Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пенталогия в одном томе - Мир вечного полдня (Мир вечного полдня - 1)

ModernLib.Net / Научная фантастика / Басов Николай Владленович / Мир вечного полдня (Мир вечного полдня - 1) - Чтение (стр. 14)
Автор: Басов Николай Владленович
Жанр: Научная фантастика
Серия: Пенталогия в одном томе

 

 


      - Несомненно, - согласился Ростик. - И это вполне достойный результат нашего посольства.
      Впрочем, сам он так не думал. Результатом было что-то, чего он пока не мог понять, но что уже гнездилось в его голове. Но пояснять это Квадратному было бы слишком сложно. К тому же и Марамод мог это перехватить. Чувствительность зеленокожего была такой, что он определенно осознавал какие-то мысли людей, даже не стараясь вникать в их жестикуляцию и мимику.
      - Ну, если мы чего-то добились, то можно отсюда сваливать, -предложил старшина.
      Раскланявшись с Шир Марамодом, он подошел к лошадям. Во взгляде, которым Квадратный окинул площадь, крыши и окна домов, появилась настороженность. Он был готов к любым действиям, если кто-то помешает им уехать. Но им ничего не грозило - это было настолько очевидно, что Ростик всерьез задумался о пригодности старшины к таким посольствам.
      Подобрав коврик, он раскланялся со своим собеседником. Потом усилием воли заставил себя избавиться от слабости и к лошадям подошел вполне уверенно. Взобравшись в седло, вдруг открыл, что удержать поводья сейчас ему трудновато. Но с помощью старшины Ростик справился.
      Недалеко от ворот к ним подошли двое .зеленокожих в одеждах, сшитых из разноцветных лоскутов, что определяло их статус как гораздо более низкий, чем у носящего жемчужно-серые хламиды Шир Марамода. Они проводили ребят за стены.
      Но тут, вместо того чтобы направиться по уже знакомой дороге на юг, в сторону Боловска, Квадратный довольно решительно свернул направо и повел свою лошадь вдоль городской стены. Ростик поинтересовался:
      - Что это значит?
      - У нас есть приказ выяснить хоть что-нибудь о заводе. Я хочу его выполнить, - чуть более сухо, чем обычно, ответил старшина.
      Ростик спорить не стал. Миновав выгон, они нашли узкую, но наезженную колею, пробитую повозками через вспаханные поля, и двинулись в сторону пологих холмов, между которыми скрывался котлован, где, как Ростик помнил, находилось странное сооружение зеленокожих.
      2
      Ростик еще не очень хорошо ездил на лошади, поэтому некоторые части тела заставляли его испытывать если не все муки мира, то по крайней мере добрую их половину. Жеребцов им с Квадратным выдали всего неделю назад, когда выяснилось, что все кобылы обещают приплод. Это было хорошей новостью, хотя иным горожанам она показалась малозначимой.
      Продвигаясь по колее между только-только пробившимися красно-зелеными росточками, путники все чаще поглядывали в сторону работающих по обе стороны от дороги червеобразных. Никаких надсмотрщиков видно не было, определенно, они крестьянствовали не как рабы на плантациях, а по меньшей мере как колхозники.
      Солнце припекало уже с ощутимой вечерней яростью, когда они достигли котлована, на дне которого находился завод Гошодов. Но в сам котлован спуститься им не дали. Откуда-то сбоку прозвучали резкие крики. Повернув голову, Ростик увидел трех зеленокожих Широв, бегущих к ним изо всех сил на своих трех ногах, несущих связку дротиков в коротких левых руках и размахивающих более мощным копьем в единственной правой, мускулистой руке. Но и помимо трех ног побежка у них была любопытная - уж очень они выворачивали голову, чтобы видеть землю под ногами и одновременно цель движения.
      - У нас мир, правда? - вполголоса спросил Квадратный.
      - Несомненно, - подтвердил Ростик. - Никакой стрельбы.
      - Понятно, - кивнул старшина. - Тогда так.
