Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любовник из провинции

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Васильева Ксения / Любовник из провинции - Чтение (стр. 31)
Автор: Васильева Ксения
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      почти белыми волосиками и невинными светлыми глазками.
      Митя как-то попрежнему вздрогнул, как старый конь на выезде, и пустился в новомодные танцы с блондинкой, которую звали Алена (ставшее модным имя).
      Он кокетничал с ней, как старый асс, рассказывал байки, указал на интересное зрелище, - но на разок, - стриптиз.
      Блондинка Алена взвизгнула и сказала, что, у них с Андрюлей это первым номером. И спросила неожиданно: а вы, Вадим Александрович, пойдете с нами?
      Митя пожал плечами и как бы не очень охотно согласился, добавив еще, что ему это уже неинтересно, но...
      Это "но" показалось Алене видимо чем-то значимым и она прижалась к Мите своим тонким как струночка почти безгрудым тельцем.
      Митю это не очень возбудило, так, слегка... Но если девочка хочет?.. И былые трубы зазвенели вдали.
      - Пойдемте вдвоем... - Попросила вдруг Алена, - убежим от вашей жены и от моего Андрюли!
      Митя противно (сам отметил!) хохотнул и произнес: ай, Аленушка, как нехорошо обманывать. Но так и быть. Только сообщим об этом нашим половинкам, как? Идет?
      - Идет, - согласилась Алена, но глазик ее несколько притух. Поход этот не состоялся, - Мите расхотелось идти с этой
      юненькой дурочкой вдвоем на стриптиз, а потом зажиматься где-то
      или вести ее в кафе, а уж тогда... Ведь она не отстанет. Или он
      заведется. И что? Хватит с него Риточки. Он позвонил в тот день с
      утра, - когда они с Аленой договорились, - и посожалел, что ни
      как не получается, но может указать, куда им с Андрюшей пойти...
      На что Алена чуть не со слезами в голосе отбрила его, какой вы противный, Вадим Александрович! Я так ждала сегодняшнего вечера! - И брякнула трубку.
      С тех пор пара почти перестала бывать у них.
      У Алены при встречах был разобиженный вид. Что, она в него так влюбилась сходу? Все может быть, но Мите почему-то казалось, что эта "любовь" идет скорее от В.В., а не от самой Алены...
      Что-то очень довольный был вид у митиного шефа. Да и Нэля спросила как-то спокойно: по-моему на тебя положила глаз эта
      Алена?
      - Откуда я знаю? - Раздраженно ответил он, - зато я не положил...
      Незамысловато проходили годы митиного второго пребывания в Америке. Изменилось разве только то, что сам он несколько потускнел и чуть-чуть утерял интерес к жизни... не только здесь, - вообще.
      И подкосило его еще рождение мальчика. Он почему-то думал, что с рождением дочери исчезнут все его тайные проблемы, - главная из которых называлась - Анна. Но родился опять мальчик.
      К тому же плакса: Терри все время как бы поднывал, пока не говорил, а когда заговорил, то жаловался чуть не ежечасно.
      ... Хочу того и того, не хочу этого, у меня болит то и то, я боюсь того, этого...
      И так далее. Митя еле сдерживался, чтобы не наподдать мальчишке. Как-то он даже сделал это, - надоел Терри со своими плачами-жалобами, - так что тут началось! Терри орал как резаный, а Нэля, красная, оскорбленная, кричала Мите, что он ненавидит своего сына, за что? Неужели за то, что ребенка назвали папиным именем?..
      Однако после этой ссоры Митя стал с Терри другим: играл, выходил гулять. Они завели крошечную собачку - Терри потребовал - пекинеса, и отец с сыном и Чучу, которую брали на руки, отправлялись в путешествие.. И незаметным стало то, что папочка сынка не больно-то любит.
      Митя и Митеньку не слишком жаловал, - скорее, ценил: за его хороший характер и доброе отношение к людям, животным, растениям... - ко всему в мире.
      Мите казалось, - он даже почти уверился, что женщины перестали его интересовать, ему достаточно было сексуальных контактов с Нэлей. Давняя клятва, считал он, данная В.В. как-то въелась в его мозги, психику, - весь организм.
