Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шалая любовь моя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Дэвис Мэгги / Шалая любовь моя - Чтение (стр. 6)
Автор: Дэвис Мэгги
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Он всего-навсего нанес мне дружеский визит, чтобы прояснить пару правовых вопросов. С радостью сообщаю, что таковые более не составляют проблемы. А буквально минуту назад я узнал, что мистер ван Ренсалер, оказывается, является также другом мистера Поттса IV и его однокашником по Гарварду. Знакомьтесь. — Фабрикант с гордой улыбкой указал на Лейси. — Мисс Лейси Кингстоун, некогда знаменитая модель, а ныне журналистка и заодно восхитительная молодая особа. Это благодаря ее оригинальной идее состоялось недавно то нашумевшее шоу мод в «Зебре».

Лейси поморщилась. Очевидно, мистер Фишман напрочь забыл, что ее участие в упомянутом шоу должно было остаться в глубокой тайне. Адвокат пожал мягкую ладонь Лейси своей холеной рукой, изобразив на лице заинтересованность, и негромко произнес:

— Итак, журнал «Каприз»? Вас ведь недавно перекупил конгломерат «Эскевария», не так ли? Желаю удачи. Пережить захват фирмы этой корпорацией удается немногим.

Адвокат страховой компании оказался весьма привлекательным — от кончиков коротко подстриженных светлых волос до дорогих башмаков. Его красивую фигуру ловко облегал пиджак из великолепного вересково-серого английского сукна. Все в этом человеке явно говорило о хорошем происхождении; род ван Ренсалеров — один из древних и самых знатных родов в Нью-Йорке. Адвокат бросил на Лейси проницательный взгляд, как только она переступила порог кабинета.

— Этот Эскевария — грубый и безжалостный тип, — спокойным голосом продолжал адвокат. — Работать на него просто-таки опасно.

— А вы его знаете? Он пользуется репутацией человека опасного?

— Репутация репутации рознь, — улыбнулся Александр ван Ренсалер, — что именно вы имеете в виду? Финансовую или личную стороны? Его взаимоотношения с женщинами? — Он вместо ответа лишь причмокнул губами.

Не без угрызения совести Лейси вдруг осознала, что сообразительный член гильдии адвокатов говорит о регулярных «эксклюзивных свиданиях» Майкла Эскевария по пятницам, и торопливо проронила:

— Это я просто так, это совершенно неваж…

— Что ж, я, пожалуй, готов посвятить вас в некоторые детали… — адвокат улыбнулся, сверкнув белыми зубами, — за ленчем. Всякий, кто работает на Эскевария, дорогая моя, должен знать, что его ждет. Я с огромным удовольствием это сделал бы… скажем, завтра в полдень в Йельском клубе? Не скрою, я люблю это заведение, хоть и являюсь питомцем Гарварда. Кроме того, я эксперт по махинациям Эскевария. Мне уже неоднократно приходилось вызывать его в суд.

Лейси смотрела на этого широкоплечего мужчину, взиравшего на нее с неприкрытым интересом. Не поведать ли ему, каким образом Майкл Эскевария обделывает свои делишки? Кому, как не ей, знать это после беседы в кабинете издателя «Каприза»!

— Как-нибудь в другой раз, — улыбнулась она, пятясь к двери тесного кабинета мистера Фишмана. — Спасибо за приглашение, но мне уже пора бежать.

— Вы позволите позвонить вам в «Каприз»? — светским тоном спросил адвокат, проследовав к двери, чтобы распахнуть ее для Лейси. — Вы ведь журналистка, насколько я могу судить со слов Ирвинга?

— Я с удовольствием дам вам ее номер, — с улыбкой предложил мистер Фишман. — Лейси совсем не жалеет себя на работе. Этой замечательной девушке просто необходимо время от времени обедать в изысканной обстановке. А Йельский клуб — самое подходящее место. Правда, я не имел возможности в этом убедиться, но слыхал, что кухня там великолепная.

