Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследство для двоих

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Дейли Джанет / Наследство для двоих - Чтение (стр. 11)
Автор: Дейли Джанет
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      – «Толкач»? – Эбби была ошеломлена обилием новых терминов, никогда не слышанных ею прежде. Раньше она полагала себя настоящим знатоком во всем, что связано с добычей нефти, теперь же поняла, что не знала о ней ровным счетом ничего.
      – «Толкач» – это человек, отвечающий за всю работу по бурению скважины и поддерживающий контакт с представителем компании-заказчика. Именно этим я сейчас занят здесь. Тот мой «толкач», который должен работать на этой буровой, попал в больницу со сломанной ногой. Обычно я не привязан к какой-то одной буровой.
      Эбби поймала себя на том, что смотрит, как шевелятся его губы. Это началось еще на платформе, когда, плохо слыша из-за непрерывного шума, она пыталась «читать» его объяснения по губам. Женщина смущенно отвела взгляд в сторону и стала смотреть на бокал в его руке, и тут же заметила, как кокетливо он оттопыривает мизинец.
      – Почему вы держите палец таким образом? – спросила она, подумав, что, возможно, в свое время Маккрей сломал его.
      – Этот? – Мужчина на секунду опустил глаза на свою руку. Уголок его рта дернулся в усмешке, и он безразлично пожал плечами. – Я родился с укороченным сухожилием на мизинце. Это наш наследственный семейный дефект.
      За его спиной открылась дверь трейлера, и внутрь ворвался шум с буровой площадки. Обернувшись, Эбби увидела, что в образовавшуюся щель просунул голову один из подсобных рабочих – «натертая шея».
      – У нас «пинок», босс.
      В следующую секунду Маккрей метнулся мимо нее, грохнув свой бокал на поверхность стола и схватив каску.
      – Представителю компании сообщили?
      – Нет еще, – ответил рабочий и торопливо посторонился, пропуская Маккрея.
      – Сообщите немедленно, – велел Уайлдер. Тон его стал резким и категоричным.
      Эбби не понимала, что происходит. Зачем послали за уполномоченным компании? Может, они наконец наткнулись на нефть? Сгорая от любопытства, она бросилась к выходу и увидела Маккрея, взбиравшегося по лестнице на буровую платформу, перескакивая сразу через две ступеньки. Эбби кинулась было вслед за ним, но тут же вспомнила, что не надела каску. Вернувшись за ней в вагончик, она увидела на спинке стула резиновые сапоги. Поколебавшись, она натянула их и выбежала из трейлера, на ходу сражаясь с упрямой «молнией» на голенище.
      Взобравшись на платформу, Эбби увидела Маккрея. Он о чем-то совещался с инженером, отвечавшим за «грязь», и представителем компании, которого звали Круз. Все остальные стояли поодаль и ждали. Только теперь Эбби заметила, что шум исчез. Оглянувшись вокруг, она сообразила, что бурение приостановлено, но все еще не могла понять, что это означает.
      Желая выяснить, что же происходит, Эбби подошла к Маккрею, однако ни один из мужчин не обратил на нее ни малейшего внимания. Все они были поглощены своей дискуссией, в которой Эбби не понимала ни слова.
      Маккрей мельком бросил взгляд в ее сторону, но тут же снова повернулся к инженеру. Брови его сошлись на переносице. Однако в следующий момент, сообразив, что к чему, он вновь обернулся к Эбби и со злостью спросил:
      – Какого черта вы здесь делаете? – В два прыжка он оказался возле женщины и грубо схватил ее за локоть.
      – Я только… – Эбби хотела объяснить, что привело ее сюда, однако Маккрей, не слушая, бесцеремонно развернул ее и потащил по направлению к лестнице.
      – Немедленно возвращайтесь в трейлер и оставайтесь там! – приказал он. – Вы меня поняли, леди?
      – Да, я… – Ее ошеломила звучавшая в его голосе злость. Она ощущалась так же явственно, как обжигающий солнечный жар.
      – Тогда шевелитесь, – велел он, подталкивая Эбби к степенькам.
      Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за поручень. Мышцы в плече и левую руку пронзила острая боль. Когда ей удалось восстановить равновесие, Маккрея рядом уже не было. Все люди, находившиеся на платформе, видели, как бесцеремонно ее вышвырнули вон! Кипя от обиды, Эбби проделала остаток пути бегом.
      Оказавшись в трейлере, она потерла болевшую руку. Растерянность и обида уступили место возмущению. Стащив сапоги и каску, Эбби швырнула их на письменный стол и принялась мерить шагами комнату, накручивая себя все больше и больше.
      Эбби не представляла, сколько времени она провела в трейлере, дожидаясь возвращения Маккрея, знала только, что очень долго. Этого времени ей вполне хватило бы для того, чтобы остыть, но случилось обратное: когда Маккрей распахнул дверь и вошел в вагончик, она уже просто кипела от ярости. Не успел он захлопнуть за собой дверь, как она, подобно взбешенной фурии, напустилась на него:
      – Кто вы, черт побери, такой, чтобы обращаться со мной подобным образом!
