Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сердце бездны

ModernLib.Net / Суворова Татьяна / Сердце бездны - Чтение (стр. 2)
Автор: Суворова Татьяна
Жанр:

 

 


      Потом все перешли в узкие и стерильные коридоры "Титана". Легкие переполнили синтетические лесные запахи. Голубоватая обивка стен, потолка, пола слегка мерцала и успокаивала почти что насильно. Серебристые, чуть зеленоватые комбинезоны десантников перемешались золотистыми - сатурнологов и светло-оранжевыми - техперсонала. Кометологи, которых вез "Дальний", спали в анабиозных ящиках. Стыковка - это причина пробудки экипажа, и только экипажа.
      Смех. Кто-то встретил старого знакомого. Хлопки по спинам - в том числе и по женским. В глаза бьет неотличимый от солнечного свет. Загорелые лица. Там, где много пейзажных экранов, так и кажется: это уже Земля, экспедиция кончилась...
      После традиционного, чисто символического ужина из конфет, запиваемых неизменными тониками, Барлоу сделал приглашающий жест. Артур, светски улыбаясь, вслед за ним вышел из кают-компании, оформленной под европейский ресторан в парке. Техника обеспечила даже ветер - очень не нравившийся немногим женщинам базы. Они сделали прически, но не смогли закрепить их лаком - все его современные марки создавали вокруг голов слабые статические разряды*.
      * Жилые зоны земных космических баз являются фактически помещениями внутри гигантских компьютеров; отсюда вытекает и запрет на действия, создающие лишние помехи для техники.
      Войдя в свою каюту, генерал закрыл дверь на замок. Прислонился к голой, ничем не украшенной металлической стене, скрестил руки на груди. И, забыв о жутчайшем космоне*, на котором только что болтал со всеми подряд, заговорил на чистейшем, оксфордском английском:
      * Жаргон космонавтов; состоит из английского, русского, китайского с примесью других языков.
      - Господин капитан, в силу моей должности я обязан довести до Вас новый приказ Вашего министерства. Я сделаю это и максимально добросовестно помогу Вам подготовиться к его исполнению. Но я не могу одобрить очередную затею наших правительств. Вы, русские, рветесь любой ценой первыми долететь до облака Сорта* и вдобавок... - Он замолчал.
      *** Кометно-астероидный пояс за Плутоном.
      - Господин генерал?.. - Артур сказал это очень осторожно.
      Он тоже перешел на английский. Тон Барлоу очень не понравился капитану, и из его головы мигом исчезло все постороннее - типа мыслей о преимуществах международных кораблей и баз перед "Дальним".
      Начальник базы опять отбросил официальность, невесело усмехнулся. И продолжил печальным, очень домашним голосом:
      - Просто вспомнил, что давно предлагал организовать ооновскую экспедицию... Но Кремль и тогда не стал бы ее ждать. Вы вообразили, что когда-то были сверхдержавой, и до сих пор стараетесь вернуть то, чего не было. А наш президент бессовестно сыграл на этой Вашей психологической особенности...
      Артур молчал, поглаживая резной, пластмассовый подлокотник кресла. Барлоу не предлагал сесть и сам стоял.
      - Это политика, господин генерал, а я ее избегаю, - тот же осторожный тон.
      Правый глаз начал чуть-чуть, пока незаметно, дергаться. Плохо. Быстрее бы узнать, что насоображали родимые кресельные крысы. И уйти.
