Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Игры богов

ModernLib.Net / Фэнтези / Анисимов Александр / Игры богов - Чтение (стр. 29)
Автор: Анисимов Александр
Жанр: Фэнтези

 

 


— Давай вернемся, — стараясь говорить все так же твердо, повторил Девятый Охотник. Но Дэфин лишь качнул головой и вонзил каблуки в бока лошади, послав ее вперед, еще ближе к городу.

На этот раз не сдержался даже Энерос. Без труда обогнав Дэфина, он перегородил дорогу и покачал головой:

— Все, хватит, мы возвращаемся!

Произнес это Охотник столь категорично, что Дэфин даже удивился. Похоже, он никак не ожидал от Энероса подобного проявления настойчивости. Видя, что Дэфин не соглашается, Охотник заставил свою лошадь подойти вплотную к лошади упрямой твари и наклонился в седле, намереваясь что-то сказать, но не успел. Странно дернувшись, Энерос коротко вскрикнул и сполз на землю, мешком упав в снег. Берхартер, ругнувшись и еще не понимая, что произошло, спрыгнул с лошади и подбежал к Охотнику. В голове Берхартера эхом отражалось то, что переживал сейчас Энерос — боль. Тупая боль и обида.

Энерос скреб руками по снегу, пальцы его судорожно подергивались, а губа была закушена так, что по щеке пробежала густая капля крови. Упав на колени, Берхартер ухватил Энероса за плечи и встряхнул, но тот, казалось, никак не отреагировал на это, продолжая стискивать в ладонях сухой снег.

— Что?.. — выдохнул Девятый Охотник, не в силах произнести больше ни слова. Он попытался взять на себя часть боли Энероса, чтобы хоть немного облегчить его страдания, но душа Лумиана взвыла, едва только Берхартер сделал это, а посему Девятому Охотнику пришлось отказаться от задуманного.

— Спина… Спина! Вытащи это… Вытащи, Райгар тебя забери!!! — Энерос то едва слышно шептал, то срывался на крик. Охотник плохо контролировал себя. Он пытался вцепиться в Берхартера, но руки его бессильно соскальзывали и вновь скребли снег, на котором Девятый Охотник наконец увидел ярко-алые пятна. Осторожно перевернув Энероса Берхартер едва не застонал, увидев открывшуюся его взору картину. Короткий обломок стрелы торчал из спины твари чуть выше поясницы. Оперенное древко лежало в снегу, под телом. Осторожно пощупав спину вокруг раны, Берхартер понял, что подтверждаются его самые худшие опасения. Крови было немного, но стрела угодила точно в позвоночник и накрепко увязла в кости. Теперь стало понятно, отчего ноги Энероса не двигались, хотя верхняя часть тела и билась в судорогах.

— Да вытащи же! — продолжал стенать Энерос, но Берхартер лишь осторожно положил его на бок, стараясь не тревожить засевший в позвоночнике обломок, и как-то беспомощно взглянул на Дэфина, также спешившегося и остановившегося в шаге от Энероса. Вернее будет сказать, на Дэфина смотрел Лумиан: монах был столь поражен случившимся, что впал в какую-то прострацию, утратив всякое ощущение реальности. Берхартер же лихорадочно пытался решить, что он может сделать для раненого Охотника, и не находил ответа. Даже сила, дарованная Незабвенным, не могла помочь: Черные Охотники могли разрушать и сеять панику, пробивая себе путь к цели, они могли залечить полученную рану гораздо быстрее, чем обычные люди, но и их возможности были не безграничны. То, что произошло с Энеросом, Райгаровы твари уже не могли поправить — это было по силам лишь богу, но Хозяин молчал. Кто знает, возможно, его не тронула потеря слуги.

Дэфин, до этого момента стоявший неподвижно, наконец что-то пробормотал сквозь зубы и шагнул к Энеросу, одновременно опускаясь на корточки. В руке его сверкнул нож, в следующий миг опустившийся на горло Энероса и располосовавший его от уха до уха. Во все стороны брызнула кровь, пятная чистый снег, глаза Охотника вспыхнули и на миг замерли, взгляд его коснулся Дэфина, и в нем отразилась целая гамма чувств. Однако среди них не было испуга и ненависти.

