Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО

ModernLib.Net / История / Зефиров Михаил / Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО - Чтение (стр. 10)
Автор: Зефиров Михаил
Жанр: История

 

 


Балахна и притом бомбардировка ГРЭСа с очевидностью выявили, что на обороне г. Балахны и его промышленных объектов явно недостаточно активных средств ПВО. Имеются всего две батареи пушек 85-мм 279 ОЗАД, а все другие средства ПВО отсутствуют». Ядровпросил как можно быстрее доукомплектовать дивизион, выделив ему хотя бы одну батарею среднего калибра, батарею мелкокалиберных пушек и зенитно-пулеметную роту.
      Были срочно форсированы работы по маскировке заводов в соответствии с общим маскировочным планом Горького. Общий замысел состоял в том, чтобы визуально «слить» корпуса предприятий с прилегающей местностью. Так, поселок Карповка был «продолжен» на завод «Двигатель революции» путем устройства на световых фонарях цехов ложных домиков. Там же были нарисованы дорожки, тропинки, повешены маскировочные сети общей площадью 7000 кв. м. На уцелевшие после налета здания нанесли защитную одноцветную окраску, схожую с окружающим пейзажем. Работы на этом объекте закончились уже к 25 ноября. После этого летчики ПВО произвели несколько полетов над заводом и радостно сообщили, что «завод стал совершенно невидимым».
      На предприятиях спешно устраняли последствия первых бомбардировок. Однако из-за нехватки ресурсов полностью восстановить работу заводов уже не представлялось возможным до конца войны. В первую очередь это касалось завода «Двигатель революции», который практически прекратил работу и полностью сорвал выпуск 120-мм минометов и реактивных снарядов для «Катюш».
      Ситуация усугублялась еще и тем, что, помимо основной продукции, предприятие было одним из поставщиков артиллерийского завода № 92. Несмотря на оказанную последним большую помощь по восстановлению сгоревшего чугунолитейного цеха, тот фактически не работал и литья заводу им. Сталина не давал. При проектной мощности 1200 т в месяц цех и до ноября не справлялся с заданиями и выдавал не более 900 т, а после бомбежки ситуация стала еще хуже. За декабрь артиллерийский завод получил от чугунолитейного цеха № 6 всего 150 т литья. Из-за нехватки изложниц завод № 92 имел большой процент брака высоколегированного металла для орудийных труб, из-за отсутствия приспособлений, станин протяжных станков и станков для заточки протяжек из чугунного литья срывалось проведение большой модернизации, задуманной руководством, и в итоге срывалось увеличение выпуска пушек.
      Косвенно пострадал от бомбардировки и танковый завод № 112 «Красное Сормово». Выпуск коробок переключения передач для средних танков Т-34 первоначально был поручен также заводу «Двигатель революции». Однако после налета их производство здесь стало невозможным, и оно было спешно передано соседнему станкозаводу № 113, но там к серийному производству КПП оказались не готовы. Это тормозило выпуск средних танков. Так, за 19 дней ноября сормовичи выпускали в среднем полтора танка в сутки, что явно не отвечало потребностям фронта.
      Производство также лимитировала подача моторов М-17т с ГАЗа, на котором цеха соответствующего профиля тоже пострадали от бомбежки. За указанный период были получены лишь 22 коробки скоростей и 34 мотора. При этом качество последних было очень низким и порой совершенно негодным. На самом автозаводе в результате налетов также возникли трудности с производством грузовиков, легких танков Т-60, минометов и снарядов. Радиотелефонный завод № 197 им. Ленина формально «работал», но продукцию для армии в течение ноября и далее почти не сдавал.
      Таким образом, благодаря успешным действиям бомбардировочной авиации Люфтваффе в Горьком значительно затормозилось производство 82-мм и 120-мм минометов, артиллерийских орудий ЗиС-3 и средних танков Т-34, артиллерийских и реактивных снарядов, а также полевых радиостанций и телефонов. В период решающих боев под Москвой это имело огромное стратегическое значение. Всю вину за срыв поставок фронту легче всего было возложить на руководство заводов, пострадавших от бомбежки. Директор завода им. Ленина погиб, посему спросить было не с кого, а вот его коллега с «Двигателя революции» получил по полной программе. 22 ноября постановлением ГКО «за срыв заданий правительства об организации производства минометов»В. П. Суслов был снят с занимаемой должности и арестован органами НКВД. В январе 1942 г. военным трибуналом г. Горького он был осужден на 10 лет лишения свободы с поражением в правах на 5 лет .
      Восстановл ение Горьковского автозавода им. Молотова было поручено вновь сформированному тресту ОСМЧ «Стройгаз» № 2 . В первую очередь рабочие взялись за восстановление механосборочного и литейного корпусов, а также ремонтно-механического цеха. Поскольку в большинстве зданий взрывной волной были выбиты стекла световых фонарей и оконных переплетов, пришлось ударными темпами забить их досками, утеплив при этом опилками. При этом никто не подумал, целесообразно ли использовать для этих целей горючие материалы. Полное восстановление всех пострадавших зданий предполагалось завершить лишь во II квартале 1942 г.
      На соседний завод «Двигатель революции» прислали 1-й полк МПВО из Москвы. Чтобы обеспечить хоть какую-то работу, трансформаторный пункт с трансформатором 400 кВт устроили времянкой на месте бывшей центральной подстанции завода, разрушенной бомбардировкой. По своему состоянию он, конечно же, не соответствовал правилам технической эксплуатации. Второй трансформаторный пункт находился в удовлетворительном состоянии, но его трансформатор 1000 кВт печного типа имел нестандартное вторичное напряжение 200 В. Он был установлен в 1940 г. специально для индукционных печей термического цеха, и только после разрушения центральной подстанции его пришлось использовать для освещения и работы моторов. Это создавало большие неудобства, особенно для работы электросварочных аппаратов, которые в большинстве своем пришлось перематывать на пониженное напряжение сети. Все питательные сети в цехах завода также были выполнены по временным схемам.

