Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шалая любовь моя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Дэвис Мэгги / Шалая любовь моя - Чтение (стр. 4)
Автор: Дэвис Мэгги
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Лейси снова вздохнула, отнюдь не чувствуя себя поощренной.

— Я понимаю, что с моей стороны это было своего рода нарушением профессиональной этики. Мне не следовало давать никаких консультаций по стилю, но мистер Фишман так носился со своими тряпками, что я тоже увлеклась этим. И тогда мне просто вспомнилось, как поступают пресс-атташе, когда зависают с каким-нибудь хламом. Они устраивают большой рекламный прием — со щедрым угощением, с приглашением средств массовой информации, а модели в коротеньких платьицах раздают пресс-релизы. Но я вовсе не думала, что этим должен будет заниматься Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV!

Лейси, поставив локти на стол Джемми Хэтуорт, заваленный мартовскими гранками «Каприза», подперла ладонями щеки и продолжила:

— На самом деле я была уверена, что, увидев Поттси, мистер Фишман откажет ему в проведении рекламной кампании, и на том все закончится. Однако, к несчастью, мистер Фишман вспомнил, что пару лет назад Поттси играл на переднем крае Гарварда, и теперь считает меня гениальной за то, что я нашла его!

— Да, дело несколько запутанное, — согласилась Джемми. — Итак, твоя подруга, торнто-новская модель, в то же время и подруга вольного «художника» от общественной информации, который заявился к Ирвингу Фишману и предложил провести рекламную кампанию? А вдобавок к тому, что ты уговорила Ирвинга Фишмана на демонстрацию коллекции диско, он еще загорелся идеей грандиозной рекламы, подкинутой ему этим психом из Гарварда?

— Тогда мне это казалось хорошей идеей. — Лейси съежилась. — Когда-то я участвовала в массе рекламно-информационных шоу. Мне приходилось выступать в тигровом бикини и разносить на собраниях акционеров график динамики прибылей-убытков. А еще я порядком поработала на торговых совещаниях в Банни-клубе Атлантик-сити, когда нуждалась в деньгах; ходила в корсете, с кроличьими ушками на голове и читала стишки о хорошем настроении. Но я ни разу не встречала никого похожего на Поттси. Он работает почти бесплатно, потому что считает общественную информацию весьма «творческой» деятельностью!

Джемми Хэтуорт смотрела на Лейси уже более внимательным взглядом. И вдруг спросила:

— Можно тебе задать один вопрос, детка? Ты хоть изредка ходишь на свидания?

— Нет, — ответила Лейси, поморщившись. Эту тему она как раз предпочла бы обойти. — Честное слово, мне не хочется ни на что отвлекаться. Я очень хочу добиться успеха в работе. А почему вы спрашиваете?

Ее собеседница пожала плечами.

— Просто так. Меня озадачивает, откуда берется… вся эта… энергия. — Джемми Хэтуорт сделала какие-то пометки на лежащем перед ней месячном графике местных командировок. Потом, немного поразмыслив, пробормотала: — Мне нравится эта идея, особенно, если будет показ мод и пригласят представителей и обычной, и электронной прессы.

— О, да, — подтвердила Лейси, толком не зная, что затевает Поттси и К°, но догадываясь о кое-каких планах со слов Кэнди. — Несомненно, и те и другие будут приглашены.

— Что ж, кто знает? — вздохнула Джемми. — Быть может, для разнообразия «Капризу» и нужно что-нибудь экзотическое. В прежние времена это называли «оригинальностью». — Не подымая головы, она пододвинула график назначений и записала «Братья Фишман — Кингсли».

— Вы хотите, чтобы я продолжала освещать эту тему?! — спросила Лейси.

— А почему бы и нет? — Джемми Хэтуорт сняла телефонную трубку, чтобы снова связаться с домашними. — Это ведь куда больше, чем доверено любому другому из младших обозревателей, не так ли?


Истинное значение слов ответственного редактора дошло до Лейси минут через пятнадцать, когда она пристроилась у заваленного хламом стола в художественной редакции — совместного достояния младших обозревателей, — чтобы переписать заметку о швейцарских лыжных ботинках с вязаным верхом.