      И он поднял руки. Ростик с облегчением сделал то же самое. Но конь его задергался, и он сумел поднять только одну руку. Надеясь, что жест его будет понятен, он дополнил его улыбкой, но она не подействовала. Эти зеленокожие, как все стражники всех миров, были настроены круто. Они заставили людей спешиться, сесть на землю спина к спине, потом долго переговаривались, осматривали лошадей, ощупывали их сумки, даже позвякивали их автоматами.
      Последнее нервировало Квадратного больше всего. Да и Ростику пришлось потрудиться, чтобы выглядеть спокойно. В конечном итоге именно эта тактика принесла успех.
      Откуда-то издалека, может быть даже из города, появился новый зеленокожий субъект, в более широкой тоге, чем у стражи, и начальственным голосом приказал копейщикам отойти от людей. Затем этот командир стал показывать ребятам на какой-то холм в отдалении.
      Сначала Ростик не понимал, в чем дело, потом на самой верхушке увидел камень, обозначающий, должно быть, границу территории Гошодов, зону их влияния, предел их цивилизации среди прочих окрестных земель.
      Ребята взобрались на лошадей и потрусили в сторону указанного холма, следуя за тремя Ширами, уверенно шагавшими вперед. Разумеется, им и не нужно было оборачиваться. Ростик почти физически ощущал тяжелый взгляд заднего глаза Широв, его немигающего, давящего внимания и нечеловеческого спокойствия.
      Ростик постарался отвлечься от этого глаза. Он посмотрел на покорную фигуру старшины, на небо над головой, на камень впереди... Внезапная идея стукнула Ростика.
      - Интересно все-таки, зачем им эти камни нужны? - спросил он, обращаясь, разумеется, к старшине.
      - А что, хороша идея, - отозвался тот. - Нужно будет сделать такую же разметку. .
      - И кому она будет сигнализировать, что именно тут проходит линия, за которой старшина Квадратный открывает огонь?
      - Да всем, всему свету!
      - Тот, кто захочет ее перейти, перейдет. А тот, кто будет бояться Квадратного, все рано не заметит какой-то камень.
      - Будет нужно - заметит.
      Ростик покачал головой, хотя старшина не мог этот жест не увидеть.
      - Чтобы заметить, нужно думать, как ты, как Ширы, как Махри, наконец.
      - Тогда зачем они это сделали?
      - Мне тоже хотелось бы понять, - отозвался Ростик. Старшина вздохнул. Такой разговор Квадратного явно не
      устраивал, он считал его слишком уж абстрактным.
      - Ты бы лучше об этом подумал. - Он едва заметно указал глазами на переплетение непонятных форм, похожих на гнездо гигантской птицы Рох из персидских сказок, все еще виднеющихся сбоку.
      - Отсюда ничего не поймешь, и стараться не буду, - решительно ответил Ростик.
      - А для чего оно все-таки может служить?
      - Я почти уверен, что это перегонный завод.
      - Спирт? - Старшина усмехнулся, как почти все солдаты при мысли об этом химическом соединении, потом посерьезнел. - Интересно, подойдет их топливо для наших машин?
      - Мы лишь предполагаем, что это химзавод, но наверняка ничего не знаем. И в любом случае ситуация еще не созрела для полноценной торговли.
      Старшина сел очень прямо, задумчиво почесал подбородок под ремнем своей каски. Определенно он начал размышлять о других, не торговых возможностях разжиться топливом. Но Ростик решил эти возможности не обсуждать, и диалога об аннексиях не получилось.
      Они подтащились к камню, установленному на верхушке холма. Трое сопровождающих Широв остались стоять у его подошвы. По их невыразительным зеленым лицам Ростик не мог сказать, чувствуют ли они облегчение после выполненного задания или, наоборот, жалеют, что двое уродливых - всего-то две ноги и две руки - чужаков так и не попробовали применить силу. Впрочем, в последнем Ростик и сам усомлился, Ширы не выглядели существами, склонными к кровопролитию. А вереница воткнутых в землю камней подтверждала прямо-таки биологическую тягу к умеренности и самоограничению.
