Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Он сказал «нет»

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Уоддел Патриция / Он сказал «нет» - Чтение (стр. 5)
Автор: Уоддел Патриция
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


А поцелуй все длился и длился, и Кэтрин казалось, что она вот-вот задохнется... или лишится чувств. В какой-то момент она вдруг почувствовала, что колени у нее подгибаются, но тут Грэнби вдруг прервал поцелуй и, чуть отстранившись, подхватил ее на руки.

В следующее мгновение она поняла, что граф несет ее к дивану. Усевшись, он усадил ее к себе на колени, затем обнял и снова стал целовать. «Это совершенно недопустимо, – промелькнуло у Кэтрин. – Это просто возмутительно... Надо положить этому конец».

Внезапно Кэтрин осознала, что пытается еще крепче прижаться к Грэнби. А затем она вдруг обнаружила, что ее руки лежат у него на плечах, хотя она понятия не имела, как они там оказались. Кэтрин прижималась к графу все крепче и даже сквозь одежду ощущала жар его тела.

Грэнби же чувствовал, что задыхается от восторга. Сейчас ему казалось, что Кэтрин с каждым мгновением становилась все прекраснее, она словно явилась из его снов. Ее чудесные каштановые волосы были уложены в высокую прическу и не скрывали изящества шеи, груди же были высокие и крепкие, и Грэнби с трудом удерживался от желания прикоснуться к ним.

Грэнби уже несколько дней мечтал о ней, мечтал о том, чтобы Кэтрин оказалась рядом с ним, и вот теперь, когда мечта сбывалась, он чувствовал, как его обжигает горячая волна желания. Он представил Кэтрин обнаженной, представил, как она лежит с ним в постели, и сердце его забилось еще быстрее.

Внезапно его рука опустилась на ее ногу, а затем скользнула под юбку. Кэтрин вздрогнула и затаила дыхание, однако не сопротивлялась и не делала попыток подняться, возможно, потому, что другой рукой Грэнби крепко прижимал ее к себе. Когда же ладонь его легла ей на бедро, Кэтрин снова вздрогнула, а потом Грэнби вдруг почувствовал, что она чуть раздвинула ноги, конечно же, инстинктивно, в этом не могло быть сомнений. И все же у Грэнби на мгновение перехватило дыхание – он представил, как срывает с девушки платье и как укладывает ее на диван. Сейчас он нисколько не сомневался в том, что Кэтрин и в этом случае не стала бы противиться. Да, было совершенно очевидно: она уже готова сделать решительный шаг.

Но все же Грэнби сумел взять себя в руки, сумел овладеть собой – он не хотел, чтобы все зашло так далеко. «Ведь я же намеревался только поцеловать ее, – говорил он себе. – Хотел показать ей, что она поддается моим чарам так же, как любая другая женщина. Но что-то вдруг со мной случилось...»

С ним действительно происходило что-то странное. Грэнби почувствовал это в тот момент, когда их губы соприкоснулись. Его внезапно охватило какое-то совершенно необъяснимое ощущение, вернее, чувство. Чувство, прежде неведомое ему. Да, он вдруг понял, что хочет овладеть этой девушкой совсем не так, как многими другими женщинами. Он жаждал чего-то более глубокого, более полного, чем то, что у него было раньше.

Это открытие настолько ошеломило его, что он решил отступить. Да, только поэтому он сумел овладеть собой, только это и заставило его образумиться. «Черт побери, – говорил он себе, – будь у тебя хоть капля здравого смысла, ты бы давно уже уехал в Лондон или в Челтнем. Разделил бы ложе с леди Олдершоу и, через несколько часов, забыл бы о Кэтрин и стал бы самим собой. Неужели ты не понимаешь, что должен как можно быстрее покинуть эту девушку, бежать от нее?»

Граф заставил себя чуть отстраниться от Кэтрин и проговорил:

– Посмотри на меня.

Ресницы девушки дрогнули, и она открыла глаза, подернутые дымкой желания. Взгляды их встретились, и Грэнби вновь почувствовал стеснение в груди. Он судорожно сглотнул и в замешательстве отвел глаза. Собравшись с духом, снова посмотрел на Кэтрин. И тут она вдруг улыбнулась и провела ладонью по его щеке. Граф вздрогнул и, не выдержав, опять ее поцеловал.