«Я конкурентоспособна», — осознала вдруг Лейси, уставившись на экран компьютера, где было написано, что вязаный верх защищает от снега ваше швейцарское снаряжение. А ведь она всего пару недель работает бок о бок с остальными четырьмя младшими обозревателями — и все они соревнуются за единственную постоянную должность!

Лейси обнаружила, что все младшие обозреватели интересные в разном смысле люди. И сойтись с ними оказалось легко — главным образом потому, что, работая за импровизированным рабочим столом, втиснутым в художественную редакцию, всегда чувствуешь локоть соседа. За компьютером, естественно, приходится работать по очереди. Так что скоро все познакомились с новенькой сотрудницей.

Ариана Локуорт — высокая, худощавая и мрачноватая — специализировалась на истории искусств в колледже Веллсли. По ее собственному признанию, она работает в журналистике мод лишь для того, чтобы разобраться в исследовании влияния исторических и социологических факторов на смену стилей женской одежды.

— Ты имеешь в виду турнюры и широкополые шляпы? — заинтересовалась Лейси. — Они что, отражают настроения женщин того времени?

— Лишь отчасти. Но они отражают отношение общества, что гораздо важнее. Сегодня мы входим в открытый декаданс. — Ариана окинула взглядом розовую облегающую жилетку Лейси, надетую поверх длинной черной водолазки, подчеркивающей грудь, всю фигуру и стремление современных женщин быть доступными. — Помолчав, она добавила глуховатым голосом: — Это умаляет их достоинство.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — задумчиво произнесла Лейси. С мнением относительно декаданса она определенно согласна; до сих пор у нее бродят в голове воспоминания об ужасном вечернем туалете от Клода Монтана и впечатлении, произведенном в баре Талсы. Двух остальных девушек из группы младших обозревателей мод звали Нэнси и Клоринда. Нэнси была моделью, растратившей себя на мелкие роли в видеоклипах, особенно в массовых сценах «Би-Джиз», а Клоринда оказалась безработной джаз-певицей.

— Джаз возвращается, — чуть воинственно заявила эта холеная негритянская девушка. — Он обязательно вытеснит этот мерзкий рэп-рок.

— А я и не знала, что джаз куда-то уходил, — озадаченно отозвалась Лейси. — Мой отец только его и слушает.

Все девушки единодушно недолюбливали пятого члена группы, Кейта — симпатичного, атлетически сложенного парня, носящего черные костюмы и красные подтяжки. Он занялся журналистикой совсем недавно, после того как его славная карьера на Уолл-стрит безвременно оборвалась из-за биржевого краха.

— Девчонки, не обращайте на меня внимания, — самодовольно заявлял он. — Я вам вовсе не конкурент. Я учусь быть администратором.

Они знали, что Кейт говорит правду. Пока девушки из кожи вон лезут ради единственной постоянной должности, он спокойно и уверенно движется к вершинам руководства. Где, как заметила Нэнси, место лишь для мужчин.

Так что новый поворот событий оказался для Лейси полнейшей неожиданностью; ни на что подобное она и надеяться не смела. Ей даже пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. С эксклюзивным материалом об успешной рекламной акции «Братьев Фишман» у нее есть шанс написать прекрасную статью, которая сможет пробиться на первые полосы одного из весенних номеров «Каприза». «А после того, как редакционный совет одобрит ее статью, — грезила Лейси, — главный редактор Глория Фарнхэм, естественно, представит ее на соискание ежегодной премии нью-йоркского Института моделей одежды. Она получит первую премию и предложение от „Вог“ перейти работать в „Конде Нэст пабликейшнз“. Или даже в „Нью-Йорк тайме“. Всякое может быть», — мечтала Лейси, и голова ее от счастья шла кругом.

И вдруг с самой вершины этих честолюбивых мечтаний ее низвергло в пропасть отчаяния известие о том, что Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV планирует провести свою буффонаду и показ мод в отдаленном от Бродвея ночном клубе на Сорок седьмой улице, прежде называвшемся «Мятным пятачком» и известном в прошлые десятилетия, еще до исков и банкротств как родина твиста. Теперь его переименовали в танцзал «Зебра».

