одобрительно заметил Аким, уловив состояние дальнего родича. – Боярская кровь свое берет. Пора настоящим делом заняться.

– За мать, за отца, за братьев. За погубленные жизни, – ровным, твердым голосом произнес Шилов, глаза его сверкнули яростью. – Веди, старейшина. Первым всех гадов порешу. Больше трех лет ждал этого часа. Пришло время отомстить за пролитую родными кровь.

– Так, – пристально вглядываясь в сверкающие глаза Василия, проговорил старый боярин. – Если хочешь быть с нами, то делай именно так, как я тебе скажу. Только так. Насчет же неудовлетворенной мести, то ты сможешь ею напиться, только завершив дело своего отца – сохранив оставленное нам его наследие. Именно для того чтобы помешать нам завершить его дело, вся эта мерзость пришла в наши земли. Тебе это понятно?

– Да, – выдохнул молодой человек, – я готов. У меня даже Змеиный топор припасен.

Васька выхватил из-за пояса большой плотницкий топор и взмахнул им. Никита заметил, что по мелькнувшему в воздухе лезвию размазались темные полосы.

К старой усадьбе вела поросшая мелкой травой дорога. Само здание стояло на небольшом мыске, вдававшемся в озеро сразу за околицей. Когда-то этот дом служил родовым гнездом Басановых, но после прихода советской власти его забросили. Время не пощадило кровлю и часть стен, но даже в тяжелые времена никто из местных жителей не покушался на вроде бы бесхозные стройматериалы и дрова. Только старейшина рода мог дать разрешение на разборку домины, стоявшей отдельно от деревни. Афанасий, предыдущий старейшина рода, усадьбу не трогал, лелея мысль о восстановлении построек и придании им статуса памятника архитектуры или деревянного зодчества, но не срослось. Основной причиной отказа различных комиссий стало значительное удаление деревни от культурных центров, да и деньги никто выделять не торопился. Страна поднимала промышленность, готовилась к войнам, чистила свои ряды и стремилась к далекому коммунизму. Судьба заброшенного дома в лесной глуши всем была по боку. Для Акима Афанасьевича начавшее разрушаться здание осталось напоминанием о планах отца, да только прижился он в знакомом с детства доме посреди деревни. Появились деньги, но заниматься перестройками он не хотел. Но и сносить неухоженный дом не спешил. «Школу построим или базу отдыха. Чтобы для людей было. Мне и своего терема хватает», – отвечал старейшина на недоуменные расспросы о судьбе старой усадьбы. Правда, вопросы задавали люди заезжие, а их в Ламбушке не любили. Так и стояла старая усадьба на продуваемом ветром мыске и ждала своей, неизвестной пока участи.

Едва старейшина со своими помощниками подошел к околице, вырубилось электричество. Мигнув, погасли уличные фонари, окна погрузились во тьму, затихли доносящиеся из домов музыка и звуки телевизоров.

– Только этого нам еще не хватало, – пробурчал боярин, доставая из кармана мини-радиостанцию.

– Где-то наверняка подрубили столбы. Диверсия, – прокомментировал Андрей.

– Что и следовало ожидать, – буркнул старейшина и по связи отдал распоряжение: – Веня, запускай дизель. Только один не иди, возьми кого-нибудь в помощь. Мало ли что – время лихое.

Охотники, воины, ведуны, второпях собранные старейшинами родов, бесшумными тенями окружили чернеющую на фоне открытого пространства усадьбу. Несмотря на кажущуюся хаотичность передвижений, каждый знал свой маневр. Группами по три-четыре человека ламбушане занимали позиции по периметру двора. Иногда слышались, почти на грани восприятия, звуки натягиваемой тетивы, шорохи осторожных шагов, но мрачная громада, застывшая около воды, хранила молчание.

– Может, там никого и нет? – шепотом спросил Андрей, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Есть. – Аким пристально вгляделся в черные провалы окон. – Затаились. Почуяли нас и тишком сидят. Ничего, сейчас мы их выкурим.

– Огнем? – В голосе Никиты послышалось сомнение – все-таки старая усадьба у него, да и у многих ламбушан ассоциировалась с боярской властью, стала символом басановского правления над остальными родами.

– Да.

– Жалко все-таки…

– Людей жалеть надо, а здесь потом новое отстроим, – оборвал внука дед.

