Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Загадочная леди (№1) - Загадочная леди

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бэлоу Мэри / Загадочная леди - Чтение (стр. 2)
Автор: Бэлоу Мэри
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Загадочная леди

 

 


Лорд Роули чопорно поклонился Кэтрин.

– Только не теперь, Дафна, – сказал он. – Возможно, когда-нибудь в другой раз. Ваш покорный слуга, миссис Уинтерс.

Да, подумала молодая женщина, они действительно очень похожи. Оба высокие, красивые, с темными волосами и темными глазами. Но при этом разные. Хотя она и совершила ошибку вчера на деревенской улице, теперь уж вряд ли ошибется еще раз. На первый взгляд они были одинаково сложены, но все же ей показалось, что телосложение у виконта более атлетическое, чем у мистера Адамса. И волосы у него длиннее – явно вопреки моде. И лицо совсем другое. Нет, черты лица у них поразительно похожи, но если у мистера Адамса лицо открытое и дружелюбное, то у лорда Роули – надменное, замкнутое, циничное.

Ей нравится мистер Адамс. Брат же ей не понравился: вполне возможно, потому, что она поставила себя перед ним в неловкое положение и отдавала себе в этом отчет.

– А мистер Уинтерс? – спросила леди Бэрд, окинув гостиную блестящими любопытными глазами.

– Он скончался, Даф, – поспешно проговорил мистер Адамс. – Миссис Уинтерс – вдова. Мы очень рады, что она выбрала для своего местожительства Боудли. Она читает старикам и учит детей, а также снабжает церковь цветами из своего сада в летние месяцы. И учит Джули и Уилла игре на фортепьяно, хотя они и обнаруживают все признаки отсутствия музыкального слуха – очевидно, унаследовали от отца.

– Значит, миссис Уинтерс – сокровище, – проговорил виконт Роули, окинув ее взглядом с ног до головы и, без сомнения, придя к тому же выводу, к которому, очевидно, несколько раньше пришла миссис Адамс.

"Ладно, это не имеет значения”, – подумала Кэтрин, проглотив унижение. Она одевалась не для того, чтобы произвести впечатление на всемогущего лорда. Если он понял, что средства ее крайне скромны и что она живет вдали от светского общества, он не ошибся. Именно так все и есть на самом деле.

– Вне всякого сомнения, – с улыбкой отозвался мистер Адамс. – Но мы смутили вас, миссис Уинтерс. Расскажите, какие успехи сделали мои дети за последние два месяца. Хотелось бы знать правду, конечно. – И он хмыкнул.

Кэтрин с раздражением поняла, что она и на самом деле покраснела. Но произошло это не столько от удовольствия или от смущения из-за комплимента, сколько оттого, что в действительности это вовсе не был комплимент. В голосе виконта звучала нескрываемая скука. В действительности он сказал, что она скучная особа. Ну что же, это тоже верно.

– Они оба занимались каждый день, сэр, – ответила она. – И оба постепенно овладевают гаммами и делают простые упражнения, которые я им задаю.

Мистер Адамс опять рассмеялся.

– Ах, вы прекрасный дипломат, – сказал он. – Но полагаю, по крайней мере Джули мы должны заставить заниматься как следует. Одной мысли, что молодая леди вырастет и не будет играть на фортепьяно, достаточно, чтобы прийти в ужас. Хорошо хоть есть что-то обнадеживающее в ее акварельных рисунках.

– Я тоже довольно плохо играю на фортепьяно, – возразила леди Бэрд, – но когда меня вывезли в свет, я вовсе не стала парией. В самом деле, мне кажется, я прекрасно устроилась, поймав в свои сети Клейтона, не говоря уже о том, что мы были с ним по уши влюблены друг в друга. Если гости просят вас что-нибудь сыграть, миссис Уинтерс, нужно только туманно улыбнуться, поднять обе руки кверху и сказать что-нибудь вроде: “Посмотрите, разве эти руки созданы для игры!” – и все засмеются, как будто это невесть как остроумно. Уверяю вас, это прекрасный способ.

