Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО

ModernLib.Net / История / Зефиров Михаил / Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО - Чтение (стр. 16)
Автор: Зефиров Михаил
Жанр: История

 

 


В этом смысле характерно, что Горьковский комитет обороны за весь июль не принял ни одного постановления, каким-либо образом касающегося войны. 17 июля обсуждался ход ремонта трамвайных вагонов, 26 июля – строительство железнодорожных тупиков и соединительных веток для перевозок торфа и муки. Прошел год с начала войны, и люди стали гораздо меньше обсуждать связанные с ней события. В трамваях, столовых, банях горожане все чаще говорили о бытовых проблемах, обсуждали сплетни.
      Командование ПВО также пребывало в расслабленном состоянии и позволяло себе даже уменьшать защиту охраняемых объектов. Так, в середине месяца с Балахнинской ГРЭС, и без того слабо защищенной зенитной артиллерией, были сняты пять зенитно-пулеметных точек и направлены в другие места. Видимо, подобным образом штаб товарища Осипова пытался бороться с низколетящими самолетами-разведчиками. 20 июля директор станции Аврутин вынужден был написать письмо председателю горьковского комитета обороны Родионову: «…считаю разоружение такого важного для промышленности области объекта, как электростанция, в связи с участившимися в последнее время налетами вражеской авиации крайне недопустимым. Прошу Вашего распоряжения о восстановлении в самое ближайшее время взятых с вооружения на ГоГРЭС зенитно-пулеметных точек, с обеспечением их и имеющихся на вооружении зенитных орудий надлежащим количеством боеприпасов, с недопущением разоружения на будущее время. Одновременно для усиления ПВО прошу дать распоряжение об установке на Горьковской электростанции аэростатов заграждения в составе одной роты».
      Части противовоздушной обороны продолжали нести боевые дежурства, сохраняя относительную бдительность. Между тем после почти двухнедельного перерыва немецкие самолеты возобновили полеты над Горьковской областью, производя фотосъемку железных дорог, мостов и важных промышленных объектов, а также разведку погоды. 6 июля на аэродром Правдинск-Истомино поступил сигнал о появлении в районе Владимира на большой высоте вражеского самолета, идущего курсом на восток. На перехват вылетели несколько истребителей, в т.ч. МиГ-3 лейтенанта Кузнецова из 786-го ИАП. Причем, помимо обычного вооружения, на самолете были подвешены неуправляемые реактивные снаряды. Предположив, что противник летит в сторону Горького, пилот набрал большую высоту и начал поиск разведчика вдоль железной дороги Москва – Горький. Проведя в воздухе около 20 минут, он наконец заметил впереди самолет, идущий на высоте около 8000 м. Это уже был шанс, по крайней мере удалось установить визуальный контакт.
      Увеличив скорость с одновременным набором высоты, Кузнецов смог сократить дистанцию и уже отчетливо видел силуэт двухмоторного самолета. В это время внизу показался раскинувшийся на обоих берегах Оки Горький с его многочисленными пригородами. С такой высоты все это было как на ладони. Немецкий летчик заметил преследователя, и, изменив курс, «Юнкере» стал уходить на юго-восток вдоль Волги. Тем не менее Кузнецов смог удержаться на необходимой дистанции и, не теряя времени, дал залп из всех пулеметов и одновременно выпустил ракеты. Последние прошли мимо цели, но из правого мотора Ju-88 показался дымок. В результате летчик получил все шансы осуществить первый успешный перехват немецкого самолета над территорией Горьковской области.