      Хотя после этого была Вера...
      Но Вера, считал он, - там, в Союзе, где другая аура и где за ним никто не следит. А тут он отказался от юной Алены без всякого для себя ущерба.
      Перед их отъездом на Родину, за хорошей рюмочкой, состоялся еще один разговор с В.В.
      Вернее, это был монолог В.В., его "тронная" речь. ,
      - Выпьем за удачу, Вадим Александрович, за Вашу удачу! - мои все прошли... - В.В. на секунду приостановился, потемнел как-то лицом, тенью что-то прошло, но через секунду он уже снова сиял своей благожелательной улыбкой, - мне очень приятно в вами работать, не знаю, как вам со мной ( Митя тут же стал заверять, что и ему, - и это было правдой, но В.В., нахмурясь перебил его, я ведь не для комплиментов... )... Скажу вам честно, не думал я, что вы так быстро повзрослеете. Каким же вы были мальчишкой, когда впервые прибыли сюда! Бог мой! Милым, очаровательным, ничего не скажешь, но!.. Но для нашей работы - это минус. Теперь мальчишества нет. Я верил, что так будет, но не так скоро. И повторю еще и еще раз, - у вас совершенно очаровательная жена, - умненькая, крепенькая и прелестная. Это так важно! Вы наверное теперь понимаете это, чему доказательство - Терри, В.В. хитровато улыбнулся, - вы правильно сделали. И девочка у вас еще будет, я уверен ( откуда что просочилось? Мите стало казаться, что
      В.В. возможно знает и про Веру?..). В нашем положении жена - это и любовница, и друг, - душа всеобъемлющая... А Москва, как ни странно, хорошо на вас действует. Не как на других. Очень часто приезжают из отпуска вареные, вялые, ни на что не способные. Пока-то придут в себя!.. Все верно вы делаете.
      В.В. замолчал. А Митя думал, что не так уж он хорош, как расписывает В.В. и совсем не все так правильно делает... Но говорить об этом, естественно, не стал. Прошли времена эмоциональных порывов и откровения.
      А В.В. как будто о чем-то раздумывал: сказать или не стоит... Он тоже не был на грани откровенности.
      Наконец, решился: я вам скажу одну вещь... Для вашей пользы дела, но не для, так сказать, употребления, я понятно излагаю? - Спросил он.
      Митя кивнул.
      - Считаю, что вы все должны знать. У вас есть недоброжелатель, и очень весомый. (Митя сжался: вот оно! Он шкурой ощущал нечто подобное! Это Г.Г.,ясно как день! Жаба невзлюбила его с тех давних пор)
      - И если бы не он, вы уже не должны были бы сюда возвращаться... Сразу, из Москвы... - В.В. не сказал, куда, - а так, это
      опять как бы ваш отпуск, а потом обычное возвращение. Но на самое короткое время. Для чего это? Я не окончательно понимаю,
      В.В. как-то криво улыбнулся,- начальству виднее. Заканчивайте московские дела и!.. - Дай вам Бог!
      Митя был расстроган таким теплым отношением, он уже точно знал и чувствовал, что оно не из-за тестя, а из-за него самого, и это было так приятно.
      " Заканчивайте московские дела"...
      Именно это Митя и сделает.
      Митя ступил на московскую землю с трапа самолета спокойным, не желающим никаких аффектаций и резких движений. На руках его
      был двухлетний Терри, который куксился, как обычно, сзади шла
      Нэля с Чучей.
      Тесть прислал за ними машину и они с ветерком промчались по мокрой дождливой Москве и от того какой-то обновленной и вроде бы мало знакомой. Митя постепенно отвык от нее.
      Когда же они вошли в пропыленную квартиру (у тестя была теперь своя личная квартира), Нэля не смогла не выплеснуть свою сакраментальную фразу: ой, как я соскучилась по своей квартирке!
      А Терри вдруг зарыдал и уткнулся Мите в плечо: чего-то испугался?..
      Полдня они распаковывались, Нэля прибирала, а Митя ходил гулять с Терри и Чучей. Никому не хотелось звонить, никого не жаждалось увидеть. Покой. Тишина.
