Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездные войны (№142) - Кореллианская трилогия-1: Западня

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Аллен Роджер Макбрайд / Кореллианская трилогия-1: Западня - Чтение (стр. 5)
Автор: Аллен Роджер Макбрайд
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Звездные войны

 

 


Календа проверила скорость поступательного движения и снижения. И скорость движения, и высота полета все еще слишком велики. Теперь вопрос в том, как ей удастся регулировать подачу энергии и скорость спуска. А сгорит она в атмосфере вместе с кораблем или нет, это уж как бог даст. Чтобы еще немного сбить скорость, Календа совершила серию плавных, с большим радиусом, 8-образных маневров.

Во всяком случае, она хотела, чтобы они были плавными и с большим радиусом. Если при управляемом входе в атмосферу корабль вел себя словно извивающийся в конвульсиях бантха, то в режиме аэродинамического торможения походил на того же бантха, но уже не подающего признаков жизни. Космоплан почти не реагировал на команды, и, совершая каждый новый виток, Календе приходилось прилагать все большие усилия. В системе управления, испытывавшей огромные перегрузки, послышались гулкие удары. Календа перестала сражаться с кораблем: пусть все идет своим ходом.

Корабль погрузился в бархатный мрак ночного неба планеты. Сопротивление атмосферы возросло. Корабль бился в эпилептическом припадке. Чего еще можно было ожидать, если вся его аэродинамика нарушена. Ведь она так старалась уцелеть, чтобы добраться до атмосферной оболочки планеты, что не потрудилась представить себе, как поведет себя корабль, очутившись в ее толще.

Неожиданно Календа поняла, что рискует не промахнуться мимо цели на пару километров, а превратиться в смрадный клуб пламени, так и не коснувшись поверхности планеты. Она рассчитывала приводниться недалеко от берега, а не посреди океана. Выход один: надо снова запустить уцелевший двигатель и увеличить длину траектории. Календа полагала, что делать этого не придется, она не надеялась на двигатель, да и не была уверена в том, что корпус корабля выдержит нагрузки, вызываемые и трением искореженной обшивки, и сумасшедшей работой двигателя. Огромная нагрузка на стабилизаторы и эксцентрическая тяга двигателя могут привести к большой беде. Правда, выбора у нее нет. Если не запустить двигатель, корабль утонет.

Календа выглянула в иллюминатор. Зрелище было великолепное. Даже борьба за жизнь не помешала ей насладиться представшей ее взору картиной. Секунду, две, три она упивалась ею, словно желая сохранить эту красоту в памяти, если придется погибнуть. Безоблачное, иссиня-черное небо усыпано яркими, как алмазы, звездами — белыми, алыми, голубыми; на фоне темно-синего океана, испещренного серыми гребнями пены, сверкают бриллианты, рубины и сапфиры.

До чего же красиво! Но если она хочет наслаждаться подобными красотами и впредь, надо оторваться от этого зрелища и приняться за работу. Плавно, с предельной осторожностью, она подала питание на уцелевший двигатель, доведя его мощность до одной шестой потенциала. Космоплан завалился на левый борт, но Календе удалось выровнять его без особого труда. Корпус негромко застонал: но чего еще было ожидать при таких перегрузках?

Она снова взглянула на приборы и увидела, что слишком быстро теряет скорость и высоту. Есть опасность, что космоплан не долетит до намеченного участка посадки, а это никуда не годится. Если придется добираться до берега вплавь, то три километра она, может быть, и осилит, но уж никак не пятьдесят.

Прикусив нижнюю губу, Календа очень плавно — плавнее некуда — включила двигатель, доведя его мощность до одной восьмой. Корпус снова застонал, но на сей раз звук этот стал не стихать, а усиливаться. Получившему повреждения космоплану вряд ли выдержать дополнительные нагрузки. Нос корабля подался влево, и Календа попыталась вернуть его в исходное положение. Пилот не сразу отдал себе отчет в том, что корабль вошел в амплитуду опасных колебаний: носовая его часть отчаянно моталась из стороны в сторону. Если колебания усилятся, то космоплан начнет кувыркаться и штопором врежется в воду.