— Нет-нет, тебе нужна «Уолдорф-Астория», — отчаянно старалась втолковать она Поттси, вспоминая свои нелегкие деньки в качестве модели на рекламных шоу. — «Нью-Йорк Хилтон» тоже неплох. Подготовь гостевой список всех закупщиков от крупных сетей магазинов, а также всех газет и нью-йоркских телестанций и пригласи широко известных художников, скажем, Мель Торм и Лэйни Казан, и подумай, чем их можно занять. Нужна не одна неделя на организацию этого мероприятия, и потом, существуют такие вещи, как рассылочные листы…

— Несомненно, драгая мечтательница, — радушно улыбаясь, сказал Поттси, — но у меня на уме другие планы, поскольку братья Фиш-ман твердо верят в мою творческую жилку и располагают отнюдь не бездонным рекламным фондом. Так что будет тенденциозный, яркий показ весенней коллекции совершенно бесплатно.

— Как бесплатно?! — вспылила Лейси. — Я никак не уясню, о чем ты толкуешь. Ты хочешь сказать, что намерен устроить все на дармовщинку?!

— Почти. В четверг вечером не стоит плевать на танцзала «Зебра», драгая лейди, даже если его владелец считается моим личным другом. А мои коллеги-модели, самые привлекательные мужчины Нью-Йорка, внесли щедрый вклад в гостевой список. Мой гениальный план заключается в том, дабы продемонстрировать великолепные творения братьев Фишман для haul monde[4] кафе, изобразив le dernier cri[5] их модельно-производственного гения. Затем мы подождем, пока пресса завалит нас требованиями прокрутить все на «бис». Что же до приглашения художников, — он погладил Лейси по голове, — мой сосед по комнате, парень из Лиги студентов-художников, пригласит все старшие курсы. Мы твердо убеждены, что Крошка Тим и его женский оркестр Укулеле займут их время, последовав за сценическими откровениями на подиумах.

— Ты безумец, безумец, — в глубоком отчаянии простонала Лейси. К сожалению, ей не удалось переубедить даже Кэнди, которая должна была пригласить моделей-подростков из школы йогов в Байонне, штат Нью-Джерси, частично принадлежащей фирме «Поттс индастриз» из Маблхеда, штат Массачусетс.

— Ну, пожалуйста, прислушайся к голосу разума, — молила Лейси свою подругу. — Никому не дано устроить рекламный показ мод задаром, даже твоему рехнувшемуся дружку. Невозможно привезти в Манхэттен толпу совершенно неопытных девочек и выпустить их на подиум даже без репетиций. Невозможно устроить показ мод в четверг вечером, да еще в дискотеке рядом с Таймс-сквер, о которой понятия никто не имеет! Сомневаюсь, что мистер Фишман уже успел сшить демонстрационные модели. Впрочем, он получил авторские права на портреты знаменитостей, — добавила она, подумав. — Это ведь мой материал, материал, который должен прославить меня! Понимаешь? Если только этот шизофреник из Бостона не добьет его окончательно! — чуть не плача, сказала Лейси.

Рыжая Кэнди лишь вздохнула и попыталась утешить подругу.

— По правде, я верю в успех, потому что доверяю Поттси. Он говорит: «Только молись, чтоб не было дождя».

Однако в четверг вечером, когда Кэнди с Лейси ехали по городу в такси с охапками коробок новых моделей «Королева диско» от братьев Фишман, над Манхэттеном разразилась гроза. Даже в театральном районе не было видно пешеходов. Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV ожидал их перед входом в танцзал «Зебра» под зонтом. При виде девушек он расплылся в улыбке.

— Привезли костюмы, драгие чаровницы? — прокричал он. — Показ произведения искусства только что начался!