      Почему-то всю ночь Митя не спал. Звенели поздние трамваи, вспыхивало ядовитой голубизной небо за окном и квартира откликалась на все эти звуки какими-то своими вздохами и шевелениями.
      Она вроде бы не замечала, что приехали люди, ее хозяева. Мите стало не по себе и он взглянул на спящую рядом Нэлю.
      Она лежала, подвернув руку под голову, ладонью назад, - так она всегда спала, - и лицо ее было тихо и спокойно. Наверное, ей-то снятся хорошие сны! позавидовал Митя, а сам ворочался с боку на бок. Он встал, подошел к окну, закурил и стал смотреть на улицу, на редких припозднившихся, бегущих под проливным дождем. И вдруг понял, что надо приглашать гостей. Чтобы они здесь побыли, нажили человечий дух, накурили, наговорили, надвигались,
      - и тогда квартира снова станет обитаемой, а не такой таящей что-то лично свое, незнаемое людьми...
      Гости и их состав заняли митины мысли и вдруг он ощутил, что спала эта странная пелена отчужденности и тревоги и он захотел спать.
      Утром он проснулся со словами: Нэля, нам надо пригласить людей. Мы же ни разу ничего здесь не устраивали!
      Нэля согласилась с ним, но они поспорили насчет дня: Митя хотел прямо завтра, а Нэля разумно считала, что надо как следует убраться и подготовиться.
      Сошлись на том, что чем быстрее они это сделают, - пригласят гостей, тем лучше, потому что у них была путевка на юг, в Гагру, в привилегированный санаторий - нэлин папа устроил. И нужно заехать и к нэлиной маме, и к митиной.
      Нэля спросила: а ты не хочешь пригласить тетю Киру?
      Митя взглянул на Нэлю, как на сумасшедшую: ты что? Зачем нам нужна эта злыдня? Я по-моему с ней давно порвал!..
      Нэля что-то пробормотала о том, что с родственниками не порывают и ничего бы она им не сделала... Но возражать откровенно побоялась. Митя же непредсказуемый.
      И гости появились.
      Гости странные. Не по-человечески, а по составу.
      Это были все те, с кем Митя работал там: Ирочка с Володей, Алена с Андрюлей и т.д. Не было Анатолия с Риточкой - тут как-то и Нэля и Митя были полностью согласны: ну их! У Нэли, - она считала - рыльце было в пушку и ей не хотелось видеть Анатолия, с которым, - надо же такое!- она целовалась, ну а у Мити были свои, известные нам причины.
      Не позван был и Спартак.
      Митя сказал, что не дозвонился до него: тот в командировке. Со Спартаком сам бы он может и увиделся, но сюда его приглашать не стоит. Мало ли, что по пьяни брякнет!..
      Не надолго пришел тесть. Гости были молодые, не бедные, веселые, отлично одеты. Стол ломился, как на свадьбе. Нэля уж расстаралась.
      Подсурдинку играла музыка, все отличная, купленная там, - и Аманда Лир, и Армстронг, и Элла Фитцджералд и новомодная Барбра
      Стрейзанд.
      Разговоры шли конечно о - ТАМ и ЗДЕСЬ, - в основном. Хорошо пили. Уже через полчаса Митя просто купался в благожелательстве. Какие все чудные люди! Какая миленькая эта Алена!.. Которая явно в него влюблена и строит ему глазки, а ему - это просто прият
      но. И как замечательно все они к нему относятся! И Тесть! А
      тесть действительно смотрел на Митю добрыми глазами и думал, что
      ошибался в нем, считая его никчемным вертуном и беспроким.
      Митя готов был расплакаться от переполняющего его счастья общения и сказал об этом. Все его поддержали и сказали, что это уходит ностальгия, которая мучает там всех, - кого как. Кого - страшно до болезненности, кого - незаметно подтачивает, и вот так потом проявляется.
      Вдруг все стали высоко и торжественно говорить о Родине, Союзе, Москве, - и все с большой буквы и сказочно. Спели Подмосковные вечера. Поднимали высокие тосты.