      Продолжая преследование, Кузнецов вскоре увидел привычную для опытных пилотов картину. Рули высоты «Юнкерса» резко опустились, и многотонная машина стремительно перешла в пике. Пытаясь сохранить самообладание, лейтенант тоже начал резкое снижение, стремясь во что бы то ни стало не упустить противника. Тем более была надежда, что вражеский самолет сбит и падает или идет на вынужденную посадку. Земля стремительно приближалась, уже стали различимы квадраты колхозных полей и проселочные дороги, а «Юнкере» упрямо шел носом вниз. В итоге у Кузнецова сдали нервы и он начал выводить свой «МиГ» из пикирования. И каково же было его изумление, когда разведчик над самой землей тоже выровнялся и на большой скорости продолжил полет в юго-восточном направлении. Советскому летчику все же удалось сохранить визуальный контакт, но дистанция до цели постепенно росла. В итоге погоня продолжалась до Сергача, в районе которого Ju-88 повернул на юг и окончательно ушел.
      Хотя лейтенанту Кузнецову и не удалось сбить разведчик, это был первый перехват, увенчавшийся атакой противника, и немецкие пилоты впервые испытали неприятные ощущения от полета над Горьковской областью. Летчики же 142-й ИАД, вдохновленные примером своего товарища, преисполнились решимости добиться наконец, успеха.
      В следующий раз разведывательный «Юнкере» появился над Горьковской областью 9 июля. И снова в воздух взмыли несколько истребителей МиГ-3. Теперь уже летчикам Мишакову и Мельникову сопутствовала удача, им удалось обнаружить противника. Однако длительная погоня не дала никаких результатов, и Ju-88 удалось безнаказанно уйти. После этого наступил длительный перерыв. С 10 по 17 июля немцы не появлялись либо пролетали незамеченными постами воздушного наблюдения. Это и неудивительно, т.к. стояла настоящая летняя жара, а военные тоже люди, и всем хотелось позагорать да покупаться, вместо того чтобы монотонно наблюдать за голубым небом. Яркое солнце, стоявшее почти в зените, тоже затрудняло наблюдение и опознание самолетов. Так или иначе, следующий сигнал о появлении противника пришел на аэродромы 142-й ИАД только днем 18 июля. На этот раз в погоню за ним отправились летчик 786-го ИАП Окорочков и его коллега из 722-го ИАП лейтенант Трубачев. Но и они не смогли догнать разведчика. Спустя неделю последовал очередной провал.
      Между тем в самом Горьком и других городах области при каждом появлении «Юнкерсов» неустанно объявлялась воздушная тревога, и в то же время ни о каких бомбардировках слышно не было. В результате люди стали невольно приходить к мысли, что гудки подаются без особых причин или вообще по ошибке. Следовательно, никто уже не прятался в укрытия, а потом народ и вовсе перестал обращать на них внимание. У русских летчиков же из-за продолжающихся неудач в сознании укреплялось неверие в собственные силы. Немцы же, наоборот, потеряли бдительность и уверовали в собственную безнаказанность. Это и неудивительно, т.к. с октября 1941 г. уже в течение десяти месяцев Среднее Поволжье было для самолетов-разведчиков Люфтваффе, по сути, самой безопасной зоной полетов над Советским Союзом.
      Одиночные Ju-88 также стали представлять угрозу для пассажирских самолетов, особенно летавших по трассе Москва – Арзамас – Куйбышев. Разведывательный «Юнкере» был хорошо вооружен и вполне мог при случае атаковать авиалайнер. В начале июля пилот одного из самолетов ПС-84 доложил, что в районе Арзамаса его обстрелял неизвестный самолет, похожий на немецкий. В связи с этим в июле эскортирование правительственных самолетов было поручено 126-му ИАП, незадолго до этого получившему на вооружение американские Р-40 «Киттихаук». Отныне истребители сопровождали их на всем маршруте от Москвы до запасной столицы и обратно.