      Они потащились по степи, пока не выехали на такыр с почвой привычного красно-бурого цвета. За ним почти правильной линией начиналась полоса тающего снега. Перед ней на невесть почему образовавшейся прогалине появились первые ростки будущих цветов.
      - А в Чужом городе снег был? - спросил старшина.
      - Конечно, - вздохнул Ростик. - Еще какой.
      - Откуда ты знаешь?
      - Я же был там зимой.
      - Почему он так быстро у них сошел?
      - Микроклимат такой. А может, их камни лучше, чем наш асфальт, впитывают влагу.
      Старшина внимательно смотрел под копыта своего жеребца. Несколько раз он направлял его в объезд некоторых наиболее странных растений. Но интерес этот и настороженность были продиктованы отнюдь не любовью к ботанике.
      - Как думаешь, есть тут хищные цветы? - спросил он.
      - На пути от Боловска до Чужого города мы... Договорить он не успел. Из низких кустов, похожих на
      густой репейник, появилось два или три десятка червеобразных. Они были вооружены копьями, а во втором или третьем ряду стояли другие Махри, которые раскручивали над головой старое как мир приспособление.
      - Они атакуют! - закричал старшина и повернул своего коня в снежную степь справа.
      Ростику тоже показалось, что затяжным рывком они могут уйти от атаки червеобразных, но красноватая глина в трех десятках шагов вдруг провалилась, и на поверхности оказалась еще одна шайка оборванных Махри. С этой стороны путь к свободе тоже был отрезан.
      Квадратный поднял коня на дыбы. При этом правой рукой он выдернул автомат из седельной кобуры, каким-то чудом освободил скобу предохранителя и, упершись крючком затвора в выступ доспеха на бедре, передернул его. Ничего подобного Ростик не мог даже и вообразить.
      Он замешкался куда более основательно, потому что его Жеребец, почувствовав слабость узды, прыгнул вбок, и Рост чуть было не вывалился из седла. Но все-таки, пусть и не очень ловко, ему удалось изготовить оружие к стрельбе.
      Когда он был готов вступить в драку, старшина выпулил уже половину магазина. Но, как ни странно, молотил он по-умному. Почти все его пули ушли в землю перед атакующими, заставив первые ряды отпрянуть, сбив прочих в изрядную кучу малу.
      Да и на вторую банду это произвело отрезвляющее впечатление. Некоторые остановились, некоторые подняли передние руки в странном жесте, вполне похожем на попытку сдаться, или, что было вероятнее, отдавая приказ остальным.
      Тем временем пращи щелчками там и сям освобождались от своих снарядов. Несколько камней просвистели над головами, но три или четыре ударили жеребцов в шею и в корпус. Один из камней с невероятной силой, удивившей обоих людей, ударил старшину в кирасу. Он чуть было не вылетел из седла и вынужден был схватиться за переднюю луку, разумеется не выпуская уздечку. На кирасе образовалась вмятина, но сталь, без сомнения, спасла если не жизнь старшины, то его ребра.
      Теперь цель для Ростика была ясна. С воцарившимся в нем хладнокровием он выбрал трех пращников, со стороны которых прилетел этот камень, поймал на мушку веретенообразные, поднявшиеся над красноватой землей столбиком тела и плавно нажал на гашетку. Толчки приклада в плечо, защищенное кирасой, показались почти дружелюбными.
      Первая же пуля прошла вдоль тела выбранного им пращника. Махри заверещал тонким голосом, покатился по земле, словно пытался грязью замазать охватившую его боль. Двое других были ранены мгновение спустя, и хотя им достались попадания по касательной, они понеслись куда-то назад, не проявляя ни малейшего желания повторить свои броски.
      И все-таки Ростик замешкался. Сбоку щелкнули пращи, снова засвистели камни, и жеребец Ростика поднялся на дыбы, получив сразу два попадания по крупу.