Глава 13
Уроки и итоги ноябрьских налетов

      После ноябрьских налетов на Горький, Сталинград и Ярославль военному руководству страны и лично Сталину стало ясно, что имеющаяся система ПВО требует коренных изменений. Первым результатом «нового видения» стало лично откорректированное и подписанное вождем постановление ГКО от 9 ноября № 874сс «Об усилении и укреплении противовоздушной обороны территории страны». В этом документе была изложена принципиально новая организация ПВО территории страны и ее структура. Согласно ему войска противовоздушной обороны территории страны были изъяты из подчинения военных советов округов и подчинены лично товарищу Сталину. Для непосредственного управления ими была введена должность заместителя народного комиссара обороны по ПВО – он же командующий войсками ПВО территории страны.
      Существовавшие ранее зоны противовоздушной обороны на европейской части СССР расформировывались, и лишь Закавказская, Среднеазиатская, Забайкальская и Дальневосточная зоны были сохранены в существующем составе. Были образованы дивизионные районы ПВО территории страны: Архангельский, Череповецко-Вологодский, Рыбинско-Ярославский, Горьковский, Воронежско-Борисоглебский, Ряжско-Тамбовский, Казанский, Пензенский, Куйбышевский, Саратовско-Балашовский, Сталинградский, Краснодарский и Грозненский. Размеры и границы районов определялись размещением объектов и коммуникаций, а также удобствами организации борьбы с авиацией противника и применения средств противовоздушной обороны. Часть бригадных районов была расформирована, часть сохранена для обеспечения руководства системой ПВО на стыках между диврайонами и на отдельных направлениях, не охваченных последними. Московский корпусной район ПВО сохранился в существующем составе, но был изъят из подчинения военного совета МВО. В дивизионных районах формировались управления диврайонов ПВО во главе с командующими дивизионными районами ПВО.
      Кроме того, предполагалось существенное усиление техникой дивизионных районов. В общей сложности им передавались 39 истребительных авиаполков. Однако, хотя штатная численность этих соединений должна была составлять свыше 1500 истребителей все авиачасти, расположенные в районе тыловых объектов, в дальнейшем так и остались недоукомплектованными. Истребительная авиация ПВО отныне была в оперативном отношении подчинена непосредственно командованию противовоздушной обороны.
      В постановлении № 874сс определялась и очередность усиления созданных дивизионных районов вооружением и техникой:
      – 1-я очередь – Горьковский, Куйбышевский и Сталинградский диврайоны ПВО;
      – 2-я очередь – Рыбинско-Ярославский, Череповецко-Вологодский диврайоны;
      – 3-я очередь – Саратовско-Балашовский и др.
      Таким образом, противовоздушная оборона Горького, как важнейшего тылового промышленного центра, стояла на первом месте. Для ее усиления было намечено выделить 300 зенитных орудий всех калибров, 150—200 зенитных пулеметов и 250 истребителей. Для Сталинграда были отписаны 200 зенитных орудий, 100 пулеметов, 120 истребителей и 130 прожекторов.