— О, нет! — вздохнула Лейси, уставившись на транспарант над входом, рекламирующий панк-рок-группу «Язва желудка». Жуткий рев, доносившийся из танцхолла «Зебра», заглушал даже раскаты грома. — Диско — это не то! — пыталась растолковать Лейси, пока они входили в танцзал. Из похожего на туннель коридора с бледно-розовыми стенами, украшенными блестками, на них обрушилась лавина звуков. — Миниатюрные шляпки, пикантные черные чулки-сетки… Это не панк-рокеры! Тебе нужен Билли Джоэл, Барбара Стрейзанд, Виктория Принсипал…

Сквозь плотную стену тел — несомненно, в этот дождливый вечер здесь собралась самая большая толпа на Таймс-сквер — к ним пробился высокий бледный человек в очках в роговой оправе.

— Я Леонард Бирнбаум, — хрипло прокричал он, пока толпа юнцов с бритыми головами и английскими булавками в носах не оттеснила его. — Мои платья! Мое искусство!

Лейси на миг закрыла глаза. И представила себе, как добрые феи ринутся в ревущий людской водоворот танцзала «Зебра» и унесут ее отсюда. Куда угодно — в Батт, в Монтану, Нью-Дели или даже в Индию. Потому что она ясно поняла, что это и есть фотограф-кутюрье, зять мистера Ирвинга Фишмана из Квинса.

Даже Кэнди О'Нил, путающаяся среди коробок с платьями диско, заметно побледнела. А когда гарвардский специалист по общественной информации наклонился и что-то гаркнул ей в ухо, после чего оставил их в одиночку пробиваться сквозь толпу к эстраде, ее лицо стало белее мела.

— Случилось нечто ужасное! — прокричала она, стараясь заглушить ревущие звуки песни «Возьми меня». — Поттси мне только что сказал!

Лейси тряхнула головой. Она видела, как губы Кэнди шевелятся, но не слышала ни слова. Казалось, теперь никуда не спрячешься от безумной толпы, собравшейся в стенах танцзала; если верить Поттси, здесь добрая половина мужчин пришла по его приглашению. То тут, то там встречаются знакомые лица: известный всей стране ведущий телепрограммы, пытающийся спрятаться за украшенной блестками перегородкой, бывший губернатор штата Нью-Йорк и армейский генерал в гражданской форме. Нельзя не заметить людей команды «Джетс», несколько звезд из «Нью-Йорк рейнджере», второй состав «Радио-сити рокетс», студентов из Лиги художников и завсегдатаев танцзала «Зебра», украшенных хромированными мотоциклетными цепями, петушиными гребнями всевозможных цветов и оттенков, а также обутых в кожаные сапоги до колена с огромными шпорами. Но в этой бурлящей и вопящей толпе не видно было ничего, хотя бы отдаленно похожего на экстравагантные, вызывающие восторг, сияющие наряды диско.

— Поттси сказал, — проверещала Кэнди, наклонившись к самому уху Лейси, — что модели из школы йогов не явились!


Утром было вовсе незачем нести лишние экземпляры «Нью-Йорк тайме» и «Нью-Йорк дейли ньюс» в редакцию журнала «Каприз». Когда Лейси, выйдя из лифта, миновала корректорскую, там уже собралось полдюжины человек вокруг обеих газет, с интересом разглядывая первые полосы.

Через секунду Лейси уже стояла в дверях кабинета Джемми Хэтуорт; та подняла глаза от собственного экземпляра «Нью-Йорк дейли ньюс» и ласково сообщила:

— В утренней программе «Сегодня» тоже был хороший репортаж. Но у меня сложилось впечатление, что бригада «Новостей» поспела туда уже после того, как начался пожар. Это ты? — Она указала на первую полосу «Дейли ньюс», где был помещен неясный снимок очаровательной девушки в атласном платье, украшенном бисерным портретом Элтона Джона. Длинноногая красавица шагала за двумя пожарными. Те тащили из розово-блестковой утробы «Зебры» извивающегося панка в кожаных брюках и маске висельника.

