Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последняя ночь

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Сойер Мерил / Последняя ночь - Чтение (стр. 17)
Автор: Сойер Мерил
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Кровь застучала у Даны в висках, а в горле пересохло. Судорожно вздохнув, она произнесла:

– Боже, ты хочешь сказать, что он – отец Джейсона? – На лице Даны появилась гримаса отвращения. – Это же чудовищно… гадко… просто омерзительно!

Ванесса молчала, не сводя с сестры тревожного взгляда. Затем она покачала головой и тихо произнесла:

– Этого-то я и боялась. Ты ненавидишь Кольтрана, а теперь будешь ненавидеть и Джейсона. Но разве важно, кто отец ребенка! Важно то, что у меня есть сын, которого я безумно люблю.

– О, Ванесса, прости, я не это имела в виду…

– Не извиняйся, я все понимаю. Теперь ты будешь видеть в Джейсоне Большого Папу, разве не так?

У Даны этого даже в мыслях не было. Она обожала Джейсона. Она вспомнила, как он, обвив ее маленькими ручонками, трогательно жаловался, что охотники убили Вильбур, называя так дикого кабана. Лицом мальчик пошел в Кольтранов, но характером, душою и сердцем в свою мать. Он был впечатлительный, добрый ребенок. Рассказ Ванессы потряс Дану, она этого не скрывала, но видеть в Джейсоне Большого Папу – какая чушь!

– Глупости. Прежде всего Джейсон – твой сын, для меня важно только это, поверь мне.

На ресницах Ванессы заблестели слезы. Дана обняла ее и принялась ласково утешать:

– Вот увидишь, все будет хорошо – Джейсон останется с тобой. Мы теперь снова вместе и с божьей помощью одолеем Кольтранов. – Дана действительно уповала на то, что бог не оставит их в беде. – Ну, пора в офис, – после непродолжительного молчания продолжила она. – Надо приготовиться к приходу этой ужасной семейки.

– Джейсон тянется к Гарту. Похоже, мальчик полюбил его. – Ванесса делилась с сестрой своими впечатлениями в кабине лифта, возносящего их на верхний этаж. – Сердце радуется, когда я смотрю на них. Эрику было абсолютно наплевать на Джейсона, Большой Папа, этот «закаливал» дух мальчика, стремясь в одночасье сделать из него мужчину, а Гарт, он просто дает мальчику возможность быть самим собой, то есть ребенком. Он отлично ладит с детьми.

– А как с Гартом у тебя?

– Я впервые повстречала такого человека. Помнишь, как нам было тяжело после смерти родителей? Ты просыпаешься утром и с ужасом понимаешь, что ты один на всем белом свете, что никому не нужен… Только Гарту было гораздо сложнее устроиться в жизни, чем нам. Другие на его месте уже давно сломались бы, опустились. Он, потеряв возможность ходить, сам всего добился в жизни. Нет, просто потрясающий человек.

– Да, он молодец, – согласилась Дана. – Гарт действительно достоин уважения, им все восхищаются.

– Знаешь, я испытываю к нему какое-то другое чувство. Наверное, сердечную признательность. Благодаря ему я поняла, что не все мужчины такие скоты, как Кольтраны или Хэнк. Мне всегда казалось, что они животные, которые думают только об одном…

Лифт плавно притормозил и остановился. Когда двери бесшумно открылись, сестры вышли и направились по коридору в кабинет Гарта. Дана не успела рассказать сестре о Робе и о том, что он знает всю правду о Хэнке. Все эти годы они не вспоминали о том, что с ними произошло, словно на эту тему было наложено табу. Роб прав: нельзя держать в себе свои страхи, иначе ты рискуешь прожить с ними всю жизнь. А чтобы от них избавиться, надо в них признаться.

– Я больше не вернусь на ранчо, – решительно заявила Ванесса.

– А если, не дай бог, конечно, Кольтраны заберут Джейсона?

– Гарт не позволит им. Вот увидишь.

– Ты сильно изменилась. Раньше ты не доверяла мужчинам.

Они стояли уже у дверей кабинета.