— Не-е-ет!!! — запоздало завопил Лумиан. Впервые с момента своего пробуждения в теле, принадлежащем сейчас Берхартеру, он обрел голос. Его руки потянулись к Энеросу, тело которого обмякло и распласталось на снегу. Он тряс безжизненное тело, не замечая, как толчками вытекающая из перерезанного горла кровь пачкает его руки и одежду. А Дэфин, медленно распрямившись и не смотря на впавшего в шок Берхартера, тихо заговорил:

— Райгар Незабвенный, Хозяин и создатель наш! Прими душу раба твоего, ибо был он верен тебе до последней минуты. Все, что свершал он, было лишь ради тебя, создатель. Прими душу порождения твоего, имя которому Энкл, и который рожден был в Себорне от мужчины и женщины, и которому ты даровал новое имя и новые силы. Дай благо пасынку твоему и прими его как сына. Упокойся с миром, монах Энкл, ныне Черный Охотник Энерос, слуга Незабвенного Райгара, владетеля Небесного Дворца и Огненного Царства. Да будет так… Пусть никто не потревожит твой сон.

Наклонившись, Дэфин положил ладони на плечи Берхартеру, который все еще стоял на коленях у тела Энероса. Девятый Охотник поднял полные боли и недоумения глаза и увидел над собой усталое лицо Дэфина. Странно, но Берхартер не заметил там прежней злобы и ненависти. На лице Дэфина застыла такая же боль, какая терзала сейчас Девятого Охотника. Боль, смешанная с сожалением и тоской.

— Пойдем, — тихо произнес он, потянув Берхартера от мертвого тела. Тот медленно поднялся, а губы его беззвучно шептали:

— Почему? Почему ты сделал это?

Он и сам не знал, к кому обращается в этот миг — то ли к Дэфину, то ли к самому Райгару.

Берхартеру никто не ответил. Переводя взгляд с мертвого тела на Дэфина и обратно, он отступил на несколько шагов и остановился только тогда, когда уткнулся спиной в собственную лошадь. Так Девятый Охотник стоял и смотрел на Энероса, на лице которого застыло выражение какой-то странной свободы. Казалось, смерть была для Энероса благом, которого он ждал очень и очень долго.

“Его надо похоронить! Его надо хоть как-то похоронить!” — вопил в его душе Лумиан, но Берхартер будто не слышал его. Он снова перевел взгляд на Дэфина, однако тот и не пытался приободрить Девятого Охотника. На его лице вновь проступила, казалось бы, полностью ушедшая злоба. Бросив косой взгляд на распростертое на снегу тело, Дэфин лихо вскочил в седло и, не глядя, вогнал заляпанный кровью нож за голенище, даже не потрудившись обтереть его.

“Его надо хотя бы похоронить…” — уже не кричал, а едва слышно шептал Лумиан, но Берхартер был все так же глух. Девятый Охотник не помнил, как вновь оказался на лошади, как развернул ее и медленно поехал прочь, то и дело оборачиваясь, чтобы бросить взгляд на неподвижное тело Энероса. Каждый раз Берхартер клялся, что это в последний раз, но вновь и вновь оборачивался, чтобы увидеть Охотника, еще несколько минут назад живого и полного сил, готового отправиться по приказу Хозяина хоть на край Империи, хоть на Изнанку Мира — куда угодно. Смерть Энероса казалась нелепейшей случайностью, которой не должно было произойти. С кем угодно — только не с творением Незабвенного. А еще Берхартер не знал, как ему теперь относиться к Дэфину.

Они медленно ехали вдоль городской стены, незаметно отдаляясь от нее. Но никто не смотрел на Охотников, и, казалось, никто даже не заметил гибели одного из них. Человеческой жизнью больше или меньше — сейчас на это мало кто обращал внимание.