      - Нужно уходить! - закричал Квадратный. - Или возвращаться.
      Он успел поменять магазин, но на этот раз не пытался остановить атакующих очередями под ноги, а поставил скобу на одиночный огонь и легко, словно из пистолета, принялся палить с одной руки в толпу.
      - Возвращаться не будем! Никуда они не денутся, отступят как миленькие.
      Ростик тоже перешел к отстрелу копейщиков в переднем ряду. Там, куда он стрелял, червеобразные распадались в разные стороны, будто коса пролетала над высокой травой.
      - Держи правых! - прокричал Квадратный, повернувшись к тем, кто приближался к нему с левой стороны.
      Ростик все понял и подстрелил четырех наиболее рьяных пращников, которые оказались справа от образовавшегося прохода. После этого еще не очень уверенно он направил своего пляшущего от боли и грохота жеребца вперед, в образовавшийся коридор.
      - Правильно! - поддержал его старшина, только он действовал куда уверенней. Он дал своему коняге такие шпоры, что жеребец взвился чуть не в воздух, набирая с каждым рывком все более резвый галоп.
      - Меня подожди! - завопил Ростик, на миг с ужасом представив себе, как его со всех сторон атакуют озверевшие Махри.
      Но рывок Квадратного был как раз решением всей ситуации разом. Червеобразные осознали, что не сумеют остановить гигантских для них жеребцов, и замерли, не пытаясь напасть. Сбоку прозвучал покрывший весь шум визг какого-то Махри, и все, кто еще мгновение назад рвался вперед, бросились врассыпную с воплями, выдающими немалую панику.
      Большая часть отступавших, конечно, хотела как можно скорее оказаться в зарослях спасительных кустов, но несколько камней все-таки догнали всадников. К счастью, они скорее придали резвости лошадям, чем причинили им серьезный вред.
      Ребята отмахали от опасных холмов километров пять, прежде чем перешли на рысь. Еще через десяток километров, прочерченных в этой степи по направлению к дому, они дали лошадям возможность передохнуть на берегу небольшой речушки. Обмыв и досуха вычистив животных, они внимательно осмотрели каждую из полученных ими ран. Все оказались страшными на вид, но не глубокими.
      Незадолго до того момента, когда над ними должно было погаснуть солнце, Ростик почувствовал неладное. Он сменил направление, въехал на самый высокий в округе холм и осмотрелся. Впереди и по бокам лежали пологие, почти одинаковые, как морские валы, холмы, покрытые вперемежку первой травой и мелкими уже сугробами. Далеко на горизонте виднелась купа незнакомых круглых деревьев, и нигде не было видно привычных рощ, похожих на пирамидальные тополя, по которым Ростик отмерял путь от Боловска.
      Они заблудились. На невысказанный вопрос Квадратный, не задумываясь, отчеканил:
      - Завтра на рассвете мы без труда определим, куда следует держать путь.
      У Ростика были сомнения, но спорить он не стал. Спорить в этой ситуации вообще было бесполезно, гораздо более насущной проблемой стало отыскивание топлива для костра и сухого места для ночевки.
      3
      К лесу Ростик с Квадратным подъехали уже в темноте. Но дрова тут нашлись, конечно, быстро, как и пастбище для лошадей, и сухое место для ночлега. Лагерь решили разбить на верхушке пологого, круглого холмика, на котором солнце не только растопило снег, но и просушило глину.
      Устройство лагеря не заняло много времени. Сбегать за водой для чаю, зажечь костерок, натаскать прошлогодней травы, смешанной с хворостом, чтобы спальники не промокли снизу, обиходить и стреножить лошадей - все это произошло как бы само собой.
      Сожрав полбанки тушенки и напившись чаю, Ростик со вздохом блаженства улегся на своем мешке, подложил локоть под голову и стал смотреть в беззвездное, такое близкое даже в темноте небо.
      - Ноги еще болят?