Календа убавила мощность двигателя. Вибрация поугасла, а скрип конструкций корабля поутих. Проверив снова показания дисплеев, она чертыхнулась. Скорости не хватает. Не хватает скорости, черт возьми. Придется совершать посадку ближе, чем она рассчитывала.

Осталась последняя попытка. Календа чуть приподняла нос корабля, чтобы увеличить подъемную силу крыльев. Удивительное дело, сработало. Корабль перестал терять высоту и вышел на горизонталь.

Но расслабляться не стоит. Мало ли что еще может произойти.

Ну вот, так оно и есть. Все началось с низкого, почти неслышного звука, который вскоре усилился, сопровождаясь ударами, сотрясавшими весь корпус. Грохот шел не то от стабилизатора, не то от руля. Стиснув зубы, Календа изо всех сил старалась удержать в повиновении раскачивавшийся и подпрыгивавший корабль. Но траектория полета была по-прежнему ровной, и с каждой секундой космоплан приближался к побережью. Лишь бы дотянуть до побережья, а там пускай старая калоша разваливается хоть на атомы.

Теперь она совсем близко. Календа оглядела горизонт, пытаясь различить очертания суши. Вот она! Полоска эта выделялась своей темнотой даже на темном фоне неба. О господи, неужели скоро все это закончится?

Раздался оглушительный грохот. Барабанные перепонки вот-вот лопнут, а он все усиливается. Неужели у корабля еще есть чему отрываться?

На мгновение грохот затих, но затем послышался душераздирающий скрежет металла о металл. Корабль содрогнулся всем корпусом. Хвостовая часть задралась, корабль накренился на правый борт. Очевидно, оторвалась стойка одного из горизонтальных стабилизаторов. Календа чуть наклонила корабль на левый борт. Плевать на угол атаки, лишь бы двигался более-менее прямо.

Сколько же еще осталось до побережья? Она бросила взгляд на навигационные дисплеи. Километров двадцать, не больше. Только бы этот летающий гроб не развалился…

Раздался пронзительный звуковой сигнал. Календа выключила сигнализацию и проверила приборы. Проклятье! Перегрев двигателя. Если не уменьшить нагрузку, он сию же секунду сгорит. Выход есть, но не по душе он ей, этот выход. Впрочем, какой смысл продолжать полет, если двигатель взорвется и она врежется в море? Превозмогая себя, Календа сбросила мощность двигателя до одной шестнадцатой и поморщилась, убедившись, что аппарат теряет скорость и высоту.

Снова звуковой сигнал! Она нажала на клавишу выключателя и замысловато выругалась. Двигатель по-прежнему перегревался. Должно быть, вышел из строя какой-то из патрубков системы охлаждения. Ну а раз система охлаждения не работает, двигателю хана, если его сейчас же не вырубить.

На мгновение у Календы мелькнула дикая мысль. Пусть двигатель взрывается хоть, сейчас, лишь бы это придало дополнительный импульс движению. Но тут же спохватилась: еще одного взрыва корабль не выдержит.

Готовая к любой неожиданности, молодая женщина отключила питание от двигателя. Аппарат резко наклонился и стал задирать нос, но Календа заставила его вернуться на траекторию планирования.

Все. Двигатель заглох. Осталось одно: ждать столкновения с окутанными мраком ночи водами океана. Она было подумала, что погода благоприятствует ей, но спохватилась: как бы не сглазить.

Любой полет состоит из двух этапов: первый, более продолжительный, когда у пилота одна забота — сохранять состояние. На втором этапе обстановка меняется каждое мгновение, и ты думаешь о том, чтобы как можно быстрее перейти от одного состояния к другому, оставаясь при этом в живых. Во время крейсирования пилота не следует подгонять, зато во время взлета или посадки приходится пошевеливаться.

Но помогут ли все эти соображения сейчас, когда корабль вот-вот камнем упадет в воду?

