Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зарубежная фантастика (изд-во Мир) - Фантастические изобретения (сборник)

ModernLib.Net / Воннегут Курт / Фантастические изобретения (сборник) - Чтение (стр. 21)
Автор: Воннегут Курт
Жанр:
Серия: Зарубежная фантастика (изд-во Мир)

 

 


      Мягкоголовый Сэмюэлз был из той группы ветеранов, несгибаемых скалопроникателей, которые под вечными снегами Аляски открыли залежи минералов. Он соскользнул с гранитной скалы на глубине двести метров и в буквальном смысле слова упал лицом прямо в баснословную жилу Белой Совы. Именно это открытие и вызвало лихорадку 63-го года. И когда падкие до наживы полчища людей хлынули на север, к Даусону, Сэм отправился на юг с большим состоянием. Вернулся он через три года, начисто разорившись, так что едва хватило на билет в самолет, и его недоверие к человечеству было безмерным.
      Он присоединился к горстке людей около пузатой железной печурки, радуясь случаю хотя бы посидеть со старыми друзьями. О своем путешествии на юг он не рассказывал никому, и никто не задавал ему вопросов. Только когда в комнату входил незнакомец, его губы крепче сжимали сигару. Но вот "Норт Америкэн майнинг" перевела его в другую группу, и снова начались бесконечные блуждания под землей.
      Однажды Сэм пошел под землю и больше не вернулся. «Застрял», — бормотали его дружки, но никто толком не знал, где это произошло, до тех пор пока в 71-м году Пит не наткнулся на него.
      Пит очень отчетливо помнил этот день. Он проходил сквозь каменную гряду, которая не была сплошной скалой, устал как собака и безумно хотел спать. Вдруг он увидел Мягкоголового Сэма, навечно пойманного каменным монолитом. На его лице застыла маска ужаса, он наклонился вперед, схватившись за переключатель у пояса. Должно быть, в это страшное мгновение Сэм понял, что его всепроникатель вышел из строя, — и скала поглотила его. Уже семь лет он стоял в этой позе, в которой ему суждено было остаться вечно, ибо атомы его тела неразрывно слились с атомами окружающей породы.
      Пит тихо выругался. Если в самом скором времени не удастся напасть на жилу, чтобы купить новый кристалл, ему придется присоединиться к этой бесконечной галерее исчезнувших старателей. Его энергобатареи были при последнем издыхании, баллон с кислородом протекал, а залатанный миллеровский подземный костюм уже давно годился разве что для музея. На нем больше негде было ставить латки, и, конечно, он не держал воздуха как полагается. Питу нужна была только одна жила, одна маленькая жила.
      Рефлектор на шлеме выхватил из тьмы на скале возле лощины какие-то кристаллические породы, отсвечивающие голубым. Пит оставил в стороне гранитный хребет, вдоль которого раньше шел, и углубился в менее плотную породу. Может, это и был ютт. Включив ручной нейтрализатор в штекер на поясе, он поднял кусок скальной породы толщиной в фут. Сверкающий стержень нейтрализатора согласовал плоскость вибрации образца с частотой человеческого тела. Пит прижал отверстие спектроанализатора к валуну и нажал кнопку. Короткая вспышка — сверкнуло обжигающее атомное пламя, мгновенно превратив твердую поверхность образца в пар.
      Прозрачный снимок выпрыгнул из анализатора, и Пит жадно уставился на спектрографические линии. Опять неудача: не видно знакомых следов юттротанталита. Нахмурившись, он засунул анализатор в заплечный мешок и двинулся дальше, протискиваясь через вязкую породу.
      Юттротанталит был рудой, из которой добывали тантал. Этот редкий металл был основой для изготовления мельчайших пьезоэлектрических кристаллов, которые делали возможным создание вибрационных всепроникателей. Из ютта получали тантал, из тантала делали кристаллы, из кристаллов — всепроникатели, которыми пользовался Пит, чтобы отыскать новое месторождение ютта, из которого можно было добыть тантал, из которого… Похоже на беличье колесо, и сам Пит был похож на белку, причем белку, в настоящий момент весьма несчастную.