      Тесть был расстроган до глубин. Молодые - не такие уж плохие, какими кажутся или какими их представляет старшее поколение...
      Но все торжественное и высокое прискучило, и кто-то из женщин предложил включить телик и наконец, посмотреть СВОЕ телевидение, потому что американское надоело до одури.
      Тесть пощелкал пультиком. Замелькало, зашебуршилось на экране. Все сидели молча, уставившись на экран, будто ждали чуда.
      И чудо незамедлило появиться.
      Замелькали листки календаря, упал последний, сегодняшний, появилась заставка: календарь театральных новинок, а потом возникла женщина - диктор, красивая, в притемненных очках, с апельсинового цвета волосами в замысловатой, почти японской прическе. Она была в тонком шелковом свитерке, который мягко облекал ее широкие плечи, высокую грудь, и из его круглого ворота поднималась высокая белая шея. Она улыбнулась и стала рассказывать что-то о театре. Никто ее не слушал, - все ее обсуждали.
      Мужчины говорили, - знай наших! Эта дикторша не уступит заокеанским, а может и переплюнет...
      Женщины были несколько возмущены такой безоговорочно высокой оценкой дикторши и стали выискивать недостатки.
      Нэля раздражилась: у нее ужасные очки, закрывают пол лица. Наверное глаза некрасивые... Алена покривилась: у таких, - она
      хотела сказать: баб, - но постеснялась митиного тестя и договорила, женщин обычно ноги - тумбы и зад низкий!
      А Ирочка заметила: нет, девочки, она ничего... Смотрится. Но я поняла, в чем дело: она не молодая.
      Мужчины смеялись и подзадоривали своих подруг восторженными репликами по поводу дикторши.
      Молчал тесть, потому что просто радовался веселью.
      Молчал Митя. Потому что в первую же секунду узнал Веру и, разгоряченный винными парами, забывший где он, чуть не крикнул: я ее знаю! Но во время спохватился. Он смотрел на нее и убеждался, что она стала еще красивее, изысканнее, тоньше... Он поразился, что такая женщина когда-то плакала из-за него... Этого не может быть!
      Но было же!
      Он смотрел на нее и чувствовал, как все возвращается. И возвращается с новой свежей силой. Как она хороша! Что там лепечут эти сойки? Ни одна из них не сравнится с его КОРОЛЕВОЙ!
      Совершенно раскрепощенный, он выскочил в переднюю, прошел в кабинет и тут же позвонил в справочную ТВ. Его посылали с телефона на другой телефон, на третий... но он упорно звонил. Заглянула Нэля, он махнул рукой, - мне звонят по делу!..
      Она понимающе кивнула и плотно прикрыла дверь. А он дозванивался.
      Наконец на каком-то очередном номере девичий голосок ответил, что это редакция искусств, и что на экране действительно Вера Валентиновна Полянова.
      Митя лихо сказал: я подожду, когда она уйдет с экрана. На что девичий голосок похолодел и сказал, что передача еще будет пятнадцать минут, а телефон этот занимать нельзя.
      - Хорошо, милая девушка, - пьяновато, но стараясь придать голосу весомость, сказал Митя, - я через пятнадцать минут сюда позвоню.
      Он записал на программе телефон и пошел к гостям, заметив на часах время. Гости все обсуждали дикторшу. Теперь - ее женские внутренние качества. Мужчин волновал вопрос: холодны такие женщины или нет? Кто-то из них отметил, что она - рыжая, а рыжие... знаем, какие.
      Женщины уже объединились в своем неприятии телекрасавицы и заявили, что такие коровищи - коровищи во всем. Среди них-то толстых и больших не было.
      Митя пьяно улыбался и молчал. Он сейчас не был настолько уж пьян, но так ему было удобнее. Прошло пятнадцать минут, Вера исчезла с экрана и Митя, пошатываясь, вышел, но в коридоре пошел нормально. Позвонил. И тот же девичий голосок ответил, Вера Валентиновна уже ушла.
      - Но вы передали, что ей звонили? - Спросил Митя, трезвея.
      - Я сказала, но вы же себя не назвали! - Уже возмущенно заявила она.