      В короткие июльские ночи покой жителей районов Горьковской области тоже периодически нарушался доносящимся откуда-то с неба гулом авиационных моторов, воем сирен воздушной тревоги и грохотом зениток. При этом никаких бомбежек опять же не было, и что это за самолеты и куда они летят, оставалось только догадываться. Так, в ночь на 24 июля в 02.05 по местному времени наблюдатель ВНП № 2 на Горьковском автозаводе Нарков услышал отдаленную артиллерийскую стрельбу в районе Сормова. Он сразу же сообщил об этом в заводской штаб МПВО. Через минуту аналогичное сообщение пришло с ВНП № 1 от наблюдателя Рябухова. В 02.14 пальба в Сормовском районе прекратилась, но Нарков увидел отдаленные вспышки выстрелов в районе Балахны. Через минуту в пустынном промежутке между автозаводом и Сормовым вспыхнуло какое-то пламя. Огонь горел некоторое время, но потом погас. В 02.16стрельба всюду прекратилась и снова наступила тишина. Кто в кого стрелял и что за самолет пролетал мимо Горького, осталось неизвестным. Впрочем, это мог быть, например, транспортник с диверсантами.
      Утро 27 июля не предвещало никаких важных событий, когда на аэродром Правдинск-Истомино поступило уже привычное донесение от постов ВНОС: «Воздух! Курсом 130, Н-5000 – немецкий разведчик».По данным наблюдателей одиночный самолет вошел в пределы Горьковской области с юго-запада и приближался к Арзамасу. На перехват поднялись несколько истребителей 722-го ИАП в т.ч. два МиГ-3 заместителя командира эскадрильи Петра Шавурина и лейтенанта Трубачева. Истребители полетели в район в 100 км южнее Горького.
      Шавурин потом вспоминал: «Вижу под собой Арзамас, заметил инверсионный след над головой. Значит, враг только что прошел здесь. В это время Трубачев доложил мне, что у него вышло из строя кислородное оборудование».Приказав ведомому снижаться, Шавурин развернулся и отправился обратно к областному центру, решив перехватить противника на отходе.
      Тем временем Ju-88D прошел по большой дуге над Волгой и проследовал над Горьким. В 09.20 в городе была в очередной раз объявлена воздушная тревога. Выполнив аэрофотосъемку, самолет-разведчик взял курс на запад, однако «МиГ» Шавурина уже поджидал его в районе Дзержинска. Летчику повезло, и вскоре он увидел противника, идущего на высоте около 7000 м. Сложившаяся ситуация впервые давала надежды на успешный перехват.
      Несмотря на то что истребитель заходил со стороны солнца, немецкий пилот увидел истребитель и начал снижение. Внизу были облака, в которых можно было оторваться от преследования. Однако Шавурин не потерял противника из виду. Он вышел в атаку, но огня так и не смог открыть, поскольку у него, как водится, заклинило гашетку. Шавурин сделал еще несколько заходов, но пулеметы по-прежнему молчали. В то же время экипаж Ju-88 вел огонь и добился нескольких попаданий в истребитель. Понимая, что разведчик снова уйдет, Шавурин решил идти на таран. Его МиГ-3 крылом ударил по задней части фюзеляжа «Юнкерса», практически срезав хвостовое оперение.
      Жители деревни Тумботино, расположенной на левом берегу Оки, затем вспоминали: «Наш самолет задымился, видно, немец его подбил. Тогда наш летчик направил свой самолет на таран в бок немецкого бомбардировщика. Треск был такой, как звук при замыкании. И произошло чудо – немецкий самолет задымил, загорелся. Бабы в хохму спорить начали: к кому на огород мужик свалится.
       Из горящего и падающего немецкого самолета показалось что-то белое, как позже выяснилось, парашют. Видимо, один из летчиков хотел выпрыгнуть на парашюте, но зацепился. Народ наблюдал следующую картину: самолет падает, горит, а летчик, как маятник, болтается. Он рухнул между Санницами и Козловкой, в болото. Самолет с одним крылом врезался в землю между огородом нашей деревни и забором…

