Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лагерь

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Смит Гай Н. / Лагерь - Чтение (стр. 1)
Автор: Смит Гай Н.
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


Гай Н. Смит

Лагерь

Памяти Венди Трипп, как и было обещано. Я знаю, тебе бы эта книга понравилась.

Глава 1

— Поставь чайник... — Билл Эванс оторвался от мятой газеты, разложенной на коленях, посмотрел, скосив глаза из-под тяжелых очков в оправе. — Завари-ка чай и давай подумаем, что нам делать.

Валери кивнула, пошла к раковине.

— Чай тут не поможет, — она говорила не очень внятно, — но я думаю, что это уже начала,

Он хрюкнул, снова принялся было за газету, но было видно, что ему с трудом удавалось сфокусировать глаза: он щурился, тряс головой. Ждал, когда размытые очертания букв прояснятся.

— Тебе надо снова проверить зрение. — Валери поставила чайник на конфорку и внимательно наблюдала за мужем. Он сильно постарел за последнее время, она только сейчас это заметила. Редеющие седые волосы, через год-два он облысеет: круглое лицо побледнело и вытянулось. И он полнеет, хотя в такой одежде это трудно заметить — толстое серое пальто, шея обмотана шарфом, скрывающим намечающийся второй подбородок. Ей показалось, что он вспотел, но при такой температуре это невозможно, вероятно, игра света, Из-за калош его ноги казались огромными, его толстые шерстяные носки напомнили ей отца, когда тот страдал от подагры. Она отвела взгляд от мужа, попыталась вспомнить, как выглядел Билли двадцать лет назад. Но не смогла; ее сознание, казалось, было затуманено последнее время, память стала пропадать, и это очень ее тревожило.

— Ничего из этого не выйдет, — ответил он после долгого молчания, показавшегося ей вечностью.

— Из чего? — она уже забыла, что спросила его о чем-то, вряд ли это было так важно.

— Из проверки зрения! — в его голосе послышалась нотка раздражения, — Все глазные врачи уехали на юг. Как и все остальные.

— О да, конечно, — она быстро теряла нить разговора. — Я забыла.

Валери была на десять лет моложе мужа, и внезапно эта разница в возрасте показалась ей зияющей пропастью. Высокая и стройная, она прилагала все усилия для борьбы с разрушительными воздействиями надвигающихся лет, скрывая морщинки с помощью дорогих кремов И лосьонов. К счастью, у нее никогда не было проблем с весом, она все еще весила 58 с половиной килограммов, как и в свой 21-й день рождения. Она не пила, лишь изредка выкуривала сигарету. И она частенько поражалась, что же происходит в жизни. Казалось, Билли больше не интересовали супружеские отношения. Как-то раз она подумала, что, может быть, у него есть женщина на стороне. Но нет, только не у Билли, он для этого слишком ленив,

Господи, это место начинало ее раздражать! Шале из двух комнат, похожее на армейский барак для семейных, какие строили в пятидесятые годы. Дешевые обои почти совершенно выгорели, местами оторвались, а над плинтусом зияет дырка, как будто кто-то в отчаянии пнул по стене ногой. И это можно понять. Стандартная мебель, обивка на диване и стульях старая, а неустойчивый столик весь в трещинах и царапинах.

Из-за задернутых штор в комнате так мрачно, но ничего не поделаешь, надо сохранять то немногое тепло, которое дает небольшой электрокамин. Единственная лампочка под треснувшим пластмассовым абажуром изо всех сил пыталась скрасить этот неприглядный вид. но тщетно, Привычным жестом Валери проверила, все ли пуговицы на ее пальто застегнуты. почувствовала, как ее стесняет толстый свитер. Холод пробежал по ее спине вверх-вниз, иона придвинулась к светящейся электрической конфорке печи, чтобы согреться.