      Усиление Горьковского дивизионного района матчастью предполагалось осуществить за счет Московской зоны ПВО, правда, за исключением самой столицы, и только частично поставками от промышленности. Сразу видно, что из-за нехватки ресурсов принцип «тришкиного кафтана» продолжал активно использоваться. Для Сталинграда техника должна была поступить с Южного и Юго-Западного фронтов, что было совершенно беспрецедентным решением. Оружие для защиты тыла изыскивать на фронте, а не наоборот!
      Командующему ВВС РККА предписывалось немедленно приступить к выделению истребителей для противовоздушной обороны Горького и Сталинграда. К 10 ноября (!), т.е. за один день, Горьковский диврайон должен был получить уже 140 самолетов, а Сталинградский – 60! Видимо, товарищ Сталин совершенно неадекватно оценивал обстановку и дал большую волю фантазии, подписывая заведомо невыполнимые приказы.
      Дальше – больше. Командующий ВВС, начальник Главного артуправления и командующий войсками ПВО должны были в семидневный срок разработать план полного (!) обеспечения средствами противовоздушной обороны (истребителями, зенитками, пулеметами и прожекторами) всех дивизионных районов. Для усиления службы воздушного наблюдения этих районов нужно было срочно сформировать 10 батальонов ВНОС, в т.ч. по батальону для Ярославско-Рыбинского, Горьковского, Саратовско-Балашовского и Куйбышевского. Для Сталинграда было решено выделить две РЛС РУС-2 из состава средств ПВО Арзамаса, которые прикрывали расположение Генштаба.
      Тем не менее, несмотря на очевидную нереальность всех этих планов, понятно, что до ума руководителей страны дошло-таки, что победа на фронте невозможна без бесперебойной работы промышленных предприятий в тылу.
      Таким образом, войска противовоздушной обороны были впервые преобразованы в самостоятельный род войск РККА, подчиненный Сталину. Для организации управления при командующем войсками ПВО создавались:
      – Военный совет ПВО;
      – штаб ПВО с соответствующими отделами;
      – Управление истребительной авиации ПВО.
      При этом сохранялось и Главное управление ПВО, функции которого были сильно урезаны. В его составе находились: управление боевой подготовки, управление кадров, управление ВВУЗ и запасных частей, управление вооружения, управление материально-технического обеспечения, управление ВНОС и связи, инженерный отдел, отдел перевозок, хозяйственный и финансовый отделы. Командующим войсками ПВО территории страны был назначен генерал-майор М. С .Громадин, а ГУ ПВО возглавил генерал-майор А. А. Осипов.
      Спустя некоторое время после нового назначения Громадин издал свой первый приказ: «Об упорядочении оповещения о воздушном противнике на территории страны», в котором требовал в кратчайший срок пересмотреть существующие схемы оповещения о появлении вражеских самолетов на всей территории районов и зон ПВО, включив в них и оповещение соседей. В приказе обращалось особое внимание на улучшение всех видов радиосвязи. Громадин потребовал более эффективно использовать батальонные и ротные радиостанции постов ВНОС. Опыт первого полугодия войны показал, что применение общегосударственной сети проводной связи в целях оповещения оказалось малоэффективным ввиду ее малой надежности.
      Реорганизованная система ПВО позволяла с большей надежностью прикрыть от ударов немецкой авиации не только города и заводы, но и основные гидротехнические сооружения. Однако одно дело написать приказ, и другое дело его выполнить, исходя из имеющихся ресурсов.