В воду, которая приближается с ужасающей быстротой. Надо подготовиться. Едва аппарат коснется поверхности моря, надо срочно сматываться. Удерживая одной рукой штурвал, другой рукой Календа потянула за рычаг «фонаря», закрывающего верхний аварийный люк. Улучив мгновение, она взглянула на предохранительные защелки, затем вновь устремила взгляд вперед. Вода близко. Совсем близко. Не глядя, Календа выдвинула задвижки и резко дернула за рычаг отстрела люка.

Раздался взрыв: это сработали разрывные болты, освободившие крышку люка. В кабину ворвался ветер. Затхлая, пропитанная запахом горелой изоляции атмосфера сменилась острым, соленым запахом Кореллианского моря.

Поверхность его совсем рядом, рукой подать. Календа попыталась сделать более пологим угол снижения и напряглась всем телом, готовясь к удару. На первый взгляд вода не так тверда, как суша, но, если удариться о нее на такой скорости, мало не покажется.

Сейчас, сейчас это случится! Календа подавила в себе желание зажмурить глаза и обеими руками вцепилась в штурвал.

Поверхность воды приближается с каждым мгновением, скорость все нарастает! Океан превратился в расплывчатое пятно, а аккуратные ряды волн — так они выглядели с высоты — теперь представляли собой иссиня-серую массу, на фоне которой невозможно различить ни одной отчетливой детали. Разметанные ветром волосы хлестали по лицу. Но Календа не обращала на это внимания. Лучше не видеть ничего, чем выпустить штурвал хотя бы на миг. Все ближе, ближе, сколько же можно ждать, когда же…

Содрогнувшись всем корпусом, изувеченный космоплан ударился о поверхность моря, затем срикошетировал, подпрыгнул и с новой силой плюхнулся в воду. Календа вцепилась в рычаг, сражаясь за жизнь, а космоплан гигантским корявым «блинчиком» ударялся в одну волну за другой. Вода заливала иллюминаторы, ослепляя на несколько секунд пилота, затем сбегала по стеклам вниз. Этот полет с одного гребня волны на другой, казалось, никогда не кончится…

Наконец движение космоплана замедлилось, корпус его несколько опустился в воду, потом замер на месте. На смену дикому, оглушительному гулу пришло прозаическое плескание воды о корпус да рокот волн, разбивающихся о берег, находившийся совсем рядом. Кажется, получилось!

Календа с трудом перевела дыхание. Заставив себя выпустить из рук штурвал, расстегнула привязные ремни и поднялась. Ноги были как ватные. Сил — никаких, но расслабляться некогда. Нос космоплана уже задирался в небо: в кормовую часть корпуса поступала вода.

Молодая женщина подошла к люку кабины и открыла панель ручного механизма. Потянув за рычаг, открыла стопорную защелку. Наклонившись вниз, отодвинула крышку люка. Вот они. Скафандр, который до этого нельзя было достать. Упаковки неприкосновенного запаса. Схватив обе сумки с НЗ и ящик со снаряжением, Календа почувствовала, что ноги у нее промокли. Вода. Она проникла и сюда. Живей. Пошевеливайся. На сумках были лямки для переноски. На каждое плечо она повесила по сумке, ящик взяла за ручку. Просунув ящик в верхний люк, поспешила выбраться наружу, прежде чем ящик соскользнет в воду. В то самое мгновение, когда он, казалось, уже начал падать, Календа поймала его за ручку.

По идее, в каждом аварийном комплекте помимо прочих необходимых предметов должен быть спасательный плот. Следовало открыть ящик, достать оттуда плот и весла, затем закрыть ящик, надуть плот, погрузить в него аварийный комплект, сумки с запасом продовольствия, забраться самой и не спеша взяться за весла. Но она с такой же пользой для дела могла бы сочинить несколько сонетов. Корабль уходил у нее из-под ног, кругом ни зги, — какие тут еще могут быть поиски спасательного плота?