— Пожалуйста, чай готов. — Она налила чашку крепкого темного чая и передала ее мужу, которому пришлось потянуться за ней. Чай пролился на блюдце. Но он как будто и не заметил — верный признак того, что видит он плохо, потому что в подобных случаях он всегда привередничал, не раз поднимал шум в кафе, требовал принести новое блюдце.

Он пил чай, шумно прихлебывая, уставившись на пустой экран телевизора, заметил, как тот накренился под углом. Это из-за неровного пола. Обычно они подпирали заднюю ножку книгой, но книга куда-то делась, и она но собирается ее искать. Она достигла той стадии, когда даже самое обычное дело казалось ей бессмысленным.

— Надо бы узнать прогноз погоды, — проворчал Билли.

— Невозможно. Телеку Пришел капут.

— Ну, тогда надо... — на мгновение его глаза прояснились, как будто с них сошла пелена. — Нет, это невозможно. Потому что этот парень, телемастер, тоже, наверно, уехал на юг.

Молчание. Они не разговаривают, потому что знают, что все, что они могли бы сказать, уже сказано. Даже если они и не смогут вспомнить, что именно. Конечно же, все дело а холоде, из-за него трудно думать, он притупляет ум, голова плохо работает. Словно мотор автомобиля холодным утром.

— Сколько мы уже здесь прожили, Вал? — спросил он наконец,

— Я... я не знаю, — она поджала губы. — Несколько лет. я думаю, Должно быть, так, разве нет? После того, как мы уехали из Примроуэ Хилл в Крейдли... или после того, как мы уехали из Брайэрли Хилл? Знаешь, я правда не помню. Это было до твоего сокращения или после, Билли?

— Будь я проклят, если знаю, — Он задумчиво потер подбородок короткими пальцами, огрубевшими за долгие годы физического труда, — Годы так быстро бегут. После сокращения, наверно. Разве не поэтому нам пришлось продать Примроуз Хилл?

— Да, думаю, что это так,

По логике вещей так и должно быть, ведь не стали бы они иначе менять «полуотдельный» дом из трех спален в Черной стране на этот свинарник. Это были годы прозябания, годы, не оставившие никаких воспоминаний, так что припомнить что-либо невозможно. — Нам с этим домом придется рано или поздно что-то сделать, Билли. Или отремонтировать, или продать. Или то и другое. Мы не можем оставаться тут до конца жизни.

— Нам придется двинуть на юг, как всем! — он скривился. — Незачем здесь оставаться, разве чтоб подохнуть. И ты это отлично знаешь, Вал!

Она вцепилась в край мойки, ее слегка замутило. Все это очень пугает. В основном потому, что не понимаешь, что происходит, но так даже лучше. Взять хотя бы ту последнюю передачу по телевизору, которую они смотрели перед тем, как телевизор сломался. Она была почти невероятная! Кажется, с тех пор минули годы, но ведь не могло пройти больше нескольких дней. Метели, деревни и города отрезаны от мира, люди пробираются по сугробам, как будто они в какой-то антарктической экспедиции, у некоторых к ногам привязаны теннисные ракетки. Брошенные автомобили похожи на призрачные белые бугорки под снегом, а скоро они и вовсе исчезнут. Навсегда. Потому что снег никогда не растает. Как это выразился тот синоптик? Новый ледниковый период.

Она вдруг вспомнила все очень отчетливо. Неузнаваемый белый мир. Какой-то порт. она не могла вспомнить его название: льдины забили гавань, полиции пришлось следить за порядком в километровых очередях. Все в отчаянии пытались покинуть Ледниковую Британию, так ее называли. Все были согласны уехать куда угодно, лишь бы там было на несколько градусов теплее. Они оставляли все вещи, потому что увезти их не было никакой возможности, жизнь была гораздо важнее всякой собственности. Бегите, пока не замерзли, температура все время падает.

— Хоть газета у меня есть, — Билли поднял кверху сложенную газету, обдав жену холодным воздухом, — Не у многих есть газеты, скажу я тебе.