Горький готовится к обороне

      Еще в конце октября 1941 г. на аэродром Сейма, в Горьковской области, где базировался 2-й запасной ИАП, прибыл Герой Советского Союза полковник С. В. Слюсарев. Первоначально он должен был принять три новых полка, оснащенных истребителями ЛаГГ-3, для ВВС Юго-Западного фронта. Здесь Слюсарев сразу столкнулся, во-первых, с неспокойной обстановкой, царившей в тылу, став 22 октября свидетелем бомбардировки элеватора и базы государственных матрезервов, и, во-вторых, с повседневным разгильдяйством и пьянством, в условиях которых готовили новых летчиков.
      В начале ноября, после первых налетов на Горьковский автозавод, Слюсарева вызвал по телефону главком ВВС генерал-лейтенант Жигарев и передал ему приказ Сталина немедленно отбыть в Горький, где взять на себя ответственность за противовоздушную оборону всего, как было сказано, «Горьковского района».Незадачливый полковник понял распоряжение буквально и решил немедленно, несмотря на ночное время и мороз, отправляться в путь.
      Позднее он рассказывал: «Встала проблема, как мне добратьсядо Горького. Темная ночь, дорога пустая и безлюдная. Решил идти пешком до города, а расстояние от Сеймы до Горького около 50 км. Через час моего хода в направлении к Горькому появился автомобиль ЗиС-101. Встал я поперек дороги и поднял кверху руку, но шофер обошел меня справа и продолжал уходить на повышенной скорости в сторону города. Я выхватил револьвер и открыл стрельбу вверх. Пассажиры этой машины, наверное, испугались и остановились. Это были какие-то руководящие „товарищи“ из Москвы. После резкого разговора с ними я сел в машину и к рассвету доехал до Канавино, где в то время располагался горисполком».
      Поначалу решительно настроенный Слюсарев слабо представлял, как он может организовать защиту от ударов с воздуха большого промышленного района с множеством самых разных объектов, границ которого он даже не знал. Только потом ему разъяснили, что он назначается на должность командира формирующейся 142-й истребительной авиадивизии (ИАД) ПВО, в состав которой в ближайшее время будут переданы 12 авиаполков. Но эти силы еще надо было получить, а поначалу пришлось оперировать тем, что есть под рукой.
      Первым делом Слюсарев распорядился об установлении дневного и ночного патрулирования в воздухе летчиков из авиаотряда майора Алифанова. Эта мера, по его мнению, была направлена в основном на успокоение жителей Горького и руководства, напуганных налетами немецкой авиации. Впоследствии Слюсарев вспоминал: «Жители Горького были сильно возбуждены налетом гитлеровскихбомбардировщиков, их надо было успокоить. Люди в небе должны видеть звезды, а не кресты».
      Далее он отправился обратно на аэродром в Сейму, где тогда находились сразу восемь авиаполков. Там он приказал срочно рассредоточить их по аэродромам дивизионного района, чтобы обеспечить организацию системы ПВО и избежать, как тогда казалось, возможного налета бомбардировщиков. В конце ноября Слюсарев был, помимо своей основной должности, назначен заместителем только что назначенного командира диврайона ПВО полковника В. М. Добрянского . Свой штаб на первый момент он почему-то решил разместить в очень заметном с воздуха здании горисполкома в Сталинском районе , расположенном недалеко от Окского моста. Начальником штаба диврайона стал подполковник Н. В Марков, ранее возглавлявший Горьковский бригадный район ПВО. Но Марков задержался в Горьком недолго и вскоре был с повышением назначен командиром Бологоевского дивизионного района ПВО. Но судьба еще занесет его в Горький, о чем будет рассказано в дальнейшем.
      В декабре городской комитет обороны принял решение о развертывании строительства больших бомбоубежищ тоннельного типа для населения Горького и начальства. К 15 февраля 1942 г. предполагалось построить пять таких объектов в районах:
      Нижнего Новгорода. 160 – Кремль – Ивановский съезд под Мининским садом,