– Может быть, Клод, – проговорил лорд Роули, – миссис Уинтерс стоило бы обучать ваших детей не музыке, а дипломатии?

– Действительно, как это, наверное, скучно – заниматься с детьми, которым неинтересны занятия, – заметила леди Бэрд с сочувствием.

– Не совсем так, мэм, – ответила Кэтрин, – у них отсутствует не интерес, а…

– Способности, – докончил мистер Адамс, когда Кэтрин резко оборвала себя. Он снова хмыкнул:

– Ничего страшного, миссис Уинтерс. Я люблю их не меньше оттого, что у них нет музыкальных способностей.

– А, вот и обед! – сказала леди Бэрд, увидев, как на другом конце комнаты лакей что-то говорит миссис Адамс. – Прекрасно, я проголодалась.

– Простите меня, – сказал мистер Адамс, – я должен предложить руку миссис Липтон.

– А где же Клейтон? – И леди Бэрд огляделась вокруг. Кэтрин с трудом подавила охвативший ее панический страх. О нет, это было бы чересчур неловко! Но ее спасло появление миссис Адамс – а этого и надо было ожидать, – которая, конечно же, все устроила.

– Роули, – сказала она, беря за руку виконта, – вы, разумеется, захотите проводить к столу Эллен. – На Кэтрин она взглянула с почти комической снисходительностью. – Я попросила преподобного Ловеринга проводить вас, миссис Уинтерс. Мне подумалось, что вам будет приятнее общаться с тем, кого вы знаете.

– Конечно, – пробормотала Кэтрин, и чувство страха уступило в ней место удовлетворению. – Благодарю вас.

Пастор же поклонился ей и сообщил, что сочтет за исключительную честь, если она позволит ему сопроводить себя в столовую и сесть рядом.

– Миссис Адамс понимает, – сказал он, пока леди еще могла его слышать, – что люди моей профессии предпочитают сидеть за столом с людьми здравомыслящими.

Вот эта похвала, подумала Кэтрин, кладя руку на руку пастора, без сомнения, утвердит виконта Роули в его мнении о том, что она скучная особа. Впрочем, ей нет дела до мнения виконта Роули.

И она с философской покорностью приготовилась провести скучное обеденное время. Мистер Натаниел Гаскойн сидел слева от нее. Судя по всему, приятный и привлекательный джентльмен. Но у нее почти не было возможности побеседовать с ним. Ее вниманием полностью завладел преподобный Ловеринг, усевшийся рядом с ней, что случалось почти всегда, когда они оказывались гостями в Боудли. Во время трапезы он убеждал ее, что оба они должны испытывать почтительную благодарность за честь, которую оказали им, пригласив в такое блестящее общество. И еще он уверял Кэтрин, что каждое поданное блюдо обладает высочайшими достоинствами.

Кэтрин слушала священнослужителя вполуха, с интересом наблюдая за гостями. Мистер Адамс, сидевший во главе стола, был добродушным хозяином. Миссис Адамс, сидевшая на противоположном конце, была величественной хозяйкой. Для Кэтрин оставалось загадкой, почему они неизменно кажутся очень довольными друг другом при столь различных характерах. Конечно, оба они красивые люди. Кэтрин заметила, что Эллен Хадсон, сидевшая подле виконта, сделала несколько нервических попыток привлечь к себе его внимание. Но когда ей это удалось, она стала молчаливой и явно почувствовала себя неловко. Ему пришлось вновь вернуться к разговору с миссис Липтон, сидевшей рядом с ним с другой стороны. Миссис Адамс это явно не понравилось. Кэтрин подумала, что в будущем миссис Липтон будут сажать подальше от виконта. Кэтрин заметила, что леди Бэрд и мистер Гаскойн заняты флиртом – совершенно невинным. Кэтрин также заметила, что мисс Тереза Хьюм обменялась несколькими тоскующими взглядами с мистером Артуром Липтоном, своим женихом, который сидел слишком далеко от нее, чтобы они могли беседовать. С бедной девочкой почти не разговаривали. Оба джентльмена, сидевшие справа и слева, вскоре совсем перестали обращать на нее внимание. Лорд Пелхэм в течение всего обеда был занят беседой с мисс Вероникой Липтон.