“Его надо было похоронить…” — все еще бормотал Лумиан.

— Его надо было похоронить, — столь же тихо повторил Берхартер, но уже не нашел в себе сил повернуть назад.

* * *

Отшвырнув отслуживший свое щит с парой засевших в нем стрел, Вазгер прижался спиной к стене дома и попытался перевести дух. Пробраться в город даже через полностью контролируемый золонианами пролом в стене оказалось не так-то просто. В первый раз наемнику едва удалось избежать гибели от руки раненого защитника Мэсфальда. Тот лежал среди развалин с разбитой о камни головой и засевшей в боку стрелой. Однако едва Вазгер подошел, намереваясь перешагнуть труп, как воин неожиданно вскинул руку с зажатой в кулаке сулицей и едва не пропорол наемнику бедро и пах. Вазгеру удалось лишь чудом избежать раны. Наконечник ударил в налучье и, крепко застряв в нем, вырвал сулицу из руки воина. Отскочив в сторону, Вазгер едва не упал, лишь чудом устояв на ногах. Раненый бессильно и злобно выругался, попытался приподняться, но не смог сделать и этого — последние силы ушли на удар, так и не принесший успеха. В иной ситуации Вазгер вернулся бы к воину, чтобы добить, но теперь он лишь бросил косой взгляд на умирающего и побежал дальше, на этот раз внимательно всматриваясь в каждое распростертое на камнях тело. Трупов оказалось очень много — наемник давно не видел подобного, но лишь крепче стиснул зубы: он не имел права на слабость.

В следующий раз, не удержав равновесия, поскользнувшись в луже крови, Вазгер едва не наткнулся на чей-то меч, торчащий острием вверх между камней. Его хозяин лежал рядом, разорванная ударом копья кольчуга слабо поблескивала в свете тусклого солнца.

Но сейчас, стоя у стены и озираясь по сторонам, Вазгер не хотел вспоминать обо всем этом. Где-то совсем рядом кипел бой. Наемник отчетливо слышал звон мечей и крики раненых, однако улица была почти пуста, лишь в дальнем ее конце, у поворота, виднелось несколько воинов, застывших у какого-то дома с оружием наизготовку. Кого они ожидали, Вазгер не знал, но его это мало интересовало.

Медленно пройдя по улице, Вазгер остановился у одного из тел. Перед ним на мостовой, покрытой грязной кашей из снега и крови, лежал молодой защитник Мэсфальда с раскроенным черепом. Смятый и откатившийся в сторону шлем оставил в грязи замысловатую дорожку. Воин был примерно той же комплекции, что и Вазгер, именно это и стало решающим в сделанном наемником выборе. Присев на корточки, он принялся как можно быстрее, но без лишней суеты снимать с убитого одежды городского стражника. То, что длинный плащ успел вымокнуть и испачкаться, Вазгера волновало мало — в нынешней суете вряд ли кто-нибудь обратит на это внимание.

Переодевание не заняло у наемника много времени, куда дольше он стаскивал одежду с мертвеца, стараясь не запачкать ее в крови. Куртка оказалась немного маловата, но Вазгер надеялся, что это не будет заметно под наброшенным на плечи плащом. Меч пришлось перевесить на пояс — городская стража никогда не носила клинки за спиной. Поразмыслив немного, Вазгер решил оставить при себе и лук, спрятав оружие в налучье.

Распрямившись, Вазгер осмотрелся, стараясь понять, как действовать теперь. Ему нужно было добраться до дворца, но, как сделать это, наемник еще не очень хорошо понимал.

Сориентировавшись и увидев над крышами домов верхушки шпилей королевского дворца, наемник решительно двинулся по направлению к нему.