— Господи, хоть бы меня никто не узнал, — прошептала Лейси, швыряя принесенные с собой газеты в мусорную корзину для бумаг, весьма довольная тем, что ее тут же не уволили. К ней даже вернулся нормальный голос. — Я так устала! Я вообще не ложилась спать, поскольку вынуждена была бог знает сколько времени проторчать в душе, отмывая голову от сажи и запаха дыма, насквозь пропитавшего волосы. Но меня же никто не предупредил, что показ мод должен завершиться светозвуковым представлением, устроенным модельером «Братьев Фишман» мистером Бирнбаумом. Тогда-то и начался пожар.

— Наверное, это самая дорогостоящая на Седьмой авеню кампания по освещению коллекций одежды в прессе, — проговорила Джем-ми. — Быть может, этот бостонский пресс-атташе все-таки действительно гений. Ты заметила, что русские позволили нашим проинспектировать свое вооружение, а «Тайме» задвинул этот материал на вторую полосу, чтобы на первой поместить огромный фотоснимок дамы из «Рокет», выносящей Джо Нэмет прямо из огня и дыма?

— Это моя подруга Кэнди, а вовсе не дама из «Рокет», — возразила Лейси. — К тому же, надеюсь, вы заметили, что на ней платье «Королева диско» от братьев Фишман, покрой «принцесса». Кэнди была на подиуме, когда в проводах произошло замыкание. Как сказали пожарные, это случилось из-за дождя и протекающей крыши. Никто не пострадал, — поежившись, добавила она. — Зато дома меня прямо трясло, как подумаю, сколько там было народу.

— Так ты выступала в роли модели? — Джемми Хэтуорт приподняла брови. — Потому-то на тебе и оказалось платье диско от братьев Фишман на фотоснимке в «Дейли ньюс».

Смахнув груду старых номеров «Мари-Франс» на пол, Лейси устало опустилась в кресло.

— Ну, видите ли, — она принялась легкими движениями массировать виски, в которых ощущалась тупая боль, — не приехала ни одна девочка из принадлежащей Поттси школы йогов, потому что водитель их автобуса не хотел ехать в грозу. Так что остались лишь мы вдвоем с Кэнди. Не могла же я заставить Кэн-ди все делать самой, правда ведь? Это же был мой материал, — заявила Лейси, собрав в кулак всю гордость. Затем, помолчав немного, добавила: — На самом деле никто не обращал внимания на моды, пока на подиум не посыпались каскады искр из-за короткого замыкания в проводах светового шоу. Публика пришла в восторг. Люди аплодировали, вопили, топали ногами, пока, конечно, не поняли, что танцзал «Зебра» начал гореть по-настоящему. Репортеры «Нью-Йорк таймса», — Лейси вздохнула, — и «Дейли ньюс» подоспели только вместе с пожарными машинами. «Сельский вестник» и «Роллинг Стоун» были единственными свидетелями событий. Я была так занята, направляя людей к запасному выходу, где образовался настоящий затор, что даже не заметила прибытия сотрудников телевидения.

— Фантастика! — проронила Джемми. — Абсолютная фантастика! Я не видела столь подробного освещения событий в газетах «Сегодня» и «Доброе утро, Америка» со времени ситуации с иранскими заложниками. Ирвинг Фишман будет в экстазе. Теперь гарвардский псих заслужил отличную репутацию в сфере общественной информации. Хотя, — Джемми подняла глаза и устало улыбнулась, — похоже на то, что большую часть работы проделали вы с подругой.

— Бедная Кэнди! — с искренним сочувствием промолвила Лейси. — Для нее это оказалось вовсе не так уж замечательно — и это после того, как она вложила в рекламу Поттси столько труда. Когда произошло замыкание проводов под крышей и появились целые фонтаны искр, две фигуры выползли из… э-э… — Лейси в замешательстве ощутила, что заливается румянцем. — В общем, Поттси развлекался с певицей из панк-рок-группы в той крысиной норе под подиумом, когда доски задымились. Я как раз демонстрировала суперэкстравагантную модель от братьев Фишман. А когда обернулась, обнаружила перед собой совершенно голого Поттси. Противно говорить, но эта нелепая публика приняла увиденное за часть шоу и только раззадорилась. Они верещали, аплодировали и бисировали, а пока Поттси метался в разные стороны, пытаясь натянуть штаны, заявились пожарные и вклинились в толпу на танцплощадке со своими огромными брезентовыми шлангами.