      Барлоу вздохнул (при этом у капитана появилась неприятная уверенность, что собеседник отлично понял его состояние):
      - Вам надо изменить курс. - Он взял светокарандаш, подошел к личному компьютеру и задумчиво начал рисовать на его экране какой-то топологический кошмар из зеленых и красных линий. - Данные по коррекции сейчас передам... Устно я должен сообщить следующую информацию - кстати, вы обязаны не оглашать ее ни на "Титане", ни на "Дальнем", это тоже приказ ваших верхов... Дело в том, что кто-то сообщил нашему правительству о каких-то психогенных влияниях, а некто в Параинституте* обнаружил, что они идут из вполне конкретного сектора космического пространства... Нынешний президент - великий гуманист, и поэтому предложил таскать каштаны из огня Кремлю... А тому - как и ждал Белый дом - не хватило терпения на организацию специальной, соответственно оснащенной экспедиции. Оба правительства сэкономят на вас всех несколько месяцев и получат данные в максимально короткий срок - в случае вашей удачи, конечно... Вы полетите в то же облако Оорта, но в ту его часть, со стороны которой идет психогенное влияние на Землю. Возможно, что оно вообще не имеет отношения к Солнечной системе - тогда "Дальний" просто примет участие в работах по его изучению.
      * Институт парапсихологии.
      На стене-экране пошел ливень, и пальмы начали гнуться, став чуть-чуть похожими на удавов. Артур широко, облегченно улыбался. И ляпнул:
      - Этот ваш Параинститут - сборище шарлатанов. Кстати, вроде бы американским избирателям обещано прикрыть его, а?
      Дождь на экране был, несомненно, веселым, и пальмы явно играли в удавов. Барлоу непонятно пожал плечами:
      - Я старый человек, капитан. И буду счастлив, если оба правительства сошли с ума и вы попадете только к кометам. Но я иногда вспоминаю, что мы очень мало знаем о мире. И в последнее время такие мысли приходят ко мне все чаще.
      - Посмотрим.
      Разрядка недавнего напряжения давала себя знать. И он, все еще не осознавая, каким тоном говорит, достаточно беспечно глядел, как маленькие огрубелые руки генерала отключили компьютер от общей сети, заложили программу против прослушивания и против долговременной фиксации данных в памяти, воткнули в щель считывающего устройства тоненькую пластинку-кассету, только что вынутую из ящика бронированного стола-сейфа. Барлоу мимоходом пожаловался:
      - Никак не могу понять, сколько шпионов на моей базе. Лезут все: и правительства, и корпорации.
      Дешифровка спецкода кончилась, и на экране появились данные по новому маршруту полета. Артур прищурился, свистнул. Беззаботное настроение испарилось, и он пробормотал:
      - Мотивы таких фокусов известны - колики в кишках политиков...
      Барлоу, сев на подлокотник кресла, утешающе сказал:
      - Я дам вам много дополнительного топлива экстрамарки, и, кроме того, на обратном маршруте вас будет ждать корабль-заправщик. Его вышлют ваши.
      Капитан продолжал смиряться с фактом, что от первоначального маршрута надо отклониться на семьдесят три градуса, вдобавок летя почти в Солнечной эклиптике*.
      * Космолетчики не любят плоскость эклиптики потому, что вне ее пространство гораздо чище.
      Генерал вынул кассету, сунул ее в руку Артура, одобряюще похлопал его по спине. Разблокировал замок, шагнул в коридор - уже на космоне весело болтая о том, что три дня назад у сатурнологов испарился самый лакомый кусок их добычи. И по сему случаю ученые мужи всем коллективом пребывают в истинно крокодильском настроении, так что на базе скоро придется отлавливать "этих аллигаторов в человечьих телах, иначе они еще с хандры наружную обшивку прогрызут".
      Артур кивал головой, пытался не хмуриться. Краем сознания понимал неадекватность своих реакций - но его психика внезапно забарахлила, как уже бывало, начиная с того проклятого дня у сестры... Скоро такое состояние выплывет, и придется уходить в отставку... Он случайно встретился взглядом с глазами генерала - те тоже были горькими, больными. Барлоу наклонился и, сохраняя веселое лицо, очень серьезно шепнул на английском:
      - Я особенно тщательно проверю ваш планетолет... Потраченное время - это не самое плохое. Самое плохое - это гробы. И то, что всем наплевать на гробы...
      Артур побыстрее отвернулся. Сейчас для него самым страшным было сумасшествие - а не какая-то там смерть. Мелькнула мысль, связывающая сестру и это влияние из Космоса. Но тотчас была выкинута - как полностью абсурдная.