Это был необыкновенно нежный поцелуй – словно он с ней прощался. Но Кэтрин, судя по всему, не желала прощаться, во всяком случае, у графа в этом не было ни малейшего сомнения.

Наконец он отстранился и пробормотал:

– Если бы не мое глупое благородство, я мог бы сейчас сделать с тобой все, что пожелаю.

Грэнби пристально смотрел ей в глаза, смотрел так, словно ждал ответа или какой-то реакции с ее стороны. Но Кэтрин, казалось, не слышала его слов. Сейчас ей хотелось только одного – чтобы Грэнби снова прижал ее к груди и, снова поцеловал и, чтобы это длилось целую вечность.

Она уже хотела прижаться к нему покрепче, но тут вдруг до нее дошел смысл его слов.

– О Боже! Тетя Фелисити! – Кэтрин в ужасе вскочила на ноги. – Ведь она может догадаться...

Граф приложил палец к губам и отрицательно покачал головой:

– Тише, не беспокойся. Твоя тетя ничего не знает. И никто не узнает, если ты умоешься холодной водой и приведешь в порядок прическу.

– Сколько времени прошло? – Кэтрин окинула взглядом комнату, словно искала часы. – Ведь если тетя Фелисити, или Эмма, или отец найдут нас здесь...

– Прошло всего несколько минут, – сказал Грэнби. – Они не станут нас здесь искать.

«Ах, если бы у нас в запасе было несколько часов, – подумал граф. – Хотя нет, этого мало. Всей жизни было бы мало».

Всей жизни? Черт побери, о чем он только думает?!

Грэнби нахмурился и, поднявшись с дивана, подошел к окну. Шторы были задернуты, поэтому он не опасался, что его заметят с лужайки или из сада. Граф сейчас пытался осмыслить, что же, собственно, произошло... и что продолжало происходить между ним и Кэтрин. Он слышал за спиной характерный шорох: она поправляла платье. Всего лишь несколько минут назад его рука была под этим платьем. И он едва не сорвал с девушки одежду... Нет, нельзя об этом думать. Сейчас надо...

Сейчас ему надо выпить, вот – что ему действительно требуется.

Тяжко вздохнув, Грэнби отвернулся от окна и внимательно посмотрел на девушку. Разумеется, он не знал, что она сейчас чувствовала и о чем думала, но догадывался. Вероятно, она думала о романтической любви, и в сердце ее, как цветы весной, расцветали нежные чувства.

А его чувства были совсем иные. Он страстно желал ее.

Но о любви он, конечно же, не думал.

И тут граф снова вспомнил о своем... странном чувстве. Он намеревался всего лишь поцеловать Кэтрин, напомнить ей, что она перед ним бессильна, но ситуация вышла из-под контроля, и едва не случилось непоправимое.

Кэтрин молчала и в страхе поглядывала на дверь. Желая успокоить ее, Грэнби сказал:

– Не волнуйся, тебе надо просто ополоснуть лицо холодной водой, и никто ничего не заметит.

Кэтрин окинула его долгим взглядом. В голосе уже не было страсти, а глаза... Глаза его утратили горячий блеск, и теперь в них был холод – они мерцали, как лед под зимним солнцем.

– Никто не заметит?.. – пробормотала она.

И тут смысл его слов дошел до нее. Граф имел в виду ее припухшие от поцелуев губы и пылающие щеки. Всего лишь несколько минут назад он целовал ее и ласкал, так что она забыла обо всем на свете, а теперь говорил о холодной воде... Причем говорил таким ужасным тоном... Казалось, ему очень хотелось, чтобы она смыла водой даже и воспоминания об этих ласках и поцелуях, воспоминания обо всем, что между ними только что произошло.

Кэтрин молчала, и граф объяснил:

– Если бы тебя сейчас увидели отец или леди Форбс-Хаммонд, они сразу бы поняли, что ты целовалась, так что советую тебе умыться...