      Да, он себя не назвал, а прошло три года. И ей может звонить сотня всяких поклонников... Он - идиот. И уже другим тоном он спросил: а когда она будет завтра?
      - Вечером, - коротко отозвалась девушка.
      - Это ее старый товарищ, я только что прилетел из Нью-Йорка. Мите почему-то не захотелось называть свое имя.
      - Передайте ей, пожалуйста, чтобы она подождала моего звонка. Когда она приходит?
      - В восемь, - ответила девушка и пообещала передать, но почему-то тоже не спросив, как же его назвать.
      Митя вернулся в гостиную отрезвевший и грустный. Эйфорический запал только пыхнул. А ведь у него должен быть ее домашний номер! Вспомнил он, но вспомнил и то, что записал на чем-то, решив переписать потом в книжку кодом и забыл, а листик тот.. Тю-тю и фьюить!.. Все-таки он порядочная свинья, подумал Митя, а ну, как не увидел бы он Веру случайно по телику?.. Нет, кончено, он бы позвонил - но спрашивается вопрос, - когда? Когда кое-что кое-где свистнет? А свистнуть могло бы и за день до отъезда. Вполне свободно! А теперь, - вынь да положь. С лимончиком и зеленью, готовыми-с к употреблению.
      В гостиной стоял дым коромыслом: плясали все.
      Завела Алена.
      Даже тестя Алена вытащила на танец. Митя смотрел на нее зарозовевшую, юную, хорошенькую, то и дело стреляющую в него светлыми хорошо накрашенными глазками и... - не испытывал уже вовсе ничего.
      ... Вера! Только она. До вечера он завтра не дотерпит, что-нибудь
      надо придумать. Придумает!
      Нэля накрывала в углу кофе на маленьком столике, аля фуршет.
      Увидела Митю, заметила, что он побледнел и вид у него утомленный. Подошла к нему и тихо спросила: устал? Перепил немного?
      На что Митя довольно раздраженно ответил, что совершенно трезв и нисколько не устал.
      Нэля обиделась: какой он бывает противный! К нему с добротой и лаской, а он ощеривается как драный кот! Ну и пусть катится колбаской...
      Митя присел выпить кофе, тут же подсела запыхавшаяся Алена и начала с ним бессмысленное кокетство. Он полуслушал, что она говорила... И эту обидел. Алена, надувшись отошла и тоже подумала,
      что этот хваленый ловелас Митя достаточно противный мужик.
      А Мите гости уже были вовсе ни к чему. Так и выпер бы их!..
      Гости стали собираться.
      Нэля разозлилась на мужа, - то сам этих гостей хотел, - она бы могла без них обойтись, - теперь сидит набычившись!
      Наутро Нэля все еще дулась на Митю, но он подъехал к ней, посюсюкал, похватал за выпуклые места и она перестала на него обижаться: ну, что с ним делать? Такой уж он! И другим не станет. Сейчас - ему необходимы гости, а через день он забудет, как кого зовут...
      Нэле как-то даже не очень понравилось, что папа к Митьке уж очень хорошо стал относиться!.. Как если бы сторожевой пес потерял нюх и теперь не защитит хозяйку от лихих людей.
      Но Митя настолько утром был мил и послушен, что даже предложил съездить в химчистку, оттащить ковер, заодно - на рынок за овощами, гости все подъели!
      Нэля милостиво согласилась, зная, что Митька любит рынки. пусть проветрится. И ей поможет.
      - Возьмешь Фишку? - спросила она.
      - Если тебе он не нужен, - заботливо осведомился Митя.
      - Зачем? - удивилась Нэля, - я сегодня домом займусь вплотную, ведь нам уезжать скоро, вещи переберу, посушу, ну и так далее...
      Митя улетел.
      Ковер он сдал в химчистку, потому что тот загромождал машину, а вот на рынок заехал только за цветами.
      И помчался к Вере.
      Дорогу к ней он помнил прекрасно и это его радовало. Даже лучше, если он приедет, а не по телефону... Телефонный разговор всегда неловок, - не видишь собеседника. Тем более, что у них с Верой все так непросто.