Впереди слышался звон металла и чьи-то приглушенные команды: там тоже шел бой. Вскоре шум торопливых шагов послышался и за спиной — еще один отряд золониан шел на помощь своим, но наемника это не интересовало. Заметив впереди спины воинов, Вазгер сунулся в первый попавшийся дом, благо этому не препятствовали выломанные двери: золониане тщательно осматривали каждое помещение, не собираясь оставлять у себя за спиной ни одного воина Маттео. Испуганные жители не отваживались высовываться наружу и прятались внутри. До Вазгера лишь изредка доносился приглушенный шум — горожане сидели молча, даже дети не плакали. Толкнув дверь, наемник перешагнул порог и тщательно закрыл вход, чтобы идущие по улице воины не заметили его. Теперь, когда Вазгер был одет в форму городского стражника, показываться на глаза золонианам становилось опасно.

Прислонившись спиной к двери, Вазгер прислушался. Все было тихо, дом — пуст. Забравшись на чердак, наемник огляделся. Тут он заметил слуховое окно и попытался открыть его, но оно не поддалось. Тогда не задумываясь Вазгер размахнулся и ударил по нему кулаком. Раздался треск и звон разбитого стекла. Не обращая внимания на ободранные костяшки пальцев, наемник выдавил остатки рамы наружу и выбрался на крышу, с трудом протиснувшись в узкое окошко.

Оказавшись на крыше, наемник присел, чтобы его не заметили с улицы, и осмотрелся. Ему следовало выбрать направление движения, чтобы как можно скорее оказаться на территории все еще контролируемой обороняющимися — только там Вазгер мог вновь спуститься на землю. Обледенелая черепица была очень скользкой, и наемник стал медленно сползать вниз.

Досадливо крякнув, Вазгер двинулся вперед, продолжая пригибаться и придерживаться руками за крышу. Почти половина усилий уходила на то, чтобы преодолеть скольжение и не сползти к краю, однако наемник старался не обращать на это внимание. Дома примыкали один к другому и лишь изредка были разделены неширокими улочками, но даже эти провалы преодолевать было очень трудно. Если бы все это происходило летом, когда крыши сухие и не такие скользкие, то нынешнее приключение не составило бы для Вазгера никакой проблемы. Казалось, что может быть проще, чем пробежаться по крышам, перепрыгивая с одной на другую? Но снег и лед портили все, один раз наемник едва не сорвался и лишь чудом смог удержаться на ногах. Конечно, высота здесь была не так велика и лишь очень неудачное падение могло грозить Вазгеру сломанной конечностью, но наемнику не хотелось вновь забираться в чей-то дом и искать выход на крышу на другом чердаке.

До сражавшихся Вазгер добрался довольно быстро и только там впервые столкнулся кое с чем похуже скользких, обледенелых крыш. Через десяток домов отсюда наемник заметил троих лучников, сидящих возле печных труб и методично обстреливающих сражающихся под ними воинов. Вазгер не успел решить, пойти напрямик или сделать крюк, чтобы не встречаться с обороняющимися, как его заметили. Наемник в этот момент находился в тени, а потому неудивительно, что лучник принял его за золонианина, не различив одежд городского стражника, тем более что Вазгер скрывался на уже захваченной территории, а значит, мог быть только врагом. Наемник едва успел растянуться на черепице, как выпущенная лучникам стрела свистнула у него прямо над головой. Если бы Вазгер вовремя не упал, то стальной наконечник вошел бы ему в живот.

Следующая крыша была чуть выше той, на которой сейчас лежал наемник, а потому скрывала его от взора лучника. Вазгер решил попытаться обойти лучников стороной, но тут же понял, что сделать это не удастся: на соседнюю крышу нужно было перепрыгивать, а стрела достала бы его куда быстрее, чем он вновь отыскал бы безопасное место. Ничего иного не оставалось, кроме как воспользоваться собственным луком. Быстро вытащив лук из налучья, расколотого сулицей еще на руинах стены, наемник наложил стрелу и, прикинув, где находится лучник, вскочил. Противник не ждал этого, — возможно, посчитал, что убил Вазгера своим выстрелом. Наемник действовал очень быстро. Не прошло и секунды, как тетива громко щелкнула, послав стрелу вперед. Лучник взмахнул руками и, кувыркнувшись, скатился с крыши. Стрела наемника вошла ему в грудь по самое оперение — навыков воина Вазгер еще не утратил. По счастью, лучник не успел сообщить двум другим стрелкам о происшедшем, а потому те справедливо посчитали, что стрела, оборвавшая жизнь их сотоварища, была выпущена откуда-то снизу, из рядов сражающихся. Им и в голову не могло прийти, что настоящая угроза таилась на крыше. Впрочем, Вазгер отнюдь не собирался убивать оставшихся, главное чтобы они успели разглядеть, что наемник одет как городской стражник.