      Такого не может быть.
      - Все хорошо и в Метрополии, и в Космосе. А я вот не могу не видеть трупы, не читать об убийствах и прочем некрасивом... - Барлоу, пользуясь отсутствием подчиненных, глядел в стену.
      За такое психологическое состояние быстренько списывают на Землю.
      (А Барлоу думал о том, что иметь хорошие контакты с чужими агентами - это совсем неплохо. Кроме текущей информации по интригам, ты загодя узнаешь, например, что у летящего к тебе капитана Истомина произошла какая-то семейная трагедия и из-за этого его поместили под усиленный присмотр. И раз ты в курсе, то уже избегаешь неуместных придирок к поведению этого несчастного человека...)
      Экипажи продолжали отдыхать. Оранжерея базы переполнилась людьми, они стояли чуть не под каждой елкой или кактусом. Блестели лампы и улыбки. Выходные комбинезоны были все тех же цветов - но хозяева разрисовали эту одежду по своему вкусу. На спинах, штанинах, рукавах переплетались чуть светящиеся контуры монстров, обнаженных красавиц... Если рисунок надоедал - его смывали. А ушить жесткий комбинезон так, что он чуть не лопается на тебе, - высший и болезненный при движениях шик.
      Десантники с "Дальнего", затянув в свои компании хорошеньких связисток и жизо*, хвастались полуреальными подвигами. Персонал базы, недовольный оттоком законных поклонниц, старался не отставать. Подвиги, рассказываемые в группах "аборигенов", были столь же впечатляющи, но менее достоверны в деталях. Но женщины, все как одна блистающие дивной (и косметической) красотой, с удовольствием делали вид, что верят ну абсолютно всему и каждому.
      * Жизо - системы жизнеобеспечения; также работающие с ними люди.
      Несмотря на ревность "титанов", всем было достаточно весело и уютно. Никто не обратил внимания, что Нина Рагозина, старпом "Дальнего", вздрогнула - словно о чем-то вспомнив. И быстренько выскользнула через дверь под какими-то огромными, толстыми листьями. Компания, которую бросила Нина, огорчилась очень мало - эта гостья уже показала свою скучноватость и неумение вести светскую болтовню.
      Оказавшись в пустом коридоре, женщина закусила ярко-алую, жирную от помады губу. Каким-то болезненным, неуместным жестом поправила смоляные, цыганские волосы (не краска, а наследственность). И очень быстро пошла, почти побежала, на планетолет - к себе в каюту.
      "Я не могу. Опять ЭТО. Чем, чем меня накачали?!"
      Собственно, протестовала она очень слабо - и только мысленно. Выросшая в семье кадровых военных, Нина отлично знала, что начальство никогда не может превысить своих полномочий. Правда, убедить в этом собственных подчиненных ей удавалось далеко не всегда. Но командование ее ценило и очень быстро продвигало по службе.
      Новехонький, только что слетевший со стапелей "Дальний" - ее первое назначение на серьезный управленческий пост. И Рагозина, как всегда, быстро и полно прониклась этой новой высокой ответственностью.
      Тем более что доверие оказалось двойным. За день до старта незнакомый, элегантный мужчина с магическим золотистым удостоверением вежливо посадил Нину в кабину двухместного стратосферного флайера. Машина летела по заранее вложенной программе. Сопровождающий - еще один очень корректный человек затемнил все стекла кабины. И весь полет мило и умно рассказывал своей спутнице о новейших направлениях в живописи. Потом были посадка, крыша двухэтажного лесного дома из металлопластика - строения, неотличимого от сотен и сотен типовых биостанций. Вот только здесь существовали скрытые этажи - их количества старпом, естественно, не узнала.