      Маккрей выглядел уставшим. Его рубашка вымокла от пота и украсилась большими темными пятнами на груди и под мышками, но Эбби ничего этого не замечала.
      – Вам там нечего было делать, – пробормотал он, протискиваясь мимо Эбби и даже не глядя на нее.
      – А откуда мне это было знать! – Она шла следом за ним, разговаривая с его спиной. Он же снял каску и пропустил пальцы сквозь влажные от пота темные волосы. – Вы мне ничего не объяснили, а потом вышвырнули, словно назойливого котенка.
      Маккрей резко обернулся и посмотрел ей в глаза.
      – Вы что, черт возьми, не слышали, что сказал Пит? У нас случился «пинок»!
      – У вас случился «пинок». – Сейчас Эбби сама с удовольствием отвесила бы пинка этому грубияну. – А вам случайно не пришло в голову, что я не имела ни малейшего представления, что это за штука? И до сих пор не имею. Вы потрудились объяснить мне, что это такое? Нет. Вы…
      – Ага, значит, вы хотите получить еще один урок нефтяного дела? Хорошо, милая. Так вот, «пинок» в нефтяной скважине предшествует выбросу. Вы когда-нибудь наблюдали нефтяной выброс?
      Ошеломленная этим простым объяснением и осознав, какая опасность грозила всем им, Эбби немного остыла.
      – Нет, но я много слышала об этом, – с немалой долей смущения откликнулась она.
      – Она слышала! – с нескрываемым сарказмом передразнил ее Маккрей. – А вот я видел, дорогуша! И должен вам сообщить, что это не самое приятное зрелище. Ведь никогда не знаешь, что там находится, в этой дыре, – газ, нефть или еще какая-нибудь дрянь. А возможно – все вместе. И никогда не подозреваешь, под каким давлением все это находится. Не знаешь, то ли сейчас рванет так, что и тебя, и твою буровую вышку забросит на небеса, то ли из скважины вырвется огненный смерч. Возможно, когда я прогнал вас с платформы, вы стояли на пороховом погребе.
      – Вот еще, – огрызнулась Эбби. – Ничего ведь не произошло.
      – Ничего не произошло, – сквозь зубы повторил вслед за ней Маккрей. Неожиданно Эбби ощутила, что его руки больно сжимают ей горло. Она была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. – Мне бы следовало…
      «…Свернуть тебе шею», – именно такое продолжение ожидала услышать женщина, но в этот момент Маккрей внезапно с силой прижался к ее губам и стал терзать их грубым поцелуем. Эбби окончательно утратила способность двигаться и крепко зажмурилась. После нескольких нескончаемых секунд давление на ее рот ослабло. Задыхаясь, с неистово бьющимся сердцем, Эбби, словно парализованная, ждала, когда же он ее отпустит, однако его губы по-прежнему оставались рядом – теплые и неподвижные, они замерли, едва касаясь ее рта. Осторожно приоткрыв глаза, она опасливо взглянула на него. Маккрей тоже смотрел на нее, однако ярость в его взгляде уступила место какому-то непонятному огоньку, от которого Эбби испытала еще большее беспокойство.
      В следующую секунду он отпустил ее, отступил назад и, повернувшись к ней спиной, тяжело вздохнул.
      – Следует ли мне извиниться? – нехотя спросил Маккрей.
      – Только в том случае, если вы и впрямь испытываете в этом потребность.
      – Хорошо. – Он развернулся вокруг своей оси и посмотрел ей в глаза. – Я никогда не говорю то, чего не думаю. Возможно, тот способ, с помощью которого я выдворил вас с буровой платформы, был не самым вежливым, зато оказался эффективным. Вы не можете с этим не согласиться. Я не мог позволить себе терять время на длинные объяснения. Что же касается этого поцелуя…
      – Это был не поцелуй.
      – Может, и так, – согласился он. – Однако в данной ситуации вам не понравилось бы ничего из того, что я мог сделать. А у меня и без того хватает проблем, чтобы еще выслушивать возмущенные речи, вызванные вашим проклятым невежеством и задетой гордостью. А теперь, надеюсь, вы простите меня, если я вас покину. У меня много работы.
      Он отвернулся и открыл один из железных ящиков с папками. Эбби, будто слепая, пошла к двери. Она была оглушена всем услышанным и чувствовала себя полностью разбитой. А ведь во всем был виноват он один!

12

      Пораженная богатым убранством пентхауса, Рейчел озиралась по сторонам. Просторная комната была выдержана в пастельных тонах серого, персикового и кремового цветов. Она словно сошла со страниц дорогого журнала, посвященного декоративному искусству. Все здесь было симметрично и гармонировало друг с другом. Ничто не выпирало и не бросалось в глаза. Комната была сама элегантность и достоинство.