      – овраг в конце ул. Воробьева,
      – набережная им. Жданова, напротив Индустриального института,
      – ул. Маяковского – Почтовый спуск,
      – Ромодановский (Казанский) вокзал.
      Все убежища оборудовались защитно-герметическими дверями, баками для воды, вентиляцией, канализацией и водопроводом. На строительство этих объектов были мобилизованы 2300 человек.
      Продолжалось и строительство оборонительных рубежей. Еще 10 ноября начальник Генштаба Красной Армии Б. Шапошников из своего нового бункера в Арзамасе писал в Военный совет Московского военного округа: «Оперативно-тактическое руководство рекогносцировками и строительством полевого укрепленного рубежа по восточному берегуpp. Теза и Ока на фронте (иск.) Шуя, Вязники, Можайск, Нара с 10.11.1941 г. возлагается на вас. Рекогносцировки и строительство с 18.10.1941 г. производит 13-е управление строительства ГУОБРа НКО, дислоцируемое в Горьком. Ориентировочно на рубеже намечено построить 12 дивизионных полос».
      Однако уже к середине декабря стало ясно, что все эти «окопы» вряд ли понадобятся. 5 декабря немецкое наступление окончательно застопорилось на подступах к Москве, а на следующий день Красная Армия сама перешла в контрнаступление.
      Между тем одиночные немецкие самолеты продолжали периодически появляться в воздушном пространстве над Горьковским дивизионным районом ПВО. Так, днем 8 декабря над городом Ковровым показался одиночный самолет. Посты МПВО зафиксировали его, но приняли за свой. Каждый день в местном небе летали «этажерки» У-2 местного аэроклуба, и наблюдатели не смогли отличить двухмоторный бомбардировщик от биплана . В результате сигнал «Воздушная тревога», как обычно, не дали, и «Хейнкель» беспрепятственно сбросил четыре фугасных бомбы на железнодорожный мост через Клязьму. Три упали в реку, четвертая рванула рядом с караульной будкой у въезда на мост. Погибли двое часовых, но стратегически важный объект чудом не пострадал. В тот же день напуганный случившимся местный горкомитет обороны провел «разбор полетов». В неожиданной бомбежке обвинили… начальника аэроклуба В. Заевского. Отныне ему было запрещено выпускать самолеты в полеты над городом.
      В один из последних дней декабря, перед самым Новым годом, немцы решили в очередной раз произвести разведку района Горького. Посты ВНОС около городка Городец обнаружили одиночный самолет-разведчик. Это было, по сути, первое более или менее серьезное испытание для 142-й ИАД. На перехват противника с аэродрома Правдинск-Истомино были подняты шесть истребителей И-16. Самолет, идентифицированный как Ju-86, смогли обнаружить летчики только одного звена. Расстреляв весь боекомплект, пилоты потом заявили, что повредили один из моторов «Юнкерса». Все истребители приземлились уже в Коврове, т.к. горючего на обратный полет к своему аэродрому уже не хватило.
      Высотные разведчики Ju-86P в это время использовались только в Aufkl.Gr.Ob.d.L. и летали на высотах до 10 км. Если это и правда был такой самолет, то устаревшие истребители И-16 с открытыми кабинами вряд ли могли подняться на подобную высоту и тем более повредить один из моторов «Юнкерса».
      Вскоре трудный для нашей страны 1941 г. закончился. Немцы же, несмотря на тяжелое для них положение на фронте, видимо, сохраняли чувство «юмора». В новогоднюю ночь летчики решили сделать «подарок» жителям русского тыла. Одиночный Ju-88 обер-лейтенанта Копака из 6-й эскадрильи KG30 «Адлер» совершил налет на Горький. Согласно донесению экипажа, самолету удалось незамеченным приблизиться к городу и беспрепятственно сбросить бомбы «на завод».После этого «Юнкере» благополучно вернулся на аэродром в Орше . Еще один экипаж сделал аналогичный «презент» москвичам, сбросив на советскую столицу две фугасных бомбы и три канистры с горючей жидкостью. В результате был разрушен склад Наркомата обороны № 312 в Ленинградском районе. По счастливой случайности никто не пострадал.