      В светлой подземной комнате, из "окна" которой "открывался вид" на ковыльную степь, Нину вежливо попросили приглянуть за командой - особенно за капитаном, сестра которого, оказывается, сошла с ума. Рагозина было попыталась объяснить, что Артур Истомин полностью надежен, она его знает, она не раз летала с ним как старший пилот. Но высокий голубоглазый особист только развел руками: "Правила, перестраховка, к тому же вы будете контролировать и экипаж..." В конце разговора этот самый обыкновенный парень в нормальном сером и элегантном комбинезоне дал понять, что задание носит и испытательный характер. От его результатов зависит, будет ли Нина еще работать на их учреждение. А ведь, как она сама понимает, такое сотрудничество - немалая честь. И сейчас, когда ради выживания цивилизации пришлось прекратить обычные войны, остаются экономика, сферы политического влияния и тем более никем не отмененное понятие Отечества...
      Были ли у всех этих людей естественные лица - или их скрывали очень совершенные биомаски? Старпом не знала. Как не знала, что же такое там с ней сделали, сотворили, почему она сейчас...
      (Зря грешить можно даже на спецслужбы.)
      Пока Рагозина мчалась к себе, даже не пытаясь сопротивляться появившемуся в ее голове приказу, в оранжерее все шло своим курсом. Пит Браун, второй энергетик базы, подкручивал редкие, но все равно любимые усы и назидательно посматривал на Ингу Петере, второго врача "Дальнего". Та отмалчивалась и поглядывала по сторонам - чтоб скрыть улыбку. Так она делала всякий раз стоило Питу подойти к очередному драматическому месту рассказа. Поскольку сие повествование состояло почти из одних драматических мест, Инга делала это все время. Что сходило ей с рук - до настоящего момента. Сейчас же энергетик все заметил - и тут же забыл о свеженьком, торжественном обещании, данном себе самому накануне вечеринки: не настаивать на доверии слушателей.
      Срочно требовалась страшная месть. И, случайно глянув на ближайшую лампу. Пит вдруг понял, что надо делать!
      - Уф, ну и дурак же я! - Он со вкусом хлопнул себя по лбу. - Заговорился тут, а надо... А, Инга, ты же салага*, значит, должна меня слушаться, так?
      * Здесь: человек, впервые полетевший в Космос не как пассажир.
      Девушка с сомнением кивнула светловолосой, очень коротко остриженной головой.
      - Отлично. Потрать минут пятнадцать, добеги до нашего хозяйства и передай моему заму одну бумажку. Я совсем забыл об этом, а по видеофону с ним не свяжешься - понимаешь, у нас там излучения и все такое... Помехи, нет нормальной связи!*
      * Пит опять "подправляет" реальность: такие вещи творятся в энергоотсеках, но редко, это мелкие аварии.
      - Да. - Это прозвучало как полусомнение-полусогласие.
      Инга прикидывала, не готовит ли Пит розыгрыш. Но поучаствовать в розыгрыше, затеянном этим высоким человеком с обманчиво хмурым лицом, было для нее не так уж и неприятно.
      Тем временем тощий длинный энергетик, прислонясь спиной к невысокой толстенной яблоне, с самым серьезным видом накорябал электростилом на листке пластмассы: "Дельфину - приказ: подателю сего, как слишком уж скептическому элементу, дать 2 (два) щелчка в нос. Наказание не смягчать!!! Твой шеф, с приветом". Сложил листочек вчетверо, сплавил его края обратным концом стила, протянул Инге:
      - Сбегай, а?
      Девушка чуть заметно вздохнула: теперь записку раньше времени не прочтешь. Очень медленно - чтоб позлить Пита - поплелась из оранжереи и пошла по коридору - уже с нормальной скоростью. Подошвы ботинок великолепно липли к пластиковому полу: все время отдираешь ноги с некоторым трудом. Странно, ведь на "Титане" есть центробежная тяжесть, зачем же здесь приспособления для невесомости?
      Повинуясь светящимся, алым указателям, в изобилии расклеенным по стенам около каждого разветвления коридора, морщась от этого цветового сочетания алое на голубом, - Инга добралась до энергоблока.
      Денис Кукер (в просторечии Дельфин) был до предела недоволен и миром, и его обитателями - они-то веселились вместе с гостями! В конце концов, чтоб скоротать мерзкое дежурство, он начал внеочередную проверку систем.