      Пит осторожно повернул ручку реостата на всепроникателе: он подал в цель чуть больше мощности. Нагрузка на кристалл увеличилась, но Питу пришлось пойти на это, чтобы протиснуться через вязкую породу.
      Пита не оставляла мысль об этом маленьком кристалле, от которого зависела его жизнь. Это была тонкая полоска вещества, походившего на кусок грязного стекла, но на редкость хорошо отшлифованная. Когда на кристалл подавался очень слабый ток, он начинал вибрировать с такой частотой, которая позволяла одному телу проскальзывать между молекулами другого. Этот слабый сигнал контролировал в свою очередь гораздо более мощную цепь, которая позволяла человеку с его оборудованием проходить сквозь земные породы. Если кристалл выйдет из строя, атомы его тела вернутся в вибрационную плоскость обычного мира и сольются с атомами породы, через которую он в этот момент двигался… Пит потряс головой, как бы стараясь отбросить страшные мысли, и зашагал быстрее вниз по склону.
      Он двигался сквозь сопротивляющуюся породу вот уже три часа, и мускулы ног горели как в огне. Если он хочет выбраться отсюда в целости и сохранности, через несколько минут придется повернуть назад. Однако целый час он шел вдоль вероятной жилы по следам ютта, и ему казалось, что их становится все больше. Главная жила должна быть на редкость богатой — если только удастся ее отыскать!
      Пора отправляться в долгий путь назад, наверх. Пит рванулся к жиле. Он последний раз возьмет пробу, сделает отметку и возобновит поиски завтра. Вспышка пламени — и Пит посмотрел на прозрачный отпечаток.
      Мускулы его тела напряглись, и сердце тяжело застучало. Он зажмурился и снова посмотрел на отпечаток — следы не исчезли! Линии тантала ослепительно сияли на фоне более слабых линий. Дрожащей рукой он расстегнул карман на правом колене. Там у него был подобный отпечаток — отснятое месторождение Белой Совы, самое богатое в округе. Да, не было ни малейшего сомнения — его жила богаче!
      Из мягкого карманчика он извлек полукристаллы и осторожно положил кристалл Б туда, где лежал взятый им образец. Никто не сможет отыскать это место без второй половины кристалла, настроенного на те же ультракороткие волны. Если с помощью половины А возбудить сигнал в генераторе, половина Б будет отбрасывать эхо с такой же длиной волны, которое будет принято чувствительным приемником. Таким образом, кристалл отмечал участок Пита и в то же время давал ему возможность вернуться на это место.
      Пит бережно спрятал кристалл А в мягкий карманчик и отправился в долгий обратный путь. Идти было мучительно трудно: старый кристалл в проникателе настолько отошел от стандартной частоты, что Пит едва протискивался сквозь вязкую породу. Он чувствовал, как давит ему на голову невесомая скала в полмили толщиной, — казалось, она только и ждала, чтобы стиснуть его в вечных объятиях. Единственный путь назад лежал вдоль длинного гранитного хребта, который в конце концов выходил на поверхность.
      Кристалл уже работал без перерыва больше пяти часов. Если бы Пит на некоторое время смог выключить его, аппарат бы остыл. Когда Пит начал возиться с лямками рюкзака, руки его дрожали, но он заставил себя не торопиться и выполнить работу как следует.
      Он включил ручной нейтрализатор на полную мощность и вытянул вперед руку со сверкающим стержнем. Внезапно из тумана впереди появился огромный валун известняка. Теперь проникающая частота вибраций была уже согласована с ним. Сила тяжести потянула вниз гигантский восемнадцатифутовый валун, он медленно опустился и исчез под гранитным хребтом. Тогда Пит выключил нейтрализатор. Раздался страшный треск, молекулы валуна смешались с молекулами окружающей породы. Пит ступил внутрь искусственного пузыря, образовавшегося в толще земли, и выключил свой всепроникатель.