– Знаешь, я верю Гарту и чувствую себя невероятно счастливой.


Встреча с Кольтранами происходила за массивным столом в комнате для совещаний, примыкающей к рабочему кабинету Гарта. Хозяин офиса, Ванесса и Дана сидели по одну сторону стола, а Большой Папа, Эрик Кольтран и Винс Эдамс, их адвокат, – по другую. Эдамс, процветающий юрист, брался за любое, даже сомнительное, дело, если оно сулило большие деньги. Первым слово взял Эдамс. Гарт спокойно выслушал весь напыщенный вздор, который нес Эдамс, отрабатывая свой высокий гонорар. Он обвинил Ванессу во всех смертных грехах и всевозможных преступлениях, не упомянув почему-то лишь измену родине.

Большой Папа хранил гробовое молчание, уставившись на Гарта. Видимо, Эдамс по дороге сюда уговорил его проявлять сдержанность для пользы дела. Теперь Кольтран пытался вывести Гарта из себя убийственно холодными взглядами, способными превратить в лед огненную лаву, кипящую в жерле вулкана. На Гарта это, естественно, не произвело никакого впечатления. Он считал ниже своего достоинства реагировать на чудачества больного человека, которым, несомненно, являлся Кольтран-старший. Гарт не любил рассуждать о высоких нравственных принципах, о морали, но рядом с Большим Папой он чувствовал себя просто безгрешным ангелом.

Винс Эдамс закончил свою речь, изложив в цветистых выражениях последний довод, который он собирается представить в суде. Гарт украдкой бросил взгляд на Ванессу. Она сохраняла полное спокойствие и, видимо, нисколько не сомневалась в том, что Гарту удастся заткнуть рот Кольтранам. «О боже, помоги мне выиграть это дело и оправдать ее надежды!» – взмолился он.

– Приходится признать, что обвинения, который вы выдвигаете против Ванессы Кольтран и которые основаны на показаниях свидетелей, готовых подтвердить их под присягой, неопровержимы, – произнес Гарт, умолчав о том, что все свидетели подкуплены.

Эдамс опешил. Несколько секунд он таращил на Гарта свои маленькие глазки, словно отказывался верить своим ушам. Он не ожидал, что Гарт сдастся без боя и даже не попытается отработать гонорар. Большой Папа потирал руки, ликуя в предвкушении скорой победы. Однако, к его великой досаде, Ванесса почему-то никак не реагировала на его злорадные ухмылки и торжествующие взгляды. Она совершенно невозмутимо смотрела ему прямо в глаза, и это ему не нравилось.

Дана ерзала на стуле, но хранила молчание. Большой Папа не замечал ее, словно она вообще здесь не присутствовала. Все свое внимание он сосредоточил на Ванессе и Гарте. Эрик же сидел со скучающим видом и изредка позевывал. Происходящее нисколько не интересовало его. Казалось, разверзнись сейчас под ним земля, он и этого не заметит.

– Однако, – Гарт сделал паузу, – есть одна маленькая проблема.

– Что еще за проблема? – недовольно рявкнул Большой Папа.

– Вы можете доказать, что Ванесса плохая мать и что опекунство над ребенком должно быть передано его отцу. Хорошо. Однако хотелось бы знать, можете ли вы доказать, что Эрик – отец Джейсона?

– Что за ерунда? Конечно, мы это до… – Эдамс осекся на полуслове, сбитый с толку гробовым молчанием и выпученными глазами своих клиентов.

Если секунду назад Эрик сидел развалившись на стуле и у него слипались глаза, то сейчас он выпрямился и, устремив на Гарта испуганный взгляд, разинул рот. Большой Папа тоже повел себя странно: его лицо сначала покрылось красными пятнами, затем стало фиолетовым, а кустистые брови сошлись на переносице, и от этого он стал похож на Распутина. Гарт обратился к Эрику:

– Я договорился с лабораторией, чтобы провести анализ крови для установления отцовства. Результаты…

Большой Папа в бешенстве вскочил со стула.

– В Джейсоне течет кровь Кольтранов. Достаточно бросить на него один взгляд, чтобы это понять.