Они стояли в противоположных концах комнаты и молча смотрели друг на друга. Наконец Грэнби не выдержал и на мгновение отвел глаза. Когда он снова взглянул в сторону двери, девушки уже не было в комнате.

Холодная вода освежила щеки Кэтрин, но не остудила ее гнева – она едва не задохнулась от возмущения, когда Грэнби в очередной раз заговорил о воде.

Кэтрин тщательно вытерла полотенцем лицо и руки, но не посмотрела в зеркало, висевшее над туалетным столиком. Она и так прекрасно знала, что увидит в своих глазах глубокую печаль.

Увы, ее обманули, обвели вокруг пальца. Причем обманули не раз и не два. Ее обманули трижды!

Насколько нужно быть глупой, чтобы поверить графу. А ведь она поверила, решила, что лорд Грэнби может испытывать к ней какие-то чувства. Хотя было совершенно ясно: он просто хотел поразвлечься, посмеяться над ней.

«Ничего подобного не произошло бы, если бы лорд Грэнби не поцеловал меня тогда на дороге, – думала Кэтрин, выходя из комнаты, где умывалась. – Увы, судьбе было угодно, чтобы мы встретились в то утро...» Вспомнив об этой встрече, Кэтрин невольно сжала кулаки. Сейчас она ненавидела графа, и ей казалось, что она с удовольствием убила бы его, если бы могла.

Кроме того, она была абсолютно уверена, что уединилась с ним в комнате с одной целью – отомстить ему и только доказать самой себе, что она может взять над ним верх. Но он опередил ее и довел поцелуями до полуобморочного состояния, так что все мысли о мести вылетели у нее из головы.

Кэтрин не желала думать о том, что случилось, не хотела вспоминать, какие поцелуи и ласки позволила ему, иначе ей пришлось бы признать, что она позволила бы Грэнби гораздо больше, если бы он того пожелал.

Он, должно быть, считает ее распутной или даже хуже – глупой и недалекой. И она должна винить только себя. Ей следовало вырваться и влепить ему пощечину. Но она этого не сделала, она отвечала на его поцелуи и поощряла его.

Что ж, граф преподал ей хороший урок, она должна его как следует усвоить, чтобы впредь не совершать таких глупых ошибок.

Кэтрин вернулась на лужайку, но тетя Фелисити и Эмма Дент были увлечены беседой, поэтому она решила прогуляться по саду.

Кэтрин уже подходила к фонтану, когда к ней присоединился Дэвид Молбейн. Ей совершенно не хотелось с ним разговаривать, но она понимала, что разговора с Дэвидом не избежать. Этот молодой человек был на два года старше Кэтрин, а его отец, державший табачный магазин в Уинчкоме, находился уже в преклонных годах, так что юный мистер Молбейн вскоре должен был унаследовать собственность родителя.

Приблизившись к девушке, Дэвид улыбнулся и сказал, что ей очень идет желтое платье.

– Впрочем, ты всегда выглядишь чудесно, – добавил он тотчас же. – Я хотел попросить тебя прогуляться со мной по саду, но потом увидел рядом с тобой того столичного джентльмена. Может, ты хочешь еще раз посмотреть на розы?

– Столичного джентльмена зовут лорд Грэнби, – сказала Кэтрин. – Он намерен купить одного скакуна моего отца. Папа попросил меня быть с ним повежливее. Наша прогулка – это простая любезность, и ничего больше.

С каждым разом она говорила неправду все увереннее – навык, которым не стоило гордиться.

– Лучше бы ты не была с ним слишком любезна, – заявил Дэвид.

Кэтрин знала, что молодой человек, собравшись с духом, когда-нибудь сделает ей предложение. Она также знала, что могла бы выйти за него замуж – в таком случае ей удалось бы настоять на своем и не ехать в Лондон. Но перспектива стать миссис Молбейн ее совсем не привлекала, хотя Грэнби, разумеется, об этом не догадывался.