      Молниеносно — что всегда изумляло его — окружающий туман превратился в монолитные стены из камня. Луч рефлектора на шлеме пробежал по стенам маленькой пещеры-пузыря без входа и выхода, которую отделяло полмили от ледяных просторов Аляски.
      Со вздохом облегчения Пит сбросил тяжелый рюкзак и, вытянувшись, дал покой измученным мышцам. Нужно было экономить кислород; именно поэтому он и выбрал это место. Его искусственная пещера пересекала жилу окиси рубидия. Это был дешевый, повсюду встречающийся минерал, который не имело смысла добывать так далеко, за Полярным кругом. Но все же он был лучшим другом скалопроникателя.
      Пит порылся в рюкзаке, нашел аппарат для изготовления воздуха и прикрепил батарею к поясу. Затем он огрубевшими пальцами включил аппарат и воткнул контакты провода в жилу окиси рубидия. Беззвучная вспышка осветила пещеру, блеснули белые хлопья начавшего падать снега. Хлопья кислорода, созданного аппаратом, таяли, не успев коснуться пола. В подземной комнате образовывалась собственная атмосфера, пригодная для дыхания. Когда все пространство будет заполнено воздухом, Пит сможет открыть шлем и достать из рюкзака продукты.
      Он осторожно поднял лицевое стекло шлема. Воздух был уже подходящим, хотя давление — по-прежнему низким, а концентрация кислорода чуть выше нормы. Он радостно хихикнул, охваченный легким кислородным опьянением. Мурлыча что-то несусветное, Пит разорвал бумажную упаковку концентрата.
      Он запил сухомятку холодной водой из фляжки и улыбнулся при мысли о толстых, сочных бифштексах. Вот произведут анализ, и у владельцев рудников глаза на лоб полезут, когда они прочитают сообщение об этом. И тогда они придут к нему. Солидные, достойные люди, сжимающие контракты в холеных руках. Пит продаст все права на месторождение тому из них, кто предложит самую высокую цену, — пусть теперь поработает кто-нибудь другой. Они выровняют и обтешут этот гранитный хребет, и огромные подземные грузовики помчатся под землей, перевозя шахтеров на подземные выработки и обратно. Улыбаясь своим мечтам, Пит расслабленно прислонился к вогнутой стене пещеры. Он уже видел самого себя, вылощенного, вымытого и холеного, входящим в "Отдых шахтера"…
      Двое в подземных костюмах, появившиеся в скале, развеяли эти мечты. Тела их казались прозрачными; их ноги при каждом шаге увязали в земле. Внезапно оба подпрыгнули вверх, выключив проникатели в центре пещеры, обрели плотность и тяжело опустились на пол. Они открыли лицевые стекла и отдышались.
      — Недурно попахивает, правда, Мо? — улыбнулся тот, что покороче.
      Мо никак не мог снять свой шлем; его голос глухо донесся из-под складок одежды. "Точно, Элджи". Щелк! — и шлем наконец был снят.
      У Пита при виде Мо глаза на лоб полезли, и Элджи недобро усмехнулся.
      — Мо не ахти какой красавец, но к нему можно привыкнуть.
      Мо был гигантом в семь футов, с заостренной, гладко выбритой, блестящей от пота головой. Очевидно, он был безобразным от рождения, и с годами не стал лучше. Нос его был расплющен, одно ухо висело как тряпка, и множество белых шрамов оттягивало верхнюю губу. Во рту виднелись два желтых зуба.
      Пит медленно завинтил крышку фляги и спрятал ее в рюкзак. Может, это и были честные скалопроходцы, но по их виду этого не скажешь.
      — Чем могу вам помочь, ребята? — спросил он.
      — Да нет, спасибо, приятель, — ответил коротышка. — Мы как раз проходили мимо и заметили вспышку твоего воздуходела. Мы подумали — а может, это кто из наших ребят? Вот и подошли посмотреть. В наши дни нет хуже, чем таскаться под землей, правда? — произнося эти слова, коротышка окинул быстрым взглядом пещеру, не пропуская ничего. Мо с хрипом опустился на пол и прислонился к стене.