Эмблема 1-й эскадрильи дальней разведки Aufkl.Gr.Ob.d.L., в которую входил сбитый Ju-88

Схема перехвата самолета-разведчика Ju-88, выполненного П. Шавуриным утром 27 июля 1942 г.:

1 – аэродром Правдинск-Истомино,

2 – аэродром Сейма, 3 – аэродром Стригино,

4 – район тарана, 5 – район падения Ju-88 и большей части МиГ-3,

6 – район приземления на парашюте Шавурина

       Подбежав к немецкому самолету, мы увидели, что одна его сторона была полностью в воде и грязи, другая – с одним крылом и открытой кабиной – на поверхности. Рядом лежал немец с парашютом и окровавленной разбитой головой, а другие три находились внутри. Народ, что посмелее, начал сразу все рассматривать. Нашли фотографии, карту Горького. Девушки сразу парашют прибрали и разорвали на куски…»
      Упавшим около Тумботино самолетом был Ju-88D-5WNr.430022 из 1-й эскадрильи группы дальней разведки главного командования Люфтваффе (Aifkl.Gr.Ob.d.L.).
      В отличие от своих противников, Петр Шавурин смог покинуть падающий самолет и благополучно приземлился на парашюте, хотя и получил легкие ранения. «МиГ» же развалился на куски, причем одно крыло упало на г. Павлово, а большая часть фюзеляжа – в лес на левом берегу Оки. Ближе к вечеру на место падения немецкого разведчика прибыла большая делегация из офицеров корпусного района ПВО, сотрудников НКВД и самого летчика, сразу ставшего героем. Весть о первом сбитом в нижегородском небе самолете быстро облетела всю область. Как-никак уже прошло девять месяцев с первых бомбежек, а части ПВО до сих пор не смогли оказать отпор противнику.
      Следуя примеру других городов Поволжья, обломки «Юнкерса» через несколько дней были извлечены из болота, доставлены на грузовиках в Горький и размещены для всеобщего обозрения на площади Минина и Пожарского . Подобные «выставки» в годы войны вызывали большой интерес, и тысячи горожан специально находили время и ехали в центр города, чтобы посмотреть на немецкий самолет, которые до этого много раз видели в небе. Хотя этот эпизод и оживил мирную жизнь Горьковской области, основные события разворачивались в эти дни в восьмистах километрах к югу…0

Заместитель эскадрильи 722-го ИАП П. И. Шавурин позирует фотокорреспонденту местной газеты на фоне истребителей МиГ-3 и ЛаГГ-3, конец июля 1942 г.

Обломки «Юнкерса» Ju-88, протараненного П. Шавуриным, выставленные на пл. Минина и Пожарского, г. Горький, август 1942 г. На заднем плане памятник летчику Валерию Чкалову