Оглянувшись, Кэтрин увидела графа, беседовавшего с Джоном Дентом. Их взгляды встретились, но Кэтрин почти сразу же отвернулась – она все еще переживала свое поражение. Как хитроумно граф провел ее – сначала заманил в комнату и осыпал поцелуями, так что она едва не лишилась чувств в его объятиях, а потом самым недвусмысленным образом дал понять, что она его совершенно не интересует. Именно поэтому Кэтрин решила, что предпримет еще одну попытку отомстить.

Конечно, вряд ли она заставит графа ревновать, но попытаться стоит. В любом случае она покажет ему, что вовсе не растаяла от его поцелуя.

Взяв Дэвида под руку, Кэтрин улыбнулась:

– Спасибо за приглашение. Я с удовольствием еще раз посмотрю на розы.

Граф мысленно усмехнулся. Итак, мстительная малышка пыталась заставить его ревновать, не так ли? Как будто местный увалень мог помочь ей в этом. Конечно, нет. Что ж, тем лучше. Такой поворот событий его, Грэнби, вполне устраивал.

Кэтрин сопровождал тот самый молодой человек, который во время их прогулки по саду смотрел на него с нескрываемой враждебностью. Граф даже обрадовался тому, что у девушки имелся поклонник, кем бы он ни был. Молодой человек снимал с его плеч тяжелый груз вины за то, что он, Грэнби, возможно, причинил ей боль. Если Кэтрин могла сейчас так очаровательно улыбаться, значит, она не очень-то переживает из-за своего небольшого приключения.

К сожалению, Грэнби не мог сказать того же о себе.

Хотя его кровь остыла, он все еще был взволнован. Слушая Джона Дента вполуха, граф по-прежнему думал о том, что произошло между ним и девушкой. Впрочем, ничего особенного не произошло, но все же...

Граф всегда считал брак неизбежным злом, тяжким бременем, которое когда-нибудь, подчиняясь условностям, будет вынужден взвалить на свои плечи. И если бы он не пришел в себя, то этот день мог бы настать гораздо раньше, чем ему хотелось. Казалось, он должен был радоваться – ведь все обошлось...

Но, увы, граф не испытывал радости.

Более того, он был опечален тем, что пламя, которое он сегодня зажег, согреет другого мужчину.

– Граф, вы останетесь на праздник?

Вопрос сэра Хардвика вывел Грэнби из задумчивости.

– На праздник?

– В честь святого Петра, – объяснил Джон Дент. – Викарий Марлоу собирает деньги на новую крышу, и уже почти набрал нужную сумму. Праздник же проводится у нас каждый год. Конечно, он не сравнится с вашими лондонскими развлечениями, но и у нас будет весело. А для тех, кто любит скачки, здесь всегда устраивают заезды с шестами.

– Заезды с шестами?

– Незамужние дамы вешают свои шляпки на шесты – это к западу от Осборнского моста. И тот, кто прискачет туда первый, выбирает шляпку и возвращается обратно, заслужив честь первого танца с владелицей шляпки.

– Из моих конюшен поскачут несколько лошадей, – сказал сэр Хардвик. – Некоторые из участников скачек – мои конюхи. Я обычно разрешаю им выбрать любого скакуна. Я и сам когда-то таким же образом получил право на первый танец с матерью Кэтрин.

– А Ураган будет участвовать в скачках? – спросил граф.

– Нет. Если только моя девочка, вместо того чтобы выставить свою шляпку, не поскачет на нем. Кроме меня и Джимкинса, никто из мужчин не может с ним справиться, а мы слишком стары для охоты за дамскими шляпками.

Грэнби улыбнулся.

– Я уже давно не видел таких праздников. Я подумаю, может быть, и останусь, если вы рассмотрите мое новое предложение о покупке жеребца.

– Звучит заманчиво, – со смехом заметил Джон Дент.

– Граф очень настойчив, этого у него не отнимешь, – отозвался Хардвик. – Что ж, я выслушаю ваше предложение, но предупреждаю: я не намерен расставаться с Ураганом. Это замечательный жеребец. Такого у меня еще не было.

– Именно поэтому я хочу его купить.