      Ростик с удовольствием напряг мускулы спины и бедер и вдруг понял, что за последние недели, пока учился ездить на лошадях, самое трудное, кажется, осталось позади. Он мог не слезать с коня целый день и вечером уже не чувствовал себя разбитым на тысячу кусочков горожанином.
      - Это не главная проблема. Гораздо интереснее - что нам сегодня собирался сообщить Марамод?
      - Это был сам Марамод?
      - Я в этом не сомневаюсь, он хромал так же, как тот Шир, который принимал нас зимой. Кстати...
      Внезапная догадка вдруг заставила Ростика замолкнуть с раскрытым ртом.
      - Что кстати?
      - Может быть, он тот самый Шир, которого на наших глазах чуть было не разобрала на части банда взбунтовавшихся червеобразных? Помнишь, я рассказывал тебе о восстании?
      Квадратный кивнул.
      - Ты думаешь, хромых Широв в городе раз-два, и обчелся? Я полагаю, достаточно, чтобы ты начал путаться в них, как в этих холмах.
      - Но не все хромают в одной манере.
      - У них вообще с пластикой не очень. - Старшина прикончил вторую кружку чаю и растянулся на своем спальнике. - В рукопашной, я думаю, они не многого стоят.
      - В рукопашной и среди людей не все чего-то стоят, - признался Ростик, вспомнив, с какой легкостью необученных бойцов приканчивали двухметровые богомолы.
      - Нужно больше учиться работать шестом, палкой, голыми руками... Если бы не шест, меня бы тоже не раз уже к праотцам отправили.
      - Как это?
      - Да богомолы эти... - Больше Квадратный ничего добавлять не захотел. Просто перевернулся на бок и стал разглядывать огонь. Аккуратное, небольшое пламя заплясало в его темных глазах, как речь негромкого третьего собеседника. - Не люблю я вспоминать ту пору, - признался он, помолчав. -Такое впечатление, что тогда не было ничего хорошего.
      - Ладно, о войне не будем, может, о Чужом городе поговорим?
      - Не знаю, - вздохнул Квадратный. - Я там не многое понял. Хорошо, что не мне докладывать об этом путешествии.
      - Честно говоря, я тоже там не очень разобрался.
      - Ради чего же мы туда ездили?
      - Помнишь, Марамод нарисовал какое-то полотнище, которое опускалось на их город сверху?
      Старшина кивнул, не отрываясь от огня. Ростик тоже перевел взгляд на крепкие, яркие языки пламени. Только сейчас он мельком подумал, что не стоило разводить костер на вершине. Огонь будет виден на этих просторах за десятки километров. Может быть, тысячам глаз они показали сейчас, что устроили тут ночевку, и кто знает, что подумают иные из тех, кто поймет это сообщение.
      Квадратный шумно заерзал на своей куче хвороста, поднялся, нашел взглядом лошадей, которые дружно хрустели сухой травой шагах в десяти от костра, потянулся: - Надо пригасить этот огонь, чем-то он мне разонравился.
      Ростик вытянул руку, коснулся ствола автомата и, успокоенный, кивнул. Квадратный собрал алюминиевые миски, из которых они ели, ложки и кружки в одну охапку и пошел с холма, приговаривая:
      - Ты засыпай, первую половину ночи я буду на стреме стоять.
      Рост проводил его взглядом, а потом стал смотреть на низкий весенний небосклон. Более всего ему хотелось подумать о том приступе, который он пережил в Чужом городе. Что-то в нем было беспокоящее, что-то важное, Мимо чего никак нельзя было пройти. И все-таки Ростик еще не почувствовал ни одного сознательного сигнала из той каши образов и ощущений, которые испытал тогда. Он вообще не очень хорошо понимал свои состояния предвиденья, но был уверен, что со временем научится разбираться в них гораздо лучше.