Надеясь, что у инженеров, разработавших аварийное снаряжение, хватило здравого смысла придать ему плавучесть, Календа швырнула ящик в воду. Он действительно плавал, причем стенки его находились довольно высоко над водой. Поправив лямки сумок с запасом продовольствия, которые должны были служить ей вместо спасательного жилета, Календа соскользнула в прохладную соленую воду.

Она ухватилась за ручку ящика, готового исчезнуть в темноте, и легла на него животом. Ноги ее свешивались в воду. Календа обнаружила, что у ящика имеются ручки и с боков. Ухватившись за них, она принялась работать ногами, не заботясь о том, куда плывет. Главное — убраться подальше от тонущего космоплана. Даже самый крохотный кораблик, когда тонет, образует воронку, и ей не улыбалось угодить в нее.

Решив, что она удалилась от космоплана на достаточное расстояние, Календа перевернулась на спину и стала наблюдать за тем, как погружается в воды Кореллианского моря ее бедная старая посудина.

Нос космоплана задрался. Послышался всплеск, сноп искр осветил кабину пилота изнутри: произошло короткое замыкание какой-то системы питания. Освещение корабля включилось, затем померкло, включилось снова и погасло навсегда. Раздался глухой удар, из кормовой части аппарата на поверхность вырвалось множество пузырьков. Нос поднялся вертикально. Что-то затрещало, послышался шум воды, врывающейся внутрь корпуса космоплана. Нос корабля, как бы храня чувство собственного достоинства, стал погружаться, так и оставшись по стойке «смирно». Плеск, бульканье, и вот уже носовая часть злополучного космоплана исчезла под поверхностью океана.

Молодая женщина не могла оторвать взгляд от того места, где только что был космоплан. Буря непонятных чувств охватила ее при мысли, что она могла бы очутиться в пучине, если бы не этот космоплан, только что поглощенный океаном.

Календа посмотрела на небо, в котором сверкали яркие звезды. Возможно, кто-то заметил светящийся след ее корабля, когда она продиралась сквозь нижние слои атмосферы, но время нынче такое — этому никто не придаст особенного значения. В околопланетном пространстве всех обитаемых миров космического мусора хоть отбавляй. Таково одно из неприятных последствий войны между Республикой и Империей.

Окрестности большинства звездных систем просто кишат сбитыми кораблями самого разного вида. Теперь уже никто не удосуживается докладывать о появлении в ночном небе даже самых живописных НЛО. Она приводнилась ночью именно для того, чтобы ее не заметили. Но даже если кто-то и оказался свидетелем ее входа в атмосферу планеты, то он, верно, принял это за падение одного из сотен списанных истребителей, космических станций и зондов.

Вполне вероятно, что ей удалось добиться своего и кореллианцы не знают, что она находится на планете, а если и знают, то где именно она приземлилась — им неведомо.

Теперь возникает вопрос: какая ей польза от того, что она здесь?

Волна приподняла Календу. Она привстала, чтобы рассмотреть наконец, куда же ее принесла нелегкая. Превосходно. Превосходно. Гребет она к берегу, который, похоже, всего в нескольких километрах отсюда.

Она заработала ногами, чтобы поскорей добраться до суши.

Глава шестая

ПРОЩАЙ И ЗДРАВСТВУЙ

Перебросив свой черный плащ через плечо, Люк вышел из тени и шагнул в сторону эстакады, на которой стоял «Сокол», готовый к старту. Глазам Люка предстало зрелище организованного беспорядка. Вернее, два таких зрелища.

У правого борта космоплана Хэн ссорился с одним из служащих инспекции безопасности космопорта, видимо по поводу таможенных правил, не забывая при этом покрикивать на Чубакку, который, присев на корточки, возился с панелью доступа на правом крыле корабля. Что ж, с тех пор как он их знает, Хэн и Чуви всегда спорили о том, должен ли «Сокол» стартовать или отправляться на свалку. Почему они должны изменить своей привычке сегодня?