За спиной хмыкнул дядька Андрей, шмыгнул носом Васька, понявший, что придется искать новое прибежище, и только молчаливые старейшины деревенских родов внешне никак не отреагировали на решение боярина, хотя на лицах некоторых промелькнуло удовлетворение.

– Начинай! – скомандовал Аким.

Полтора десятка заклинательных болтов с глухим стуком ударили в подгнившие стены. Почти сразу полыхнуло, и ровный всепожирающий огонь в несколько секунд охватил строение.

Громкий речитатив на каком-то древнем языке донесся из-за горящей стены. В ответ старый Басанов поднял руку и громко произнес СЛОВО. Молчаливые фигуры ламбушан выступили на колеблющуюся границу тьмы и света. Впереди шли, сжимая в руках топоры, воины Бастрова. Рядом, на ходу перезаряжая арбалеты, мягкой поступью скользили охотники рода Ращуповых. Чуть сзади серыми тенями ступали ведуны Седова и непримиримые к любой нечисти наследники Феофана – Ока Господнего.

Начала рушиться обгоревшая кровля, и из пылающих проемов на медленно приближающихся людей выкатилась куча нежити. Около двух десятков мертвяков, несколько упырей – все нестройной толпой ринулись навстречу селянам. Последними из горящего здания выскочили две старухи. Да еще с такими похабными кошачьими рожами, что Никиту передернуло. Следом какой-то мужичок в дымящемся балахоне.

– Колдуна живьем брать! – запоздало вскрикнул старейшина, но болт, пущенный кем-то из охотников, уже вонзился в лоб мужичка.

Без магической поддержки мертвяки потеряли ориентацию и начали разбредаться по освещенному огнем двору, нападая только на тех, кто оказывался в непосредственной близости. Другое дело – упыри и крогуруши. Они не пытались продать свои жизни дороже. Единственной целью для них стало прорваться сквозь цепь приближавшихся селян и скрыться в ночном лесу. Однако, лишившись поддержки «мяса» – блуждающих по двору зомби, нелюдь столкнулась с градом выпущенных в нее арбалетных болтов заклинаний, разрушающих плоть.

Бойня продолжалась всего несколько минут. Нечисть, рыча, набрасывалась на приближающихся людей и, получив пару болтов в тело, тут же разваливалась на куски. Расторопные ведуны и угрюмые представители рода Ока Господнего ловко подхватывали шевелящиеся останки и забрасывали их во всепоглощающий огонь.

Лицо Акима, наблюдавшего за процессом уничтожения нелюди, каменело с каждой секундой. Внук с тревогой смотрел на деда, чувствуя тревожащее сомнение. Что-то было не так.

– Дед, – обратился он к старейшине рода, когда сначала смутно, а затем все яснее выкристаллизовалась мысль, – а ведь это обманка. Нас просто-напросто отвлекли. Увели главные силы из деревни.

Старый боярин резко повернулся к наследнику. Взгляд его пугал, красно-оранжевые блики языков пожара придавали лицу демоническое выражение. Никита чуть не отпрянул назад, но сдержался. В тот же миг взгляд старика прояснился, и зычный голос разнесся по двору:

– Кяхрам остаться и закончить здесь! Ращуповым блокировать входы и выходы из деревни! Остальным двумя отрядами выйти к клубу и моему дому. Чего ждете? Бегом!

Не прошло и нескольких секунд, как двор опустел. На границе света от продолжающегося в старой усадьбе пожара остались Басановы да шесть отпрысков рода Кяхров, тщательно очищающих территорию от останков нелюди.

– Никита, догоняй тех, кто пошел к клубу. С ними проверите все дома и дворы по той стороне Ламбушки. Нелюдь уничтожать на месте, чужаков всех обездвижить и изолировать в гостевых комнатах. Не медли. А мы займемся остальной территорией. Андрей, со мною. А ты, – дед повернул голову к Ваське Шилову, – останешься здесь. Поможешь Кяхрам, ежели что.

Смешанный отряд воинов и ведунов, возглавляемый Александром Бастровым, Никита догнал, когда тот уже подходил к деревенскому клубу. Подчиненные боярскому Слову, они ходко двигались по ночной деревенской улице. С другой стороны деревни, где шел второй отряд, слышались подвывания и четко различимые в ночной тиши щелчки арбалетных механизмов.