Кэтрин наслаждалась своей ролью зрителя, а не исполнителя, хотя так бывало не всегда. Роль зрителя делает жизнь более забавной и уберегает от сердечных ран. С течением времени она постепенно обнаружила, что это куда приятнее – стоять на страже своих чувств, держаться в некотором отдалении от жизни, если можно так выразиться. Она, конечно, не полностью устранилась от всякой деятельности, и друзья у нее были. Но это была безопасная деятельность и безопасные друзья.

Кэтрин встретилась глазами с лордом Роули в тот момент, когда что-то улавливала из восхвалений мистера Ловеринга по поводу ростбифа, с которым он только что разделался, в основном же – витала в облаках. И улыбнулась, увидев знакомое лицо, на долю секунды раньше, чем вспомнила, что лицо это вовсе не знакомо. Она не знает этого человека. И она сделала это почти сразу же после того, как убедила себя в том, что этого никогда больше не повторится. Кэтрин неловко отвела глаза, и вилка ее застучала по тарелке излишне звонко.

Но что важного в том, что она улыбнулась ему, когда их глаза случайно встретились? В конце концов, ведь их представили друг другу, и перед обедом они перемолвились несколькими словами, участвуя в общем разговоре гостей. Ей вовсе не из-за чего было смущенно отводить глаза. А в результате она вновь чувствует себя виноватой, словно украдкой бросала на него восхищенные взгляды и была поймана на месте преступления. Кэтрин досадливо нахмурилась и решительно посмотрела на виконта еще раз.

Виконт Роули все еще смотрел на нее. Он поднял темную надменную бровь, и она опять быстро отвела глаза.

Теперь она только все испортила. Какой бестактной выказала себя! А все только потому, что он красив, а она, как всякая нормальная женщина, чувствует притягательность его красоты.

Кэтрин улыбнулась преподобному Ловерингу, и тот, поощренный ее улыбкой, пустился воспевать необычайную проницательность, проявленную мистером Адамсом при выборе повара.


Она вдова. Интересно. Вдовы во много раз предпочтительнее всех прочих женщин. С незамужними леди нужно быть осторожным, очень осторожным, как недавно понял Нэт, на свою беду. Если мужчина имеет состояние и занимает определенное социальное положение, на него смотрят как на добычу, которую всеми силами пытаются поймать в брачные силки заинтересованные родичи, если не сама молодая леди. Кроме того, молодых совершенно невозможно завлечь в постель, разве что ты готов заплатить за это немыслимую цену.

Он не готов. С него хватит одного раза. Больше этого не будет.

И замужние леди тоже опасны, что сравнительно недавно пришлось усвоить Идену. Оказавшись под пистолетом разгневанного супруга, можно расстаться с жизнью либо всю жизнь прожить с чувством вины за то, что ты убил того, кому сам же причинил зло. Даже если муж оказывается слишком трусливым для того, чтобы послать вызов, как, очевидно, случилось с тем, кому Идеи наставил рога, нельзя не считаться с мнением общества. А это означает, что придется уехать из Лондона и даже из Брайтона или Бата на год или около того.

Женщины, не относящиеся к разряду леди, как правило, скучны. Конечно, они необходимы для удовлетворения аппетита и обычно в постели выказывают замечательное искусство. Но они так доступны, и к тому же им, как правило, нечего предложить, кроме своего тела. Это скучно. Прошло несколько лет с тех пор, как он содержал постоянную любовницу. Если возможен выбор, уж лучше случайные встречи. Но в них таится другая опасность, Ему удалось сохранить свое тело в целости в течение шести лет сражений на Пиренейском полуострове, а также в битве при Ватерлоо. И у него нет ни малейшей охоты подвергать его риску венерического заболевания.

Нет, вдовы определенно предпочтительнее. У него были две интрижки с вдовами. И ни с одной никаких осложнений. Оставлял, когда ему надоедало. Ни одна не подняла шума. Обе перешли к следующим любовникам. Он вспоминал о них не без нежности.