«Черт бы побрал этого Ирвинга Фишмана! — злобно подумала Лейси, торопливо пробираясь через шумные цехи. — Если бы не он, я бы и понятия не имела ни о каком танцзале „Зебра“, превратившемся в дым и пепел. Пожалуй, ничего более ужасного мне в жизни уже не грозит. А теперь он еще и пытается изображать бюро матримониальных знакомств! Очень хорошо! Ничего не скажешь».

Ощутив порыв холодного ветра, насквозь продувающего всю Тридцать вторую улицу, Лейси подняла воротник своей джинсовой куртки. И в тот же миг краем глаза заметила, как в дверном проеме на противоположной стороне улицы появилась крупная мужская фигура.

Вид этого здоровяка, старающегося сделаться незаметным, переполнил чашу ее терпения, и Лейси решилась взять такси. Во-первых, она опаздывает. Во-вторых, выданные «Капризом» талоны на автобус уже кончились. А в-третьих… Лейси неожиданно для себя кивнула стоящему в дверном проеме мужчине и поманила его указательным пальцем.

Он зашагал через улицу к ней навстречу. Вид у него был усталый и озябший.

— Неужели вы не могли хотя бы выпить чашечку кофе, пока болтались здесь? — поинтересовалась она. — На углу Седьмой и Тридцать второй улицы есть кафе.

— Не положено, — буркнул он в ответ.

Его зовут Джо; это Лейси с трудом вытянула из преследователя, когда он с разгону едва не налетел на нее, стараясь не отстать на переполненной народом лестнице станции метро на Тридцать четвертой улице. Но признаваться в том, что он преследовал ее или хотя бы наблюдал, Джо категорически отказался, как отказался выдать имя нанимателя. Впрочем, о последнем догадаться было совсем нетрудно. Джо увязался за Лейси в прошлый понедельник ровно в 17.00 в вестибюле издательского комплекса «Каприз» и уже с тех пор ее не покидал. Вовсе не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что Джо надежно будет гарантировать «эксклюзивность» свиданий по пятницам.

Узнав о частном детективе, Лейси так разъярилась, что учинила в собственной квартире погром, выражая таким образом свое негодование поступком Майкла Эскевария. Нет, подумать только — приставить к ней «хвост» лишь для того, чтобы убедиться, что она не встречается с другими мужчинами! Тарелки с дребезжанием так и подскакивали на полках, когда Лейси мерила шагами кухню, буквально слыша слова черного кугуара о том, что лишь защищает собственное право на «эксклюзивность» свиданий по пятницам.

— Пошли, — решительно заявила Лейси, схватив огромного сыщика за рукав и увлекая его в сторону такси, только что остановившегося посреди Тридцать второй улицы. — Не усложняйте себе жизнь и поезжайте вместе со мной. Мне надо еще заехать в «Дэйч шопвэлл» за кое-какими продуктами, а уж после этого домой. Вы бы не хотели, — повинуясь озорному чертенку внутри ее, вдруг предложила Лейси, — отужинать сегодня вместе со мной? Покушать спагетти?

— Мисс Кингстоун, умоляю! — Его грубоватое лицо сморщилось в гримасе отчаяния. — Неужто вы хотите, чтоб у меня были большие неприятности?

Лейси улыбнулась ему. На вид Джо было около пятидесяти; наверное, прежде он работал следователем в полиции Нью-Йорка — во всяком случае, в телесериалах было бы именно так. Насколько можно судить, у него почти суточная вахта. Как бы рано Лейси ни выходила из дома, Джо неизменно дежурил у ее подъезда и сопровождал на работу и с работы, как бы поздно Лейси ни возвращалась.

— Джо, вы ведь следите за мной? — спросила Лейси. — Вы бы сказали мне об этом, если бы слежка длилась всю неделю, не так ли?

Он лишь молча искоса посмотрел на нее.

«И почему я позволяю Майклу Эскевария так поступать со собой?» — недоумевала Лейси.

«Потому что нуждаешься в работе», — подсказал внутренний голос.

«Вовсе нет, — возразила она. — Не лучше ли искренне признаться себе во всем?»

«Ты мечешься, потому что влюбилась», — с упреком сообщил все тот же внутренний голос.