– Эрик не является отцом Джейсона, – категорично заявила Ванесса. – Анализ крови это подтвердит.

С помертвевшим лицом Кольтран-старший рухнул на стул.

– Теперь вы понимаете, почему я пригласил вас всех на эту встречу, – назидательно произнес Гарт. Такой тон он обычно использовал, чтобы убедить присяжных в невиновности своего клиента, и это неизменно срабатывало. – Думаю, я выражаю общее мнение сторон – мы не будем устраивать публичного скандала… ради Джейсона.

– Мы докажем, что она недееспособна. – Эдамс указал пальцем на Ванессу, пронзив ее холодным, немигающим взглядом грифа-стервятника. Навязчивый и напористый, словно продавец подержанных машин, он был полон решимости продолжить схватку, не желая мириться с тем, что денежки уплывают у него из рук. – Суд отберет у нее Джейсона в любом случае.

Гарт проигнорировал его болтовню. Он сделал свой ход в этой игре и теперь ждал – слово было за Большим Папой. Рискнет ли он бороться за Джейсона, учитывая громкий публичный скандал, в ходе которого станет известно о его извращенных наклонностях? Воцарившаяся тишина на противоположной стороне стола внушала Гарту надежду на то, что бог внял его отчаянным мольбам. Честолюбие и амбиции Большого Папы были огромны. В этом он превосходил всех известных Гарту живущих и когда-либо живших великих эгоистов. Гарт рассчитал правильно: ради того, чтобы скрыть свое истинную, отвратительную сущность, Кольтран готов пожертвовать чем угодно, даже Джейсоном, собственным сыном.

Испытав неимоверное облегчение, словно гора свалилась с его плеч, Гарт проглотил комок в горле. Он не сразу понял, что борется со слезами. Последний раз он глотал душившие его слезы на похоронах родителей. Известие же о том, что до конца жизни он будет прикован к инвалидному креслу, он уже воспринял с завидным хладнокровием. Однако сегодня эмоции отчего-то взяли над ним верх.

Гарт почувствовал, вернее, понял, что Ванесса положила руку ему на колено. Она тоже расслабилась и, видимо, радовалась победе, хотя на ее красивом лице не дрогнул ни один мускул.

Внезапно старший Кольтран вскочил на ноги и, брызгая слюной, завопил:

– Клянусь, ты еще горько пожалеешь об этом. – Его указательный палец был нацелен на Ванессу. – Ты будешь ползать у меня в ногах и молить о пощаде. Попомни мои слова.


Роб позвонил из телефона-автомата Дане. Он стоял, прислонившись плечом к открытой двери, и слушал длинные гудки, раздававшиеся в трубке. Его охватило нетерпение. В этот час Дана должна быть дома, почему же она не подходит? В Гонолулу уже наступила полночь, а в Миссури, откуда он звонил, было утро. Несмотря на ранний час, стояла одуряющая жара и духота. Его рубашка прилипла к спине, лоб покрылся испариной. Тяжесть в затылке и пульсирующая кровь в висках обещали страшную головную боль, страдания от которой могут сравниться лишь с адовыми муками.

Однако истинная причина надвигающегося недомогания была вовсе не в жаре. Его встреча с сыном в аэропорту Лос-Анджелеса – вот в чем дело. Он с тревогой думал о Заке. Какое будущее его ждет? Неужели он опоздал и не сможет повлиять на сына? Как Дана воспримет известие, которое он собирается сообщить ей?

Он уже был готов повесить трубку, но внезапно услышал голос Даны.

– Привет, где ты пропадаешь? – возмутился он.

– Роб, слава богу, наконец-то ты позвонил. – Этих слов было достаточно, чтобы он сразу же остыл и его губы расплылись в широкой улыбке. Ему было невероятно приятно слышать ее голос.

– Извини, я не успел позвонить из Лос-Анджелеса, поскольку едва не опоздал на самолет.

– Неприятности с Заком? Плохие новости?

– Хуже некуда. – Он набрал полную грудь воздуха и признался: – Элен нашла у него в карманах какие-то таблетки. Она боится, что он балуется наркотиками. Зак уперся и, естественно, отрицает…

– Боже, какой кошмар! Что ты собираешься делать?