На железных дорогах

      В конце июля 1942 г. немцы стали беспощадно терроризировать коммуникации в тылу отступавших советских войск, стремясь отрезать Сталинград от страны. Днем 22 июля тринадцать бомбардировщиков в течение 40 минут несколькими волнами атаковали г. Фролове и станцию Арчеда, сбросив на них около 100 фугасных и зажигательных бомб. В результате были полностью разрушены железнодорожное депо, электростанция, водозаборы на р. Арчеда и шесть жилых домов. На путях сгорели пожарный поезд, 65 вагонов с военными грузами и пять паровозов. Железнодорожный узел и две прилегающие к нему улицы были практически стерты с лица земли. Погибли 50 жителей Фролово, 150 человек получили ранения разной степени тяжести.
      27 июля массированной бомбежке подверглась станция Качалино, в 60 км к северо-западу от Сталинграда. Там были разрушены все станционные пути, депо и прилегающие жилые дома. В тот же день самолеты со свастиками появились над станцией Котельниково, также разрушив все пути и депо, сгорели все находившиеся там вагоны. На станции Иловля немцы разбомбили железнодорожные пути, склад Заготзерно и прилегающий рабочий поселок вместе со школой. Здесь погибли 20 человек, еще 40 получили ранения и контузии. В результате к концу июля движение по этой ветке было практически парализовано.
      На путях Сталинградской железной дороги и в самом городе скопились около 18 тыс. разбитых и сожженных вагонов! Кроме того, перегоны, станции и тупики были буквально забиты порожняком, который уже некуда было девать. Железнодорожники были вынуждены многие вагоны просто сталкивать с путей на землю или сбрасывать в кюветы. Таким образом, в конце июля железнодорожные перевозки в направлении Сталинграда были полностью парализованы. Вагоны попадали в город лишь по паромной переправе в районе поселка Рынок.
      Все это отрицательно сказывалось на работе городского хозяйства и предприятий, приводило к большим заторам на путях и сдерживало эвакуацию. Так, в мае – июне металлургический завод «Красный Октябрь» получал в среднем 300—350 вагонов с грузами в сутки, в лучшие дни июля – по 50—70 вагонов, а в конце месяца – и вовсе ни одного. Выпуск продукции неуклонно падал, несмотря на то что руководство предприятия неустанно перетряхивало неприкосновенные запасы, обшаривало склады, станции, «забытые» вагоны с эвакуированными материалами.
      В этих условиях особое значение приобрела работа железнодорожных войск. С созданием в июле Сталинградского и Воронежского фронтов начальником ЖВ этого участка был назначен полковник П. А. Кабанов. В его подчинение вошли 5-я, 13-я, 19-я и 27-я отдельные железнодорожные бригады. 5-й было поручено обеспечивать участок от станции Оборечье до станции Поворино; 13-й – от Поворино до станции Иловля и от Поворино до станции Балашов; 19-й – от Поворино до станции Лиски и далее до станции Отрожка. 27-я бригада обеспечивала участки от Сталинграда до Иловли, далее к станции Петров Вал, и от нее до Балашова, а также непосредственно Сталинградский железнодорожный узел.
      Сталинградский городской комитет обороны собирался на заседания все чаще и чаще, зачастую совещания проходили до поздней ночи с перерывами на воздушные тревоги. 23 и 24 июля обсуждались вопросы противопожарной защиты города и его окрестностей, производства танков, обеспечения населения водой и бесперебойного электроснабжения. Поздно ночью 24-го числа Чуянов позвонил в Ростов-на-Дону и с ужасом узнал, что город занят противником, а первый секретарь обкома Двинский в последний момент ускакал на лошади…
      На следующий день Чуянов решил лично проинспектировать строительство новой железнодорожной ветки Иловля – Петров Вал, от открытия которой во многом зависела судьба города. Позднее он вспоминал: «Вместе с начальником областного управления НКВД Ворониным мы вылетели самолетом вдоль линии строительства дороги Иловля – Петров Вал. На каждом участке дороги, в каждом районе шла напряженная работа. В военизированных отрядах строителей железной дороги трудились по-фронтовому, круглосуточно… Строительство новой линии Иловля – Петров Вал – Камышин проходило при массовом участии населения Иловлинского, Даниловского, Дубовского, Балыклейского и Камышинского районов».
      На обратном пути самолет Чуянова пересекся курсом с немецкими бомбардировщиками, возвращавшимися на запад после налетов на волжские суда и пристани, но те летели на большой высоте.

Схема основных железнодорожных линий Нижнего Поволжья по состоянию на осень 1942 г. Участок Иловля – Камышин – Саратов был построен и введен в строй летом – осенью 1942 г.