      Незаметно на него накатила сладкая дрема, предлагая телу стихнуть, как стихло все вокруг. А вокруг и в самом деле тишина стояла упоительная. Ее не нарушали, как бывало летом, кузнечики или цикады в свежей траве, это не была тишина осеннего вечера, когда умирающая листва и вянущие травы издают неповторимый шелест от малейшего прикосновения, в котором то и дело проскакивают жестяные тона. Сейчас Ростик мог слушать тишину, наполненную редким плеском ручьев, стекающих по склонам холмов и по дну овражков.
      Вот только где-то совсем в отдалении звякнул алюминиевый котелок, в котором они кипятили чай, - должно быть, Квадратный хотел довести их посуду до немыслимого блеска...
      Ростик сел, чистоплотность Квадратного не имела никакого отношения к тому, что там происходило. Теперь он понимал это совершенно отчетливо. Рука притянула автомат, правая легла на затвор, опуская предохранитель, но выстрелить Ростик уже не успел.
      Откуда-то из темноты, раскручиваясь со звоном, словно струна, вылетела ременная петля и обвила его вокруг рук. Вторая такая же мгновение спустя захлестнула плечи. Обе удавки тут же сжались, не давая вскинуть автомат.
      Ростик попытался было завалиться и выдернуть из темноты невидимых врагов, но те оказались умнее. Рывок... И Ростик уже слетел со своей кучи хвороста, упав в хлюпающую, грязную тьму, которая ударила его разом по ногам и голове.
      Ростик почувствовал, что он катится по пологому глинистому склону, потеряв автомат, запутываясь в накинутых на него арканах, да так, что уже и дышать становится невозможно. Он рванулся вверх, к слабому пятнышку света, висевшему в туманном воздухе, - отражению их костра. Но откуда-то сбоку вылетел тупой конец копья, который с сухим треском воткнулся ему в голову, с левой стороны, чуть выше виска, и Ростик почувствовал, что погружается в болезненное, тяжелое беспамятство.
      Он очнулся оттого, что кто-то толкнул его сзади. Оказалось, к его спине привалился Квадратный, потому что они были связаны арканом, да так, что ни один не мог шевельнуться, чтобы этого не ощутил другой. К тому же каким-то образом были прихвачены ноги, и ни один из пленников не мог выпрямить их. Любая подобная попытка приводила к весьма неприятным ощущениям. Ростик разлепил спекшиеся губы:
      - Ты как?
      - Сказал бы, что в порядке, но это будет преувеличением, - буркнул старшина.
      Ростик усмехнулся. Несмотря ни на что, он не чувствовал, что им грозит серьезная опасность. Он испытывал то самое ощущение, которое делало его чрезвычайно проницательным и которое ни разу, сколько удавалось помнить, не обманывало его. Чтобы успокоить напарника, он сказал об этом старшине.
      - Ну да, - отозвался тот, - повода нет. Сожрут тебя, отварив в нашем же котелке, тогда послушаю твои гипотезы.
      - В нашем котелке не отварят, в него только чай на двоих и поместится.
      - А они по частям, - предположил Квадратный. Ростик посмеялся про себя над старой шуткой, потом
      попытался найти отсвет костра, который висел в воздухе еще несколько минут назад. Он был уверен, что с момента их захвата прошло именно столько времени.
      Но вокруг стояла почти чернильная тьма. Лишь где-то далеко позвякивал металл да тихо, подбадривая друг друга, переговаривались жеребцы.
      - Коней бы не тронули, - сказал Квадратный. - Представляешь, если у кобыл ни одного жеребенка не появится. Что делать станем?
      - А в городе больше жеребцов не осталось?
      - Не знаю.
      Ростик задумался. Теперь, когда он почти привык сидеть в седле целыми днями, терять коней, тем более насовсем, ему не хотелось.
      - Раньше следовало об этом думать, - отозвался он. Как ответ на его слова из темноты вдруг возникла огромная
      фигура. Ростик потряс головой, тем не менее это ему не привиделось. Туша высотой крепко за два метра двигалась абсолютно бесшумно. На расстоянии чуть больше вытянутой руки Ростик не мог различить даже хлюпанья мокрой глины. Непонятный косматый зверь вдруг наклонился к пленникам, и его невероятно большие, выпуклые, совершенно темные, без признаков белков или радужек глаза оказались напротив Ростикова лица. Теперь не составляло труда понять, почему нападение оказалось таким успешным. И даже не костер послужил тому причиной. С такими глазами эти существа увидели бы их стоянку в полной темноте за много километров.