Вокруг Леи, стоявшей слева от космоплана, гомонила стайка чиновников различных ведомств. Люк оглядел это пестрое сборище. Клерки, дройды-канцеляристы, начальники отделов, сенаторы, несколько военных. Впрочем, ему тут удивляться нечему. Даже в таком демократическом, неформальном правительстве, какое пыталась создать Лея, невозможно добиться того, чтобы руководитель государства мог отправиться в отпуск, не упустив при этом из виду какой-либо мелочи и не ущемив чьего-то самолюбия. И вот эти-то огрехи она старалась исправить в последнюю минуту.

Один за другим вверх и вниз катались по грузовому трапу дройды-грузчики, доставлявшие на борт космоплана багаж участников экспедиции.

Дети Хэна и Леи бегали как очумелые, вне себя от возбуждения. Да и как же иначе, ведь им предстояло такое увлекательное приключение. Все трое, конечно же, отдавали себе отчет в том, что наконец избавятся от нудной опеки Трейко. При мысли об этом Люк улыбнулся. Неудивительно, что ребятишкам захотелось сконструировать собственного дройда с тем, чтобы эта груда болтов перестала читать им бесконечные нотации и изрекать прописные истины о пользе физического труда.

В то время как Лея пыталась найти общий язык с посланником Бимма, Хэн выбивался из сил, стремясь урезонить своих чад. Вполне понятно, в данных обстоятельствах сделать ему это было весьма непросто. Видя, что может разразиться конфликт, Люк решил вмешаться.

— Джесин! Джайна! Поумерьте-ка свою прыть! — воскликнул он. — Поаккуратней, Анакин! Посадочная подушка — это тебе не гимнастический снаряд! Слезай оттуда.

— Но ведь Чуви карабкается, — возразил мальчуган, неохотно слезая с корпуса космоплана.

— Но для него корабль не игрушка, — отвечал Люк, в который раз убеждаясь, что образумить ребенка в возрасте Анакина дело не из легких. — Он работает, он приводит корабль в порядок.

— Все равно я мог бы сделать это лучше, — уверенно заявил мальчик, ткнув пальцем себе в грудь.

— Ну, еще бы, — со смехом отозвался Люк. Похоже, мальчуган здорово разбирается в механизмах, несмотря на свой нежный возраст. Только вряд ли Чубакка захочет, чтобы тот ему помогал. — Но пусть у твоего отца и Чубакки голова болит, нам-то что? — Пока Анакин раздумывал над смыслом сказанного, Люк переменил тему разговора. — Вы как следует приготовились к путешествию? — спросил он.

— Ага. Я собрал все свои инструменты.

— Вот и ладно. Скучать, думаю, вам не придется. — Подняв глаза, Люк заметил, что Джайна на ходу копается в багаже, который дройды несут на борт космоплана. — Послушай-ка, Джайна, — крикнул он, — оставь этот ящик в покое,

— Я только хотела достать мои книжные чипы, — стала оправдываться девочка. — По-моему, они здесь.

— Пока космоплан не взлетит, у тебя все равно не будет возможности читать, — ответил Люк, надеясь, что племянница окажется столь же сговорчивой, как и ее брат. Он посторонился, давая пройти дройду, и продолжал: — Что же, так и будем вываливать весь багаж на стартовую площадку?

— Но чипы мне нужны сейчас! — продолжала девочка, несмотря ни на какие уговоры.

— Надо было подумать об этом раньше, пока их не упаковали.

— Но не я же упаковывала. Я бы не стала их запрятывать так глубоко. Это дройды их упаковали.

— Я же предупреждал, чтобы вы не сваливали на них свою работу, — назидательно проговорил Люк. — Видишь, что из этого выходит. Делай все сама, и выйдет так, как надо. А когда перекладываешь свои обязанности на кого-то другого, то и жаловаться не на кого. Так что нечего дуться, А в следующий раз сделаешь все как надо. Договорились?

— Договорились, — с недовольной миной ответила Джайна.

— Вот и ладно, — отозвался Люк. Хотелось бы думать, что наказание, которое они с Джесином получили за историю с дройдом, пошло ей на пользу. — А теперь возьми с собой Анакина и отойдите в сторонку. Сидите тихонько и ждите старта.