— А как же твоя подружка? — осведомилась Джемми.

— Не хочет и слышать о Поттси, — вздохнула Лейси. — Кэнди определенно сыта Гарвардом по горло.

— Ну, что ж, — Джемми потерла веки, словно у нее болели глаза, — строго говоря, подобная статья не для «Каприза». Но, по-моему, Глория может ее пропустить. Я подам это как отчет самого непосредственного свидетеля, но никоим образом не участника событий. Тем более модели, демонстрировавшей коллекцию Ирвинга Фишмана. Хотя при сложившихся обстоятельствах вряд ли кого-нибудь это будет интересовать.

— Вы хотите сказать, что такой материал пойдет?! — ощутив нервный ком в горле, с трудом проговорила Лейси. — Вы хотите, чтобы я написала… после всего, что произошло?! Но… мне казалось, что… это мой полный провал?!

— Все зависит от того, что ты напишешь в своей статье, — закрывая глаза, сказала ответственный редактор.

Несмотря на головную боль, Лейси удалось изобразить ослепительную улыбку.

— Поверьте, Джемми, я обещаю больше никогда не впутываться в рекламные кампании. Кстати, мне с самого начала не хотелось в этом участвовать. Чего мне хочется, — мечтательно добавила она, — так это вернуться к миру и покою, обычно царящим у нас в редакции.

7

Но мир и покой не воцарились.

Два дня спустя, когда утром персонал «Каприза» потянулся в просторное, переполненное людьми помещение редакции, главный редактор Глория Фарнхэм, одетая в элегантный замшевый костюм от Теда Лапидуса, встретила их с вымученной улыбкой.

— Итак, милые мои, — заглушая утренний редакционный гомон, сообщила она, — очень не хочется вам говорить, но сегодняшний график работ полетел в тартарары, так что не начинайте ничего важного! — Как только работники журнала отложили дела и обернулись к ней, Глория продолжила: — Хочу сообщить, что произошло… Новые владельцы журнала созывают собрание сотрудников.

Воцарилось гробовое молчание, но через секунду кто-то выкрикнул:

— Новые владельцы?!

— А вы прочтите свои уведомления, — оглядывая присутствующих, ответила Глория. — Боже мой, а где, кстати, они? Прошу отыскать их немедленно. И через полчаса продолжим разговор в конференц-зале.

Аккуратно отпечатанные уведомления Джем-ми Хэтуорт нашла под подносом с утренним кофе и свежими пирожными.

— Нет, это свыше моих сил! — воскликнула она. — Мне говорили, что наш издательский комплекс запродали конгломерату, а я отказывалась верить. Но это правда! Сами поглядите.

Макетчик Майк наконец зачитал уведомление вслух — для тех, кто не получил своего экземпляра.

— В девять тридцать в большом конференц-зале на двенадцатом этаже состоится собрание сотрудников с целью знакомства с новыми владельцами издательского комплекса «Каприз». Явка обязательна.

Уже в начале десятого все сотрудники журнала «Каприз» молча потянулись к лифтам. Стоя в холле, Лейси вполголоса выразила надежду, что новые владельцы, возможно, позаботятся, чтобы у младших обозревателей появились наконец собственные столы.

— Не слишком надейся, — негромко процедила в ответ Джемми Хэтуорт. — Быть может, к пяти часам стол не понадобится уже никому из нас.

Когда Лейси, Джемми Хэтуорт и макетчик прибыли, большой конференц-зал на двенадцатом этаже издательского комплекса «Каприз» быстро наполнялся людьми. Свободных сидений не было. Пришедшей троице пришлось занять далеко не самые удобные места — в левом крыле пятого ряда, перед самой трибуной. Как заметил макетчик, слишком близко от роковой черты.

— Интересно, что нас ждет? — вполголоса поинтересовалась Джемми Хэтуорт. — Нам хоть дадут последний обед из бифштекса и омара?