      — Верно, — осторожно согласился Пит. — Я за последние месяцы так и не наткнулся на жилу. А вы, ребята, недавно приехали? Что-то я не припомню, видел ли я вас в лагере.
      Элджи не ответил. Не отрываясь, он смотрел на мешок Пита, набитый образцами.
      Со щелканьем он открыл огромный складной нож.
      — Ну-ка, что там у тебя в этом мешке, парень?
      — Да просто низкосортная руда. Я решил взять пару образцов. Отдам ее на анализ, хотя вряд ли ее стоит нести до лагеря. Сейчас я покажу вам.
      Пит встал и пошел к рюкзаку. Проходя мимо Элджи, он стремительно наклонился, схватил его за руку с ножом и изо всех сил ударил коленом в живот. Элджи согнулся от боли, и Пит рубанул его по шее краем ладони. Не ожидая, когда потерявший сознание Элджи упадет на пол, Пит кинулся к рюкзаку.
      Одной рукой он схватил свой армейский пистолет 45-го калибра, другой — контрольный кристалл и занес свой сапог со стальной подковкой над кристаллом, чтобы растереть его в пыль.
      Его нога так и не опустилась вниз. Гигантская рука стиснула его лодыжку еще в воздухе, застопорив движение тела. Пит попытался повернуть дуло пистолета, однако ручища размером с окорок схватила его кисть. Пит вскрикнул — у него хрустнули кости. Пистолет выпал из безжизненных пальцев.
      Пит минут пять сидел, свесив голову на грудь, пока Мо умолял потерявшего сознание Элджи сказать, что ему делать. Наконец Элджи пришел в себя, с трудом сел, ругаясь и потирая шею. Он сказал Мо, что надо делать, и сидел с улыбкой до тех пор, пока Пит не потерял сознания.
      Раз-два, раз-два — голова Пита дергалась из стороны в сторону в такт ударам. Он не мог остановить их, они разламывали голову, сотрясали все его тело. Откуда-то издалека послышался голос Элджи:
      — Хватит, Мо, пока хватит. Он приходит в сознание.
      Пит с трудом прислонился к стене и вытер кровь, мешавшую ему видеть. И тут перед ним всплыло лицо коротышки.
      — Слушай, парень, ты доставляешь нам слишком много хлопот. Сейчас мы возьмем твой кристалл и отыщем эту жилу, и если она и впрямь такая богатая, как эти образцы, то я буду на седьмом небе и отпраздную удачу — убью тебя очень медленно. Если же мы не отыщем жилы, то ты умрешь намного медленнее. Так или иначе я тебя прикончу. Еще никто не осмеливался ударить Элджи, разве тебе это не известно?
      Они включили проникатель Пита и поволокли избитого сквозь стену. Футов через двадцать они вошли в другую пещеру, намного больше первой. Почти все пространство занимала огромная металлическая громада атомного трактора.
      Мо бросил Пита на пол и поддал проникатель ногой, превратив его в бесполезный металлолом. Гигант перешагнул через тело Пита и тяжелым шагом двинулся к трактору. Только он влез в кабину, как Элджи включил мощный стационарный проникатель. Когда призрачная машина двинулась вперед и исчезла в стене пещеры, Пит успел заметить, что Элджи беззвучно усмехнулся.
      Пит повернулся и наклонился над разбитым проникателем. Бесполезно. Бандиты чисто сработали, и в этой шарообразной могиле не было больше ничего, что помогло бы Питу выкрутиться. Подземное радио находилось в старой пещере; с его помощью он мог связаться с армейской базой, в через двадцать минут вооруженный патруль был бы на месте. Однако его отделяет от радио двадцать футов скальной породы.
      Он расчертил рефлектором стену. Трехфутовая жила рубидия, должно быть, проходила и через его пещеру.