Люк заметил, что Джесин стоит рядом с отцом. Он хотел было окликнуть подростка, сказать, чтобы не мешал отцу. Но в эту минуту Хэн рассеянно обнял сына за плечи, продолжая что-то доказывать наземным специалистам. Джесин с любопытством слушал его. Ну и хорошо, пусть слушает.

Заметив краем глаза, что Джайна и Анакин сидят спокойно на опрокинутом упаковочном контейнере, Люк решил прийти на помощь сестре, осаждаемой разношерстным людом, готовым до ночи задавать «последний вопросик».

Но ему следовало бы помнить слова Мон Мотмы, которая обратила его внимание на то, что Лея обладает способностями, которых у него самого нет и которые ему следовало бы развить. Толпа, окружавшая Лею, быстро таяла. Каждый чиновник или служащий покидал Лею с улыбкой на лице, довольный тем, что глава государства уделила ему (или ей) особое внимание и вняла его (ее) просьбам. Люк, никогда не отличавшийся особым умением ладить с людьми, позавидовал сестре, без видимых усилий растасовывавшей весь этот народ. Дело понятное — если годами развиваешь свои таланты, все идет как по маслу. Надо отдать Лее должное, хотя он и запоздал с этим. Но начинать когда-то надо.

Когда он подошел к сестре, та прощалась с последним из своих просителей. Она повернулась к брату и одарила его такой лучезарной улыбкой, что он, как и всегда, тотчас растаял. Улыбка была искренней и непосредственной. Может, в этом и заключался ее секрет. В том, что на ее лице всегда отражались именно те чувства, которые она в настоящий момент испытывала.

— Привет, Люк, — сказала она. — День-то какой, а?

— И не говори, просто чудо, — согласился Люк. — Наконец-то у тебя будет возможность побывать в его родных местах. — Он кивнул головой в сторону Хэна, все еще собачившегося с вуки и служащими космопорта, при этом нежно обнимая сына. — Трудно, наверное, быть замужем за человеком, жизнь которого — сплошная тайна, — полушутливо заметил Люк. — Думаю, тебе не терпится узнать, с чего все началось.

— Вовсе нет. В Хэне нет ничего таинственного, — возразила Лея. — Он весь как на ладони. Его прошлое действительно окутано тайной. Он никогда не рассказывал о себе слишком много, да и едва ли когда-нибудь расскажет. И все же вряд ли семейное путешествие прольет свет на темные закоулки его биографии.

— Неужели это тебя не беспокоит? — удивился Люк Скайвокер.

— Когда-то беспокоило, — пожала плечами Лея. — Сейчас все иначе. Хэн — он и есть Хэн. Зачем мне знать больше этого?

— Допустим, — отозвался ее брат. — И все-таки хорошенько разгляди Кореллиану, а потом мне расскажешь.

— Непременно, — пообещала Лея. — Какое это будет удовольствие — всей семьей оказаться подальше от этой толпы, которая и двух минут не может без меня прожить, — жестом показала она в сторону сановников и служащих, уходивших прочь.

— Кстати, коль уж мы заговорили о семье, — отозвался Люк, — то я, как твой брат, хочу преподнести тебе подарок. — С этими словами он достал из поясной сумки пакет, завернутый в тончайший черный бархат. Предмет, находившийся в пакете, был тяжелый, продолговатой формы.

— Что это, Люк? — поинтересовалась его сестра.

— Разверни и посмотри.

Пакет был перевязан серебристой ленточкой. Развязав ее, Лея развернула упаковку. У молодой женщины вырвался возглас изумления.

— Но ведь…

— Я знаю, у тебя есть Огненный Меч, — кивнул головой Люк, — но я ни разу не видел, чтобы ты носила его с собой.

— Прошло уже много времени с того момента, когда я почувствовала, что вправе носить такой меч, — произнесла Лея, извлекая из упаковки подарок. — Много времени прошло с той поры, когда поняла, что я тоже Джедай.

— Потому-то я и вручаю тебе этот Меч, — сказал Люк. — Я не смог придумать более определенного способа доказать тебе, что считаю тебя Джедаем.