«Ничего подобного! Не городи вздор. Я ни разу ни в кого не влюблялась!»

«А с чего ты взяла, что если ни в кого не влюблялась, то никогда и не полюбишь?» — продолжал глумиться внутренний голос.

«Да, но не таким же образом! — жалобно откликнулась Лейси. — Майкл Эскевария — жестокий, неумолимый, немилосердный рабовладелец! Ты ведь знаешь, как он ко мне относится! Никогда! Никогда я его не полюблю!»

«Не говори так, — возразил голос. — Ты даже не можешь выбросить его из головы с той самой ночи, когда встретилась с ним! Разве он тебе не снится по ночам? Разве ты не просыпаешься с единственной мыслью снова оказаться в его объятиях, снова ощутить жар его поцелуев?»

Откровенная правда потрясла ее до глубины души.

— Я влюбилась, — пробормотала Лейси, устремив взгляд широко открытых глаз на сидящего рядом тяжеловеса.

— Умоляю, мисс Кингстоун, — чуть ли не простонал сыщик, — не говорите ничего эдакого! Я останусь без работы! А у меня жена и двое ребятишек в Мамаронеке!

Такси набирало скорость, устремившись по Вестсайдскому шоссе. У Лейси вдруг возникло чувство сострадания к сидящему рядом человеку. Все-таки по натуре своей она мягкосердечна, и не ее вина, что Майкл Эскевария пробуждает в ней низменные желания. Лейси успокаивающе положила ладонь на массивную руку Джо, не обратив внимания на его сдавленный вопль, и поинтересовалась:

— Вы когда-нибудь встречались с мистером Эскевария лично?

Молчание.

— Ну же, Джо, — не унималась Лейси, — у вас ведь была ужасно нудная неделя, не так ли? Держу пари, что в вашем отчете — ни строки.

— Я запротоколировал все места, где вы были, мисс Кингстоун, — натянуто проронил детектив, поглядывая на нее краем глаза. — Даже когда у вас был ленч с высоким блондином.

— С мистером Полом из модельного агентства Торнтона, — подсказала Лейси.

— Ага.

— Он «голубой», — уточнила она.

— Я внесу это в рапорт и проверю.

— Но ведь кто-то это уже проверяет, не так ли, Джо? — негромко спросила Лейси.

— Умоляю, мисс Кингстоун! Не спрашивайте меня ни о чем, — обратился к ней детектив, не поворачивая головы.

Такси остановилось на пересечении Бродвея и Семьдесят девятой улицы перед супермаркетом «Шопвэлл», и Лейси оставила Джо в покое.

— Ладно, Джо, — решительно заявила она, — я хочу, чтобы все было на взаимовыгодных началах. Больше никаких поездок ни в метро, ни в переполненных автобусах, договорились? Отныне и впредь все будет оплачивать мистер Эскевария. — Поймав недоумевающий взгляд Джо, Лейси указала на таксометр и любезно произнесла: — А сие означает, что расплачиваться вам.

11

В тот же вечер ровно в семь тридцать к дому Лейси, расположенному в западной части Восемнадцатой улицы, подкатил роскошный «Роллс-Ройс» с затемненными стеклами. Приняв Лейси в свою роскошную утробу, лимузин провез ее через Центральный парк на Истсайд и доставил к фешенебельному небоскребу в Саттон-Плейс. Миловидный, чрезвычайно вежливый, но молчаливый шофер «Роллс-Ройса» сдал Лейси из рук в руки швейцару. Тот, в свою очередь, заботливо отконвоировал ее в отдельный лифт, словно инкассатор, везущий в бронированном автомобиле десяток миллионов долларов в Форт-Нокс[6].

Поднимаясь в лифте, сверкающем зеркалами, позолотой и дубовыми панелями, Лейси всматривалась в собственное отражение, испытывая сразу целую гамму чувств. В самую последнюю минуту она решила, что на так называемое «свидание» с президентом и председателем совета директоров фирмы «Эскевария энтерпрайсиз, Инк.» лучше всего пойти в старом сиреневом свитере, хорошо гармонирующем с ее пепельными волосами, и серой твидовой юбке. Потом накинула на плечи старый плащ с поясом фирмы «Лондонский туман», решив, что сегодня вечером хорошую одежду можно и поберечь.