      По инструкции следовало зажечь предупреждающие транспаранты. Но... Посторонние по энергохозяйству не шлялись, присутствие подчиненных, а тем более начальства, на данной территории в данный отрезок времени было невозможным.
      Поэтому не был включен ни один сигнал. Кукер (втайне от Барлоу) время от времени допускал это нарушение инструкции. И бед не бывало.
      Инга Петере подошла к блоку конденсаторов. Посторонним совершенно не следовало лезть в него, но обходить все это хозяйство по длинному круговому коридору не хотелось. И раз экран оповещения горел спокойным серо-синим цветом, девушка не менее безмятежно нажала огромную белую клавишу на стене. Подождала, пока бронированная, отполированная до зеркальности дверь лениво уползала в паз. Улыбаясь, перепрыгнула через комингс и зашагала между рядами стальных, ослепительно отполированных кубов.
      Она почти добралась до противоположного конца и радовалась, что сейчас попадет в нормальный коридор и перестанет жмуриться от этого сияния, идти почти вслепую.
      И тут прохладный воздух мгновенно раскалился, распался на сеть снежно-белых молний, безжалостно отраженных в бесконечном металле...
      Обстановка на "Титане" и "Дальнем" остывала медленно. Дельфин и его начальничек отдыхали на гауптвахте - после жуткого избиения на генеральском ковре. Сам Барлоу люто жалел, что он - не древний бог и не может вот так просто, без бумаг сбросить их обеих с неба на Землю. Инга третий день лежала в коме - что было невероятным, счастливейшим чудом. Ее непосредственный шеф, медик-1, Алексеев, с первых часов болезни подчиненной вдрызг поссорился с "малокомпетентными" коллегами-"титанами". Поэтому они не участвовали в лечении Петере. Но несколько раз на дню докладывали генералу, что пока "полуграмотный русский" решил придержаться верной методики. А медкомпьютеры "Титана" и "Дальнего", на время стыковки ставшие единой сетью, показывали, что риска для жизни девушки уже нет.
      К началу четвертых суток Инга открыла глаза. Непривычные проблески темноватого, ледяного огня в них только подчеркивали бледность осунувшегося лица. Спокойно созерцая белый, полузеркальный потолок, она почти мимоходом спросила:
      - Какая-то неприятность?
      Петр Сергеевич Алексеев облегченно выдохнул, но счел своим долгом садануть об пол кардиолокатором - благо прибор был рассчитан и не на такое:
      - Мол-лодец! Доложи по видео капитану! А денька через два еще генерал выдаст тебе причитающееся!
      Пациентка созерцала потолок - только где-то под донышками зрачков плясала усмешка. Лицо - спокойно и холодно. Никаких эмоций.
      И - ни одного взгляда на экран медкомпьютера, на данные о своем состоянии, которое, согласно машине, было далеко не блестящим.
      Поздний вечер, почти ночь. В такое время освещались лишь служебные помещения - пустые, не гулкие только из-за звукоизоляции. Старпом "Дальнего" медленно двигалась по широкой трубе-туннелю. Мертво улыбалась - сама не зная для кого. Скорее для того, чтобы показать самой себе: все, все в порядке.
      Но ей было страшно. ТО, что недавно утащило ее с вечеринки в оранжерее, опять пришло. ОНО появляется все чаще. Нина не возмущалась, не сопротивлялась только вот сегодня не выдержала, сбежала из каюты. Но сейчас уже полностью взяла себя в руки и шла назад - добровольно. И ОНО - ждало, когда она придет к НЕМУ по своей воле.
      Она победила слабость. Только вот ноги почему-то все еще ватные. Да сжимает сердце, сильно сжимает...