На этот раз все обошлось. На него обратили внимание тогда, когда он преодолел еще три крыши, и теперь уже ничто не могло помешать лучникам признать в Вазгере своего. Правда, их все-таки насторожило, что продвигался он с завоеванной золонианами территории, но, поскольку наемник не предпринимал никаких враждебных действий, никто не рискнул выстрелить в него. Свой же лук Вазгер предусмотрительно спрятал под плащом. Наемник готов был к тому, что его окликнут, пытаясь узнать, как он оказался на крышах, но этого не произошло. Благополучно миновав линию сражающихся, Вазгер еще некоторое время продолжал бежать в направлении дворца, выбирая крыши, улицы под которыми были наименее людными. Впрочем, отыскать таковые было трудновато: Мэсфальд был наводнен воинами, как амбар нерадивого хозяина — крысами. И все-таки Вазгер понимал, что рано или поздно ему придется спуститься. Отыскав тихий проулок, наемник, не тратя времени даром, примерился и спрыгнул вниз, мягко приземлившись в пухлый сугроб, — благо дом оказался не слишком высоким.

Наверное, сейчас во всем городе не сыскать было укромного уголка, а потому появление наемника не прошло незамеченным.

— Стой! — услышал Вазгер хлесткий окрик, даже еще не успев выпрямиться и отряхнуть снег, которым оказался покрыт с ног до головы. Первым побуждением было схватиться за меч, но наемник вовремя остановился. В конце концов, сейчас он был городским стражником. Обернувшись на крик и одновременно стряхивая с плаща снег, Вазгер увидел со всех ног бегущего к нему воина с копьем наперевес. Но тот, разглядев одежды наемника, выкрашенные в цвета Мэсфальда, в недоумении замер, видимо не в силах решить, как ему следует поступить. Первый успех требовалось закрепить, а потому Вазгер, нимало не смущаясь, гаркнул в сторону копьеносца:

— Ты рехнулся, поганец? Ты на кого оружие поднял?!

Дабы придать собственным словам больший эффект, наемник положил руку на рукоять меча, сделав вид, что собирается обнажить клинок и примерно наказать нерадивого солдата. Тот растерялся совершенно и опустил острие копья к самой земле.

— Чего встал? — продолжал меж тем бушевать Вазгер. — Там эти ублюдки-золониане наседают, а ты струсил, увильнуть хочешь?! Что молчишь, недомерок, я с тобой говорю!

Тот совсем стушевался и, отчего-то отдав Вазгеру честь, развернулся и быстрым шагом отправился восвояси. Наемник же, ухмыльнувшись первой удаче, поспешил совершенно в другую сторону.

Вазгер постарался придать себе вид целенаправленно идущего человека, чтобы взгляд, брошенный на него, безоговорочно отметал подозрения, которые могла породить его несколько помятая внешность. Однако, как вскоре выяснилось, волновался наемник напрасно. На него никто не обращал внимания, у защитников города сейчас были дела куда как важнее. Причем среди воинов Вазгер видел множество обычных горожан, сжимающих в руках оружие. В обычной ситуации горожанам ни за что бы не позволили разгуливать по Мэсфальду с оружием, но происходящее сейчас меняло все. Вазгер видел у них и настоящие мечи, и боевые луки — все это находилось под запретом в мирное время и могло использоваться лишь воинами, состоящими на службе.