– Александр Иванович, – переводя дыхание, обратился Никита к старейшине рода воинов, разглядев в темноте его богатырскую фигуру, – возле дома Сашки Кяхра надо бы пост выставить. Мы там с дедом несколько мертвяков уложили, но боюсь, что не всех.

Высокий бородач кивнул. Тройка воинов отделилась от отряда и повернула к Сашкиному дому.

Уличные фонари замигали, со стороны клуба донеслось чихание дизеля, перешедшее в ровный гул. Прямая деревенская улица осветилась, сразу же стало как-то спокойнее. Лица ламбушан оживились, послышались повеселевшие голоса, даже появилась некоторая расслабленность в движениях. Александр Бастров, искоса бросив взгляд на родичей, недовольно поморщился и тихо, но внушительно, произнес:

– Расслабляться дома будете. Оружие – на готовьсь. Смотреть в оба.

Воины мигом подтянулись Оказалось – вовремя. Дизельный гул захлебнулся, и деревню вновь окутала темнота.

– Твою, через три креста, мать, – ругнулся Северин, тенью следовавший за своим старейшиной. – Петр, Серега, за мной!

Выбитая с разбегу ударом плеча дверь с жалобным скрежетом рухнула внутрь. Трое здоровенных людей вломились в дизельную, занимающую половину клубного подвала. Остальные бойцы оцепили не подающее признаков жизни каменное строение.

– Там Пашка. Бухгалтершу приезжую сторожит. В подвале – Венька. На дизеле, – вслух вспомнил Никита.

Александр ворвался в коридор клуба первым. Гостевые комнаты, подобие деревенской гостиницы, встретили тишиной. Лишь самая последняя дверь, ведущая в помещения, где временно, до завершения строительства жилья жили додолы, оказалась закрытой изнутри. Старавшийся не отставать от старшего Бастрова, Никита на мгновение приостановился. Из-за соседней, чуть приоткрытой двери, откуда падала еле заметная полоска света, послышался легкий шорох.

Бастров замер с поднятым на высоту плеча топором, готовый нанести удар. Басанов осторожно, стараясь не попасть ему под руку, проскользнул в помещение. Оружия у молодого боярина не было, но пальцы ощущали сгустки воздуха, упруго сдавившие кожу на руках.

Комната, выделенная для руководительницы налоговой проверки, встретила спертым воздухом. Казалось, помещение не проветривалось несколько лет. Ноздри щекотала поднятая движением пыль, и все явственнее пахло гнилыми овощами. Ночное зрение позволяло рассмотреть обстановку. Стол с разбросанными по нему бумагами, заправленная, но примятая кровать, раскрытый ноутбук на подоконнике. Из-под кровати торчали мужские ноги. Пашка, что ли? Не слушая предупреждающе вскрикнувшего Александра, Басанов безбоязненно наклонился и выволок затолканное под кровать тело.

Пашка Седов спал. По крайней мере, ни на лице, ни на одежде никаких повреждений не было.

– Околдован. – Старейшина воинов склонился через плечо боярского внука. – Зато жив и здоров. Надо бы его вынести на воздух.

– Бухгалтершу найти надо, – добавил Басанов, вытаскивая товарища в коридор. – В доме ее нет.

– В подвале? – мгновенно угадал Бастров.

– Возможно, но необязательно, – крикнул Никита в спину выбегающего на улицу Александра.

Басанов осторожно вынес бесчувственного Пашку на невысокое крыльцо, поручил его заботам оказавшегося рядом воина и вернулся в гостевое крыло клуба. За ходящего под Словом старшего Бастрова он не беспокоился и опасности не ощущал. Сейчас было важно поговорить с додолами, запершимися в своих комнатах. Нечеловеческая суть последователей культа Ма-а наверняка могла помочь прояснить кое-что в создавшейся ситуации.

Видимо, почувствовав, что в коридоре, кроме Никиты, никого нет, жильцы последней комнаты вышли навстречу. Разговор вел в основном горбатый шаман Тейво. Сам он не выглядел испуганным, как, впрочем, и молчавшие додолки. Поглядывая снизу вверх чуть раскосыми глазами, саами начал обстоятельный рассказ о прошедшем вечере, но молодой боярин его перебил, поинтересовавшись личностью городской бухгалтерши.