      Дверь с бело-черной пластиковой табличкой приближалась. В голове лениво крутилось какое-то полуреальное воспоминание - будто она идет от двигателей "Дальнего", к которым ее что-то не пустило, вроде бы одна из дверей заработала не так, не открылась на личный код старпома... Воспоминание все больше расплывалось, да оно и не казалось существенным. Может, ОНО использовало даже бегство от НЕГО в своих целях - какая разница?.. Главное, Нина возвращается...
      Она, давая себе последнюю поблажку, немного постояла в коридоре, разглядывая витые буквы своей должности и Ф.И.О. Потом нажала кнопку замка, вошла.
      И опять - приступ страха, паники. Чисто животный ужас не сознания - оно вроде б не боится, - а самой биологии, самого тела.
      Автоматически засветилось золотое бра над кушеткой. Мягкие, тяжелые лучи потекли по "тисненым обоям". Стали почти живыми лица родных - на тоненьких пленках трехмерных фотографий, приклеенных к стенам. В полумраке дальнего угла на пульте бытавтомата слабо заиграли синтетические полудрагоценные камни - и их тоже приклеивала она сама, не в силах смотреть на стандартное безликое уродство этого терминала...
      Рагозина села на кушетку - в ее каюте мебель никогда не убиралась в стены. Это немного не по правилам, но все же в Уставе нет прямого запрещения на сей счет. А постоянная, неизменная кровать так пахнет домом... Жаль, что у Нины нет брата. Тогда бы он нес честь рода. А она сама могла бы быть на Земле и не мучиться ощущением Пустоты за стенкой, не изматываться на ненавистных физических тренировках. И тем более никогда бы не встретилась с ЭТИМ...
      Она мяла в тонких, нервных пальцах цветастое толстое покрывало - тоже не казенное, а сотканное еще прабабушкой из настоящей (!) овечьей шерсти. Шерсть немного кололась, это было приятно, это отвлекало... от...
      Старпом знала, что так НАДО. И что следует гордиться тем, что ее используют - пусть даже это настолько неприятно для ее низшей сути. Ведь речь идет о счастье Родины, о благе Человечества...
      Мутную, муторную волну страха давить было не легче и не труднее, чем всегда. Вот, случилось: ОНО, словно наконец уловив состояние Нины, вроде бы спешно помогло - перемены в состоянии сознания ускорились. Женщина с дикой, звериной благодарностью подумала о чуткости этих неизвестных людей, - и ее веки захлопнулись, как свинцовые бронированные двери. Тело стало далеким и чужим, осело на кушетку. Чернота перед глазами кружилась тяжким, жутким водоворотом, смывавшим весь мир. И со дна этой воронки поднимались испарения еще большего мрака...
      Замок каюты закрылся сам собой. Так же, как и всегда, но Нина, немного очухавшись, неизменно думала, что блокирует его сама.
      Свет отключился, в последнюю долю секунды почему-то став гнилостно-красным. В этом проблеске старпом показалась трупом из фильмов ужасов.
      Перед ее глазами стремительно рос прямоугольник Ничто. Всегда, даже в самой темной пещере, люди видят световые искры и пятна - эхо работы мозга. Но здесь, в Тьме, не существовало ни одной такой искры.
      Полная, непредставляемая чернота.
      Небытие.
      Голос, который не был голосом:
      - Начинаем новый урок.
      Беззащитное сознание, подчиняясь ранее заложенной программе, отозвалось беззвучно, для проформы:
      - Да.
      На Тьме, словно на школьной доске, начали проявляться контуры новой воронки - бесцветной и неопрятной. На ее стенах медленно, передергиваясь, плыли какие-то аналоги обычных надписей. Они вгрызались в человеческое "Я", скапливались в подсознании - как радиоактивные, смертоносные отходы.
      И первым, традиционным было: "Подчиняйся. Подчиняйся. Не помни днем то, что знаешь сейчас. Бойся МЕНЯ. Бойся не подчиниться МНЕ. Бойся не угодить МНЕ. Бойся..."
      Глава 2. О всем явном и кое о чем закулисном
      От "Титана" отделились штатно. Разгон шел по графику. Мрачный экипаж был перегружен работой. Разговоры шли такие, что, имей слова чуть-чуть побольше силы - и от Министерства Космоса осталась бы лишь оплавленная воронка.