Здесь не слышалось шума сражения. До стен было далеко, да и по городу золониане продвигались медленно, однако довольно ощутимо тянуло гарью. Вазгер не мог точно определить, откуда исходил этот запах. Впрочем, сейчас наемнику было не до того, он уже почти перешел на бег и с каждой минутой приближался к королевскому дворцу. Теперь действительно следовало проявить смекалку и недюжинную настойчивость, поскольку просто так проникнуть во владения правителя Мэсфальда даже в нынешней суматохе было не просто. Впрочем, у Вазгера была одна мысль, на которую он решил всецело положиться, не придумав ничего более существенного.

С первым патрулем Вазгер столкнулся за квартал до королевского дворца.

— Постой-ка, — незлобливо, но настойчиво позвал его один из стражников, когда наемнику показалось, что пост уже остался позади. Скрипнув зубами, Вазгер нацепил на лицо маску нетерпения и заинтересованности и лишь затем обернулся. Воину было лет сорок, и он пока еще не успел утратить интерес к своему занятию.

— В чем дело? — Вазгер постарался показать, что рад был бы задержаться, но очень спешит. Все же патрульный поинтересовался, куда он направляется.

— Мне надо увидеться с Зарианом, — твердо сказал наемник. Имя начальника городской стражи произвело ожидаемое впечатление на воина. Точнее, даже не само имя, а то, что Вазгер назвал его просто так, походя, без всяких званий и титулов, будто упомянул хорошего знакомого.

— Я не знаю, где сейчас начальник стражи, — качнул головой воин. Похоже, теперь он не замечал ни шрамов, скрытых под щетиной, ни возраста Вазгера, а ведь редко кто из стариков служил в городской страже, тем более в чине простого воина.

Кивнув, наемник развернулся и вновь двинулся по улице ко дворцу. Его никто не окликнул, хотя при надобности Вазгер готов был постоять за себя с оружием в руках… Или сбежать, если бы выдалась такая возможность: сейчас куда важнее было остаться в живых и добыть камень для Змея Кальмириуса.

Разумеется, Вазгер прекрасно понимал, что этот патруль далеко не единственный, который встретится у него на пути, но надеялся, что ему удастся провести и всех остальных. Теперь уже Вазгер почти бежал. Поскользнувшись на куске льда, он не удержался на ногах и упал, ударившись головой о стену дома и ободрав при этом лоб так, что кровь мгновенно залила правый глаз и щеку. Впрочем, это было наемнику даже на руку.

Принадлежащая дворцу территория была огорожена высокой стеной, в которой имелось с десяток ворот, но все они постоянно охранялись. В мирное время ко дворцу мог пройти кто угодно, но сейчас возле каждого входа находилось по три воина, строго проверяющих каждого, кто намеревался попасть вовнутрь. Вазгер, глубоко вздохнув и призвав на помощь Покровителей, со всех ног ринулся к ближайшим воротам. Подбежав к ничего не понимающим воинам и небрежно утирая рукавом залитое кровью лицо, наемник прерывающимся голосом выкрикнул, схватив одного из караульных за плечо:

— Зариан?.. Где Зариан, Райгар всех вас забери! Видя, что воины опешили так, что не могут сообразить, что ответить, Вазгер досадливо выругался и, отшвырнув от себя караульного, проорал, уже вбегая на дворцовую территорию:

— Сотня Вилона на сторону золониан перешла, они уже почти весь квартал ремесленников заняли!

Наемнику не было никакого дела до того, что на самом деле в городской страже отродясь не существовало сотника по имени Вилон. Главное — это смутить воинов, не дать вдуматься в то, что он наплел им, а затем проскочить мимо, пока они не опомнились и не принялись за расспросы. Вазгеру вновь повезло, удача не отвернулась от него и на этот раз. Пока воины с натугой соображали, что предпринять, наемник промчался мимо них, словно ураган, и через несколько секунд исчез из их поля зрения. Он надеялся, что его не станут преследовать — и не ошибся. Упоминание имени Зариана помогло и на этот раз: все-таки начальник городской стражи имел вес среди воинов, даже не состоящих у него в подчинении.