      Пит схватился за пояс. Воздуходел все еще на месте! Он прижал контакты аппарата к рубидиевой жиле — в воздухе закружились хлопья серебряного снега. Внутри круга, описываемого контактами, порода трескалась и сыпалась вниз. Если только в батареях достаточно электроэнергии и если бандиты вернутся не слишком быстро…
      С каждой вспышкой откалывалось по куску породы толщиной примерно в дюйм. Чтобы вновь зарядить аккумуляторы, требовалось 3,7 секунды; затем возникала белая вспышка, и разрушался еще один кусок скалы. Пит работал в бешеном темпе, отгребая левой рукой каменные осколки.
      Вспышка между контактами в правой руке — гребок левой рукой — вспышка и гребок — вспышка и гребок. Пит смеялся и в то же время плакал, по щекам бежали теплые слезы. Он и думать забыл, что при каждой вспышке аппарата освобождаются все новые и новые порции кислорода. Стены пещеры пьяно качались перед его глазами.
      Остановившись на мгновение, чтобы закрыть лицевое стекло своего шлема, Пит снова повернулся к стене созданного им туннеля. Он дробил неподатливую скалу, сражался с ней и старался забыть о пульсирующей боли в голове. Он лег на бок и стал отбрасывать назад осколки камней, утрамбовывая их ногами.
      Большая пещера осталась позади, и теперь Пит замурован в крошечной пещере глубоко под землей. Он почти физически ощущал, что над ним нависла полумильная толща породы, давящей его, не дающей ему дышать. Если сейчас воздуходел выйдет из строя, Пит навсегда останется в своей рукотворной каменной гробнице. Пит попытался прогнать эту мысль и думать только о том, как бы выбраться отсюда на поверхность.
      Казалось, время остановилось, осталось только бесконечное напряжение. Его руки работали как поршни, окровавленными пальцами он захватывал все новые и новые порции раздробленной породы.
      На несколько мгновений он опустил руки, пока горящие легкие накачивали воздух. В этот момент скала перед ним треснула и обрушилась с грохотом взрыва, и воздух через рваное отверстие со свистом ворвался в пещеру. Давление в туннеле и пещере уравнялось — он пробился!
      Пит выравнивал рваные края отверстия слабыми вспышками почти полностью разряженного воздуходела, когда рядом с ним появились чьи-то ноги. Затем на низком потолке проступило лицо Элджи, искаженное свирепой гримасой. В туннеле не было места для того, чтобы материализоваться; Элджи мог только потрясти кулаком у лица — и сквозь лицо — Пита.
      Сзади, из-за груды щебня послышался громкий шорох, осколки полетели в стороны, и в пещеру протолкнулся Мо. Пит не мог повернуться, чтобы оказать сопротивление, однако, прежде чем чудовищные руки Мо схватили его за лодыжки, подошва его сапога опустилась на бесформенный нос гиганта.
      Мо протащил Пита, словно ребенка, по узкому каменному коридору обратно в большую пещеру и бросил его на пол. Пит лежал, хватая воздух ртом. Победа была так близка…
      Элджи склонился над ним.
      — Уж слишком ты хитер, парень. Пожалуй, я пристрелю тебя прямо сейчас, чтоб ты не выкинул чего-нибудь еще.
      Он вытащил пистолет Пита из кармана и оттянул назад затвор.
      — Между прочим, мы нашли твою жилу. Теперь я чертовски богат. Ну как, ты доволен?
      Элджи нажал спусковой крючок, и на бедро Пита словно обрушился удар молота. Маленький человек стоял над Питом и усмехался.
      — Я всажу в тебя все эти пули одну за другой, но так, чтоб тебя не убить, по крайней мере не сразу. Ну как, готов к следующей?
      Пит приподнялся на локте и прижал ладонь к дулу пистолета. Элджи широко улыбнулся.
      — Прекрасно, ну-ка останови пулю рукой!
      Он нажал спусковой крючок — пистолет сухо щелкнул. На лице Элджи отразилось изумление. Пит привстал и прижал контакты воздуходела к шлему Элджи. Гримаса изумления застыла на лице бандита, и вот голова его уже разлетелась на куски.