Миссис Уинтерс – вдова. И необычайно красивая вдова. Возможно, красота ее не бросается в глаза. Эллен Хадсон одета куда богаче и изысканнее. Волосы ее причесаны гораздо более замысловато. Она моложе. Но именно из-за отсутствия этих приманок красота миссис Уинтерс сияет ярче. Тем выразительнее проступает женщина из-под какого-то скучного, явно немодного зеленого платья.

Взгляд не задерживается на платье, но проникает сквозь него, обнаруживая высокую, гибкую и стройную фигуру. Это тело будто создано для постельных утех. А простота ее прически – волосы, гладко зачесанные надо лбом и ушами и уложенные сзади узлом, с несколькими свободно падающими завитками, смягчающими эту строгость, – эта простота лишь подчеркивает блеск роскошных золотых волос. И ничто не отвлекает внимания от умного лица с правильными чертами и выразительными карими глазами. Просто красавица!

Она вдова. И Роули мысленно поблагодарил покойного мистера Уинтерса за то, что тот столь любезно умер молодым.

Жизнь в деревне обещает быть скучной. И все же хорошо вернуться в дом, где когда-то жили предки. Здесь оживают милые воспоминания детства. Приятно провести несколько недель в обществе Клода. Как близнецы, они были очень привязаны друг к другу, хотя жизнь у них пошла совершенно различными путями, с тех пор как Клод в возрасте двадцати лет женился. Теперь они подолгу не виделись. Да и более подходящего общества, чем общество двух его самых близких друзей, представить себе нельзя. Они дружат с тех пор, как все трое, будучи офицерами кавалерии, сражались на Пиренеях. Там один из остроумцев офицеров дал четырем друзьям – ему, Идену, Нэту и Кеннету Вудфоллу, графу Хэверфорду, – прозвище Четыре Всадника Апокалипсиса, потому что они всегда оказывались в самой гуще схватки.

Ничего не поделаешь, придется поскучать. Он не может относиться с симпатией к Клариссе, хотя нужно отдать ей должное – кажется, она сделала Клода счастливым. Но совершенно очевидно, что та цепко держится за воплощение своего замысла. Она хочет, чтобы он женился на ее сестре, а значит, ему надлежит держаться с девушкой вежливо и при этом не произвести ложного впечатления, будто он за ней ухаживает. Он понимал, что ему придется противостоять решительным маневрам Клариссы.

Порой Роули проклинал себя за то, что дал слабину перед товарищами: неужели он действительно был обязан поселиться с ними в деревне только потому, что у тех не оставалось выбора? Неужели он не мог предоставить их самим себе? Но ведь он знал, что они поступили бы по отношению к нему точно так же – пришли бы на помощь, Наконец, он подозревал, что Горация проведет этот сезон в Лондоне, а ему никак не хотелось видеть ее.

Стало быть, он прикован к Боудли по крайней мере на несколько недель. И ему не помешают какие-то иные развлечения, кроме тех, которые могут обеспечить ему брат и два близких друга. Неплохо бы развлечься в женском обществе.

А миссис Уинтерс, как теперь выяснилось, – вдова.

И она, кажется, доступна.

Не раз она дала ему это понять. Совершенно точно. Весь вечер она ведет себя как хорошо воспитанная леди. Манеры ее просто очаровательны, они именно таковы, какие приличествуют женщине ее положения и с ее средствами. Она не вылезает на первый план, но и не держится в тени с фальшивой скромностью. После обеда она разговаривала в гостиной и с Клейгоном, и с Дафной, и с мистером Липтоном и, кажется, если судить по заинтересованному выражению их лиц во время разговора, проявила при этом ум и изобретательность. После того как мисс Хадсон, мисс Липтон и мисс Хьюм осчастливили общество пением и чтением стихов под фортепьяно, миссис Уинтерс получила приглашение от Клода что-нибудь сыграть и согласилась без всякого кривлянья. Играет она хорошо, но, сыграв одну вещь, не стала продолжать в отличие от мисс Липтон. Когда миссис Ловеринг встала, чтобы попрощаться, миссис Уинтерс присоединилась к ней без малейших колебаний, любезно пожелав Клариссе и Клоду доброй ночи и вежливо кивнув всему обществу. Она терпеливо ждала, пока этот напыщенный дурень пастор рассыпался в благодарностях перед хозяевами, расхваливая их гостей и обед, доставивший всем такое наслаждение. Прошло чуть ли не десять минут, пока эта троица наконец отбыла. Клод вышел с ними, чтобы поручить леди заботам пастора и немного проводить их.