Но мало было пробраться на дворцовую территорию, следовало проникнуть и в сам дворец, однако, как вскоре выяснилось, сделать это оказалось гораздо легче, чем Вазгер предполагал. Правда, та часть дворца, в которой располагались покои правителя и все прилегающие к ним помещения, была полностью закрыта для чужих и пройти туда без тщательной проверки не мог никто. Несколько приближенных Главного Советника лично следили за приходящими, и без их позволения к правителю не мог попасть ни один человек со стороны. Башня, в которой во время правления Дагмара находился осколок Пламенеющего Шара, располагалась именно в той части дворца, которая была закрыта для посещений. Это осложняло задачу Вазгера, но он продолжал надеяться на благополучный исход.

В той половине дворца, которая отводилась для времяпрепровождения знати, сейчас царил полный бедлам. Казалось, аристократия со всего Мэсфальда собралась здесь в надежде, что дворцовые стены защитят ее от ворвавшихся в город золониан. Вазгер понимал всю нелепость подобных действий. Королевский дворец не предназначался для обороны. В истории Империи еще не было случая — по крайней мере за века правления Великих Змеев — чтобы жилища правителей подвергались нападению. Может, своими размерами дворец, некогда принадлежавший Варкаррану, и внушал трепет, но любой мало-мальски знакомый с ратным делом человек без труда мог понять, что к долгому сопротивлению дворец не способен. И не помогут здесь даже лучшие воины, вставшие на его защиту.

Поплотнее запахнувшись в плащ стражника с гербом Мэсфальда на спине, Вазгер вместе с отрядом гвардейцев беспрепятственно вошел во дворец. Никто из воинов не поинтересовался, что наемник делает здесь, да еще в столь жутком виде, хотя идущий рядом и предложил Вазгеру остановить кровь и умыться, чтобы не смущать собравшихся здесь аристократов. Впрочем, некоторое время спустя наемник понял, отчего ему уделили столь мало внимания. Едва оказавшись во дворце, он почти тут же нос к носу столкнулся с мечником, прижимающим к груди кое-как замотанную темной от крови холстиной руку. Тот при виде Вазгера, поравнявшись с ним, остановился и здоровой рукой указал куда-то дальше по коридору. Наемник не сразу сообразил, что хотел сказать ему воин, но затем заметил у него на груди знак посыльного. По всей видимости, мечник принял Вазгера за такого же, как и он сам, вестника. Это не удивило наемника, поскольку во время боевых действий часто для этих целей использовали раненых, справедливо полагая, что здоровым и полным сил место в рядах сражающихся, а передать что-либо командованию или кому-то еще может и тот, кому не с руки держать оружие.

Дагмар упоминал о скрытой галерее, пронизывающей весь дворец с одного конца до другого. Вот ее-то поисками наемник и собирался заняться как можно скорее. Правда, бывший король предупредил, что существование этого прохода не является полной тайной и что в галерее, вполне возможно, Вазгер может кого-нибудь повстречать.

Поднявшись двумя этажами выше, наемник, старательно оттирая кровь с лица, торопливо миновал несколько залов и коридоров, подбираясь к северной стене дворца, где должна была проходить галерея. В одном из коридоров навстречу ему попался сотник городской стражи в сопровождении какого-то чиновника, семенящего следом и что-то настойчиво втолковывающего воину. Тот лишь досадливо отмахивался, однако настырный попутчик не отставал, чем еще больше выводил сотника из себя. Завидя идущих и моментально вспомнив, что сам он всего лишь обычный солдат, Вазгер вытянулся и отдал честь, небрежно и устало приложив кулак к груди.

— Ты кто такой? — настороженно спросил воин, окинув наемника цепким взглядом, от которого у Вазгера мурашки побежали по коже. Он мгновенно сообразил, что на этот раз неприятностей ему не избежать. Этот сотник был одним из тех настырных и придирчивых воинов, которые вне зависимости от ситуации подмечают каждую мелочь и готовы вынуть душу из подчиненных только за то, что те недостаточно расторопны или же выглядят слишком небрежно. Так что неудивительно, что весь гнев, который медленно накапливался у сотника за то время, что он вынужден был выслушивать болтовню чиновника, разом выплеснулся на Вазгера. Воина не остановило даже то, что наемник был лет на пятнадцать старше его.