К ним подошла Эмма Дент и взяла мужа под руку. Тот сказал жене, что граф намерен остаться в Уинчкоме, чтобы посмотреть праздник, который должен был состояться через три дня, и она пригласила его погостить в замке Садли.

– Пожалуйста, соглашайтесь, – говорила она лорду Грэнби. – Тут вам будет гораздо удобнее, чем в гостинице.

Грэнби покосился на супруга Эммы. Мистер Дент был гостеприимным хозяином и приятным собеседником, и он графу сразу же понравился. Эмма же известна своими необычными увлечениями. К тому же она оказалась весьма образованной дамой. Граф собирался задержаться в Уинчкоме еще на несколько дней, поэтому решил, что может провести их в замке.

– С удовольствием принимаю ваше приглашение, – ответил он с улыбкой.

Ближе к вечеру большинство гостей разъехалось, и только самые близкие соседи остались наслаждаться заходящим солнцем. Грэнби изредка осматривался в поисках Кэтрин. Он почти постоянно держал ее в поле зрения, но так, чтобы она этого не замечала.

Увидев, что Кэтрин по-прежнему прогуливается под руку со своим кавалером, Грэнби нахмурился, но тут же заставил себя улыбнуться и, повернувшись к Фелисити, спросил:

– Значит, у мисс Хардвик есть поклонник?

– Это Дэвид Молбейн, – ответила леди Форбс-Хаммонд. – Если я не заставлю Кэтрин поехать в Лондон, все закончится тем, что он станет ее мужем.

Грэнби пытался убедить себя в том, что ему все равно, что ему нет никакого дела до этой молодой леди, решившей погубить свою жизнь.

– Полагаю, вы правы, – проговорил граф. – Конечно же, ей следует поехать в Лондон. Я уверен, что уже на первом балу Кэтрин получит дюжину предложений до того, как отзвучит последний танец.

– Что вы думаете о Гарри Пуддике? – спросила Фелисити. – Он унаследует огромное состояние, а также титул своего отца.

Гарри Пуддик был ничтожеством и болваном, и в Итоне все его сторонились, никто не желал с ним дружить. Представить Кэтрин его женой – это еще ужаснее, чем представить женой Дэвида Молбейна. Нет, мисс Хардвик требовался совсем не такой мужчина, как Гарри Пуддик.

Грэнби пожал плечами и проговорил:

– Вам будет трудно найти более неподходящего мужа, чем Пуддик. В Итоне его называли Пудингом, и это прозвище очень ему шло.

На губах Фелисити появилась хитроватая улыбка, но лорд Грэнби этого не заметил.

– Возможно, вы правы, граф. Я просто поинтересовалась... Видите ли, я намерена помочь Кэтрин. Ей надо познакомиться с лондонским высшим обществом. Разумеется, это произойдет только через несколько месяцев, но подготовиться следует уже сейчас. – Фелисити внимательно посмотрела на Грэнби и добавила: – Я хочу попросить Ребекку, чтобы она помогла. Ведь у Стерлингов прекрасные связи, не так ли?

Грэнби знал об этих связях не понаслышке. Он с детства дружил с мужем леди Стерлинг. И если Ребекка станет поддерживать Кэтрин в свете, он обязательно увидит девушку в Лондоне – увидит под руку с каким-нибудь молодым человеком, жаждущим завоевать ее расположение. Эта перспектива показалась ему еще ужаснее, чем претензии Дэвида Молбейна.

Глава 9

Утром на городской площади собралось множество людей. Казалось, повеселиться на празднике приехали гости со всего графства. Площадь же, в обычные дни довольно скромная, преобразилась до неузнаваемости – здесь появились десятки лавочек с аппетитной снедью, и повсюду расхаживали торговцы, продававшие всевозможные безделушки и сладости.

Подъезжая к Уинчкому, Кэтрин то и дело поглядывала по сторонам. Она надеялась увидеть лорда Грэнби, так как знала, что он принял приглашение Эммы и остался погостить до праздника в замке Садли.

Задержка графа могла означать только одно: он собирался предложить ее отцу сделку, от которой тот не сможет отказаться.