      Митя покраснел. Чуть не остановил Фишку.
      Опять он ничего не привез ей! Ну, как он мог! Надо было хотя бы дома об этом вспомнить и своровать у Нэли очередную банку духов! - она, наверное, и сама не знает, сколько их у нее: покупает впрок... Ехать назад больше чем с полдороги?.. Нет! Может быть, он купит что-нибудь в магазине? Но тут же подумал, - о чем напрочь за шесть лет забыл, - что он здесь купит! Духи "Серебристый ландыш"? Или как там его? Одно слово чудак вы, Вадим Александрович, на букву "М".
      Он внесся на третий этаж птицей.
      Дверь на звонок открыл парнишка лет пятнадцати.
      - Вам кого? - Спросил он.
      Митя растерялся: брат у нее был другой... Племянник? Не сын же, усмехнулся Митя и так, с улыбкой, попросил передать Вере, что ее добрый знакомый Вадим заехал передать свое почтение...
      И выдвинул немного руку с цветами, - мол, ни на что не претендует, просто передает цветы, а там уж, как она соблаговолит...
      Парнишка смотрел на него непонимающими глазами: здесь нет никакой Веры... - сказал он. Мы здесь живем: мама, папа и я. ... Значит, Вера переехала? Почему? Вышла замуж?.. Но почему брата нет?.. Поменялись... дошло до Мити, наверное...
      И он спросил паренька, который собирался закрыть дверь: скажите, а кто здесь до вас жил? Куда они переехали? Меня не было долго в Москве...
      Парнишка крикнул вглубь квартиры: ма-ам! Выйди!
      Вышла приятная молодая женщина и вопросительно уставилась на Митю. Тот снова повторил все. Женщина была словоохотливой и сказала, что да, они поменялись, но тройным обменом и она только один раз видела здесь хозяйку, молодую женщину, она на телевидении сейчас работает... У них был ее телефон новый в начале, но потом затерялся.
      - Вы его не поищете?.. - довольно упорно обратился к ней Митя.
      - К сожалению, мы уже однажды искали, но... Ведь прошел не один год... - ответила женщина, явно желая помочь, но не имея возможности, она еще добавила вдруг как бы обрадовавшись: позвоните на телевидение! Там, конечно, вам скажут! - Спасибо, извините, - коротко резюмировал Митя и ушел. Он сел в машину и чуть не дал себе по роже. Надо было вчера дожать эту писюшку, выспросить верин домашний телефон. Но откуда он что мог знать!.. И почему Вера уехала? Мысль, мелькнувшая при разговоре с новыми хозяевами, вплотную заняла его: она вышла замуж. Брат, возможно женился... Может, у Веры уже ребенок... И точка. Нет. Не точка. Ему надо лично от Веры услышать, что она замужем и любит своего мужа, а не Митю. Домой он не поедет. Он дозвонится до ТВ, и правдами и неправдами узнает ее домашний номер!
      Митя немного взбодрился и, выехав поближе к центру, зашел в автомат. Трубку в редакции взяли сразу, - более взрослый женский голос.
      Митя стал выплетать свою трогательную историю, - почти правду,
      - но женский голос был сух и строг: они домашних телефонов не дают.
      Митя плел еще и еще, - о вчерашних звонках, об Америке, о трех годах и т.д. ит.п.
      - У меня всего три дня, - канючил он, - и я снова улетаю, и надолго. Мне необходимо ее видеть. Неужели вы не понимаете, что я не идиотский телепоклонник? Я назову вам ее возраст, прошлый адрес... что хотите!..
      Он долго еще объяснял и женщина поверила.
      Дала номер, но предупредила, что только из-за его искренности и грусти, а если... То он - непорядочный человек.
      Переговоры заняли минут десять, но Митя стал обладателем номера телефона. Это было где-то в центре, судя по цифрам, хотя, кто знает, как теперь тут.
      Из этого же автомата позвонил Вере. Ответом были длинные гудки. Ладно. Если не дозвонится, то у него еще есть вечер. Восемь часов. Он выйдет за сигаретами или погулять с Терри... Заметано.