      Пит упал на пистолет, передернул затвор и повернулся. Элджи был тертый калач, но даже он не знал, что дуло армейского пистолета 45-го калибра действует как предохранитель. Если к дулу что-то прижато, ствол движется назад и встает на предохранитель, и, чтобы произвести выстрел, необходимо снова передернуть затвор.
      Мо неуверенным шагом двинулся вперед; от изумления у него отвисла челюсть. Повернувшись на здоровой ноге, Пит направил на него пистолет.
      — Ни с места, Мо. Придется тебе доставить меня в город.
      Гигант не слышал его; он думал только об одном.
      — Ты убил Элджи — ты убил Элджи!
      Пит расстрелял половину магазина, прежде чем великан рухнул на пол.
      Содрогнувшись, он отвернулся от умирающего человека. Он ведь оборонялся, но, сколько бы он об этом ни думал, тошнота не проходила. Пит обмотал ногу кожаным поясом, чтобы остановить кровотечение, и перевязал рану стерильным бинтом из санитарного пакета, который он нашел в тракторе.
      Трактор доставит его в лагерь; пусть армейцы сами разберутся в этой кутерьме. Он опустился на сиденье водителя и включил двигатель. Мощный проникатель работал безукоризненно — машина двигалась к поверхности. Пит положил раненую ногу на капот двигателя, перед радиатором которого плавно расступались земные породы.
      Когда трактор вылез на поверхность, все еще шел снег.
 

Еремей ПАРНОВ
НОВЫЕ КОМПОНЕНТЫ МИРА

      О научной фантастике говорят, что она появилась с Жюлем Верном или что она дитя нашего века, атома, космоса и кибернетики. Между тем, на мой взгляд, фантастика стара, как само человечество. Во всяком случае она много старше письменности. По сути дела, олицетворение сил природы — это фантастическое творчество.
      Для фантастики характерна игра компонентами мира, она постоянно варьирует эти компоненты, а потом с любопытством смотрит, что из всего этого получится.
      Мечта о лучшей жизни заставляла писателя придумывать новые компоненты, “изобретать” чудесный аппарат или вещества, которые увеличивали власть человека над природой, облегчали труд, скрашивали досуг. Так стали появляться фантастические изобретения, которые затем помогли созданию изобретений реальных. Это и самолет, и подводная лодка, и синтетическая пища. Люди веками мечтали об этом и, наконец, осуществили свои мечты.
      На рубеже XIX и XX веков, когда стала рушиться ныотонианская картина мира, когда закладывались основы теории относительности, начала развиваться, если можно так сказать, научно-техническая фантастика. Властителем молодежи стал Жюль Берн. Это было интересное время, когда религиозная вера в чудесное и неожиданное уступила место вере в чудеса науки. И фантастика тех лет полностью отразила эти ожидания. Она “изобрела” все, о чем только можно было мечтать, умолчав лишь о том, что принципиально не предвидимо.
      Так, в 1895 году инженер В.Н.Чиколев публикует книгу “Электрический рассказ”, герой которого знакомится в Институте экспериментального электричества с электрифицированными фермами, электровозами, всякого рода автоматами. Это был почти в буквальном смысле слова взгляд в завтра. Потом это получило название “фантастики ближнего предела”, в которой уже разработанные, но еще не вышедшие из стен научных лабораторий приборы и материалы сделались самоцелью, основным объектом повествования. К таким приборам были искусственно пристегнуты люди, поскольку без людей не может быть и литературного произведения.
      Но рубеж XIX и XX веков характеризуется не только сменой физической картины мира. Это было время, когда началась революционная борьба за утверждение нового общественного строя — социализма, что не могло пройти бесследно для литературы. В самом конце века появляется знаменитая утопия Вильяма Морриса “Вести ниоткуда”, потом выходит в свет “Железная пята” Джека Лондона. Общество будущего уже не мыслится иначе, как общество социалистическое, завоеванное рабочим классом в упорной борьбе.
      Окружающий человека мир становится все более похожим на тот, который мы знаем. Мечты превращаются в явь. Появляются и самолеты, и подводные лодки.