— Она сегодняшняя? — Вопрос был задан ею автоматически, без выражения. Когда счет времени потерян, все дни похожи один на другой. Во всяком случае, в Британии. Снег и лед сегодня, вчера, позавчера. Разницы почти нет.

— Да, — рассеянно ответил он. Пленка опять начала покрывать его серые глаза за стеклами очков, отражая тусклые зрачки, которые могли бы принадлежать слепому. Он поднес газету совсем близко к глазам, пытаясь с трудом прочесть текст,

— Ты только послушай, Вал.

— Я слушаю. — Но на самом деле я не хочу слышать.

Наступила пауза. Билли Эванс подержал газету близко у лица. потом снова отдалил; скосил глаза, прищурился, пока не выступили слезы. Он нервно кашлянул, обеспокоенный тем, что как только мелкий шрифт оказывался в фокусе, он снова расплывался.

— Погоди, сейчас...

— Новый ледниковый период, — Валери смогла прочесть жирный шрифт заголовка, стоя у раковины.

— Ладно, ладно, читать я умею! — он свирепо взглянул на нее, а когда снова посмотрел на текст, с облегчением обнаружил, что может отчетливо разобрать напечатанные слова. — Большие морозы продолжаются... признаков их ослабления нет... на реке Северн — нагромождение льдин. Почти все школы в стране закрыты, повсюду блокированы главные дороги. Автомобильная ассоциация предупреждает водителей, что они должны иметь при себе все необходимое для выживания, так как некоторые пытаются совершить большой переход на юг. Все порты на южном побережье заполнены людьми, перебирающимися в места с более теплым климатом. Они бросают все, потому что специалисты предупреждают, что оттепель может и не наступить.

— Что за глупость! — голос Валери задрожал.

— На, прочти сама! — он резким движением протянул ей газету.

— От какого числа эта газета? — раздраженно спросила она. О Боже, да я уверена, что он мне все это уже читал.

— Черт побери, сама можешь посмотреть! — Перед глазами у него вновь возник туман, он почувствовал, что у него снова заболела голова,

Валери выхватила газету их рук мужа.

— Вот, дата стоит вверху, на первой странице... — Дата была там, но она не могла ее разобрать. Все буквы слились в неразборчивую линию из ничего не значащих иероглифов. Чем дольше она смотрела, тем труднее ей было их разглядеть; даже жирно набранный заголовок по-змеиному извивался, двигался, словно свежая клякса.

— Ну?

— Какой смысл? — она небрежно бросила газету на стол; газета с шуршанием соскользнула со стола на пол. — Мы оба знаем, что здесь происходит, Билли! — она почувствовала, как у нее нарастает истерика, попыталась подавить ее, поборола с усилием.

— Все уезжают за границу, — голос Билли звучал устало; он откинулся на спинку расшатанного стула и закрыл глаза. — Все, кто останутся в Британии, замерзнут, погибнут в течение недели или двух. А если не замерзнут, то помрут с голода, потому что в стране кончается продовольствие. Вот а чем дело, и нам следует поступать так же, как делают остальные, ехать на континент. А то и подальше, может быть, в Африку.

— У нас нет таких денег. Да и паспортов у нас нет. Мы и за границей-то были только в Бельгии, ездили на уик-энд сразу после свадьбы,

— Деньги нам не нужны, — на его лице появилось озабоченное выражение. — Никаких паспортов не надо. Это как эвакуация. Если на корабле будет место, они нас возьмут.

— Если! Я не уверена, что хочу уехать, Билли!

— Ну и черт с тобой, оставайся! Я все равно уеду.

Она прикусила губу. Это был уже не ее Билли, это какой-то незнакомец. Бесчувственный, равнодушный.

— Но у нас снег выпадает каждую зиму, и в конце концов он всегда тает! — вскрикнула она, хватаясь за соломинку. О Боже, если бы я знала, от какого числа эта газета.