      Он ездил по городу с целью и бесцельно ( но накупил Нэле всякой всячины!), и из каждого мало-мальски исправного автомата звонил на Вере. Отвечала та же тишина. Может быть ребенка у них все же нет?.. Если бы был, то наверное с кем-нибудь все-таки присутствовал? Но себя же и изругал: кто в такую погоду, жару и полное лето, держит маленького ребенка в городе?.. Терри они же отвезли к бабушке под Киев! Тут в голову ему стукнуло, что у них заказаны билеты и через два дня они отбывают в Гагру...
      У него на все - два дня, не считая сегодня. Он почему-то уверился, что Вера - замужем и у нее есть ребенок. Она, что, обязана ждать его всю жизнь?..
      Он припомнил свой последний разговор с В.В. и подумал, что все его метания сейчас по городу, от будки к будке, - напрасны. Скоро Митя вообще не будет существовать и незачем возбуждать ни
      ее, ни себя.
      Так поступил бы разумный человек, но не он. Ему до тьмы в глазах жаждалось ее хотя бы увидеть. На большее, при верином замужестве и ребенке, - можно не рассчитывать, она слишком прямой и честный человек. Просто увидеться... И, - гуд бай, май лав, гуд бай...
      У Мити вдруг сжалось сердце. Он, по своему всевечному легкомыслию не задумался глубоко над тем, что сказал ему В.В. Тот ведь явно намекнул, что это на долгие годы.
      Суровость этих фактов встала вдруг перед Митей и заслонила свет. Зачем он согласился? Какая это свобода? Ее как не было, так и не будет. А мнимая, - она еще страшнее той, которой не существует явно. Зачем он вообще полез в эту непролазную чащобу? Он наверняка сломает себе хребет, уж он-то себя знает. Нет, все же он стал другим...
      ... Другим? горько подумал он, откуда? Если бы стал другим, - не
      мотался бы сейчас по городу в поисках женщины, которая замужем и
      которую НЕЛЬЗЯ трогать! Нельзя сбивать ее с привычной жизни... И
      себя. Так нет! Его волочет что-то необъяснимое. И чем больше
      препятствий, тем страстнее ему хочется увидеть Веру!
      Настроение сильно подпортилось возникшими мыслями о своей судьбе, и Митя, увидев забегаловку типа стекляшка, решил какое-то время перемочься там. Выпить немного, - у него из Америки были привезены похмельные таблетки, которые так и назывались: антиполицай! Он не боялся ездить за рулем, выпив стаканчик - другой.
      В стекляшке было почти пусто. Барменша скучала. Один какой-то выпивоха дремал над бутылкой пива.
      Митя спросил коньяку.
      Барменша сонно откликнулась: Юбилейный...
      - Ну и что? - поразился Митя.
      - Дорогой, - ответила странному посетителю барменша, утеряв сонность.
      - Не ваше дело, милочка! - Взорвался вдруг Митя.
      Все неудачи и огорчения дня взмыли в нем и стали обидой на весь мир, который слишком часто оказывался отвратительно устроенным.
      - Дайте бутылку, приличную закуску и никогда, слышите!- Ни-когда! Не считайте деньги в чужом кармане! Вы не бармен, а... - Митя нашел бы слово, но понял, что оно слишком грубо и потому замолчал, а барменша с гордостью ответила, поняв, кто пред ней, - я буфетчица, господин хороший, а не бармен, как в этих ваших заграницах.
      Она увидела в стекло витрины митиного Фишку.
      То ли его состояние, то ли коньяк никогда к Юбилейному не принадлежал, а скорее был коньячным напитком, - самой дрянью, но Мите стало не хорошо, а плохо, и он быстро убрался из "кафе", оставив бутылку на столе. Которую тут же прибрал пьянчуга с пивом, - такое случается не каждый день! Барменша сделала вид, что не заметила: хрен с ним, лень базарить.
      Митя вышел на улицу и его забил озноб, хотя жара не спала. Летняя зелень вдруг увиделась пыльной и как бы искусственной,
      улицы - серыми и унылыми. Он понял, что больше сегодня, по крайней мере из автоматов, звонить не будет: она может быть на даче, со своим ребенком, а он мечется, как ошпаренный козел.