Несомненно, она просигнализировала ему о своей готовности к сближению. За обедом он заметил и улыбку, и притворное смущение, и опущенные ресницы – прекрасные длинные ресницы, несколько более темные, чем волосы. И еще несколько взглядов, брошенных тайком в гостиной. Особенно выразительным был тот, которым она озарила его, кончив играть на фортепьяно и улыбаясь в ответ на аплодисменты. Она посмотрела именно туда, где стоял он, облокотившись о каминную полку и держа в руке стакан, – посмотрела и покраснела. Он не аплодировал, но чуть-чуть приподнял стакан и слегка выгнул бровь.

Да, определенно, она доступна. Виконт вытянулся на постели, отпустил слугу и загасил свечи; его чресла заныли от предвкушения.

Интересно, был ли покойный мистер Уинтерс хорошим преподавателем постельных наук? Но это не важно. Он сам всему ее научит.

Глава 3

Кэтрин только что пришла, проделав три мили от маленького коттеджа, который занимал престарелый мистер Кларквелл с сыном и невесткой, до своего дома.

Примерно раз в неделю она ходила читать ему свежие газеты и книги. Старик не мог ходить без помощи двух палок, а от постоянного сидения в доме или у дверей он стал настоящим брюзгой, как говорила его невестка.

Кэтрин почесала бархатный животик Тоби, пришедшего от этого в совершенный восторг, – сначала кончиком башмака, потом рукой.

– Глупышка, – сказала она, схватив его за подбородок и поворачивая голову из стороны в сторону, – можно подумать, будто меня не было дома целый месяц! – И она рассмеялась, глядя, как яростно Тоби виляет хвостиком.

Несмотря на солнце, день был прохладный. Кэтрин поворошила кочергой золу в кухонном очаге, и ей удалось оживить огонь. Подбросив дров, она налила воду в котелок и поставила вскипятить чай.

Она всегда радовалась, придя домой и закрыв за собой дверь, если в этот день никуда больше не нужно было идти. Кэтрин вспомнила о вчерашнем вечере и улыбнулась. Такие вечера приятны, общество показалось ей дружелюбным, если не считать моментов, когда она испытывала смущение. Но ей вовсе не хотелось, чтобы такие вечера стали ее обычным времяпрепровождением.

Больше не хотелось.

Но, кажется, остаток дня не будет полностью принадлежать ей. В дверь резко постучали. Она поспешила на стук, невольно вздохнув, Тоби же буквально выходил из себя, заливаясь лаем. Это оказался грум из Боудли.

– Миссис Адамс собирается зайти к вам, мэм, – сообщил он.

Миссис Адамс никогда не заходила к тем, кого она считала ниже себя по положению. Она в таких случаях вызывала особу, которую желала видеть, к садовой калитке, не обращая внимания на погоду и не думая о том, что кто-то может быть занят в данный момент. Поговорив несколько минут, миссис Адамс давала знак кучеру трогать.

Кэтрин еще раз вздохнула и закрыла дверь перед носом негодующего Тоби, после чего прошла по дорожке к калитке. Она сразу же увидела, что на этот раз к ее дому подъехала не карета, а группа всадников – мистер и миссис Адамс, мисс Хадсон, мисс Липтон, леди Бэрд, лорд Пелхэм, мистер Артур Липтон и виконт Роули. Все остановились и хором приветствовали ее.

– Как поживаете, миссис Уинтерс? – осведомился мистер Адамс с радостной улыбкой. – Кларисса решила, что она должна вызвать вас из дома, чтобы вы не упустили случая полюбоваться на столь необычную кавалькаду.