      Это настроение, как инфекция, передалось даже морским свинкам и крысам в виварии. Они все время хандрили. А главное - начинали визжать при приближении Инги Петере, не желали пожирать то, что она приносила. Медик-1, смачно ругаясь, был вынужден перекинуть Ингу на профилактику медкибернетики. Правда, перед этим он все-таки затолкал свою помощницу под комплексное медобследование. Но опять не нашел в ней ни малейших отклонений.
      Оставалось считать, что приключение Петере и виварные истерики не связаны друг с другом.
      Сразу же выяснилось, что медик-2 работает с техникой даже лучше, чем сам Алексеев. Поэтому новое - нештатное - распределение обязанностей закрепилось само собой. То есть на планетолете произошла еще одна мелкая странность - из числа тех пустяков, которые образованные люди старательно не замечают. И уж тем более не пытаются хоть как-то их проанализировать.
      Капитан, естественно, не был поставлен в известность - происходящее полностью входило в компетенцию медотсека. Алексеев также не спешил докладывать наверх и о новой, ледяной молчаливости Инги. В конце концов, прибалтка и раньше редко бывала душой компаний, а тут пережить такое... Раз мента-зондирование не показало серьезных отклонений в психике - значит, не о чем и думать.
      Единственный момент - то есть случай, - который все-таки был способен насторожить медика-1, остался ему неизвестен. А дело касалось Игоря Павлецкого, первого пилота десантного катера.
      До Сатурна Игорь мирно спал в "ящике", но сейчас завалиться обратно не мог - всех людей, обычно ненужных на этом этапе полета, сейчас слишком часто использовали на малоквалифицированном подхвате. Свое недовольство ситуацией пилот тушил в спортзале. И на пятый день отделения от "Титана" перестарался: чуть ли не к своей радости получил неплохое растяжение на левой ноге. Добровольно приковылял в медотсек, небрежно расселся на матово-белой кушетке и протянул:
      - До-ок, а нельзя ли, как премию за сознательность, задействовать даму?
      Алексеев хмыкнул. Но ему как раз было нужно идти к капитану - а несложная работа совсем не помешает девчонке, "которую эти преподаватели и не могли научить чему-нибудь по-настоящему". Поэтому медик-1 вызвал Ингу, отдыхавшую в своей каюте.
      На "Титане" Игорь общался со всеми - кроме собственного экипажа. А с тех пор был слишком загружен и делами, и избавлением от отрицательных эмоций. Так что для него время более близкого знакомства с коллегами - даже девушками наступало только вот такими урывками, как сейчас.
      Медик-2 возникла на фоне искрящейся, белой двери - невысокая, хрупкая. Стерильный, белоснежный комбинезон. Лицо такое же стерильное, бесстрастное.
      Она беззвучно подошла. Остановилась.
      - Это больной. Обслужи.
      Легкий кивок головой. Ни эмоций, ни мыслей нет даже на дне зрачков. Глаза машины.
      Игорь рассматривал Петере несколько растерянно.
      - Справишься без меня?
      - Да, - ответ безапелляционный.
      Хотя Ингой не задано ни одного вопроса о заболевании. И смотрит она мимо пациента.
      Ситуация задевала самолюбие Игоря все сильнее. Он даже раздосадованно щелкнул пальцами, сам не заметив этого движения. Зато его увидел Петр Сергеевич - и вышел, понимающе усмехаясь. Он решил, что пилот недавно предпринимал безуспешную попытку пристыковаться к медику-2. И считал, что любой любовный роман пойдет на пользу подчиненной.
      Инга сделала вид, что не отсекла жеста Игоря. Мгновенно прикрепила датчики к ноге пилота - при этом умудрившись ни разу не коснуться чужой кожи. Не глядя, быстро ткнула в пару нужных кнопок на пульте.