      Но много ли от них толку? Разве жизнь стала более счастливой и простой? Одни только изобретения еще не гарантируют человеку (пусть даже литературному герою) счастливой жизни. Прогресс науки оказывается в неразрывной связи с прогрессом в социальных отношениях.
      Каждая новая победа человеческого гения, каждая осуществленная мечта фантаста рано или поздно воздействовала на повседневную жизнь людей. И воздействовала по большей части благотворно. Возьмем, к примеру, самое последнее завоевание — космос. Современная фантастика немыслима без полетов на другие планеты, звезды, даже в иные галактики. Но реальные космические экспедиции, как мы знаем, требуют колоссальных денежных затрат. Мне не раз приходилось читать статьи, авторы которых предлагали затормозить освоение космоса, а высвобожденные средства направить на повышение жизненного уровня.
      Но уже сегодня спутники предсказывают погоду, предупреждают о надвигающихся циклонах, помогают искать полезные ископаемые, они незаменимы в качестве телекоммуникационных объектов. Я нарочно не говорю об основном, о том, что нельзя измерить узкими рамками прихода — расхода, — о познании тайн окружающего нас мира. Ведь именно познание — высшее и прекрасное назначение человека.
      Не ради холодного света абстрактных истин люди так упорно штурмуют тайны мироздания. Не только и даже не. столько технический прогресс и стремление к материальному изобилию зовут нас в глубины космоса и микромира. Главная и не всегда осознаваемая причина поисков лежит в нас самих. Так уж устроены люди, что в познании для них слились и смысл, и цель. Другое дело, что познание в конце концов вознаграждало наши усилия. Таково свойство мира, непреложный компонент которого — информация. В конечном счете наука — наиболее эффективный способ добычи новой информации. Поэтому она и стала самостоятельной производительной силой. Тем более, что время, за которое чистая, так сказать, информация воплощается в конкретные формы, неуклонно сокращается.
      Телефон прошел путь от идеи до первого опытного образца за 56 лет. Радио — за 35 лет. Радару понадобилось, всего 15, телевизору — 14, квантовым генераторам — 9, транзисторам только 5 лет.
      И это прекрасно, когда абсолютно новые, принципиально почти непредсказуемые творения науки все быстрее и быстрее приходят в наш мир! Это лишнее доказательство того, что наука способна преобразить его.
      Теперь о негативных последствиях и — от этого никуда не уйдешь — о бомбе, которая, кстати, прошла эту дистанцию за 6 лет, — значит, для большинства людей грибовидное облако поднялось внезапно. Зловещий отсвет того взрыва лег сначала на физиков, потом на ученых вообще. Событие это позволило английскому писателю Чарльзу Сноу сказать: “Весь остальной мир напуган как их достижениями — научными открытиями и изобретениями, так и возможными последствиями этих открытий. В результате люди начинают страшиться самих ученых, почитая их существенно отличными от всех остальных людей”.
      Бездна непонимания, молчание моря стоит между Барнхаузом (“Доклад об эффекте Барнхауза” К.Воннегута) и генералом Баркером, между полковником Уиндермиром и Хорном (“Похититель душ” Ф.Пола). Два полюса, две цивилизации. Настолько далеко зашел процесс отчуждения и нелюбопытства, настолько сильно недоверие к выдумкам ученых.
      Профессор Барнхауз вынужден бежать из своего мира, как убегают нормальные люди из дома умалишенных. Он нес человечеству могущество, власть над материей, волшебную власть, о которой древние маги и мечтать не смели. Но общество увидело в его открытии лишь новый способ убийства. Ученый из рассказа Ф.Пола и С.Корнблата “Мир Мириона Флауэрса” изобрел аппарат для чтения мыслей. Но этот аппарат убивает каждого, кто рискнет им воспользоваться, ибо “человеку, надевшему такой шлем, пришлось бы плохо в любом мире. Но только в мире Мириона Флауэрса он мог погибнуть от всеобщей ненависти”.