– Элен хочет послать его в колледж. – В аэропорту Роб встретился с сыном и Элен. Они пошли в кафе и сели за столик, чтобы спокойно обо всем поговорить. Элен утверждала, что Заку надо учиться дальше. Однако Роб прекрасно понимал, что в колледже Зака подстерегают те же опасности и соблазны, что и на улице. Он заявил Элен, что заберет Зака к себе, иначе их сын ступит на скользкую дорожку и, вполне возможно, пропадет. Элен сделала вид, будто сильно расстроена, даже зарыдала. Она причитала, не переставая, однако Роб видел ее насквозь.

– Я решил, что будет лучше, если Зак поживет у меня, – сказал он Дане.

– А как он сам отнесся к этому?

Роб вытер ладонью испарину со лба.

– Честное слово, не знаю. Парень не произнес и двух слов за все время, что мы были в кафе. Он сидел и дулся на нас и на весь белый свет.

– Мне кажется, ты принял верное решение. Он сейчас в таком возрасте, когда за ним должен присматривать отец. У тебя ему будет лучше.

«Может быть, может быть», – подумал Роб, охваченный сомнениями. Дана даже не представляет, какой скверный характер стал у Зака. Как и большинство подростков, он стремился показать свою независимость, был раздражителен и груб. «Люблю тебя, папуля», – говорил маленький Зак, целуя отца, перед тем как отправиться спать. Сейчас он таких слов не скажет даже под пыткой, усмехнулся Роб. Предстояло решить невероятно сложную задачу: избавить Зака от юношеского нигилизма, вернее, перетерпеть, пока он пройдет сам.

– А как это восприняла Элен?

– А она согласилась. Она боится, что не справится с Заком. – Роб не стал распространяться о том, что его бывшая жена была только рада переложить всю ответственность за воспитание сына на него, хотя ругательства так и вертелись у него на языке. Все прошедшие годы Элен близко не подпускала Роба к Заку, а теперь явно замышляет, как бы обвинить его в том, что это он испортил их сына. Раньше он не замечал в ней такого коварства.

Что он вообще нашел в этой женщине? Почему был так слеп, когда женился на ней? Какие чувства к ней испытывал? Она же ужасно лицемерная особа. Но сейчас это уже не имело значения. Он любил своего сына и был обязан удержать его от ошибок.

– У меня появилась отличная идея. Ко мне не один раз обращались за советом родители трудных подростков, – сказала Дана. – Я направляла их к своему знакомому профессору Хо. Прекрасный специалист! Я помогу Заку попасть к нему на прием.

– Спасибо, – грустно вздохнул Роб. Он подозревал, что Дана до сих пор не поняла, как редко они будут встречаться. Ведь теперь ему придется проводить большую часть свободного времени с сыном, а не с ней.

– Не унывай! – ободрила его Дана. – Вот увидишь, все будет в порядке. Я с радостью помогу тебе. Мы вместе позаботимся о твоем сыне.

И хотя на душе у него было по-прежнему тревожно, он все же заставил себя улыбнуться.

– Я был уверен, что ты меня поймешь! А как твои дела?

Дана рассказала, как Гарт отыгрался на том, что Эрик не отец Джейсона, красочно описав сцену, разыгравшуюся в кабинете.

Роб присвистнул:

– Провалиться мне на этом месте, я впервые слышу такую невероятную историю! Хотя, если честно, чему удивляться? Этот чудовищный обман вполне в духе Большого Папы. Что можно ожидать от человека с больным воображением, который целыми днями подсматривает за своими гостями? Гнусный тип! Если этот подлец что-то задумал, то продаст душу дьяволу, но своего добьется.

– Вот я и боюсь, что он задумал что-то ужасное. Ты бы видел его! Он пришел в неописуемую ярость. Сначала побледнел, потом покраснел, глаза налились кровью. Говорить спокойно не мог, а только рычал, как зверь. Мне казалось, что его вот-вот хватит удар…

– Это было бы здорово, но от этого старого черта так просто не отделаешься.