– Может, она и бухгалтер, не знаю, – сказал Тейво, и какая-то тень мелькнула в его глазах. – Но одно могу сказать определенно: она не человек. Я ее видел мельком, сути не понял. На всякий случай женщинам порекомендовал запереться в помещении. Они не хотели меня слушать, додолы все-таки. Затем Хаат ощутила нечто страшное. В чем дело, она не объяснила, но мы стали готовить защиту путем вызывания духа детей Ма-а.

– Кого? – насторожился Никита.

– Духов-защитников нашего народа.

Вроде бы безразлично слушавшая разговор, Хаат внезапно насторожилась и произнесла на неизвестном Басанову языке короткую фразу. Сразу же все, и мужчины и женщины, беспрекословно зашли в комнату. В коридоре остались только Басанов и правительница амазонок.

– Вот что, боярин, – торопливо произнесла додольская жрица на правильном русском языке. – Она возвращается. Имя этого существа называть нельзя ни в коем случае, но я знаю, что это такое. Как бы ни были сильны женщины нашего рода, как бы ни были искусны в кудесничестве мужчины, с этим порождением зла нам не совладать. Стоит только ей посмотреть в глаза любому додолу – и все, он вечный раб До самой смерти и после нее. И ты не смотри в глаза этой бухгалтерше, она порабощает и пожирает души. Попробуй просто убить ее. Перед заговоренным железом плоть таких существ уязвима.

Жрица прислушалась. По ее красивому невозмутимому лицу пробежала легкая судорога. Она метнулась за дверь. Почти одновременно со стуком о косяк в замочной скважине скрежетнул ключ. Никита остался в коридоре один.

Тихо скрипнули доски крыльца. Бесшумно раскрылась уличная дверь, и в проеме появилась женская фигура. Басанов чуть было не присвистнул. Здоровенная баба гренадерского роста, сама себя шире, легкой, не вяжущейся с ее габаритами походкой направилась к двери своей комнаты. На застывшего в конце коридора Никиту она. казалось, не обратила внимания. Ловко вильнув широким задом, бухгалтерша свернула за дверь, и тотчас оттуда донесся глухой разъяренный рык. Стало понятно, что она обнаружила пропажу и очень этим недовольна.

Заряжать подобранный в коридоре Пашкин арбалет времени не оставалось. На ходу выдергивая из обоймы пучок болтов, Басанов метнулся к выходу, но дверь гостевой комнаты со стуком распахнулась, и оттуда вылетела разъяренная бабища. Никита едва успевший увернуться от удара, чуть не врезался в нее, но в последний момент успел затормозить. Испугавшая додолов, обездвижившая Пашку нелюдь сначала оторопела, но уже через мгновение пришла в себя и уставилась на молодого боярина желтыми плошками глаз. Никита, вспомнив слова додолы, опустил взгляд на уровень рук бабищи, но сознание начало затуманиваться. Мгновенно возникший страх дал выплеснуться мощной дозе адреналина, и рука с судорожно сжатыми в ней арбалетными болтами импульсивно метнулась вперед. Все три болта беззвучно воткнулись живот нелюди. Возникший крик захлебнулся в кровавых пузырях, длинные ухоженные ногти мелькнули перед глазами. Басанов неуклюже отступил назад. Громадное по людским меркам тело с грохотом упало на пол. Никиту отпустило, но ослабевшие ноги не держали, и он бессильно опустился по стене рядом с поверженной тварью.

Выплеснутая на голову вода привела в чувство. Рядом топтался встревоженный Александр. Старейшина воинов, заметив, что молодой боярин зашевелился, радостно осенил себя крестом:

– Слава богу, живой. – Потом участливо спросил: – Как? Встать сможешь?

– Смогу, смогу, – немного ворчливо ответил Никита и поднялся с пола.

Заговоренные металлические наконечники болтов буквально разорвали изнутри громадное тело, и сейчас нелюдь казалась обычной женщиной, только очень большой.

– Вот, блин, незадача, – расстроено сказал Бастров. – Завтра-то остальные налоговики подъедут. И что мы им скажем? Шуму будет. Гадина эта – лицо официальное, республиканского масштаба. Ума не приложу, как выкручиваться станем.

– Не бери в голову, – посоветовал Никита. Слабость у него прошла, и он чувствовал себя нормально. Что же касалось объяснений с налоговиками, то он не сомневался, что дед обязательно найдет выход. Он так и сказал Александру:

– Доложим, объясним. А там сам Аким Афанасьевич разберется, что и как делать. Но это потом. Сдается мне, что не все еще закончилось – Басанов прислушался к звукам, доносившимся с другого края деревни. – Надо дедов дом проверить, да и здесь охрану оставить. Пора дизель запустить.