— Специалисты говорят, — глаза Билли были все еще закрыты, он словно декламировал слова, которые услыхал где-то давным-давно, которые застряли у него в памяти, — что если случаются четырнадцать суровых зим подряд, это означает, что наступил Новый ледниковый период. Взять, к примеру, прошлую зиму. Она началась в конце ноября, а снег не сходил до апреля. И каждый год зима длилась все дольше и дольше. Теперь снег вообще не сойдет. Так говорят специалисты.

— Ох, Билли, мне страшно, — она чуть было не подошла к нему, не села на колени, не обвила его руками и не зарыдала от отчаяния, но сдержалась. Потому что он бы оттолкнул ее, она это знала.

Его глаза были открыты, они блестели, словно глаза гигантской лягушки за стеклами очков.

— Ради Бога, женщина, не паникуй. Надо взять себя в руки, сложить те вещи, которые мы сможем унести, пойти пешком, найти укрытие.

— Мы погибнем! — она почти кричала, стуча кулаками по столу. — Никто не выживет в этих ужасных буранах!

— Я уже сказал: хочешь остаться — оставайся. Как тебе угодно. Но не удерживай меня, потому что уж если я решусь, я из последних сил буду стараться дойти до Дувра. — Он встал, начал шарить на переполненной полке, пока не нашел карту Государственного картографического управления с загнутыми углами, начал ее разворачивать. — Я собираюсь разработать маршрут. Так, а пока я этим занимаюсь, начинай складывать продукты. Нам надо взять еду с собой, все кафе или закрыты, или проданы.

Она с изумлением наблюдала за тем, как он развертывал карту, увидела страницу обложки и на этот раз смогла прочесть заглавие. Туристическая карта Северного Уэльса и маршруты для отдыха.

— Билли, но это не...

— Заткнись, хорошо? — он склонился над картой, словно близорукий школьник, выполняющий домашнее задание по географии. — Я должен разработать для нас маршрут, а я не смогу этого сделать, если ты будешь цепляться, я не смогу сконцентрироваться, правда?

Она замолчала. С ее мужем творилось что-то неладное, уже давно, она просто пыталась не замечать этого. Как это называется... старческое слабоумие? Но не в пятьдесят же лет! Или, может быть, что-то похуже, например, опухоль мозга. Ей захотелось закричать, выскочить из дома и найти врача. Ей показалось, будто она слышит насмешливый голос Билли: «Ты зря теряешь время, все врачи уехали на юг».

Это напоминает дурной сон, я скоро проснусь. Даже если мы все еще будем в этом ужасном шале, наполовину погребенном под снегом. В конце концов он растает, тогда все придет в норму. Это все тоскливо, но безопасно.

— Ты бы поторопилась со сбором вещей, или ты хочешь, чтобы я сам этим занялся? — Билли с презрительным видом складывал карту.

— Я соберу, — голос ее дрожал. — Нам надо взять рюкзак и пару дорожных сумок.

— Не забудь взять чай, нам без него не обойтись. И немного кровяной колбасы и той солонины, что еще осталась.

Она кивнула. Борется за выживание, но все, что приходит ему в голову — типичная еда жителей Черной страны. Может быть, надеется встретить закусочную по пути. Она принялась обшаривать шкафчик, в котором хранились продукты, поражаясь, как они обходились все эти годы без настоящей кладовой. Это шале — просто хижина, может быть, просто барак типа «Ниссан», оставшийся со времен войны. Она подумала, что вот уже долгое время у них с Билли дела идут из рук вон плохо. Они попали в колею, положились на волю случая, каждый пошел по своему пути. Она стряпала ему еду, стирала его одежду и ходила на работу в школьную столовую. Этот заведенный Порядок осуществлялся ею бессознательно. Билли не считал, что что-то было не так — он жил по примеру своих отца и деда. Днем он делал цепи, вечером ходил в паб. Так продолжалось до тех пор, пока спрос на цепи не исчез и не начались сокращения. Хорошо еще, что ужены был небольшой заработок. Детей не было, поэтому дом они продали... черт, она так и не может вспомнить, как происходила продажа дома, ей кажется, будто они живут в этой сырой хибаре уже много лет. Может быть, у них и не было никогда дома.