«А понравится это ему или нет — меня совершенно не касается», — подумала Лейси.

И все-таки сердце у нее ушло в пятки, когда двери лифта раздвинулись, и посреди фойе показался черный кугуар в элегантном смокинге.

Лейси не могла не признать, что выглядит он безупречно. Сжимая своими длинными пальцами бокал с шотландским виски, он одним взглядом окинул ее свитер, юбку, «Лондонский туман» и поношенные белые резиновые сапожки. При этом по его лицу промелькнуло какое-то неуловимое выражение.

— Добрый вечер, — шепнула Лейси.

Он был так хорош в своем великолепном смокинге, источая тонкий запах туалетной воды, что Лейси на миг закрыла глаза и почувствовала, что земля поехала под ее ногами. Время остановилось.

Теперь ей известно его имя — Майкл Эскевария. Он владелец конгломерата, только что выкупившего журнал «Каприз». Он самый главный начальник, генеральный директор. А еще он — хладнокровный, жесткий администратор, заявивший, что ее работа под угрозой, если ему не будет обеспечено исключительное право на свидания. Одним словом, он достоин лишь презрения.

— Входите, — вполголоса произнес черный кугуар. Его лицо оставалось столь же невозмутимым, как и в понедельник утром, когда он взошел на кафедру перед обширной аудиторией, обрушив на несчастных работников «Каприза» свои безжалостные директивы. — У меня есть для вас дело.

«Это уж как пить дать!» — подумала Лейси, вздрогнув, когда он взял ее за руку и повел из фойе в гостиную. Лейси тут же не без страха отметила, что даже стиль оформления комнаты строг и высокомерен; дорогая современная обстановка — кожа, хром, финская мебель, греческая обивка ручной работы и темное лакированное дерево. Все это говорило о высоком художественном вкусе модного дизайнера. Любопытную деталь обстановки представлял собой ряд этажерок — для коллекции миниатюр восемнадцатого века, написанных на слоновой кости, в золотых рамках с бриллиантами, очаровательных эмалевых табакерок, необработанных полудрагоценных камней, а также антикварных золотых и серебряных изделий. Эске-вария говорил, что любит красивые вещи; при этом создавалось впечатление, что ему не мешает их обилие. Этажерки вместе со своим содержимым похожи на выставку, устроенную в музее Метрополитен.

Майкл не стал задерживаться, чтобы дать Лейси все как следует рассмотреть.

— В спальню, — произнес он, не выпуская ее руки.

Лейси стиснула зубы. Он явно хочет перейти прямо к делу. Какая грубость и самоуверенность! Только она-то вовсе не намерена ему подчиняться!

Но тем не менее желание ощутить его любовные ласки, охватившее ее с неодолимой силой, снова вернулось, едва Лейси вышла из лифта. Одна лишь мысль об этом пробудила в ее груди жаркое, трепетное чувство, будто стремительно кружащийся водоворот.

Эскевария, очевидно, был слишком решительно настроен на то, чтобы получить желаемое, иначе он бы понял, что чудо, случившееся в Талсе, могло бы повториться при более благоприятных обстоятельствах. Она охотно бросилась бы к нему в объятия, если бы он только нежно поцеловал ее. Лейси пришлось собрать все силы, чтобы одолеть безумную тягу к нему. «Перестань думать об этом!» — приказала она себе.

От волнения Лейси споткнулась о роскошный черно-бежевый ковер. Три стены мужской спальни, выдержанной в тех же черно-бежевых тонах, занимали зеркала. Они отражали стройную фигуру прелестной девушки в плаще, готовую пойти на все.

— К чему такая спешка?! — воскликнула она. — Еще ведь и восьми нет!

Очевидно, ужина при свечах не будет. Не будет также романтического кружения в ритме вальса из фильма «Доктор Живаго». Он решил, что поставил дело на конвейер.