— Что ты здесь делаешь? Что за вид?! — продолжал допрашивать стражник.

— Мне нужно поговорить с Зарианом, — вновь повторил Вазгер уже заученную фразу, горячо надеясь, что все обойдется и на этот раз, но, похоже, удача решила отвернуться от него, справедливо посчитав, что наемнику и без того излишне долго везло.

— С господином Зарианом, главой городской стражи. Старый дурак! — зло выкликнул сотник, подходя ближе к Вазгеру и останавливаясь от него в полутора шагах. Чиновник все еще продолжал крутиться возле, не собираясь уходить и нетерпеливо ожидая, пока сотник закончит разбираться с наемником. Редкие прохожие старались обходить их стороной. Вазгер понял, что сотник не успокоится, и теперь лихорадочно соображал что ему делать. Однако наемник так и не успел придумать ничего путного, как стражник нахмурился схватив его за край плаща, резко распахнул, выставив на всеобщее обозрение спрятанный там лук.

— Что это?! — рявкнул сотник, распаляясь еще больше. — По какому праву? Кто приказал?!

— Великий Змей Кальмириус, — скривив губы, с издевкой произнес Вазгер, вскидывая руку с зажатым в кулаке ножом. На сотнике была надета кираса, что не оставляло наемнику выбора. Широкая, остро отточенная сталь громко скребнула по кирасе и по самую рукоять ушла сотнику в пах. Воин выпучил глаза и заорал, схватившись за торчащий из тела нож. Вазгер же, отшвырнув сотника от себя, резко развернулся, скрипнув подошвами, и помчался дальше по коридору, ни разу не обернувшись.

— Стой! Стой! Убили! — запоздало заголосил не сразу осознавший суть происшедшего чиновник, тыча пальцем в спину убегающему Вазгеру, но тому не было дела до этих криков. Ближайшие гвардейцы, находящиеся в другом конце коридора, мгновенно отреагировали на зов чиновника, но все же они были слишком далеко. Впрочем, это не помешало им бросить пост и помчаться следом, толком не зная, что произошло, но поняв одно — бегущий впереди человек в форме городского стражника только что совершил убийство.

Вазгер знал, что его преследуют, и потому продолжал бежать со всех ног. Происшествие с сотником спутало все планы и поставило под угрозу его жизнь, но теперь было поздно корить себя за случившееся. Сделанного не воротишь, да и выхода иного не оставалось. Вазгер знал: вход в скрытую галерею должен быть совсем близко, если только он ничего не напутал, и теперь главной задачей было добраться до него прежде, чем это увидят преследователи.

Люди испуганно шарахались в стороны, пропуская бегущего Вазгера и еще не видя тех, кто за ним гонится. Впрочем, на пути у наемника редко кто появлялся — в этой части дворца было довольно малолюдно.

Вазгер заметил лишь пятерых мужчин да трех знатного происхождения дам, нервно прижимающихся к своим кавалерам. Никто их них не представлял угрозы для наемника, а потому он не уделил этим людям никакого внимания.

Очередной небольшой зальчик и снова низкий, но широкий коридор, уставленный широколистными цветами… Позади отчетливо слышался топот ног преследователей. Теперь ему не встречались даже посторонние — помещения были пусты, если не считать множества бюстов и статуй, расставленных в специально предназначенных для этого нишах. Вазгеру было не по себе от полного отсутствия людей, но в то же время он понимал, что дворец велик и глупо было бы считать, что все его помещения должны быть заполнены народом. Что же касается гвардейцев, они охраняли те помещения, которые непосредственно прилегали к покоям короля.

Выбежав в глухой коридор без окон, Вазгер пробежал по нему несколько шагов и заметил небольшую арку с лестницей, ведущей наверх. Вздох облегчения вырвался у наемника из груди — он все-таки нашел то, что искал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33