      Может быть, они и в тумане умеют видеть, с завистью подумал Ростик. Огромная, шириной с небольшую канистру, косматая морда повисела перед ним, потом удалилась во тьму. А спустя пару мгновений судорожно дернулся Квадратный, уперевшись в Ростика острыми лопатками.
      Только сейчас Рост понял, что на них нет кирас.
      - Не беспокойся, - шепотом проговорил он. - Это только любопытствующий.
      - А вид у него зловещий.
      - Скорее всего, он считает себя писаным красавцем.
      - Не знаю, кем он себя считает, - отозвался старшина, - но двигается так, что привидение может позавидовать.
      Потом стало совершенно темно и тихо. Ростик попытался ощутить присутствие незнакомых косматых гигантов где-то рядом, но безуспешно. Должно быть, от этого напряжения, равно как и от нервного потрясения, вызванного пленом, он незаметно уснул. Впрочем, сон этот был беспокойным и раза три вообще становился прозрачным и тонким, как первый лед, когда Квадратный пытался его о чем-то спрашивать. Но Ростик лишь мычал и снова засыпал.
      Он проснулся от холода. За ночь сидения на ледяной земле, едва прикрытой прошлогодней травой, тело затекло, а связанные сзади руки и вовсе онемели. Ростик стал пробовать крепость завязок, наброшенных на локти.
      - Я тебе еще ночью предлагал освободиться, - не очень отчетливо проговорил Квадратный. Должно быть, у него смерзлись губы.
      - Ночью это бесполезно было. Куда бы мы с тобой побежали? А они в темноте видят как летучие мыши.
      - С чего ты взял?
      - Глаза их помнишь? Ясно, что они из ночных охотников.
      - Почему же они нас тогда...
      Но договорить Квадратный не успел, потому что где-то далеко, над лесом появилось слабое свечение. Это наступал рассвет. Оба пленника повернули головы, пытаясь за склоном холма разглядеть то каждодневное чудо, которому на Земле соответствовало название - восход.
      - Быстро, однако, светает.
      - По мне, можно бы и быстрее.
      Наконец свет залил верхушки деревьев и стал ярче, ближе, надежнее. Некоторые деревья выступили из тумана и стали видны по-настоящему, словно размытая акварель проступила на листе бумаги. Контуры обрели объем, посветлели еще больше... И вот уже день, настоящий весенний день установился вокруг.
      - Ну, встаем, - предложил Ростик.
      Уперевшись друг в друга плечами, оба пленника попытались оттолкнуться от земли. Это получилось не сразу, но все-таки получилось, и они утвердились на ногах, путы вокруг их сапог были не так коротки, как сначала казалось. Они могли даже идти, хотя, конечно, каждое движение следовало согласовывать, чтобы не валиться, как два снопа.
      - А ловко они нас стреножили, - одобрил Квадратный. - Нужно будет запомнить систему. И длину подобрали в самый раз...
      Ростик тем временем крутил головой. Он наконец рассмотрел окрестности. Обе их лошадки мирно паслись шагах в сорока на лужайке чуть более зеленой, чем другие. Сбоку от них на сухой глине виднелось пятно костерка, на кучах травы и хвороста, старательно сооруженных вчера, лежали их спальники и седельные сумки... Но таинственных, косматых визитеров нигде видно не было.
      - Где твой нож? - спросил Ростик. - Хотелось бы освободиться.
      - Нет ножа. Забрали его... Оружие, кирасу, нож, пряжки с сумок, даже пуговицы с наших штанов - все забрали. Словно у них нюх на железо.
      - Не на железо, а на металл, - поправил его Ростик. - Алюминиевый котелок железным даже в Полдневье называть не стоит.