И вдруг Лейси замерла. Изрядную часть спальни занимала исполинская кровать поистине императорских габаритов, покрытая черно-бежевым шелковым покрывалом. А на покрывале лежало темно-зеленое шифоновое вечернее платье с треугольным декольте, темно-зеленые босоножки и темно-зеленые кружевные бикини.

— Одевайтесь, — распорядился он. — Мы отправляемся обедать.

Обедать?! Лейси не могла оторвать глаз от платья. Неужели он все-таки действительно пригласил ее на свидание? Только она одна знала, что именно этот оттенок зеленого цвета идеально подходит к ее светлым волосам и золотистой коже.

Итак, он купил ей платье для приемов, подумала Лейси, ради совместного обеда. И притом очаровательное.

Значит, все-таки обед. Жаловаться тут не на что. Взяв в руки нежный шифон, Лейси пробежала пальцами вдоль горловины, отыскивая этикетку. Должно быть, платье от Галанос или Гивенчи. Но этикетки не оказалось, а все до единого швы были сделаны вручную. Потрясенная, Лейси поняла, что это шикарное творение кутюрье — строгие линии, бесчисленные метры тончайшей шелковой ткани и тысячи крохотных ручных стежков.

Должно быть, Майклу пришлось обратиться к кому-то из нью-йоркских модельеров, чтобы получить платье к пятнице. Вот только стоило оно целое состояние.

— Как раз впору, — пробасил он, стоя у дверей. — Его сшили по вашим меркам, взятым из агентства.

Боже милостивый, опять частный сыск не дремлет! Естественно, президент и председатель совета директоров конгломерата «Эскевария энтерпрайсиз» может себе позволить тратить сколько угодно денег и времени, нанимая целый штат работников для выяснения подобных вещей!

Лейси смотрела на прекрасное зеленое платье как зачарованная.

— Я буду готова через минуту, — промурлыкала она, повернувшись к нему спиной.

Ей потребовалось всего секунд пять, чтобы стащить с себя сиреневый свитер, твидовую юбку и розовое белье, бросив все это на кровать. Потом Лейси присела на край кровати, чтобы натянуть зеленое шелковое бикини и колготки в тон платью. Лишь через пару секунд до нее дошло, что она в комнате не одна. Эскевария по-прежнему стоял в дверном проеме.

В полнейшей тишине их глаза встретились. Не успела она и слова сказать, как он произнес:

— Я уже видел вас голой. — С интересом задержав взгляд на порозовевших щеках Лейси, он отхлебнул глоток виски. — А я и не знал, что женщины еще умеют краснеть. Думал, это давно утраченная способность.

— Я много упражняюсь, — буркнула Лейси. И в то же самое время ощутила легкий звое в ушах: «Он хочет меня! Все это время я думала лишь о том, как он воздействует на меня, и совсем забыла каким пылким казался он сам».

— Одевайтесь. — Будто издали, донесся его голос. — Столик в ресторане заказан на восемь тридцать.

Щеки Лейси пылали, как после солнечного ожога. Натянув через голову платье, она почувствовала его прохладный скользящий шелк, затем быстро сунула ноги в крохотные зеленые босоножки. Подойдя к ней сзади, Майкл застегнул «молнию» на спине ее чудесного платья.

— Я хочу подкрасить губы, — сумела выдавить из себя Лейси, отстраняясь от его ладоней, коснувшихся ее голой спины. — Мне нужен более яркий тон, чтобы подошел…

— Секундочку не двигайтесь, пожалуйста.

Он стоял так близко, что Лейси затылком ощущала тепло его дыхания.

Вдруг послышался щелчок открывшегося футляра. Должно быть, Майкл отбросил футляр на кровать, потому что почти тотчас же надел ей на шею что-то холодное и тяжелое и принялся застегивать.

В одном из зеркал Лейси увидела собственное отражение — элегантное темно-зеленое шифоновое платье свободно ниспадает от лифа и вспенивается вокруг ног легкими складками. Давным-давно она не носила дорогих hautecouture, но даже платье на знаменитой невостребованной рекламе сигарет «Вирджиния слимз» не идет ни в какое сравнение с этим. А вокруг шеи — Лейси в изумлении раскрыла рот — ослепительно переливающееся ожерелье из бриллиантов и изумрудов. Будь оно настоящим, младшему обозревателю мод из журнала «Каприз» за подобное ожерелье пришлось бы выложить всю пятилетнюю зарплату до цента и еще прибавить сюда зарплату Глории Фарнхэм.