Если бы у нее были дети, все могло бы обернуться иначе. Она тихо заплакала, отвернувшись к шкафчику, надеясь, что муж не заметит. Он бы этого не понял, он с самого начала не хотел детей. «Орущее отродье, их и так полно в этом мире, Вал, и без нашей помощи. У нас никогда не будет денег, если мы заведем детей, ты уж мне поверь».

Странно, ей показалось, что она слышит голоса детей. Она постаралась подавить всхлипывания, чтобы прислушаться. Она не была уверена, но то, что она слышала, походило на отдаленные детские голоса, словно дети кричали и смеялись — так бывало в Крейдли, когда они играли в футбол на улице, Мяч, случалось, попадал в окно, и Билли открывал дверь и орал на них, отгоняя от дома. Она ничего не имела против футбола, когда мяч гоняли дети, но она терпеть не могла субботние дни, когда Билли отправлялся на матч. «Волки» или «Альбион», в зависимости от того, какая команда играла в стране; домой, чтобы выпить чаю, потом в паб.

Эгоистичный подонок, он не понимал, что нужно женщине. Она выпрямилась, посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Глаза покрасневшие, лицо бледное; она пригладила выбившиеся из прически пряди длинных черных волос и подумала, что хорошо бы где-то сделать завивку. У нее есть несколько седых волос, но, черт побери, она еще достаточно молода. Будь ты проклят, Билли Эванс, если бы подвернулся случай, я бы нашла себе другого мужчину!

Нет, она ясно слышала голоса играющих где-то детей. Она протянула руку, схватила тонкими пальцами занавеску, испытывая соблазн отодвинуть ее и выглянуть наружу. Но она медлила, потому что знала: за окном лишь снег, еще больше, чем было, он залепил все стекло, так что она ничего не сможет увидеть. С ее зрением опять творилось что-то странное, все расплылось, глаза стало жечь. Давно она уже не плакала, почти и забыла, когда это случилось в последний раз.

Она совсем чуть-чуть отодвинула занавеску, но стекло было таким же непрозрачным, как и окошко в крошечной ванной.

А в это время на улице ярким солнечным днем несколько детей играли в футбол разноцветным пляжным мячом.

Глава 2

Случайному наблюдателю могло бы показаться, что пара, танцующая на переполненной площадке, — отец и дочь, разве что мужчина слишком уж прижимал к себе партнершу, скорее обнимал девушку, чем вел ее в вальсе. Щека к щеке, глаза в глаза, губы понимающе улыбаются, но они сдерживают искушение поцеловаться на публике.

Профессор Энтони Мортон выглядел на пару лет старше своих пятидесяти из-за серебристо-седых волос. Ростом он был выше 180, когда стоял прямо, но теперь ему приходилось сгибаться, чтобы приблизить лицо к лицу партнерши. Он что-то шепнул ей тонкими губами, она кивнула и засмеялась. Его дорогой серый костюм, сшитый на заказ, как-то не вязался с этим танцевальным залом в лагере отдыха, безвкусно отделанном в псевдокарибском стиле. Его гибкое тело опытного танцора двигалось легко. Он уверенно вел менее опытную партнершу.

Энн Стэкхауз следовала его движениям, улыбалась, стараясь скрыть смущение, если делала неверный шаг. Ее длинные, тщательно ухоженные темные волосы развевались в такт ее движениям, длинное вечернее платье облегало ладную фигуру. Она поглядывала по сторонам, испытывая одновременно чувство гордости и вины. Гордости — потому что этот высокий, красивый мужчина был ее любовником, а вины — потому что их появление вместе на публике было неразумным поступком. Глупости, сказала она себе, потому что никто из этих отдыхающих не знает их. В худшем случае их могут принять за богатого пожилого любовника и его молоденькую птичку, наслаждающихся неделей отдыха вдали от своего мира среднего класса, где их могли бы узнать. А то, что она его личная ассистентка, не касается никого, кроме нее. Разведенный мужчина увлекся молодой незамужней женщиной — и это в порядке вещей, ведь он не изменяет жене. Но она знала, что ему было бы наплевать, если бы он даже и изменял. В данной же ситуации у них нет никаких сложностей, только возможность развития их отношений.