— Но мне следовало самой изготовить себе оружие, — возразила Лея. — Это же одно из условий.

— Не обязательно, — покачал головой ее брат. — Да, согласно устоявшейся традиции, Джедай должен изготовить собственный Огненный Меч. Это важный этап на пути к посвящению в Рыцари Джедая. Но это только старинный обычай. Отнюдь не жесткое правило. Ведь, в конце концов, свой первый Мен я получил от Оби ван Кеноби. Я его сам не изготавливал. Так что бери. Я сделал его для тебя.

Лея долго рассматривала оружие, затем взяла в руку и подняла над головой.

— Как он тебе? — спросил Люк.

— Как влитой. Как будто я всегда держала его в руке, — сказала Лея. — Чудо, а не Меч. Но ведь… ведь я не получила должной подготовки. Я не стала изготавливать свой собственный Меч, потому что не чувствовала себя готовой.

— Нет, — покачал головой Люк, — тут ты ошибаешься. Если в нашей галактике кто и имеет право носить Огненный Меч Джедая, то это именно Лея Органа Соло, глава Новой Республики. Ты действительно Джедай. Ты прошла свой путь посвящения. Он отличается от моего, он пройден.

— Но это вовсе не так! — воскликнула Лея. — Я многого не знаю. Ты должен столькому научить меня.

— Но Мон Мотма заметила, что то же самое можно сказать и о тебе, — возразил Люк. — Ты тоже можешь многому научить меня. Ни ты, ни я не знаем всего того, что мы должны знать. Совершенно не важно, что тебе неведомы некоторые способы парапсихических способностей развития или приемы фехтования. Ведь это не помешало тебе вступить в схватку с несправедливостью, научиться отличать добро от зла и воплотить это знание в поступках. Возьми этот меч. Ты заслужила эту награду. Возможно, он тебе пригодится.

Лея еще раз взвесила в руке тяжесть Меча, затем отступила от брата на шаг или два. Нажала на кнопку подачи энергии. Меч засветился, послышалось низкое гудение. Рубиновый сноп огня вырвался из рукоятки. Движением кисти Лея рассекла лезвием воздух. Гудение усилилось.

— Испытай меня, — обратилась она к брату, сделав еще пару шагов назад и нацелив клинок на возможного соперника.

Люк заколебался. В голосе и выражении лица сестры были какая-то растерянность и рассеянность. Заметив ее взгляд, обращенный к клинку Меча, он понял причину этой растерянности.

Отступив в свою очередь назад, движением плеч Люк уронил плащ на землю. Извлек из ножен собственный Меч, не отводя глаз от Леи. Включив энергию, услышал знакомый звук: световой клинок ожил. Привыкший следить за соперником, а не за самим собой, он не обращал внимания на свой меч, который держал в свободно опущенной руке. Вцепившись обеими руками в рукоятку, Лея приняла классическую позу бойца, отражающего удар. Люк поднял свой меч и коснулся им клинка Леи. Послышалось потрескивание: пучки энергии соприкоснулись.

На лице Леи застыло выражение сосредоточенности и сдерживаемого волнения. Она отдернула клинок. Люк понимал ее состояние. Ведь и в ее и в его жилах кровь их отца. Стремление испытать опасность, бросить вызов, вступить в схватку — все это жило в глубине его души. Что это было — отголосок Темной Стороны или же естественное желание помериться силами с соперником, — Люк не знал и сам. Но именно такое чувство он испытывал в эту минуту сам и мог поклясться — испытывала и его сестра.

Разумеется, за последнее время ей пришлось не однажды участвовать в битвах. Но это были битвы умов. Она одерживала великие победы во имя Новой Республики. Зачастую за столом переговоров — за счет своего умения идти на компромиссы, уклоняться от лобовых вопросов. Причем делала она это так талантливо и убедительно, что вступать в вооруженные столкновения не было и необходимости. Но Лее давно не приходилось пускать в ход свою физическую силу, быстроту мышечной реакции, телесную подвижность, а не умственные способности. Ничего удивительного, что глаза ее загорелись, когда она взмахнула мечом и сделала выпад в сторону Люка.