Она всерьез не задумывалась о том, что Урагана могут продать, пока не подслушала вчера вечером беседу отца с тетей Фелисити, после чего проблема предстала перед ней в ином свете. Дело в том, что поездка в Лондон могла оказаться очень дорогой, если к ней отнестись серьезно. Разумеется, ее отец не нуждался, но очень богатым человеком его никак нельзя было назвать.

Накануне Кэтрин не спала всю ночь и думала о том, что Урагана могут продать, чтобы оплатить расходы по ее пребыванию в Лондоне, хотя она совершенно не хотела туда ехать. Если лорд Грэнби увеличит сумму, тогда жеребец действительно достанется ему. Кэтрин не сомневалась, что именно таким было намерение графа. Он ведь не из-за нее задержался в Уинчкоме.

Прием в замке Садли был три дня назад, и с тех пор Кэтрин не встречала графа ни в Стоунбридже, ни во время своих утренних прогулок. Однако она постоянно о нем думала, не могла не думать. И постоянно вспоминала об их свидании в укромной комнатке замка. Тогда граф сумел очаровать ее, она совершенно потеряла голову и вела себя глупейшим образом.

Но впредь с ней такого не случится.

Три дня размышлений не прошли напрасно. Сегодня она не позволит графу застать ее врасплох, ни за что не позволит.

– Дорогая, оставляю тебя с Фелисити. Хорошенько повеселитесь, а я присоединюсь к вам перед началом скачек, – сказал сэр Хардвик. Он бросил монету мальчику, пообещавшему присмотреть за лошадьми и экипажем в течение дня.

Кэтрин улыбнулась отцу и, поцеловав его в щеку, присоединилась к тете Фелисити. Пожилая дама выразила желание посетить местный магазин, где продавались дамские шляпки. Заведение миссис Бертли не могло сравниться со столичными модными магазинами, но его владелица продавала действительно милые шляпки.

Уже у прилавка Кэтрин, повернувшись к тете, сказала:

– Я слышала, как вы с отцом беседовали вчера вечером. Неужели мне нужно полностью обновить свой гардероб? Думаю, мои платья не такие уж и старые.

– Моя дорогая, наряды, которые хороши для провинциального городка, совершенно не подходят для поездки в Лондон. Тебе понадобится множество вещей: обувь и шляпки, новый плащ, новая амазонка и платья, разумеется.

Кэтрин нахмурилась и пробормотала:

– Но мне не нравится опустошать карманы папы. Он собирается расширить конюшни, да и дом нуждается в небольшом ремонте.

Фелисити внимательно посмотрела на девушку:

– Дорогая, уверяю тебя, твой отец не выглядел удрученным, когда я упомянула о покупке нового гардероба в Лондоне. Напротив, он попросил меня не скупиться и заметил, что яркие тона идут тебе гораздо больше, чем пастельные. В этом я с ним, конечно, согласна, и его советом никак нельзя пренебрегать. Кстати, я заметила, что ты предпочитаешь зеленый цвет. Что ты думаешь об этой ленте? Она будет хорошо смотреться на зонтике.

– Ты убедила папу, что мне необходимо поехать в Лондон. Чтобы оплатить путешествие, он собирается продать Урагана, – пробормотала Кэтрин, рассматривая ленту.

– Значит, вот что тебя беспокоит. Мне следовало бы догадаться. – Фелисити подошла к прилавку, на котором лежали ажурные ирландские кружева, и девушка последовала за ней. – Во-первых, я не верю, что твой отец рискнул бы всем своим состоянием только ради того, чтобы ты поехала в Лондон, – продолжила тетушка. – А во-вторых, мне кажется, что ты гораздо больше увлечена лордом Грэнби, чем этой лошадью.

– Ничего подобного.

Фелисити едва заметно улыбнулась.

– Ну, если ты так настаиваешь...

– Да, настаиваю, – заявила Кэтрин. – Граф совершенно не тот тип мужчины, который мне нравится.

– А Дэвид Молбейн – тот?

– Я знаю Дэвида с детства.

– И ты собираешься повесить свою шляпку на шест, чтобы он на всем скаку отважно сорвал ее?

– Да, собираюсь.