Глава 8
Сталинградский апокалипсис

Нефтяная река

      В ночь на 1 августа 1942 г. в районе Старицкого Яра подорвался на мине и затонул пассажирский пароход «Петр Чайковский». Несмотря на принимаемые меры, обстановка на волжской магистрали продолжала ухудшаться. По ночам над рекой барражировали мелкие группы немецких самолетов, состоявшие из одного цельфиндера и двух-трех бомбардировщиков. Первый периодически сбрасывал на парашютах осветительные ракеты, остальные – охотились за кораблями. Кроме того, с высокого западного берега реки наблюдение за движением судов вели многочисленные шпионско-диверсионные группы, по ночам пускавшие ракеты, обозначая цели для бомбометания. Учитывая большие пространства и малую плотность населения региона, изловить их было очень трудно. В результате суда гибли одно за другим.
      1 августа экипаж He-Ill «1G+CR» из 7-й эскадрильи KG27 в ходе очередного боевого вылета над Волгой потопил сразу два крупных речных корабля, после чего благополучно вернулся на аэродром Курск. Таким образом, только в течение двух дней жертвами этого самолета стали четыре судна! 2 августа немецкими самолетами впервые был атакован корабль на Каспийском море. Три «Хейнкеля» сбросили бомбы на пароход «Красноармеец», перевозивший воинскую часть численностью 1200 человек.
      1 августа Сталинградский комитет обороны поставил перед командующим корпусным районом ПВО полковником Райниным вопрос о необходимости значительно придвинуть наблюдательные посты к Волге «в целях получения информации о деятельности вражеской авиации и организации необходимой охраны для продвигающихся караванов».Районные комитеты партии получили приказ принять меры к привлечению истребительных батальонов для розыска и поимки ракетчиков, засевших на берегах реки. Вскоре начались прочесывания местности, массовые проверки документов в пунктах отстоя флота, организация секретных постов наблюдения на возвышенностях, примыкающих к Волге.
      Так наступил тяжелый для нашей страны август 1942 г. Немецкая группа армий «А» форсировала Дон и стремительно продвигалась к Кавказу, 48-й танковый корпус совместно с румынскими частями повернул на восток к г. Котельниковский. Вокруг Саратова спешно восстанавливались оборонительные рубежи.
      Корабли, идущие по Волге, постоянно подвергались ударам авиации и подрывались на минах. В целях обеспечения безопасности судоходства на участке рейда Астрахани была создана особая военизированная флотилия. В ее состав вошли более 56 баркасов, моторных рыбниц и сейнеров. Для поддержания бесперебойной работы флота по выполнению военных и народнохозяйственных перевозок, сохранения грузов и плавучих средств от минной опасности Астраханский комитет обороны в своем постановлении № 187 от 3 августа просил ГКО СССР выделить дополнительные единицы вооружения и авиации, военных катеров и тральщиков. В результате принятых мер охрана Астрахани и рейда была значительно усилена. Охрану Волги обеспечивал отряд бронекатеров и тральщиков Астраханской военно-морской базы Каспийской военной флотилии. С воздуха город прикрывала истребительная авиация Астраханского дивизионного района ПВО.
      Одновременно в Южном Поволжье складывалась критическая ситуация с эвакуацией на левый берег Волги. У переправ скапливались большие массы скота, машин и тракторов. На 4 августа на западном берегу реки в районе Дубовки собрались 50 тыс. голов скота, 18 МТС с машинами и 500 тракторов, в районе Горного Балыклея – 25 тыс. голов скота, 10 МТС с сельхозмашинами и 350 тракторов, в районе Каменного Яра – 60 тыс. голов скота, 14 МТС с машинами и 400 тракторов, в районе Камышина на подходе были 60 тыс. голов скота, 11 МТС и 400 тракторов. Учитывая, что в ближайшие дни к переправе ожидались около 1400 тыс. голов скота и большое число тракторов, а также другой сельхозтехники, были необходимы неотложные меры по ее обеспечению. Секретарь Сталинградского обкома ВКП(б) А. С. Чуянов и заместитель заведующего сельхозотделом ЦК ВКП(б) А. И. Козлов 5 августа писали наркому речного флота Союза ССР 3. А. Шашкову: «Во избежание массовой гибели скота и для быстрой переправы через Волгу скота и имущества колхозов и совхозов считаем необходимым, чтобы Вы дали указание о немедленной организации переправы с суточной пропускной способностью 90тыс. голов… Все эти переправы должны быть использованы только для переправы скота и имущества совхозов, МТС и колхозов и людей, переправляющих этот скот и имущество».