– Не получится. – Александр скривил лицо. – Провода генератора порваны. Умельца нашего, Веньку, по башке крепко шарахнули, но, слава богу, живой. Больше спецов под рукой нет. Боюсь, до утра придется подождать.

– А что с Пашкой?

– Уже очухался. С нашими ребятами пара ведунов была. Так они быстро малохольного на ноги поставили.

– Так его к дизелю и поставьте, – вспомнил об умениях Седова Басанов. – Он у нас по всяким проводам мастер.


Из засады хорошо просматривалась вся окрестность от деревенских домов к дороге, уводящей в сторону Сельги. Поставленный командовать маленьким отрядом, Ращупов с двумя земляками контролировал все передвижения на этом участке. «Не пропускать никого ни в деревню, ни из нее», – таким был приказ старейшины. И вот – первая ласточка. Два мохнатых бесенка, визгливо переругиваясь, волокли к околице неподвижного человека. Следом молчаливым конвоем монотонно переставляли ноги два мертвяка.

– Вот блин. Кого они там захомутали? – донеслось до Стаса.

Участковый резко повернулся на голос:

– Тихо. Замолкли все. Стрелять по моей команде, – шепотом распорядился он.

Ничего не подозревающая процессия приблизилась почти вплотную к затаившимся охотникам.

– Огонь! – скомандовал участковый и первым вогнал болт в шею ближайшего бесенка.

Тут же щелкнули арбалеты других охотников. Нечисть оказалась живучей и шустрой. Бросив на землю свою ношу и зажимая фонтанирующие кровью раны, бесенята с визгом понеслись прочь, не разбирая дороги. Невредимые мертвяки повернулись к засаде и достаточно резво направились прямо к охотникам. Вновь ударили арбалеты. Ни один болт не пролетел мимо цели. Однако мертвяков это не остановило. Очередной залп ожидаемого результата не принес.

– Красными бейте, заклинательными болтами! – запоздало закричал Стас.

Но перезарядить арбалеты охотники не успели. Мертвяки уже вломились в редкий кустарник, скрывавший засаду.

– В топоры! – рявкнул Ращупов, отбрасывая в сторону разряженный арбалет.

Его примеру последовали остальные. Обычный плотницкий топор в умелых руках – грозное оружие. А топоры имелись у всех. Какой же лесовик без топора? Да еще и охотник? С кхеканьем, как настоящие лесорубы, встретили они наступавших мертвяков.

– Головы! – закричал Стас, но осекся. И без его команды люди знали, как рубить нелюдь.

В три топора покрошили обоих мертвяков за минуту. Лишь потом, когда с нелюдью покончили, Ращупов подошел к брошенному бесенятами человеку.

– Ты что здесь делаешь? – немного ошарашено произнес участковый, узнав Артема, сына сельского головы из Сельги.

Молодой парень, чуть поморщившись, сел и с некоторой обидой произнес:

– Вас спасаю.

– Заметно, – немного развеселился один из охотников.

– Да, спасаю, – набычился парень и сбивчиво начал рассказывать.

По его словам, в Сельге творилось нечто из ряда вон выходящее. Ближе к полудню в село прикатили из райцентра неизвестные. Назвались доверенными лицами кандидата в законодательное собрание. Привыкшие к подобным визитам, сельжане потянулись к приезжим в ожидании халявы. Прежде подобные приезды сопровождались раздачей различных подарков или небольших денежных сумм. На этот раз под агитацию за какого-то хмыря с труднопроизносимой фамилией раздавали водку. Дорвавшиеся до бесплатной выпивки, одуревшие от хронического безденежья и отсутствия нормальной работы мужики устроили в селе грандиозную попойку. Ближе к вечеру, когда водка закончилась, по селу поползли слухи, что в Ламбушке стоит грузовик со спиртным и его не пропускают в Сельгу якобы по распоряжению деревенского старейшины. Половина мужиков засобиралась в Ламбушку за вожделенным пойлом. По селу понеслись пущенные непонятно кем слухи о презрительном отношении ламбушан к соседям. После стихийного митинга на околице подогретые водкой мужики собрались отбивать грузовик с водкой и заодно «проучить зарвавшихся колдунов».