Фелисити развернула белое кружево, потом отложила его и взяла другое, цвета слоновой кости.

– Если я правильно понимаю смысл этой традиции, то срывание шляпы с шеста – прелюдия к открытому признанию мужчиной своих чувств к ее владелице. Ты уверена, что хочешь дать ему надежду?

– Если Дэвид принесет мне шляпку, это не будет означать, что я выйду за него замуж, – ответила Кэтрин. – Мы с ним просто друзья. Я отдам ему первый танец, вот и все.

Тут миссис Бертли закончила обслуживать даму у центрального прилавка и поспешила в глубь магазина, где перед ирландскими кружевами стояли леди Фелисити и Кэтрин.

– Доброе утро, – сказала хозяйка с улыбкой. – Праздник удается на славу, не правда ли? Я слышала, что вы выставляете свою шляпку в этом году, мисс Кэтрин. Дэвид очень этому обрадуется.

Кэтрин никак не отреагировала на последнее замечание миссис Бертли. Она представила тетю Фелисити, а затем попросила хозяйку отрезать ей немного зеленой ленты.

– С удовольствием, – сказала хозяйка, доставая из передника ножницы. – Чудесный цвет. Как раз для вас.

Миссис Бертли упаковала ленту так, чтобы она поместилась в сумочку Кэтрин. Затем покупательницы вышли из магазина и направились в сторону площади.

– Даже миссис Бертли понимает важность того, что ты собираешься сделать, – проговорила леди Форбс-Хаммонд. – Моя дорогая, я не против того, чтобы девушка рассматривала разные варианты, но мне кажется, что Дэвид Молбейн – это не тот молодой человек, которого ты хотела бы видеть в качестве своего жениха.

– Я никого не хочу видеть в этом качестве, – заявила Кэтрин. – Именно поэтому я считаю, что поездка в Лондон – пустая трата времени и денег, заработанных тяжким трудом отца. Я не приму ни одного предложения.

– В Лондоне ты изменишь свое решение.

– Я хочу жить так, как мне нравится. И я докажу, что способна на это.

Леди Форбс-Хаммонд молча пожала плечами, но от своих планов она, конечно же, не отказалась.

Два часа спустя Кэтрин увидела лорда Грэнби, ехавшего рядом с экипажем Дентов. В желтовато-коричневых бриджах и шоколадно-коричневом сюртуке граф выглядел настоящим аристократом. И Кэтрин казалось, что сейчас он еще привлекательнее, чем прежде. Испугавшись собственных мыслей, она сказала себе: «Не смей глазеть на него. Ты ведь его ненавидишь, не так ли?»

Но действительно ли она его ненавидела? Глядя сейчас на графа, Кэтрин очень в этом сомневалась.

Как только она увидела его, на нее вновь нахлынули воспоминания об их последней встрече. Кэтрин старалась не думать об этом, однако ничего не могла с собой поделать.

Тут Грэнби спешился и, передавая поводья стоявшему рядом мальчику, протянул ему монету. Тот спросил:

– Вы будете участвовать в скачках, милорд?

– Нет, – ответил граф.

Мальчик просиял: было ясно, что вечером, когда джентльмен придет за своей лошадью, он даст ему еще одну монету.

Кэтрин, стоявшая неподалеку, слышала ответ графа и не удивилась, что Грэнби выбрал роль наблюдателя, а не участника. Изысканным лордам не нужны шляпки дам, им нужны сами дамы.

Когда Эмма Дент выбралась из экипажа, Кэтрин с Фелисити подошли поближе, чтобы поздороваться с ней. Какое-то время они мило болтали. Правда, в основном девушка слушала и лишь изредка вставляла реплики, когда это было необходимо.

Вскоре к ним присоединились мистер Дент и Грэнби, и Кэтрин была вынуждена ответить на приветствие графа. Он посмотрел ей прямо в глаза и сказал, что она чудесно выглядит. Это были совершенно пустые слова, комплимент, который Грэнби, без сомнения, говорил сотни раз сотням женщин. Во всяком случае, Кэтрин именно так приняла его слова.