Часть вторая 1942 г.

Глава 1
Новый год – новые надежды

Обнадеживающий январь

      Наступил новый, 1942 г. Жители всей огромной страны, едва оправившись от шока первых военных месяцев, питали надежду, что в наступившем году война как-нибудь закончится, тем более что Совинформбюро взахлеб сообщало об успехах контрнаступления Красной Армии под Москвой. В поволжских городах тоже царил оптимизм. В цехах, на заснеженных улицах и площадях, в холодных квартирах и бараках, в сельских избах и райсоветах люди постоянно прислушивались к «тарелкам», из которых уже привычный торжественный голос Левитана сообщал очередные новости с фронтов от Мурманска до Керчи.
      Как бы ни тяжела была жизнь, жители Поволжья утешали себя тем, что хотя бы досюда немцы не дошли, и есть надежда, что война уже не затронет берега великой русской реки. Сталинградцы же вообще получили от летчиков 102-й ИАД своеобразный новогодний подарок. Вылетев на перехват одиночного самолета-разведчика, сержант Юрий Лямин из 788-го ИАП ПВО перехватил и сбил тараном над станицей Иловлинской немецкий Ju-88. «Юнкере» рухнул на поля местных колхозников, которые затем и изловили двух выпрыгнувших на парашютах германских пилотов. Третий летчик погиб. Это был первый самолет, потерянный Люфтваффе над Поволжьем, и первый успех противовоздушной обороны Сталинграда. Сам же Лямин посадил свой Як-1 в бескрайней донской степи «на брюхо». Сбитым самолетом оказался Ju-88D W.N г. 1458 «E6+NM» из 4-й эскадрильи Aufkl.Gr. 122 .
      Тем временем, хотя линия фронта еще проходила в 70—90 км от столицы, Сталин уверился в скором разгроме Вермахта. Уже 6 января Госкомитет обороны принял постановления о возобновлении производства грузовиков на Московском автозаводе им. Сталина, а также о возвращении в Москву части аппарата Главнефтесбыта и Наркомугля. Возвращать в столицу остальные наркоматы пока не решились, но на следующий день было принято решение организовать здесь их оперативные группы. В то же время штабы Западного и Калининского фронтов получили приказ продолжать наступление, окружить и уничтожить группу армий «Центр».
      12 января принимается решение о возврате в Москву Президиума Верховного Совета, а также аппарата Наркомата путей сообщений. Таким образом, в середине зимы началась волна реэвакуации, изо дня в день набиравшая обороты. Уже через четыре дня ГКО утверждает список 14 текстильных предприятий, которые должны вернуться в Москву и область. 21 -го числа Московский горком ВКП(б) принял решение о восстановлении работы на металлургическом заводе «Серп и молот», на котором предполагалось организовать ремонт тяжелых танков. Еще через два дня подписан приказ о возвращении в столицу эвакуированного оборудования и работников метрополитена, в том числе 100 вагонов подземки.
      Для всех перечисленных мероприятий требовались десятки эшелонов, поэтому железные дороги Москва – Горький – Киров и Москва – Арзамас – Казань, по которым еще два месяца назад шли на восток бесконечные эшелоны с оборудованием, вскоре были забиты теми же грузами, возвращавшимися на запад. Различными легальными и нелегальными способами в столицу возвращались и жители. При этом многие обнаруживали свои дома разрушенными от бомбежек, другие, войдя в квартиру, созерцали голые стены. Находчивые граждане, а также управдомы и их сообщники, пользуясь отсутствием жильцов, сотнями грабили квартиры, вынося из них все до нитки.
      В Поволжье тем временем жизнь протекала относительно спокойно. Люди внимательно следили за сводками Совинформбюро и с радостью воспринимали вести об освобождении Калуги, Сухиничей, Волоколамска и др. городов. Многие в те дни вспоминали участь армии Наполеона и верили, что вскоре и немцы стремительно побегут на запад. Упаднические настроения, доминировавшие в осенние дни прошлого года, повсеместно сменились оптимистическими ожиданиями скорого конца войны. Те, кто раньше говорил о неизбежной победе Гитлера, притихли.
      В то же время заводы регулярно получали приказы об увеличении выпуска продукции для фронта. Завод «Красное Сормово» теперь должен был сдавать в сутки десять средних танков Т-34. Городские власти занимались текущими проблемами. В частности, Горьковский горкомитет обороны принял несколько постановлений о награждении особо отличившихся участников строительства оборонительных рубежей и передаче последних под охрану сельсоветов, 10 января обсудил ход работ по восстановлению завода «Двигатель революции», обеспечение шарикоподшипниками танкового производства, строительство новой взлетно-посадочной полосы на авиазаводе № 21 и др. вопросы. На Горьковском автозаводе продолжались восстановительные работы после ноябрьских налетов немецкой авиации. 25 января рабочие треста «Стройгаз» № 2 закончили зашивку досками разбитых фонарей крыш цехов, отремонтировали центральный гараж. На II квартал было намечено восстановление опытных мастерских, авторемонтной базы и объектам 116.
      26 января Саратовский горкомитет обороны принял постановление об организации аэродромной службы в пос. Разбойгцина для передачи авиационной техники с авиазавода № 292 в действующую армию. Сталинградский комитет 23 января рассматривал вопрос о принятии в эксплуатацию ледяных переправ через Волгу и в этот же день издал постановление «Об охране сооружений городского водопровода». Согласно последнему водопровод был приравнен к особо важным предприятиям оборонного значения. Предполагалось также поставить на охрану сооружений войска НКВД. Наибольшую воинственность проявлял в морозные январские дни Астраханский ГКО. Его постановлением от 21 января 10% приписного состава было переведено на казарменное положение. В городских районах было решено дополнительно сформировать медико-санитарные, химико-дегазационные и аварийно-восстановительные команды по 30 человек в каждой. Кроме того, в срок до 20 февраля предусматривалось строительство новых укрытий и бомбоубежищ.