      Оба повернули голову к тому месту, где вчера лежал автомат Квадратного, тот самый, который старшина не взял с собой, когда пошел мыть чашки-плошки. На том самом месте лежал длинный, не меньше чем в полторы ладони, каменный нож. Это был именно нож, с остро отточенной режущей кромкой и вполне удобной для человеческой ладони лункой вместо рукояти.
      Плавно опустившись на колени, уговаривая старшину слушать его, а не дергать путы раньше времени, Ростик подхватил осколок кремня и принялся перерезать путы. Нож оказался выше всяких похвал. Под его острием кожа завязок расходилась, как под скальпелем хирурга. Не прошло и минуты, как они освободились и снова стали вольными, хотя и безоружными, разведчиками.
      4
      То, что все происшедшее жеребцов даже не встревожило, было хорошим признаком. Зато когда Ростик с Квадратным поймали их, они обнаружили, что от сбруй остались одни воспоминания. Узда, колечки, даже заклепки, сшивающие ремешки, были аккуратно срезаны или выдраны.
      - Хорошо ребята поработали, - со злостью бормотал Квадратный, пытаясь из обрывков сбруи, каких-то палочек и остатков ремня, которым их связали, сделать новую упряжь.
      Разумеется, это не особенно удалось, но уже часа через два стало ясно, что до Боловска они все-таки доедут, а не дойдут. Напившись холодной воды, оба горе-дипломата направились домой. Теперь они точно знали, в каком направлении следует двигаться, потому что рассвет оба видели своими глазами.
      Поездка оказалась утомительной. Три или четыре раза пришлось останавливаться и ремонтировать перегрызенные лошадьми палки, заменяющие мундштуки, или снова пытаться связать оборванные неловким движением петли стремян. И все-таки к вечеру они увидели огни Боловска.
      Здесь дипломатам повезло. Они наткнулись на лагерь стражников, которые, разумеется, пустили их к огню и даже снабдили новой сбруей, правда только одной.
      Миновать оставшиеся двадцать километров оказалось делом даже не очень сложным. На третий день после переговоров в Чужом городе, изрядно уставшие, вымотанные, но вполне целые и здоровые, Ростик с Квадратным ввалились в приемную Рымолова.
      По новому обычаю, установившемуся в городе после восстания, каждый житель Боловска мог беспрепятственно пройти к главе администрации, которого все чаще называли Председателем. Именно так - с большой буквы, словно Генсека на далекой Земле. Но на этот раз ребят поджидало новшество. На старом месте, как в советские времена, за широким столом с пишущей машинкой сидела какая-то девушка, которая упорно не отрывала взгляд от бумажек перед собой. То была секретарша. Она потребовала от ребят краткое содержание их доклада. Услышав это слово и рассмотрев ее поближе, Ростик почувствовал укол застарелого негодования. Уж очень это было похоже на то, как принимал посетителей Борщагов, бывший райсек, если поднатужиться и вспомнить партжаргон того периода.
      Так или иначе, пусть даже и не без сложностей, Ростик со старшиной все-таки вошли в кабинет. Хотя уже и в кабинете им пришлось посидеть еще минут десять, пока Рымолов объяснял какому-то деду необходимость коллективизации его - деда - личного колодца на одной из окраинных улиц города.
      - Ну так что? - спросил он разведчиков, когда дед наконец дал обещание пускать к своей воде соседей, и поковылял к выходу.
      Глаза Председателя весело блеснули, и Ростик, несмотря на секретаршу, уже в который раз с радостью отметил разницу между старым и новым хозяином этого кабинета. Старый был потухший, перекормленный боров, у нового сверкали глаза и азартно подрагивали руки. Старый не знал, какие распоряжения ему следует выдумать, новому не хватало времени, чтобы во все вникнуть, старый требовал сухих справок и аппаратных Докладов, новый пусть и через секретаршу, но все-таки с явным удовольствием принимал посетителей и решал проблему пользования отдаленным колодцем.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27