— Чудесно, — проронила Лейси, не в силах отвести глаз. — Впервые вижу такую хорошую подделку.

Даже стразы подобного качества должны стоить целое состояние.

Однако, глядя на россыпь зеленых и белых искр вокруг собственной шеи, Лейси вдруг с волнением поняла, что оправы из белого золота и платины держат настоящие бриллиантовые маркизы и большие изумруды изящной огранки. От ее дыхания бриллианты чуть вздрагивали и посылали по спальне россыпи пляшущих бликов, а зеленые изумруды в точности соответствовали цвету ее глаз.

— Это ведь подделка, не так ли? — повторила Лейси.

Стоя позади нее, Майкл положил ладони на ее плечи. В зеркале Лейси увидела, как он медленно склонил свою темноволосую голову, и ощутила знакомую неудержимую дрожь, когда его губы коснулись ее шеи.

— А как вы думаете? — вполголоса проговорил он, чуть прикусывая губами ее нежную кожу.

Прикосновения его губ были такими же восхитительными, как и царственная тяжесть изумрудов и бриллиантов, покоящихся у нее на шее.

— Боже, как вы прекрасны, — шепнул он, отводя прядь волос Лейси, чтобы поцеловать ее за ухом. Когда Лейси содрогнулась, отозвалась на его поцелуй легкой дрожью, он едва слышно добавил: — Никого прекраснее вас я не видел. В этом наряде вы выглядите именно так, как я себе и представлял.

Лейси закрыла глаза, думая только о том, что мистер Рашмор опять с ней, и это вызвало у нее неудержимую радость. Одно лишь воспоминание о тех фантастических страстных поцелуях переполняло ее душу восторгом. Кто же сможет забыть ту ночь в Талсе, волшебство которой не кончалось… и одарило Лейси долгими бессонными ночами, когда она пыталась выбросить эти воспоминания из головы? В ту же минуту она с трепетом и одновременно с ненавистью к самой себе поняла, что отдаст Майклу все, что он только пожелает.

— Пойдемте, — проговорил он, зарываваясь лицом в ее пышные кудри.


К сожалению, Лейси тотчас же поняла, что приглашение на обед было только лишь предлогом. Президент и председатель совета директоров избрал для трапезы большой нью-йоркский ресторан «Лютеция», прославленный своей изысканной французской кухней. Они быстро прошли через зал ресторана мимо самых престижных и роскошных манхэттенских посетителей, таращивших глаза на шикарное платье Лейси, на ее драгоценности и на ее ослепительную красоту. Молодые люди заняли столик в глубине ресторана, в алькове, напоминающем отдельный кабинет.

— Мне здесь не нравится, — запротестовала Лейси. — И вы называете это обедом? Если мы отодвинемся еще чуть-чуть, то нас выметут вместе с мусором.

— Здесь отличная кухня, — ледяным тоном сказал Майкл, склоняя черноволосую голову над меню. — И пожалуйста, не повышайте голос.

— Тогда почему ж вы заказываете бифштекс с картошкой? — осведомилась Лейси, устраиваясь поудобнее и вытянув шею, чтобы оглядеть зал «Лютеции».

— Это не бифштекс с картошкой, — процедил он сквозь сцепленные зубы. — Это chateaubriandavecdesfrites.

— Xa! Это и есть бифштекс с картошкой-фри!

Лейси прекрасно понимала, почему ее задвинули в самый дальний угол «Лютеции». Председатель совета директоров конгломерата «Эскевария» не хочет, чтобы его увидели в обществе знаменитой шлюхи, в прошлом модели, принимавшей участие в оптовых шоу на Среднем Западе, хоть она и сказочно упакована. Ему хотелось, чтобы она лишь заинтриговала высшее общество, промелькнув подобно комете, и возможно, разожгла интерес к его отношениям с женщинами. Такое поведение просто омерзительно.