Лагерь отдыха «Рай» был построен на побережье Уэльса позже других, и его владельцы были намерены выдержать конкуренцию. Старый дух подобных мест выветрился, и хотя здесь имелось вполне достаточно развлечений для отдыхающих семьями, создатели «Рая» постарались удовлетворить вкусы более разборчивых гостей, которые в ином случае предпочли бы отдых под лучами чужого солнца.

Большие солярии создавали эффект яркого солнечного света даже в самые ненастные дни; там были бассейн, травяные площадки для игры в шары, лужайки для крокета и поле для крикета. «Солнце в „Раю“ вам гарантировано!» — таков был лозунг, который быстро превратился в броскую рекламу ведущих туристических агентств. И вот теперь, в третьем своем сезоне, лагерь «Рай» выказывал признаки стабильного успеха.

Внутри лагеря существовало тонкое классовое различие. Простые шале и автостоянки самообслуживания стояли очень далеко от первоклассных бунгало и роскошных домиков-фургонов. Каково бы ни было ваше положение в жизни, здесь для вас нашлось бы место, и тем самым вы были бы введены в заблуждение, будто бедняки могут находиться вместе с богачами в специально созданном бесклассовом обществе, где, как надеялись его создатели, вы не почувствуете скрытую сегрегацию. До сих пор это получалось; лагерь был полон отдыхающих, и никто еще ни на что не жаловался.

Энн почувствовала облегчение, когда Энтони увел ее с площадки; она плохо танцевала, да и музыка играла чересчур громко. У нее немного побаливала голова, но она пыталась забыть об этом. Очередь в баре стояла в три ряда, барменши сбились с ног под натиском нетерпеливых посетителей. Мортон покачал головой, улыбнулся с извиняющимся видом. Мы выпьем у меня; чтобы она услышала, ему пришлось бы крикнуть.

Бунгало Мортона было расположено недалеко от главного офиса регистратуры. Небольшое, но роскошное шале с хорошей планировкой. Оно использовалось компанией для размещения важных особ, которые высказывали желание остаться в лагере на ночь. Через год-два его полностью скроет от глаз живая изгородь из бирючины. Под решетчатыми окнами находилась крошечная лужайка, дважды в неделю ее подстригал садовник. Как это все отличалось от ее собственного шале, где она жила под видом инспектора по питанию. Эта ее роль была одобрена как администрацией лагеря, так и правительством. Узаконенный обман, прикрываемый законом о государственной тайне, так что все в порядке, повторяла она себе. Ей сказали, что ее отказ от работы в экспериментальной лаборатории, занимающейся опытами на животных, может испортить ей карьеру. Очевидно, этого не случилось. Но даже сейчас у нее были опасения, связанные с этим заданием, и ее мучила совесть. Только Тони удерживал ее здесь, без него она бы сразу подала заявление об уходе, она была уверена в этом. Дело темное, тут что-то нечисто, да она и не знает ничего толком.

— Одним это место хорошо, — Тони Мортон улыбнулся и передал ей мартини и лимонад, — сплетен здесь практически нет. Пять тысяч незнакомцев согнаны вместе, как скот, и кроме нескольких отпускных знакомств никто никого не знает. Связь между наезжающим время от времени директором лагеря и инспектором по питанию пройдет незамеченной, даже если они обнаружат, что ты спишь здесь, а не в своем шале.

Это, заключила Энн, приглашение остаться на ночь. Она отпила из бокала.

— Я все же хотела бы побольше узнать об этом деле. Подсыпать неизвестный препарат в пищу отселектированным отдыхающим — вряд ли достойное занятие для биолога, не так ли?