Миссис Адамс не обратила внимания на его слова. Она величественно наклонила голову в синей шляпке для верховой езды, перья которой красиво завивались у подбородка. Шляпа новая, дорогая и очень ей к лицу, подумала Кэтрин.

– Добрый день, миссис Уинтерс, – начала миссис Адамс. – Надеюсь, вы не простудились вчера вечером, возвращаясь домой в двуколке пастора? Жаль, что вы не держите экипажа, впрочем, он вам не очень-то и нужен.

– Разумеется, мадам, – ответила Кэтрин; она развеселилась, представив себе позади дома, в ее садике, каретный сарай, в два раза больший, чем сам дом. – А вечер вчера был очень приятный для поездки, если, конечно, одеться должным образом.

– Какой чудесный коттедж! – проговорила леди Бэрд. – Местоположение совершенно идиллическое, не правда ли. Идеи?

– В Лондоне очень многие, – отозвался лорд Пелхэм, глядя на Кэтрин своими блестящими синими глазами, – отдали бы все, чтобы иметь землю на берегу реки, такую, как у вас, миссис Уинтерс.

– Значит, я должна радоваться, что не живу вблизи Лондона, милорд, – ответила молодая женщина.

– Вряд ли такая маленькая усадьба может заинтересовать жителя Лондона, Пелхэм, – заметила миссис Адамс. – Хотя нельзя не согласиться, что река делает местоположение деревни весьма приятным. А каменный мост очень живописен. Вы заметили его, когда мы ехали сюда?

– Мы сейчас поедем туда и отдадим ему должное, – сказал мистер Адамс, – а миссис Уинтерс сможет вернуться к теплу ее очага. Вы вся дрожите, мадам.

Кэтрин улыбнулась мистеру Адамсу и его спутникам, которые, простившись с ней, направились по улице к трехарочному каменному мосту в конце улицы. Да, она действительно дрожала. Конечно, стоять на улице без пальто и шляпы было довольно холодно.

Но не от холода ее била дрожь. Из-за него. Это, наверное, глупо. Неужто она, точно девчонка, глупеет в присутствии красивого мужчины? Если так, то она презирает себя. Кэтрин считала, что все это у нее позади. Ей двадцать пять лет, и всю оставшуюся жизнь она решила прожить в деревне. Она примирилась с этим и соответствующим образом устроила свой быт. И она счастлива. Нет, она довольна. Счастье – это преходящее чувство, и если человек сейчас счастлив, то может потом стать несчастным. Ей не хочется ни того, ни другого. И она просто довольна.

А может быть, она вовсе не так глупа? И с его стороны действительно что-то есть? Ведь почти весь вечер он смотрел на нее, хотя и не пытался заговорить или присоединиться к той группе гостей, где находилась она, – разве что перед обедом, когда у него не было выбора. Разумеется, это совпадение, что всякий раз, когда она бросала взгляд на него, оказывалось, что он тоже смотрит в ее сторону. Она постоянно чувствовала на себе взгляд этого человека. Сама же смотрела на него из желания убедиться, что все это только ее фантазии.

Сегодня случилось то же самое. Он ни слова не сказал ей и все время держался позади. Все смотрели на ее дом и сад, на деревню, на нее – в последнюю очередь. Его же взгляд постоянно был устремлен на нее, она чувствовала этот взгляд, хотя сама не взглянула на него ни разу.

Это смешно, говорила она самой себе, возвращаясь в дом и отражая нападение Тоби, которого лишили удовольствия потявкать на чужих людей. На всех людей она смотрит легко и естественно, не испытывая ни малейшего смущения или неловкости, хотя мистер Адамс и лорд Пелхэм не менее привлекательны, чем виконт Роули, да и мистер Липтон тоже довольно хорош собой. Почему же она смущена? К ней заехали, она не напрашивалась.

Почему же ей было трудно повернуть голову и взглянуть да виконта? И откуда она знала, что он смотрит на нее, не сводя глаз – своих темных скрытных глаз?.. И как он истолкует тот факт, что она не ответила на его взгляд хотя бы раз?