Дана усмехнулась:

– Действительно. По правде говоря, я ужасно нервничаю. Что ни говори, у него огромная власть.

Робу ничего не оставалось другого, как согласиться:

– Верно, но он не будет действовать открыто, это не его стиль. Удар в спину, исподтишка – вот его излюбленный метод. Прошу тебя, будь осторожна.

– Обо мне не беспокойся – ему нужна Ванесса. Но у меня тоже проблем хватает. Вероятно, меня подвергнут судейской проверке.

– Что-что? Почему?

Роб с нарастающей тревогой слушал рассказ о смерти Лиллиан и о ее завещании. Он понял, что Дане грозят серьезные неприятности, но не стал распространяться на этот счет, чтобы не расстраивать ее.

– Послушай, это не так страшно, как кажется. Бинкли, конечно же, отъявленный мерзавец, но у него, кроме заявления Фрэн, ничего нет против тебя. Сейчас он просто готов ухватиться за любую мелочь, лишь бы ты не получила повышения.

– Боюсь, его старания увенчаются успехом, – грустно вздохнула Дана.

Проклиная свое бессилие, Роб в сотый раз пожалел о том, что он сейчас не рядом с нею.

– Не расстраивайся. Через пару часов я буду в Гомпер-Бенд. Там я постараюсь как можно быстрее все выяснить и сразу же домой.

– Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь, хорошо?

– Непременно.

Роб повесил трубку. Интуиция подсказывала ему, что он совершил ошибку, забравшись в такую глушь в поисках шантажиста. Сейчас он почему-то был уверен, что разгадку надо искать не в далеком прошлом Даны, а в ее настоящем.

25

Утром Дана опоздала на работу. Молли удрала из дома на рассвете и куда-то запропастилась. Дана минут пятнадцать ходила по саду и звала ее, пока наконец не обнаружила беглянку в зарослях олеандра. Несомненно, Молли страшно обиделась на нее. Вчера Дана предложила ей на ужин лишь творог – единственное, что она смогла обнаружить в своем холодильнике. Привыкшая к более изысканному угощению кошка фыркнула и демонстративно отказалась есть

Поначалу Дана не хотела тратить время на ее поиски. Соседи знали Молли. Никто бы ее не обидел Фрэн, похоже, уехала. Вчера в доме Лиллиан было темно. Впрочем, кто ее знает, вдруг ей придет в голову вернуться и просто из вредности украсть Молли, а потом увезти подальше от дома и выбросить ее. Дана не простила бы себе, что не уберегла любимицу Лиллиан.

– Вы опоздали, – вместо приветствия сказала Анита, пряча усмешку и злорадно поглядывая на Дану, которая пулей промчалась мимо нее в свой кабинет.

– Позвони секретарю и скажи, что я уже иду. – Дана бросилась к столу и, схватив верхнюю папку, выбежала из офиса.

Через несколько минут она с деловым видом быстро вошла в зал заседаний, где собрались адвокаты и следователи для ознакомления с графиком слушаний в суде, и заняла свое кресло. После безумной гонки Дана уже успела немного отдышаться и надеялась, что все ее злоключения на сегодня закончились, но ошиблась. Она посмотрела на бумаги, которые принесла с собой, и у нее потемнело в глазах. Она обнаружила, что в спешке перепутала папки. В руках у нее было дело, закрытое несколько месяцев назад, не имеющее никакого отношения к сегодняшнему заседанию.

Видимо, собравшиеся заметили ее растерянность, потому что по залу пронесся недовольный гул голосов. Дана разозлилась. Черт побери, у нее, как и у всех, может выдаться неудачный день, – от этого никто не застрахован. Сделав каменное лицо и игнорируя ворчание адвокатов, она жестом подозвала к себе Гэса Махалу, который занимал должность судебного исполнителя. Пока тот вставал из-за стола и шел к ней, она успела мысленно послать на голову Аниты тысячи проклятий. Разумеется, Анита специально поменяла документы местами. Вчера, уходя из офиса, Дана положила нужную папку сверху, но сегодня ее там не оказалось.