— Это совершенно безопасный эксперимент, финансируемый правительством, — он наморщил лоб, — имеющий огромное значение для исследования человеческого и социального поведения. Он, несомненно, окажет влияние на благосостояние будущих поколений и сэкономит правительству миллиарды фунтов.

— Все это ты говорил мне уже по меньшей мере раза три, — она встретила его взгляд и не опустила глаза. — Я не доверяю правительственным экспериментам, Тони. Сказать по правде, я вообще не доверяю правительствам. Все это — большой обман, как бывало сотни раз, и когда все откроется, будет большой скандал.

— Только в случае утечки информации, — он прищурился.

— Как Уотергейт?

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, потом медленно выдохнул. Внезапно между ними возникла преграда, на него оказывалось давление. Скажи мне, а не то... А не то — что? Он внимательно смотрел на нее, видел в ней скорее милую молодую женщину, чем привлекательную ассистентку. И это было опасно. Но ведь она же подписала секретные документы. Никто, даже сам министр здравоохранения не отдавал распоряжения, чтобы ее не вводили в курс дела, просто Тони считал, что ей лучше узнавать обо всем постепенно. Ее единственным недостатком — других он еще не обнаружил — была приверженность принципам: не покупать косметику, если для ее производства в лаборатории проводились опыты на животных, не касаться товаров, произведенных в Южной Африке. Чертовски глупо! Но ведь в данном эксперименте не используются животные, только люди. Она может даже одобрить его.

Она все еще смотрела на него, ожидая ответа. Он подумал о сегодняшнем вечере и принял решение. Рассказать ей немного и проследить за реакцией; у него уже были заготовлены подходящие ответы на случай, если его прижмут к стене.

— Мне выдвинут ультиматум, я правильно понял? — спросил он и засмеялся, чтобы смягчить вопрос.

— Это шантаж, — отпарировала она и улыбнулась. — Я думаю, ты должен мне рассказать, Тони.

— Возможно, — он жестом пригласил ее сесть на диван, сам опустился рядом и обнял ее одной рукой. — Я думал, ты спросишь меня об этом раньше. Хорошо, давай просто рассмотрим ряд современных социальных проблем. Хулиганы на футбольном матче, насильники и детоубийцы, воры в магазинах, психбольницы переполнены. Это не могут объяснить даже психологи. Половина их объяснений — чистой воды предположения, они не способствуют разрешению проблем. Мы не знаем, почему люди реагируют на ситуации так по-разному, вот в чем беда. Существует старое правило: лучше предотвратить болезнь, чем лечить ее, и это так верно сказано. Но самое сложное — найти этот способ предотвращения. Я говорю, конечно, о психологических проблемах, не об излечении от рака или СПИДа.

— Это что — лекция по социологии? — она понадеялась, что ее слова не прозвучали слишком цинично, даже если они таковыми и были.

— Возможно, что мы совершенно зря тратим наше время и государственные средства, — продолжил он, словно не слышал ее слов. — Хотя, судя по реакции Эвансов, я бы так не думал. Это поистине обнадеживающее начало, но работы еще непочатый край.

— И что же такое случилось с Эвансами? — она почувствовала, как участился ее пульс.

— Они совершенно убеждены, что наступил Новый ледниковый период. — В его тоне было скрытое удовлетворение.

— Боже, ты, наверно, шутишь, Тони!

— Я говорю об этом так же серьезно, как и они, — ответил он. — И это еще одна иллюстрация сложности человеческого сознания. Они сидят в своем шале, закутавшись в пальто и свитера, бросают в счетчик по 50 пенсов, чтобы горел электрокамин, строят решительные планы присоединиться к Большому переходу на юг.

— Господи, да они от жары расплавятся! Но ведь как только они выглянут из окна и увидят, что на улице светит солнце, все кончится?