Она снова ощутила себя девочкой, школьницей, способной онеметь и поглупеть при виде красивого мужского лица.

Вчера вечером никто не упомянул о том, как долго гости пробудут в Боудли. Может быть, они проведут здесь всего лишь несколько дней? Или самое большее неделю, ну две. Конечно, не дольше До начала лондонского сезона еще остается немного времени, но молодым франтам захочется приехать в Лондон еще до того, как балы, рауты и все такое начнется по-настоящему. Виконт Роули, лорд Пелхэм и мистер Гаскойн определенно слывут молодыми франтами. Хотя они не так уж и молоды. Ведь им, наверное, под тридцать. Виконт с мистером Адамсом – близнецы, а мистер Адамс давно женат, его дочери восемь лет.

Она отчаянно пыталась отогнать мысли о гостях в Боудли-Хаусе, особенно об одном из гостей. Ей бы не хотелось думать об этом и не хотелось что-то менять в своей жизни, которая ее вполне устраивала. Она приготовила чай, подождала, пока он настоится, налила себе чашку и села к столу, взяв одну из книг Даниеля Дефо, которую ей дал почитать пастор. Возможно, ей удастся забыться, погрузившись в описания злоключений героя.

В конце концов ей это удалось. Тоби растянулся на половичке у ее ног, шумно вздыхая от удовольствия.


Она в самом деле была красивой, принадлежа к тому, не часто встречающемуся типу женщин, которые хороши даже в лохмотьях. Или вообще без всякой одежды. Да, это действительно так. Он остановил свою лошадь рядом с ее коттеджем и раздевал ее глазами, пока она болтала с его спутниками. И эти приятные упражнения позволили обнаружить удлиненные руки и ноги, плоский живот, не нуждающийся в корсете, твердые, приподнятые груди с розовыми сосками, кожу цвета сливок. Он мысленно распустил ее волосы, развязав этот скучный тугой узел, и смотрел, как они раскинулись золотым плащом по спине до самого пояса. Они должны лечь соблазнительными волнами – он ведь помнит пряди, которым было позволено вчера вечером свободно виться у висков.

От него не укрылось, что она так ни разу и не взглянула на него. Равно как не укрылось и то, что она прекрасно сознавала его присутствие – больше, чем присутствие всех остальных, на кого она смотрела и с кем вполне свободно беседовала. Между ним и ею была крепко натянута невидимая нить, и он крайне осторожно подергивал эту нить. У него не было ни малейшего желания, чтобы Идеи опять принялся подшучивать над ним. Не хотелось также, чтобы кто-нибудь заметил это, особенно Клод, с которым у него существовала какая-то странная внутренняя связь.

Ему нравилось, что она скромница. В противном случае он, разумеется, не стал бы ею интересоваться.

И конечно, не стал бы реагировать на предложение, которое она накануне вечером так незаметно сделала ему.

Но он прореагирует на это предложение. И безотлагательно. Он пробудет в деревне скорее всего не больше пары недель, а миссис Уинтерс в состоянии, судя по всему, поддерживать интерес к себе в течение этого времени.

В этот вечер никто из деревни не был приглашен в Боудли-Хаус, хотя Клариссу все еще смущало нечетное количество гостей. Любителей карт нашлось достаточно, чтобы составилась партия. Он был свободен.

– Пойду подышу свежим воздухом, – заявил он вялым голосом, надеясь, что никто не выразит пламенного желания составить ему компанию. К счастью, Эллен Хадсон присоединилась к играющим.

– Уже темнеет, – проговорила Кларисса, явно раздраженная тем, что он увильнул от необходимости ухаживать за ее сестрой. – Вы можете заблудиться, Роули.

Клод хмыкнул:

– Любовь моя, мы с Рексом часто тайком развлекались здесь по ночам, когда были мальчишками. Если ты не вернешься домой к полуночи, мы вышлем людей на поиски, – обратился он затем к брату.

– Я возьму моток бечевки, если это вас успокоит, Кларисса, – ответил его светлость с раздражением в голосе.