– Они решили прийти в деревню с наступлением темноты, – рассказывал Артем. – Мне батя велел на мотоцикле смотаться к вам, чтобы предупредить, а сам вывел из строя оба наших автобуса. Да только без толку. Наверняка и пешком пойдут. Для бешеной собаки и двадцать верст – не крюк.

Парень зло сплюнул. Затем кинул настороженный взгляд по сторонам и продолжил:

– Я мотоцикл оставил в лесу. Мало ли что, сопрут еще. Пешком дошел до деревни, а тут меня и захомутали. Я даже не понял кто. По башке сзади дали. Очнулся – куда-то несут. А тут вы.

Стас задумался. То, что пьяная толпа, управляемая неведомыми «благодетелями», очень скоро появится в Ламбушке, он не сомневался. Если они вышли к вечеру, даже пешком, то пора подойти к деревне. А с толпой пьяных мужиков, одержимых жаждой новой выпивки и подогретых ненавистью к соседям, даже ему – представителю власти не совладать. Тюкнут по затылку топором, и конец разговору.

– Витек, – повернулся Стас к одному из охотников, приданных ему в помощь, – дуй к Афанасьичу. Перескажешь все, что сейчас услышал. И парня с собой возьми. Я и Серега пройдем вперед, посмотрим, где гости наши идут.

Гудящая недовольными голосами толпа угрюмо брела по лесной дороге. Запал кончился, и многие с недоумением смотрели на идущих рядом односельчан. Впереди с важным видом шествовала четверка самых злых и недовольных мужиков. Вместе с ними, негромко переговариваясь, шло двое чужаков. Одетые в модные костюмы, с невозмутимыми квадратными лицами, они не вписывались в полупьяную толпу, но сельжане смотрели на них как на своих. Как же, благодетели. Сколько водяры выставили и совсем не кочевряжатся. И в городе, оказывается, есть нормальные мужики, без понтов и высокомерия. Такие мысли витали в головах пьяниц из Сельги. Правда, чем ближе подходили к ненавистной деревне, тем сильнее мучили сомнения. Двадцать верст с гаком любой хмель вышибут. Наступил момент, когда наименее стойкие решили повернуть назад, но четверка лидеров их пристыдила.

– Вы чё, мужики?! – с укоризной прокричал один из них. – Там водки немерено, а вы назад намылились. Идти-то осталось пару километров, а обратно на грузовике вернемся.

Такой аргумент вызвал оживление толпы. Все-таки на своих двоих возвращаться в такую даль, да еще ночью, большого желания не имелось. Невесть откуда появившиеся бутылки с водкой подогрели сомневавшихся сельжан. А что? Идти-то осталось почти ничего. Пошли дальше, мужики!

Стас лихорадочно думал, что же предпринять. Серегу он оставил на опушке, подмоги от старейшины не видно, а голоса пьяной толпы слышались все ближе и ближе. Участковый понял, что еще несколько минут, и он нос к носу столкнется с неуправляемыми озлобленными сельжанами. Ращупов тоскливо поднял глаза и посмотрел в ночное небо. Что ж, значит, будет бой. Пусть не победный, но он все равно попробует не пустить в Ламбушку ведомую ненавистью орду.

Легкий шорох за спиной отвлек от грустных мыслей. Знакомая физиономия оборотня Рудольфа сверкнула ослепительно белыми, даже в темноте, зубами.

– Бог в помощь.

Стасу в голосе оборотня почудилась некая издевка.

– Тебе-то чего надо? – устало спросил он.

– Помочь тебе.

– Ты? Это не твои дела.

– Меня Хозяин послал.

Стас расстроено вздохнул. Не на такую помощь он рассчитывал. Втроем они все равно не остановят пьяных мужиков. Задавят количеством. Походя затопчут. Именно в таком ключе он и пояснил Рудольфу ситуацию.

– Не бойся. Разгоним дурачье, а умные сами разбегутся, – радостно улыбаясь, ответил оборотень и нырнул в черноту ночного леса.

С обреченным видом милиционер вышел на середину дороги, расстегнул кобуру и замер в ожидании неотвратимой встречи. На нормальный исход дела он уже не рассчитывал, как и на помощь лесной нечисти.

Неподвижная фигура милиционера, застывшая посреди дороги, пьяный народ не испугала. На какой-то миг те, кто шли впереди, притормозили, но почти сразу вновь двинулись вперед.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19