— Я не заразна, и никого не собираюсь шокировать своим поведением, — сказала Лейси. — Вы не должны были запихивать меня в этот угол!

— Вы выглядите весьма изысканно, — мрачно отозвался Майкл, глядя в меню. — Мы сели здесь потому, что я не хочу делить вас ни с кем.

«Пожалуй, это правда», — подумала про себя Лейси, глядя на парчовую обложку меню, которым Майкл отгородился от нее. В такую даль официанту, наверное, чуть ли не на роликах приходится носиться, чтобы доставить блюда к столу горячими.

Решительным жестом отложив меню, Майкл все-таки ухитрился дотянуться до нее через стол, обнять обеими руками, притянуть к себе и поцеловать.

— Проклятье, — только и смогла произнести потрясенная Лейси, нанизывая на вилку хрустящие соленые завитушки и тоненькие палочки из картофеля.

Изумительный обед сопровождался крохотными сочными креветками, вымоченными в белом вине с эстрагоном, нежно-зеленым роtagecressoniere[7] и тающим во рту turbotNormande[8]. Лейси еще смаковала соус, когда уже принесли жаркое.

— Вы что, всегда столько едите? — поинтересовался ее сопровождающий.

— Всегда, — мило улыбнулась Лейси. — Работая в «Капризе», приходится жить впроголодь.

Впрочем, она могла бы добавить, что для модели недоедание, а порой и голод — нормальный образ жизни.

Когда дело дошло до обсуждения политических пристрастий, выяснилось, что Майкл — республиканец.

— Да как вы можете быть республиканцем?! — недоверчиво воскликнула Лейси.

— А как вы можете быть демократкой? — ледяным тоном парировал он.

Они бросали друг на друга гневные взгляды; Майкл закурил длинную черную гаванскую сигару. Пока Лейси свирепо смотрела на него, он невозмутимо попыхивал сигарой, окутанный плотным облаком дыма. Лейси начала кашлять от едкого дыма и никак не могла остановиться.

— Эти сигары делают кубинские коммунисты! — возмущенно заявила она, пытаясь отогнать дым ладонью. — Загрязненный воздух пагубно влияет на кожу. Вы должны покупать американскую продукцию. Это непатриотично!

— Знаю, — сжав сигару зубами, проворчал он, пристально разглядывая собеседницу. — Изумруды очень идут к вашим глазам, Лейси. — Он тут же поперхнулся. — Никак не привыкну к вашему новому имени.

«А я к вашему», — подумала Лейси и беспокойно отвела взгляд в сторону, вспомнив необычность ситуации, в которой она оказалась, — свидания по пятницам, обед в «Лютеции», безумно дорогое ожерелье и платье ручной работы. Он все-таки чокнутый, несмотря на все чудеса, случившиеся в Талсе.

— А платье и ожерелье я заберу домой? — осторожно поинтересовалась она.

— Нет.

— Так я и думала, — проворчала Лейси под нос, когда официант наклонился, чтобы вновь наполнить ее бокал шампанским, сопровождающим десерт — souffleauchartreusejaune[9].

Как ни странно, по поводу женщин у него оказались весьма либеральные взгляды — по крайней мере, в некоторых отношениях. Майкл сообщил, что выступает за равноправие.

— Это нелепость! — Лейси допила шампанское и приподняла бокал, чтобы его вновь наполнили. — Это не соответствует вашему имиджу. — Она окинула выразительным взглядом идеальный смокинг от Армани, подчеркивающий высокий социальный статус владельца, и кубинскую сигару.

— Я вырос в бедности, в нищете и убожестве, — невозмутимо сообщил Майкл. — Сиротский приют Святого Винсента находился в бедном округе, так что даже хорошая одежда, которую нам выдавали, была заношена до дыр. Когда же я подрос, то видел, как бедные женщины вынуждены идти работать, чтобы содержать свои семьи, — и вовсе не потому, что им так хочется. А еще я видел, что им недоплачивали за их труд. Недоплачивают и по сей день.