Секретные бункеры в Поволжье

      Еще в середине ноября 1941 г. ГКО принял секретное постановление, по которому в Куйбышеве, Сталинграде, Саратове, Ярославле, Горьком и Казани должны были быть возведены надежные бункеры, способные выдержать любую бомбардировку. Ответственность за выполнение постановления была возложена на шефа НКВД Лаврентия Берию.
      Первым был построен Саратовский бункер. Его сооружение закончилось уже 15 января 1942 г. Располагалось убежище на глубине 20—30 м под Соколовой горой – самой большой возвышенностью в окрестностях города. По воспоминаниям очевидцев, в бункер вели два входа. От них шли длинные коридоры, по обеим сторонам которых были железные двери . В целях соблюдения секретности бункер получил название «Объект 85».
      В Горьком местный комитет обороны уже 15 ноября рассмотрел вопрос о передаче Центральной гостиницы на Верхневолжской набережной для нужд особого объекта. Именно здесь, в сотне метров от нижегородского Кремля, было решено построить секретный бункер для Сталина. Для работ были привлечены инженеры и рабочие московского метростроя под общим управлением местного НКВД. Затем горкомитет обороны принял решение передать под бомбо– и газоубежища весь комплекс зданий, примыкавших к гостинице (дома №№ 3, 4, 5, 6 и 7). В дальнейшем весь квартал от площади Советской до бывшего особняка купца Рукавишникова был огорожен высоким заборам, и лишь по постукиванию кирок и лопат да выезжающим из ворот грузовикам с грунтом нижегородцы могли догадываться о размахе ведущегося здесь строительства.
      Основной бункер, предназначавшийся для Сталина, начали рыть в толще волжского откоса. В общей сложности в работах приняли участие около тысячи человек. Курировал строительство сверхсекретного объекта заместитель Берии комиссар госбезопасности Л. Б. Сафразьян. В откосе были проделаны три штольни, уходившие в глубь земли на десятки метров. Грунт из них вывозился на вагонетках, колесивших по специально проложенной узкоколейке, и сваливался на берегу Волги. Работы шли авральными темпами, однако строительство все же затянулось почти на десять месяцев.
      «Особый объект № 74» был сдан в эксплуатацию 17 сентября 1942 г. Общая площадь помещений, залегавших на глубине 36 м, составила около 1200 кв. м. Восемь кабинетов, предназначенных для самого высокого начальства, были отделаны дорогой фанерой с дубовыми накладками, карнизами и плинтусами. В бункере имелись две электростанции, автономная система воздухообеспечения, водопровод и канализация, была подведена связь. Защитно-герметичные двери гарантированно защищали от попаданий бомб и отравляющих газов.
      Впоследствии наибольшую известность получил бункер в Куйбышеве. Его, как и в Горьком, проектировали и возводили московские метростроевцы. Для этого в Куйбышев был откомандирован отряд аж из 600 специалистов. Им в помощь под подписку о неразглашении гостайны были приданы и местные рабочие. Для стройки был выбран двор невысокого здания обкома партии, расположенного недалеко от берега Волги, в северной части города . Работы шли стахановскими темпами, круглосуточно, в три смены. Ели и спали строители здесь же, на стройплощадке. Чтобы не привлекать внимание жителей, выемка грунта производилась практически вручную, затем землю аккуратно складывали в специальные мешочки и вывозили на неприметных «полуторках».
      Тем не менее работы затянулись. Проект оказался слишком масштабным и дорогостоящим. Если у Черчилля, в Лондоне, и у Рузвельта, в Вашингтоне, бункеры находились на уровне второго подземного этажа, а у Гитлера, в Берлине, – на глубине 16 м, то куйбышевский бункер замыслили разместить на глубине 37 м! Засев в таком сооружении, человек мог не бояться попаданий бомб любых калибров. Сооружение перекрывал монолитный бетон толщиной три метра, песчаная прослойка и еще один метровый бетонный «тюфяк». При его возведении были вынуты 20 тыс. кв. м грунта и уложено 10 тыс. куб. м бетона.
      В итоге объект был сдан в эксплуатацию лишь 1 ноября 1942 г., т.е. в разгар Сталинградской битвы.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41