      Речной транспорт, неся постоянные потери, не справлялся с перевозками, к которым добавился и нескончаемый поток раненых. Пассажирский пароход «Тургенев» еще в последние дни июля вышел из Астрахани, направляясь в Сталинград за ранеными. Путь до Енотаевки прошел без приключений, но вот, не доходя до Копановки, матросы увидели за кормой приближающийся самолет. Он шел низко над рекой с юго-востока. Вахтенные некоторое время гадали, чей он: наш или немецкий? Все сомнения развеяла бомба, отделившаяся от брюха бомбардировщика. Огромный столб воды поднялся по левому борту, осыпав палубу множеством осколков.
      Не успели матросы «Тургенева» опомниться, как самолет развернулся и, сделав второй заход, обстрелял корабль из пулеметов. Трассирующие пули пробили верхнюю палубу и вызвали пожар в салоне 2-го класса. На сей раз матрос Александр Раков отчетливо видел лица немецких летчиков, кресты и свастику на фюзеляже. Через две минуты «Хейнкель» пошел на третий заход и сбросил еще одну бомбу, которая взорвалась за кормой судна. В результате были сильно повреждены палубные надстройки. После того как бомбардировщик скрылся за горизонтом, капитан «Тургенева» связался по рации с пароходством. Был получен приказ возвращаться в Астрахань на ремонт. Таким образом, из-за налета рейс к Сталинграду был отложен на несколько дней.
      В начале августа пароход «Тургенев» вновь отправился в путь. На сей раз все матросы были настороже, с опаской поглядывая на солнечное июльское небо. Река представляла собой удручающее зрелище. Повсюду по поверхности плавали нефтяные пятна, перемежающиеся со скоплениями глушеной рыбы. Время от времени мимо бортов проплывали обломки кораблей, спасательные круги и изуродованные трупы людей. Кое-где виднелись торчащие из воды остовы затонувших судов. Путь до Каменного Яра прошел без происшествий, и до пункта назначения оставалось около 120 км. Но тут впереди показался стоящий на якоре пароход «Виктор Хользунов», вышедший из Астрахани на трое суток раньше. Его капитан Евгений Кистович сообщил, что Волга выше Каменного Яра заминирована и продолжать путь слишком опасно.
      «Тургенев» застопорил ход и остановился рядом с «Виктором Хользуновым». В реку с грохотом полетел якорь. Стоящие на якоре посередине реки суда представляли собой легкую мишень для бомбардировщиков. Но все было тихо, и мирный степной пейзаж не предвещал никаких приключений. Вскоре была спущена шлюпка, и капитан отправился на ней к своему коллеге. Вместе они связались по рации со Сталинградским портом, и им оттуда приказали, чтобы «Виктор Хользунов» срочно шел дальше, невзирая на минную опасность. На этом короткое свидание двух кораблей закончилось. «Хользунов» обошел с кормы «Тургенева» и направился по фарватеру. Из трубы повалил густой черный дым, и судно стало удаляться на северо-запад. Но тут произошло неожиданное. Через каких-то двести метров перед носом парохода поднялся огромнейший столб воды, и эхо мощного взрыва раскатами прокатилось по степи.
      Матросы на «Тургеневе» с ужасом увидели, как «Виктор Хользунов» начал быстро погружаться носом в воду, уцелевшие члены команды прыгали за борт. Прошло еще несколько секунд, и корпус тонущего судна с треском переломился, кормовая часть на короткое время встала на ровный киль, а затем стала неумолимо уходить вниз. Вскоре над водой остались лишь клубы дыма и пара, а также отчаянно барахтавшиеся матросы. Капитан «Тургенева» сразу же приказал спустить все шлюпки и приступить к спасению уцелевших. Через полчаса на реке все стихло и уже ничто не напоминало о катастрофе, кроме всплывшей на поверхность глушеной рыбы и растекшегося огромного пятна мазута…
      В эти же дни буксирный пароход «Волгонефть» с караваном из сорока понтонов, а также с деревянной и металлической баржами шел с верховьев Волги в Астрахань. В районе Солодниковского переката, в 70 км юго-восточнее Сталинграда, его атаковал одиночный Ju-88. Зайдя со стороны солнца, «Юнкере» неожиданно обстрелял капитанскую рубку буксира и прицепленные баржи. После этого самолет сделал еще три захода, и в конце концов железная баржа, в трюме которой оставался мазут, загорелась, и из нее повалил густой черный дым. Этого немецкому пилоту показалось достаточно, и он повернул на запад. Тогда капитан парохода Петр Бочкарев застопорил ход и приказал матросам отцепить горящую баржу. Через полчаса она уже дрейфовала по течению, а караван пошел дальше на юго-восток.
      6 августа Военный совет Сталинградского фронта принял постановление «О мероприятиях по противовоздушному обеспечению судоходства на Волге от Астрахани до Саратова». Согласно ему из Сталинградского корпусного района ПВО для вооружения речных судов выделили девять 37-мм орудий, 58 пулеметов и 311 винтовок. Для прикрытия судов были назначены 16 истребителей, базировавшихся во Владимировке и Дубовке. Постановление обязывало на эти же цели выделить не позже 9 августа еще 66орудий, 170 пулеметов и 30 истребителей. Однако всего этого было недостаточно для ПВО такого большого района.