«Ну и ну, вот так откровение!» — думала Лейси, глядя на него поверх хрустального бокала в виде тюльпана.

— Значит, вы собираетесь повысить зарплату, — осторожно спросила она, — сотрудницам «Каприза»?

Он загадочно посмотрел на нее сквозь облако сигарного дыма.

— Может быть, если вы мне скажете, как сделать «Каприз» прибыльным.

— Ха! Речь истинного республиканца. Никогда не позволяйте чувствам вставать на пути прибыли. — Лейси допила свой третий бокал шампанского и обвинительным тоном изрекла: — А еще воспитаны в сиротском приюте!

— И в воспитательных домах, — подсказал он, глядя, как розовый язычок Лейси подбирает каплю шампанского в уголке рта. — Кстати, если на то пошло, то не клади масла на соленые палочки. Так не принято.

— У французов принято, — свысока бросила Лейси. — А ведь именно французы их изобрели!

Отложив сигару, он скептически оглядел ее.

— Надо полагать, ты была во Франции?

— Разумеется, — вздохнула Лейси, внезапно ощутив безмерную усталость. Она весь день провела на ногах, мотаясь по промышленному району, интервьюируя фабрикантов и пытаясь переговорить наедине с мистером Фишманом. Теперь, даже несмотря на удобные зеленые босоножки, ноги мучительно ныли. А шампанское кружило голову.

— В первый раз я побывала в Париже, когда моя школа на полтора месяца послала туда выпускной класс на языковую стажировку. Это было просто сумасшествие. Представляете, две дюжины девочек-подростков в Париже? Мы доводили учителей до исступления. Не учили никакого французского, но под этим предлогом бегали на свидания с французскими мальчиками. Незабываемая поездка!

Президенту и председателю совета директоров вовсе не показался забавным рассказ Лейси о поездке всем классом во Францию. Должно быть, он просто не поверил.

— Вы выпили целых три бокала шампанского, — неодобрительно приподняв бровь, заметил он.

— Неужели? — На лице у Лейси была счастливая улыбка. Несмотря на явное отсутствие у Майкла интереса к ее истории, она продолжала непринужденно рассказывать о своем французском классе. Лейси вспоминала о большом белом доме в колониальном стиле в Ист-Хэмптоне на Лонг-Айленде, где она выросла, о пони, которого отец купил для нее и двух ее старших сестер. И что девочки Кингстоун прослыли в округе сорвиголовами, но, несмотря на это, впоследствии их неизменно избирали королевами праздников, а также по очереди, одну за другой, удостоили титула «Мисс Красавица Лонг-Айленда». Прежде людям ее истории нравились; более того, Лейси слыла остроумной рассказчицей. Она даже прибегла к своему коронному номеру — рассказу об удаве, заказанном старшей сестрой Фелисией по каталогу «Животные — почтой», и о том, что сказала матушка, когда посылка прибыла.

Майкл секунд десять молча пыхтел сигарой, прищурив глаза, прежде чем произнес:

— И как твоя матушка отделалась от нее? Я имею в виду змею.

— А она вовсе и не отделывалась. — Лейси осторожно поставила локоть рядом с остатками souffleaitchartreusejaune и оперла подбородок о ладонь. — Мои родители весьма либеральны. Они верили в необходимость домашних животных и, ну, понимаете — чтобы у детей не было негативного отношения к малокрасивым живым существам. Они все время читали труды доктора Спока. Папа построил для удава клетку в гараже. Сначала удав вел себя хорошо — питался исключительно белыми мышами и крысами. Но потом он как бы распространил сферу своих интересов на крохотного белого пуделя наших соседей. Ну, как будто влюбился в него. Гастрономически, — добавила Лейси. Не в силах удержаться от самой комичной своей пародии, которую не показывала уже много лет, она изобразила, как удав Фелисии извивается за проволочной сеткой, разглядывая малюсенького белого пуделька с вожделением гурмана. Но вино уже сделало свое дело, и Лейси быстро схватилась за край стола обеими руками. — Пришлось отдать его в зоопарк.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15