И вскоре он уже шел по парку, наслаждаясь благодатным одиночеством. Благословлял он и свое знание местности, хотя не бывал здесь много лет. Мальчишеские проделки не так-то легко забыть. Даже в сгущающихся сумерках он безошибочно находил дорогу, ведущую сначала по лужайке, потом среди деревьев к задней двери в стене, окружающей парк. Через эту дверцу он вышел на дорогу неподалеку от того края деревни, где стоял домик миссис Уинтерс. Роули не хотел испытывать судьбу и подходить к ее коттеджу через деревню.

Когда он вышел через заднюю дверь на дорогу, уже почти стемнело. Виконт увидел, что со стороны улицы занавески на окнах ее коттеджа задернуты. В одном из окон горит свет. Значит, она дома. Оставалось надеяться, что она одна. Если это не так, придется как-то объяснить причину своего прихода.

Он открыл калитку, вошел и осторожно притворил ее за собой. Затем, бросив взгляд на улицу, убедился, что та совершенно пустынна, и вдруг неожиданно для себя разволновался. До того он никогда не проделывал таких штучек в деревне. Тем более в Стрэтгоне. Да и никогда он не жил на одном месте так долго, чтобы у него возникло желание заняться чем-либо подобным. Такого рода дела ассоциируются с анонимностью большого города наподобие Лондона. Если Клод что-нибудь заподозрит, он будет недоволен. Иден и Нэт тоже не придут в восторг и ни за что не позволят ему довести дело до конца.

Надо постараться, чтобы никто ничего не узнал. Виконт постучал в дверь.

И уже подумал, что придется постучать еще раз, но тут в доме громко залаяла собака, и он услышал, как в замке поворачивается ключ – как раз в тот момент, когда он вновь поднял руку… Дверь немного приоткрылась.

Она посмотрела на него не без удивления. В обшитом кружевами чепчике Кэтрин казалась невероятно хорошенькой и совсем не походила на замужнюю даму. На ней было то же самое шерстяное платье с длинными рукавами, в котором она встречала их днем. Интересно, подумал он, сознает ли она, что это платье подчеркивает стройность фигуры и плотно облегает все выпуклости? – Милорд!.. – проговорила она. Он едва расслышал ее из-за тявканья собаки. И подивился, как ей удается различить их с Клодом. Это получалось далеко не у всех, по крайней мере при недолгом знакомстве.

– Миссис Уинтерс, – он снял шляпу, – добрый вечер. Могу я войти?

Она заглянула за его плечо, словно высматривая, нет ли там еще кого-то. Прошло несколько секунд, прежде чем она отворила дверь пошире и отступила в сторону, чтобы он мог пройти. Маленький бело-коричневый терьер бросился между ними, демонстрируя намерение охранять свою территорию.

– Я не кусаюсь, – проговорил Роули тихо, обращаясь к собаке, – надеюсь, что вы будете настолько же любезны, сэр.

– Тоби, – сказала она, – успокойся.

Но эти слова оказались излишними. Собака легла на спину, колотя хвостом по полу и помахивая лапами в воздухе. Роули потыкал в него концом сапога, и Тоби встал и потрусил прочь, явно довольный знакомством.

Находясь в узком коридорчике, он понял, что домик почти игрушечный. И даже подумал, что нужно нагнуть голову, чтобы не стукнуться о притолоку.

Кэтрин закрыла дверь и какое-то время стояла спиной к гостю – явно дольше, чем было необходимо. Потом обернулась и спокойно посмотрела на него своими глазами цвета ореха, опушенными длинными каштановыми ресницами.

– В гостиной не топится, – сказала она. – Я никого не ждала и была на кухне.

Из кухни доносился соблазнительный запах, и он увидел, войдя туда, поднос с маленькими кексиками, стоящий на столе, покрытом салфеткой. Уютная кухня была очень обжитой: у очага кресло-качалка с подушкой, расшитой яркими нитками, на столе – горящая лампа и лежащая вверх обложкой раскрытая книга. На стуле расположился Тоби.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18