Он отразил ее первый косой рубящий удар и еле успел занять позицию, чтобы отбить ее новый выпад, едва не заставший его врасплох. Клинок Леи скользнул по Мечу брата и, провернувшись вокруг гарды, оказался справа от его лица. Люк отскочил назад и, повернувшись вокруг собственной оси, занял оборонительную стойку. Люк думал, что легко справится с сестрой, но не тут-то было. Она действовала слишком быстро и слишком уверенно.

Люк Скайвокер решил перейти в наступление. Удерживая рукоятку Меча лишь одной правой рукой, он сделал выпад. Но Лея изо всех сил ударила сверху по основанию клинка, чтобы выбить его из рук соперника. Удар сестры оказался настолько мощным, что Люк потерял равновесие и ослабил захват рукояти. Клинок выпал у него из рук и вонзился в сверхпрочный бетон стартовой площадки, образовав в ней дымящееся отверстие. Люк сосредоточил все свое внимание на том, чтобы вытащить клинок, и упустил из виду противника, правда лишь на долю секунды.

Люк выдернул клинок, но было поздно. Лея нанесла удар с противоположной стороны и выбила клинок из руки брата. Как только тот разжал пальцы, световой луч выключился. Пролетев по воздуху метров пятнадцать, клинок упал на площадку.

Люк удивленно взглянул на сестру и увидел на ее лице широкую улыбку. Подняв оружие, она отсалютовала побежденному, затем выключила питание. Рубинового клинка как не бывало.

Люк направился к тому месту, где лежал его собственный Меч, и поднял его. Затем закрепил на поясе. Сестра предстала перед ним совсем в ином свете. Она настоящий боец. Возможно, в следующий раз она его и не одолеет, но сегодня она сделала это. А победа над Люком Скайвокером, даже случайная, что-нибудь да значит. У нее нет того изящества, которое появляется лишь после многих лет практики, зато она от природы наделена талантом. Нужно совсем немного, чтобы талант этот раскрылся полностью. Люк направился к сестре, изумленно качая головой.

— А ты молодчина, — произнес он. — Разделала меня под орех.

— В следующий раз ты со мной разделаешься, — похлопала она брата по плечу и улыбнулась.

— Возможно, — отозвался Люк. — Но если это произойдет, то только потому, что я буду знать, откуда ждать опасность. — Бросив взгляд в сторону космоплана, он понял, что младшие Соло видели, как их мать расправилась с Мастером Джедаем. Что ж, если эта победа прибавит им уважения к родительнице, то его поражение лишь поможет делу,

— Я тренируюсь, когда у меня появляется такая возможность, — призналась Лея. Голос ее звучал серьезно. — Даже Хэн об этом не знает.

— И каким образом ты тренируешься? — спросил Люк.

— С Огненным Мечом я уже имела дело. Правда, с этим ему не сравниться. Противниками моими были радиоуправляемые дройды. Чаще всего я практиковалась во дворе своей канцелярии. Занималась я не слишком усердно, но и та практика, которую я получила, принесла мне пользу.

— Уж это точно, — отозвался Люк, растирая кисть. Она все еще ныла после удара, выбившего у него Меч. — Ты даже не представляешь себе, какую ты извлекла из этого пользу. Пойдем узнаем, как Хэн справляется с чиновниками из службы безопасности.

— Не хочется что-то, — призналась Лея. — Конечно, я могла бы устроить так, чтобы не было этих формальностей. Но ведь мы отправляемся в путешествие как частные лица. Не хотелось бы злоупотреблять своим служебным положением, когда речь идет об обыкновенном отпуске. Хэн сказал, чтобы я не встревала в это дело. Он просил зарегистрировать нас как частных лиц и заявил, что сам займется всеми необходимыми формальностями.

Люк не смог удержаться от улыбки. Хэн в своем репертуаре. Никак не может обойтись без комедии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20