      Интерес Игоря к девушке пропадал все быстрее. И заменялся враждебностью. Зато, по мере угасания амурных проектов парня, поведение медика-2 делалось все менее презрительным. Правда, сознательно уловить эти перемены мог лишь предельно внимательный, умеющий читать по машинно-бесстрастным лицам, человек. Но подсознательно замечал - любой: в комнате постепенно менялась сама атмосфера.
      Поэтому недоброжелательность Игоря вскоре стала странной: она то ли росла, то ли испарялась - этого не мог понять сам ее обладатель, который все больше запутывался в ситуации (хотя той вроде бы и вообще не было...). Наконец, чтобы хоть как-то изменить положение, бывшее для него предельно дурацким, он пробормотал:
      - Вам следовало бы вести себя посочувственнее.
      - Вы вызываете меня на контакт? Это можно было бы сделать и умнее.
      - А за хамство можно и поплатиться. Физически я сильнее. - Разговор с самого начала шел какой-то нелепый, не такой, каким он должен был бы быть по представлениям Игоря.
      Инга усмехнулась. Их зрачки на долю секунды встретились. Пилот ничего не успел прочесть в глазах медика-2. Да и было ли что там читать? Но ей вполне хватило этого кусочка мига.
      Легкая, призрачная улыбка.
      - Сильнее? - Петере протянула тонкую руку с профессионально гибкими пальцами. Они сжали кисть пилота, моментально напомнив ему клещи манипулятора.
      Уклоняться от этого вызова не стоило. Игорь, по примеру Инги уперев локоть в медицинский столик, попытался пригнуть ее руку к его крышке. И в огромном замешательстве понял, что не может. Давит изо всех сил - а не в состоянии выиграть даже миллиметр.
      Недоумение, сбитость с курса достигли апогея.
      Руки противника неожиданно разомкнулись, и Игорь больно ударился костяшками о стеклопластик стола. Потирая ушиб, покачал головой:
      - Сильна, - в его голосе, помимо обиды поражения, чувствовалось искреннее уважение к такому неоспоримому достоинству, - но ты не знаешь, почему мы с тобой разговариваем вот так?
      Инга навсегда перестала быть для него салагой.
      - Знаю. --Опять ни кивка, ни другого движения. Но на этот раз в неподвижности Петере не было уже ничего оскорбительного.
      - Почему?
      - Потому что ты ребенок. - Непроницаемо-насмешливые зрачки смотрели в его глаза на этот раз достаточно долго. Ирония в них была острой, колкой, но совсем не обидной. Не враждебной. - Вначале твое поведение серьезно оттолкнуло меня. Но потом, кажется, уже я погладила против шерстки. Как, будем продолжать или все же кончим?
      - Кончим, - усмехнулся Игорь. Конечно, никакой нормальный человек не захочет к себе такого покровительственного, игривого отношения, с каким он ее встретил.
      - Будем друзьями?
      В ответ на ее лице мелькнула тень то ли усмешки, то ли улыбки.
      - Конечно.
      Она так же ловко, опять ни разу не коснувшись кожи, сняла датчики:
      - Все. Одни сутки постельного режима для закрепления результатов.
      Игорь удивленно и машинально глянул вниз. Кушетка убирала под себя что-то типа щупальцев. Оказывается, его уже давно лечили - а он не замечал. Внимания не обращал. Молодец!
      - Новшество?
      - Почти да. Возьми программу для кибер-массажиста твоей каюты.
      Беря прозрачный, обманчиво хрупкий листок без всяких видимых знаков, пилот не удержался:
      - А медик-1, по-твоему, тоже ребенок?
      - Увы, нет. - Опять усмешка, скрывающая чувства так же надежно, как полное спокойствие. Игорь в ответ тоже усмехнулся - немного неловко.
      Нет, что ни говори, женщин не понять. Пилот зачем-то отсалютовал и, прихрамывая, вышел из медотсека.
      Спустя примерно часа два после этого разговора на мостике состоялась другая, гораздо более неприятная для участников беседа. Истомин наседал на Сержа (Сергея Желтовских, главного кибернетика):

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16