      Вот и выходит, что в мире Мириона Флауэрса новые компоненты не просто не нужны, но и опасны. Так возникает чудовищное противоречие. С разных сторон разные писатели приходят к одному и тому же.
      Научное, или пусть пока только фантастическое, изобретение само по себе не несет печати добра или зла. Все зависит от людей, в руки которых попадет этот дар богов или же беды из шкатулки Пандоры, от совершенства их социальных институтов.
      Все, буквально все может стать опасным в мире изощреннейшей техники, живущем моралью купли-продажи, прагматической моралью сиюминутной выгоды. Пусть Центральный вокзал самого большого города на Земле “Токио-сентрал” (“Кольцевые ветки” Ясутака Цуцуя) не производит еще человеческих дублей, но человеческую индивидуальность он уже стер. Это вынужденная плата за стремительный прогресс больших городов. Очевидно, такая обезличка характерна для любого большого скопления людей. Она — неизбежное следствие стремительного темпа жизни. Но лишь там, где действительно никто никому не нужен, ее ощущают таи остро изо дня в день. Это несмываемое клеймо “Цивилизации напоказ”, где извращена до предела сама идея нормального человеческого общения. Что даст еще одно новое изобретение городу, уже сейчас живущему в искусственной атмосфере? Задрай скорее окна своего сверкающего автомобиля, включи эр-кондишн и мчись, мчись неведомо куда. Может быть, ты и заметишь на лету сверкающий огнями стенд, рекламирующий очередную новинку. Купишь. А может быть, и не купишь. Куда ты стремишься? Если ты наделен искрой божией и ощущением всесжигающего беспокойства, может быть, станешь изобретателем. Какая мысль прийдет тебе в голову На вираже эстакады? О чем ты подумаешь под расцвеченным неоном ночным небом среди шума и грохота, среди потока веселых и сытых людей? Ты откроешь тайну сухой воды (“Сумасшедший” Стефана Вайнфельда) и вспомнишь о людях, строящих города в пустынях. Но неужели не привидится тебе одинокая койка в сумасшедшем доме или мучительная спазма, от которой ты погибнешь, так и не успев осознать, что убит?
      Но такова участь изобретателей в капиталистическом мире. В лучшем случае ты добьешься того же, что и чудаковатый гений (“Эксперт” Мэка Рейнольдса). Твои творения купят, чтобы положить их под сукно. Постепенно алкоголь размагнитит тебя и вечное беспокойство сменится апатией. Тебе не в чем упрекнуть себя. Мир не хочет новинок. Но он великодушен к тебе, этот мир. Поэтому пей. Твой суперцереброграф, как, впрочем, и времясместитель (“Мгновенье вечность бережет” Роберта Туми) — всего лишь игрушки, забавные пустячки. Можно лишь радоваться, что смещение времени вызвало к жизни бронтозавра, а, скажем, не грузовик с гитлеровскими штурмовиками. Но, говорят, у пьяных есть свой добрый бог. Добрый бог избирающих камерные сюжеты пьяных героев научно-фантастических рассказов и их создателей не дает довести мысль до логического конца. Авторы выдают свой новый компонент и спешат к случайной развязке, обрывают повествование, чтобы “все было тихо”, если он не хочет сделать такие же беспощадные выводы, к которым пришел американец Шерред в своей великолепной “Попытке”. Здесь действительно до конца соблюден принцип гомеостата. Новое ворвалось в мир, пришло с ним в столкновение и, достигнув равновесия, утвердилось. Во всяком случае, такова схема кибернетической игры.
      Автор не показал нам картины гибели своего обреченного общества. Более того, с первых же слов нам становится ясно, что зло победило. Читатель убедился. Но надолго ли?
      “Попытка” — безусловно лучшее произведение сборника. Рассказ этот как бы окутан дымкой второго, ненаписанного, но продуманного автором плана. Поэтому трудно отказаться от ощущения, что победа реакционных сил той Америки, о которой пишет Шерред, — временное явление. Однажды произнесенное слово истины не исчезает, но тлеет подспудно, сжигая все рогатки и препоны, пока не вспыхнет всеочистительным пламенем.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22