Пароход «Виктор Хользунов», подорвавшийся на мине и затонувший в начале августа 1942 г. на Волге, в районе Каменного Яра

Сгоревшие вагоны на одной из железнодорожных станций

      Тем временем бомбардировщики атаковали волжские пристани и корабли, двигавшиеся по реке. Николай Ермаков – в 1942 г. штурман парохода – вспоминал: «Когда мы пришли в Сталинград, нас хотели поставить под элеватор для загрузки зерном. По потом пришел приказ: перевезти, то есть эвакуировать аэродром. Пас стояло три парохода: „Тургенев“, „Лядов“ и наш. Погрузились мы, и надо было отплывать, но двигатели на нашем пароходе заглохли, и, как мы ни бились, завести не могли. „Тургенев“ и „Лядов“ ушли без нас, а мы заночевали. Утром капитан пришел из радиорубки. Мы смотрим – он белый, как полотно. Спрашиваем его:
      – Что с тобой?
      – Взорвался «Лядов»…
       Но вот двигатели нашего парохода заработали, и мы пошли. Стали подходить к месту взрыва парохода «Лядов». Капитан сбавил ход… Все были очень взволнованы и напряжены. Свободные от вахты вышли на палубу. Пароход наш идет очень медленно, мы смотрим по сторонам. Каждую минуту ожидаем взрыва, беспокойство растет. По все же проскочили благополучно. Доплыли до Владимировки – места назначения груза – и тут же занялись разгрузкой. Работали без отдыха: целыми днями разгружали, а ночью скрывались».
      В небе часто доносился гул моторов и гремели взрывы. После разгрузки пароход, на котором плавал Ермаков, вернулся в Сталинград и пришвартовался у Речного вокзала. Когда погрузка пшеницы была в самом разгаре, начался налет немецкой авиации на город. Одна фугасная бомба взорвалась в 50 м от порта. Далее Ермаков вспоминал: «Когда кончилась погрузка, директор зернохранилища сказал нам: "Не знаю, какая ваша судьба. Пять пароходов погрузили, и от мин и вражеских бомб все пошли на дно с пшеницей и людьми "».Естественно, подобная информация не улучшила настроения речникам, но вечером судно вновь отправилось вверх по Волге. Корабль дважды подвергался налетам, но все же добрался до места назначения.
      Другим судам повезло меньше. В эти дни подорвался на мине и затонул пассажирский пароход «Коммунистка» с четырьмя сотнями пассажиров на борту. Корабль ушел под воду столь стремительно, что большинство людей не успели даже покинуть каюты. В итоге спастись и добраться до берега удалось лишь каждому пятому.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41