— На самом деле это те самые парни из конгломерата, — негромко сказал макетчик. — На нас придет полюбоваться более высокое начальство, верховенствующее над начальством издательского комплекса «Каприз». Только и всего. Из утренних сплетен я узнал, что конгломерат, откупивший нас, — это тигры и волки с Уолл-стрит, заграбаставшие полдесятка калифорнийских банков. Чую, пахнет страхом, — проговорил макетчик, вдыхая воздух. — Половина здешней толпы понимает, что через полгода их здесь не будет. От хищников вроде Майкла Эскевария пощады не жди.

Достав из кармана свернутый трубочкой журнал «Народ», он через Джемми Хэтуорт протянул его Лейси и задушевно прошептал:

— «Прочти и возрыдай». Тут жизнеописание наших новых хозяев.

В ту самую минуту, когда Лейси открыла журнал, аудитория вдруг оживилась. Гомон постепенно стих, когда полдюжины мужчин в строгих деловых костюмах поднялись на сцену и расположились возле трибуны.

Лейси тотчас же убедилась, что в облике пришедших действительно есть что-то волчье — поджарые тела, вытянутые челюсти, все одеты в костюмы-тройки в стиле братьев Брукс, темно-серого цвета или в тоненькую черную полоску. «Волки с Уолл-стрит» оказались опрятными, подтянутыми и грозными. Все они были примерно одинакового роста, за исключением одного, на два-три дюйма выше остальных и одетого в черный итальянский костюм, сидевший на его могучей, широкоплечей фигуре как влитой.

Группа администраторов почтительно расступилась, уступая дорогу великану. Тот взошел на трибуну и положил на нее исписанный листок. Потом поднял темноволосую голову и оглядел собравшихся взглядом человека, привычного к процедурам знакомства с сотрудниками купленных предприятий. Французские манжеты его шелковой рубашки были чуть видны из рукавов, демонстрируя массивные золотые запонки. На пальце левой руки выделялся золотой перстень с бриллиантом голубой воды.

— Майкл Эскевария, — макетчик протянул руку, чтобы постучать по лежащему на ко'ленях Лейси журналу. — Отец баск, мать ирландка, вырос в сиротском приюте, работал докером, конюхом в Бельмонте, строителем, далее стал биржевым магнатом по части недвижимости, а три года назад в возрасте тридцати четырех лет ворвался на фондовый рынок, как Чингисхан.

— Ой-ой, — вытаращив глаза, проронила Лейси.

— Доброе утро, — произнес ровный, спокойный голос черного кугуара. — Я Майкл Эскевария, президент и председатель совета директоров фирмы «Эскевария энтерпрайсиз, ин-корпорейтед», которой теперь принадлежит ваша компания. — Он склонил голову, чтобы заглянуть в листок. — Я знаю, что большинству из вас интересно узнать, что на период в три месяца не будет никаких изменений в штатном расписании журнала и его филиалов. Это должно снять основную часть ваших вопросов.

— Ублюдок, — отчетливо произнес мужской голос позади Лейси.

Он молниеносно окинул холодным взглядом первые ряды, словно комментарий был услышан и принят к сведению.

— Однако я здесь для того, чтобы сообщить, что в этот период административная группа «Эскевария энтерпрайсиз», — продолжал президент и председатель совета директоров фирмы «Эскевария», указав на собравшихся позади, — представленная здесь, будет осуществлять постоянный эффективный контроль над результатами проделанной работы. Джордж Хенли, новый вице-президент правления журнала, посвятит вас во все детали.

Он продолжал рассматривать передние ряды, больше не заглядывая в листок, словно эта речь после захвата стольких компаний стала для него рутинной процедурой.

Лейси ощутила, как тиски минутного шока отпускают ее, сменяясь знакомым ощущением паники.

Это он! Этот богатырь в дорогом итальянском костюме — не Майкл Эскевария, президент и председатель совета директоров, а воплощенное безумие той чудесной ночи в пентхаузе! Это он, черный кугуар, Гора Рашмор и цирковой акробат. А заодно человек, по-прежнему считающий Лейси Кингстоун публичной девкой!