Ей захотелось броситься к себе в кабинет и удавить секретаршу голыми руками. «Все, с меня хватит! Как только закончится заседание, первым делом зайду в отдел кадров и потребую, чтобы Аниту немедленно уволили», – решила Дана. Она не собиралась больше писать на нее жалобы и ждать, пока начальство их рассмотрит. Пустая трата времени. Ей не терпелось избавиться от нее сегодня же.

– Вы меня звали, ваша честь? – понизив голос, обратился к ней Гэс.

Это был добродушный, мирный человек, с лица которого не сходила милая, обаятельная улыбка. Дана не встречала людей с более кротким нравом. Хотя на его поясе висела кобура с огромным револьвером, Дана могла поклясться, что он даже не знал, как им пользоваться. Гэс мог по памяти перечислить имена своих предков и утверждал, что является прямым потомком короля Камехамеха. Заяви такое другой человек, Дана подняла бы его на смех, но Гэсу она верила. Он отличался исключительной порядочностью, никогда не лгал и сторонился всяческих интриг.

– Гэс, будь добр, сходи ко мне в кабинет и принеси папку «График заседаний», – попросила Дана, – моя секретарша по ошибке подсунула мне другую.

Вот такое неудачное утро выдалось у Даны. После него, естественно, весь день не заладился. Между защитой и обвинением по любому пустяку разгорались ожесточенные споры. Если одна сторона предлагала установить такую-то дату для проведения слушаний, то другая просто считала своим долгом не согласиться. Дане пришлось лично решать кое-какие проблемы по телефону. Не хватало залов для проведения слушаний. Одним словом, к обеду страсти раскалились до предела и все перессорились. Как только объявили перерыв, Дана поспешила в кафетерий в надежде встретить Гвен.

Она окинула взглядом переполненный зал и увидела за одним из столиков свою подругу и ее отца. Гвен сидела к ней спиной. Но, судя по злому лицу Босса Сихиды, в этот момент она получала от него нагоняй. Дана, рассудив здраво, решила не попадаться им на глаза. Она взяла поднос и пошла вдоль стойки, подозрительно поглядывая на предлагаемые блюда. В конце концов после мучительных раздумий она остановила свой выбор на салате из немного увядших листьев шпината.

Бросив украдкой взгляд на столик Гвен, она увидела, что там все еще идет война. Босс Сихида, как и большинство японцев, не отличался высоким ростом. У него были густые черные волосы, немного тронутые сединой, и цепкие черные глаза, которые буквально сверлили собеседника.

Судя по строгому черному костюму, который отлично сидел на его коренастой фигуре, он, возможно, собрался на похороны или вернулся с них. Впрочем, он всегда так одевался. У Даны уже давно сложилось впечатление, что он ежедневно провожает кого-то из своих друзей или знакомых в последний путь.

Босс Сихида был преуспевающим коммерсантом, разбогатевшим на торговле орешками. Китайские моряки из Шанхая завезли подсоленные орешки на Гавайи. Лакомство пришлось по вкусу местным жителям. Предприимчивый Босс Сихида сообразил, что торговля орешками может стать весьма прибыльным делом. Он придумал оригинальную упаковку, и вскоре ассорти из орешков, приправленное разнообразными специями, стало излюбленной закуской гавайцев. Сихида расширил свой бизнес, и сейчас его товар можно было встретить в любом супермаркете, даже на самых отдаленных островах.

Дана по непонятной причине не испытывала к нему большой симпатии. Они несколько раз встречалась на приемах, но, несмотря на его неизменную вежливость и тактичное обхождение, она всегда чувствовала себя скованно в его обществе. Тем не менее она все же решила попробовать выручить Гвен. Не станет же старик скандалить в присутствии знакомых. Приближаясь к их столику, Дана неожиданно поняла, что ей не нравилось в этом человеке. Отец Гвен был удивительно похож по своему характеру на Большого Папу. Такой же деспотичный, Босс Сихида безжалостно подавлял волю своих детей.