— Нет, все это происходит в их сознании, они видят то, во что они хотят верить. Шале нами прослушивается, и я уверяю тебя, что их разговоры очень поучительны. Очевидно, в них затаился страх, возможно, подсознательно, они боялись все эти несколько суровых зим, а теперь убеждены, что живут в этом шале с того самого времени, как Билли Эванса сократили, а им пришлось продать дом. Будет любопытно понаблюдать, отправятся ли они на самом деле в это путешествие на юг.

— Но как только они выйдут за дверь и увидят лагерь, полный отдыхающих, им все станет ясно! — Энн никак не могла поверить этому. — Они же должны сообразить!

— Это и будет самая интересная часть эксперимента, — он рассмеялся и притянул ее к себе. — Как далеко все это зайдет? Вот что мы хотим выяснить. Должен признать, что для первой попытки результат просто уникален.

— А если они и впрямь отправятся в этот так называемый поход, как долго вы позволите им идти?

— За ними будут следить, не беспокойся. Они или сами придут в нормальное состояние, или нам придется ввести им противоядие, но этим займется Маллинз, твоя задача — подбрасывать им в еду Ц-551.

— Они могут подать на нас в суд, — резко возразила она. — Будет скандал, общественность этого не потерпит! Почему мы не могли использовать добровольцев?

— Потому что, — он ответил не сразу, — мы бы заполучили не тех людей, кого нужно, они бы симулировали реакции. Нам нужен твой мистер Средний, как в случае с Эвансами, парень, который думает только о том, как бы отправиться на футбол да в паб в субботу.

— Расскажи мне подробнее о Ц-551, — это было требование, и отказа быть не могло.

— Это препарат, вызывающий галлюцинации. Безвредный, могу тебя заверить также, что на животных его не испытывали. Он приводит к временной потере памяти и вызывает страхи и фантазии. Нам нужно узнать, какие фантазии возникают у неудачника, у безработного, вообще у всех, и как они реагируют на сны или кошмары, которые становятся реальностью. Это попытка понять человеческое сознание. Если бы мы знали, почему хулиганы на футболе впадают в ярость, почему тишайшие клерки превращаются в убийц-садистов, тогда бы мы оказались на полпути к разрешению проблем, преобладающих сегодня в обществе.

— Я бы не поверила в это, если бы это уже не случилось с Эвансами, — она слегка дрожала. — Ладно, предположим, настало время проводить эксперименты на людях, а не на крысах и мартышках. Но это же действительно безопасно, не правда ли, Тони? Ведь эксперимент можно остановить, прежде чем все выйдет из-под контроля?

— Конечно, — он произнес это с жаром, но при этом отвел глаза, как бы потянувшись за стаканом виски. — Не будет совершенно никаких побочных эффектов. Тот период, в течение которого... подопытный кролик, скажем так, будет находиться под воздействием Ц-551, полностью исчезнет из его или ее памяти. Например, если Эвансы отправятся все же в этот поход, тогда мы остановим их, возвратим в шале и введем им противоядие. Они избавятся от своих галлюцинаций и продолжат отдых, как будто ничего и не было. Но по всей вероятности, воздействие Ц-551 просто прекратится, они проснутся в своей постели и продолжат отдых. Он отправится в бар, она же будет продолжать мечтать о том, как ей найти любовника. И в этом нет ничего невозможного, — он опять рассмеялся. — Многие мужчины не понимают, что именно требуется женщине.

Его губы нашли ее, и на сей раз они оба засмеялись.

Глава 3

— Я не намерена оставаться в этом чертовом месте ни на секунду! — красивая рыжеволосая девушка раздраженно топнула ногой по полу шале, обведя при этом вокруг себя рукой, что должно было означать, что «место» — это весь лагерь отдыха, затем указала на массу насекомых, копошащихся под дешевыми кухонными принадлежностями. — Чего я не выношу, так это муравьев! Бр-р!

Высокий темноволосый мужчина вздохнул, возвел глаза к потолку. Он был одет в клетчатую рубашку и выгоревшие джинсы, как и большинство отдыхающих в «Раю», в глаза бросалась лишь его коротко подстриженная бородка, не совсем соответствующая длинным волосам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16