      Митя поехал домой и был принят Нэлей тепло и ласково, хотя ей и не понравилось, что он так долго где-то таскался.
      Но Митя опять был бледным и изможденным, будто кули таскал. Он сказал, что паршиво себя чувствует и хорошо бы отлежаться
      - видимо, наступает грипп.
      Нэля замельтешилась, заохала. Уложила его в постель, дала чаю с малиновым вареньем, аспирин, грелку к ногам, - то есть
      сделала все для любимого супруга, чтобы ему стало хорошо и приятно. И ему стало так. Он заснул под какие-то неумолчные нэлины рассказы, о чем?.. Он не слушал. Хорошо, что она сидела рядом и иногда клала ему на лоб прохладную руку.
      Среди ночи он проснулся и вспомнил, что не позвонил Вере в восемь, на работу, - сладостно проспал, свернувшись клубочком
      под теплым одеялом, с грелкой в ногах.
      ... Ну и ладно, вдруг отрешенно подумал он, не судьба. Сколько
      раз я звонил и вчера, и позавчера. Она могла бы отзвонить ему,
      как тогда... Сказать, что редактор или еще что-то... Придумать
      можно. Та девчушка передала ей несомненно! Значит, не хочет. И у
      него всего два дня осталось и рядом, - неусыпная Нэля... Которая
      так заботлива к нему. Он откинул теплую грелку, - Нэля меняла!
      и потянулся к жене.
      Она откликнулась на его призыв сразу, будто не спала и Митя с удовольствием проделал акт супружеской любви. Теперь они не
      предохранялись. Нэля плакала и говорила, что хочет девочку!
      Ужасно хочет. И когда митино семя врывалось в нее, она шептала, как заклинание: вот сейчас, сейчас - девочка...
      Когда Митя звонил из всех автоматов, Вера сидела у Лели. Они теперь были почти сестрами, в общем, - родными людьми. Их сблизил конечно сын Веры - Митечка, Вадим, который имел отчество - Вадимович, а фамилию Полянов.
      Сначала Вера противилась слишком назойливым заботам Лели, но так случилось, что у Веры было мало молока (недаром говорят, что большие груди - мясные, а маленькие - молочные), а через месяц после рождения Митечки, узнав, что она ушла из Радио, ей позвонил один знакомый руководитель и позвал на телевидение, - в отдел искусства вести новости, литературные, театральные, вернисажные...
      Леля страстно убеждала ее, что терять такое место нельзя, а уж за Митечкой как-нибудь присмотр организуется. Леля сделала все: начиная от грудного молока только что родившей женщины, у которой его было - залейся,до няньки для гулянья, и себя - для всего остального.
      Вера покобянилась, но поняла, что деваться ей некуда и пошла работать на телевидение. А потом ей стала очень удобна Леля и она уже не задумывалась над тем, что фактически видит сына даже не каждый день. Она была совершенно от него освобождена, - хоть в ресторан иди, хоть любовника заводи, хоть, что хочешь! И в доме у Лели мужики смирились. Они даже стали интересоваться ма
      лышом, особенно Володька, который как-то сказал жене, что странное чувство у него появилось, - это их внук. Леля была счастлива.
      Поэтому когда Митечка начал соображать, первое, что он сделал, это назвал Лелю - мамой. Она чуть не расплакалась и прижала Митечку к груди.
      А Вера, услышав это полубессмысленное "мама" не на шутку испугалась: у нее постепенно отняли сына! Но ведь она не сопротивлялась?! Не надо ей было идти на всякие посулы... Без работы она бы не осталась.
      Она стала чаще забирать его домой, но уже привыкнув к свободной жизни, тяготилась тем, что никто не зайди, - Митечка очень чутко спал, домой - во время, и никаких вечерних просмотров и прочего...
      Поэтому все пришло на те круги, которые сложились. Леля была с Митечкой. Занималась с ним, гуляла, читала ему и только вечерами Вера забирала его.
      Вера знала о том, что Митя прибыл, - девочка-ассистент передала ей все: и об Америке и о старом товарище...

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36