Лейси начала съезжать по спинке сиденья вниз, не без труда просунув свои длинные стройные ноги под переднее сиденье, чтобы оказаться как можно ниже, подальше от его глаз. Она поднесла трясущиеся пальцы к виску, словно обдумывая, как бы в ближайшие пару минут выбраться из большого конференц-зала. Нужна широкополая шляпа, чтобы надвинуть ее пониже, и темные очки. Или надо превратиться в Белого Кролика и юркнуть в ближайшую щель.

«Вообще-то, — борясь с захлестывающим ее чувством ужаса, думала Лейси, — мне следует не предаваться панике, а сделать что-нибудь реальное. Например, опуститься на четвереньки, проползти под ногами сотрудников журнала, добраться до прохода, затем по-пластунски доползти до выхода. Ибо человек на сцене, только что купивший „Каприз“, — тот самый человек из Талсы, с которым она провела ночь в роли шлюхи. А ведь его полторы тысячи долларов по-прежнему у нее!»

— Это означает, — продолжал холодный, уверенный голос, — что в ближайшие месяцы все работы издательского комплекса «Каприз» подвергнутся пристальному контролю с целью получения рекомендаций по пересмотру штатного расписания или замены работников в случае необходимости. В тот же трехмесячный период…

Лейси уже почти лежала на сиденье. Сердце ее колотилось, одна рука прикрывала журналом голову, чтобы скрыть бросающийся в глаза пресловутый пепельный цвет волос. Надо было сбрить волосы. Лейси зажмурилась. Надо было как-нибудь избавиться от изумрудных глаз. Несомненно, он помнит, как они страстно, мечтательно смотрели на него, когда он обнимал Лейси и так нежно, пылко ласкал ее в ту ночь в пентхаузе.

— Да что ты делаешь?! — прошипела Джемми, когда Лейси съехала еще ниже.

Хлоп! Сиденье откинулось в вертикальное положение; Лейси опустилась чересчур низко и соскользнула на пол, усевшись на покрытый ковром бетон, словно в мышеловке, — спина уперлась в сиденье, а ноги застряли под передним рядом.

— …Это поможет выявить вашу квалификацию, — продолжал президент и председатель совета директоров «Эскевария энтерпрайсиз». Его голова повернулась в сторону неожиданно громкого и непонятного звука.

Наступила напряженная тишина.

— Эй, детка, что с тобой? — выкрикнул вдруг макетчик, пролезая мимо Джемми Хэтуорт, чтобы помочь Лейси подняться.

Кто-то из задних рядов поинтересовался:

— Ей что, плохо?

— А разве всем нам хорошо? — отозвался кто-то с другого конца аудитории.

Поскольку ноги Лейси прочно застряли, макетчик и сидевший справа от Лейси человек из рекламного отдела бросились ей на помощь. Человек из рекламного отдела неуклюже держал ее под мышки, а макетчик не без энтузиазма провел руками по ее бедрам, нащупав колени, и помог высвободить их. Наконец, с помощью обоих мужчин растрепанная, зардевшаяся Лейси поднялась на ноги.

Чего ей хотелось меньше всего на свете — так это стоять лицом к сцене.

Президент и председатель совета директоров наблюдал за спасательной операцией в левом крыле зала с каменным лицом. Теперь же его холодный, оценивающий взгляд упал на Лейси — единственную сотрудницу, осмелившуюся перебить его, окинул взглядом ее элегантную, стройную фигуру в костюме от Джеффри Бина. Он смотрел на нее с явно возрастающим интересом мужчины, который увидел восхитительно красивую девушку.

Молчание затягивалось. Задумчивый взгляд председателя совета директоров задержался на стянутых узлом волосах Лейси и выбившихся из прически пепельных локонах. Затем медленно пропутешествовал к широко раскрытым изумрудным глазам, а далее к онемевшему разинутому рту. Через пару секунд, дав понять, что она узнана, глаза его потемнели — зрачки расширились, как от шока. В них застыл антарктический холод.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15