Гвен встретила Дану радостной улыбкой как свою долгожданную спасительницу. Ее отец поднялся со стула и поприветствовал ее на традиционный японский манер легким церемонным поклоном.

– Добрый день, Дана, – произнес он.

«Было бы неплохо иметь в союзниках Босса Сихиду, особенно сейчас, когда против меня ополчился сам Большой Папа», – подумала она и сердечно улыбнулась:

– Рада вас видеть.

Сихида внимательно посмотрел на нее.

– Был бы счастлив побыть с вами, но, к сожалению, меня ждут дела. – Он поклонился и ушел, даже не взглянув на дочь.

Дана смущенно покосилась на Гвен и села на свободный стул. Она чувствовала себя неловко оттого, что стала свидетельницей грубого обращения отца с дочерью. По правде говоря, отношение Босса Сихиды к Гвен не было для нее секретом. Однажды она была приглашена на обед в их дом и там поняла, что Босс Сихида ни в грош не ставит дочь, что он просто презирает ее. Сыновьям он также не давал спуску, но, по крайней мере, не тыкал их каждый раз лицом в грязь.

– У меня хорошие новости. – Глаза Гвен возбужденно засверкали. – Меня внесли в список на замещение вакантной должности, появившейся после смерти Клементса.

– Правда? – Дана хотела поговорить с Гвен о проверке, которую Бинкли собирается ей устроить, но теперь, выходит, они стали соперницами. Лучше не посвящать ее в свои проблемы. Дану охватила грусть. Гвен была ее единственной подругой, с которой она могла пооткровенничать, но теперь она потеряла и ее.

– Ты что, не рада за меня? – возмутилась Гвен. Ее красивые миндалевидные глаза сузились.

– О чем ты говоришь! – с жаром воскликнула Дана, скрывая свое смущение. – Конечно же, рада, очень рада. Поздравляю тебя. Просто мне жаль, что теперь мы стали соперницами.

– Такова жизнь, ничего не поделаешь, – с умным видом изрекла Гвен и наклонилась к Дане. – Кстати, как обстоят дела у твоей сестры с разводом?

– Она отстояла свои права. Джейсон останется с ней.

– Они так быстро пришли к соглашению? Просто невероятно! Поздравляю.

– Это заслуга Гарта Брэдфорда.

– Да, он знает свое дело. – В глазах Гвен появилось восхищение. – Если бы бог наделил меня его головой, то я бы уже давно сделала головокружительную карьеру.

Гвен, как и все члены ее семьи, была амбициозна. Круг ее интересов включал работу, и только работу. Успешная карьера была ее заветной мечтой. Еще недавно Дана жила теми же мыслями, но теперь у нее был Роб. Он стремительно вошел в ее жизнь и, разбудив в ней чувства, о существовании которых она не подозревала, заставил посмотреть на мир новыми глазами. Естественно, она будет огорчена, если не получит повышения, но убиваться из-за этого не станет, поскольку в жизни были вещи поважнее, чем работа.

Гвен зашептала:

– Я слышала, что полиция вышла на Джека-Насильника и скоро его арестует.

– Правда? Слава богу! Этот маньяк держит в страхе весь остров.

Гвен оглянулась и продолжила:

– Странно, что здесь нет Роба Тагетта. Хотя он, наверное, первый пронюхал про это и сейчас скорее всего сидит в полицейском участке и готовит сенсационную статью.

Дана уже открыла рот, чтобы рассказать ей о своем романе, но внезапно передумала. Вчера Ванесса была с ней так откровенна, что Дане показалось, она поступит нечестно по отношению к сестре, если расскажет свой секрет первой не ей, а подруге.

– Не оборачивайся, к нашему столику направляется секретарша Бинкли, – предупредила ее Гвен. Дана вздрогнула. О боже, что там еще?!

– Ваша честь, – подчеркнуто официальным тоном обратилась к ней секретарша, – мистер Бинкли вызывает вас к себе.

Не дожидаясь ответа, секретарша быстро развернулась и в ту же секунду растворилась в толпе посетителей, которых к этому часу в кафетерии заметно прибыло. Дана перевела дыхание. Зачем Бинкли вызывал ее? Неужели уже? Она уставилась в свою тарелку, к которой еще не успела даже притронуться, и, поковыряв вилкой в шпинате, отложила ее в сторону.