Несколько минут спустя Кэтрин извинилась и, оставив Фелисити беседовать с Эммой, отправилась на поиски прохладительных напитков.

Дэвид на площади еще не появлялся, так как до начала скачек он должен был оставаться в табачной лавке. Кэтрин знала, что после состязаний начнется новое развлечение – танцы, которые продлятся, пока церковный колокол не пробьет полночь.

Кэтрин остановилась у лавочки с лимонадом, и тут за ее спиной раздался голос графа.

– Два стакана, – сказал он девушке, стоявшей у прилавка.

Кэтрин вздрогнула от неожиданности. Оказывается, Грэнби шел следом за ней, а она не слышала его шагов. Взяв свой стакан, Кэтрин отошла в сторону. Граф подошел к ней и сказал:

– Давай найдем место, где можно спокойно наслаждаться лимонадом.

– Мне будет приятно наслаждаться и лимонадом, и праздником, если ты не станешь навязывать свое общество, – ответила Кэтрин с язвительной улыбкой.

– Признаю, что заслужил такие слова, – ответил Грэнби. – Но будет выглядеть странно, если из добрых друзей мы превратимся в кровных врагов. Леди Форбс-Хаммонд это наверняка заметит. Или у тебя готово объяснение, которое ее удовлетворит?

Кэтрин решила уступить:

– Хорошо, отойдем. Но только для того, чтобы сделать вид. Мы могли бы сесть в павильоне.

Открытый павильон находился недалеко от лужайки, рядом с церковью, и там в это время никого не было, так как еще не появились музыканты, игравшие на танцах.

На лужайке же были расставлены столы и стулья, и за Кэтрин, пившей лимонад в обществе графа, наблюдало множество глаз.

– Завтра я покидаю Уинчком, – сказал Грэнби, усаживаясь на скамью рядом с Кэтрин. – Поэтому я хотел с тобой попрощаться.

Сердце Кэтрин на мгновение замерло, но она не выдала своих чувств. Конечно, ей следовало бы вздохнуть с облегчением, но она не могла. Три дня она ждала случая, чтобы посмотреть Грэнби в глаза и холодно попрощаться с ним, попрощаться так, как он заслуживал. Но вот этот момент настал, и ею овладело странное чувство сожаления.

Кэтрин молчала, и Грэнби вдруг подумал, что ей, возможно, грустно с ним расставаться. Во всяком случае, ему было грустно. Более того, у него появилось нехорошее предчувствие; он понял, что эта девушка ему нравится, по-настоящему нравится. Но что же так привлекало его в Кэтрин? Ведь прежде ему никогда не нравились незамужние молоденькие леди.

– Ты еще раз попытаешься купить Урагана? – проговорила, наконец, Кэтрин. Молчание угнетало ее, к тому же, она снова – в который уже раз! – вспомнила о том, что произошло между ними в замке Садли.

Тут Грэнби спросил:

– Ты, наверное, возненавидишь меня, если я куплю этого жеребца?

Кэтрин ненадолго задумалась, потом сказала:

– Я уверена, что ты не получишь Урагана. – Она уже обдумывала план, внезапно пришедший на ум. Конечно, это был ужасный план – так нельзя было поступать ни с кем, особенно с лордом, но она хотела отомстить, потому что этот мужчина чуть не разбил ее сердце.

– Я могу быть очень настойчивым, разве ты не помнишь?

– Помню, – ответила Кэтрин. – Но тебе должно быть стыдно за то, что ты этим похваляешься.

Грэнби в смущении пожал плечами. Он действительно вел себя как самовлюбленный болван.

– Ты убежала из комнаты, прежде чем я успел извиниться. – Вспомнив о том, что произошло в укромной комнатке замка, граф в очередной раз возблагодарил судьбу за то, что в последний момент все же одумался и сумел сдержаться, иначе случилось бы непоправимое. – Видишь ли, приглашая тебя туда, я не хотел, чтобы дело зашло дальше обычного поцелуя.

Воцарилось тягостное молчание. «А может, покинуть павильон, предварительно вылив лимонад на голову графу?» – думала Кэтрин. Но она все-таки удержалась от этого и сказала:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16