– У меня почему-то пропал аппетит. Пожалуй, не стоит откладывать. Пойду к Бинкли прямо сейчас. Надо успеть с ним поговорить до конца перерыва, иначе адвокаты, которые меня ждут, устроят бунт. – Она попрощалась с Гвен и быстро направилась к лифту.

Спустя пять минут Дана уже сидела в кресле напротив Бинкли, который вел какой-то скучный и бесконечно долгий разговор по телефону, и боролась q охватившим ее волнением.

Наконец Бинкли повесил трубку и устремил на Дану укоризненный взгляд, каким отец смотрит на расшалившегося ребенка. «Можно было бы обойтись без этих трогательных немых сцен», – с раздражением подумала она.

– У нас возникла маленькая проблема.

Это покровительственное «у нас» всегда ужасно раздражало Дану. Было совершенно очевидно, что председатель муниципального суда Бинкли чувствует себя если не королем, то, по крайней мере, владельцем небольшого феода. Сегодня Дана не выдержала и вспылила:

– Проблема не у нас, а у меня. Вы это хотели сказать, не так ли?

Бинкли задохнулся от возмущения.

– Мне стало известно, что много лет назад вы совершили убийство, – одним духом выпалил он, пронзив Дану сверкающим взглядом.

Хотя от его слов у Даны сердце ушло в пятки, а голова пошла кругом, она все же сумела изобразить из себя человека, оскорбленного до глубины души.

– Что вы такое говорите? – возмутилась она.

– Надеюсь, вам известно, что срок давности не распространяется на такое преступление, как убийство. Против вас будет выдвинуто обвинение и вас привлекут к суду.

– Так что же вы не вызываете полицию?!

Ее воинственный настрой несколько поубавил его пыл. Он замялся:

– Ну, пока у меня нет доказательств, так, только кое-какие слухи. Я надеялся на вашу откровенность. Мы могли бы сами, без шума во всем разобраться.

Он вновь вошел в образ отца семейства, увещевавшего блудную дочь. Дана мысленно послала его ко всем чертям. Этот прохиндей считает ее совершенно дурочкой. Вот сейчас, мол, она пустит слезу и все расскажет доброму дяде.

– Что вы хотите от меня? – Она решительно встала и направилась к двери: – Я даже не знаю, о чем идет речь.

Дана прекрасно помнила, что Бинкли приходит в ярость, когда кто-нибудь из подчиненных первым заканчивает разговор с ним. Он считает, что последнее слово всегда должно оставаться за ним.

– Сегодня вечером я получу доказательства, – бросил он ей в спину. Дана поблагодарила небеса за то, что Бинкли сейчас не видит ее испуганных глаз. – А завтра на три часа я пригласил комиссию из окружной прокуратуры, которая начнет заниматься проверкой фактов.

Дана растянула губы в улыбке и, повернувшись к нему лицом, произнесла:

– Прекрасно, завтра в три я буду у вас.

Она не помнила, как вернулась к себе в офис, где сразу же рухнула в кресло и бессильно уронила голову на руки. Итак, шантажист вышел на Бинкли до того, как Роб успел обезвредить его. «Теперь правду не утаишь», – подумала Дана, испытывая странное чувства смесь отчаяния и облегчения.

Когда все откроется и узнают, что она убила чело, века, этот кошмар закончится и она освободится от проклятого прошлого. Ей не придется больше притворяться, лгать самой себе и другим. Как ни тяжело это признавать, она действительно совершила убийство, и предстоящее завтра разоблачение станет ей наказанием.

Возможно, Гарту удастся убедить суд принять во внимание смягчающие вину обстоятельства и ее не посадят за решетку, но в отношении карьеры Дана не строила никаких иллюзий. Ее и близко не подпустят к судейскому креслу. Какое будущее ее ждет? Она избавится от одной проблемы, но тут же появится другая – не менее серьезная. Как она будет зарабатывать себе на жизнь? Что с ней будет?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23