      Взгляд Рейчел привлекло большое окно, выходившее на город. Она подошла к нему и стала наслаждаться закатной панорамой Хьюстона. В облицованных стеклом башнях отражались золотые краски заката и тусклые огни первых зажегшихся на улицах фонарей.
      – Ну как, нравится? – раздался из-за ее плеча голос Лейна.
      – Просто дух захватывает! – Она обернулась и наградила его улыбкой. – Наверное, приятно видеть Хьюстон у своих ног?
      – Вот насчет этого не знаю, – ответил Лейн.
      Его скромность была искренней. За те несколько раз, что они виделись, Рейчел поняла, что эта была одна из неотъемлемых черт его характера. Сейчас ей не верилось, что они встречаются всего в третий раз, включая их первую встречу на похоронах. Рейчел казалось, что она знакома с этим человеком всю жизнь. Ее восхищала исходившая от него спокойная уверенность. Ей нравилось в нем буквально все. Временами Рейчел даже начинала опасаться, что он нравится ей слишком сильно.
      – Вы так добры ко мне, Лейн. – Рейчел боялась, что неправильно истолковывает эту доброту, возлагая на нее чересчур большие надежды.
      – По отношению к красивой женщине несложно быть добрым, Рейчел. Поймите меня правильно: я пригласил вас поужинать со мной вовсе не из чувства долга по отношению к вашему отцу. Мне хочется побыть именно с вами.
      Рейчел охотно верила этому. Когда он пригласил ее на ужин в первый раз, она была убеждена, что это приглашение продиктовано некими обязательствами перед памятью ее отца. Возможно, так оно и было, однако теперь все было по-другому. Она чувствовала, что он более не опекает ее. Интерес, проявляемый к ней со стороны Лейна, казался неподдельным. Ей было приятно и одновременно немного страшно, что такой человек, как Лейн Кэнфилд, готов тратить на нее свое время. Мысль об этом наполняла Рейчел сознанием собственной значимости.
      Вот почему ее поход по хьюстонским магазинам, который сначала задумывался как скромный, превратился в глобальную экспедицию. Все ее вещи казались Рейчел неподходящими. Они были какими-то обычными и годились, возможно, для Калифорнии, но никак не для ужина с Лейном Кэнфилдом. Почти всю первую половину для Рейчел провела в «Галерее», прочесывая магазины, лавочки и бутики. Она искала что-нибудь изысканное и в то же время простое. Цена теперь для нее значения не имела.
      Наконец она нашла этот белый полотняный костюм со свободной верхней кофтой. Его линии были просты и неподвластны скоротечной моде, однако эполеты из жемчужин придавали ему тот самый элегантный лоск, к которому и стремилась Рейчел.
      После того как вечерний костюм и все необходимые к нему дамские причиндалы были куплены, оставалось сделать последний решительный шаг. Изрядно нервничая, Рейчел заехала в салон «Нейман-Маркус», где над ее внешностью поработали настоящие эксперты в области женской красоты. Женщина по имени Карен показала ей, как использовать макияж, чтобы сгладить резкие черты лица, придать губам видимость полноты и подчеркнуть синеву глаз. Затем волосы Рейчел обрезали до плеч и завили, уложив красивыми локонами вокруг лица. Впервые в жизни она почувствовала себя уверенно. Теперь Рейчел была готова сопровождать Лейна хоть в самый изысканный ресторан Хьюстона. Однако что могло быть изысканнее его пентхауса в роскошном здании «Волшебный круг»?
      – Я тоже должна вам кое в чем признаться, Лейн. Я испытываю схожие чувства и приняла ваше приглашение не из-за того, что вы были другом отца, а потому, что мне нравится находиться рядом с вами. – Произнося эти слова, Рейчел ощущала некоторую неловкость, но ей хотелось, чтобы Лейн знал о ее подлинных чувствах.
      – Взаимно, Рейчел. Не могу выразить, как я рад быть рядом с тобой. Если бы я начал разговор об этом первый, ты бы решила, что я – похотливый старикашка.
      – Нет, ни за что! – Рейчел не нравилось, когда он говорил о себе подобным образом. Она никогда еще не ощущала себя так уютно, находясь рядом с мужчиной. По сравнению с Лейном, все, с кем она раньше встречалась, выглядели незрелыми юнцами. Хотя, в общем-то, опыт по этой части у нее был небольшой.
      – Очень любопытно наблюдать за тем, как наступает старость. Тело стареет, а душа… Сейчас я чувствую, что помолодел лет на двадцать. – Лейн улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки, которые так нравились Рейчел. – Одним словом, если перевести все это на язык лошадников, находясь рядом с тобой, я ощущаю себя молодым жеребцом.
      Рейчел от души рассмеялась.
      – Надеюсь, что это все же не так. Молодые жеребцы временами ведут себя чрезвычайно глупо.
      – Возможно, именно это меня и беспокоит, Рейчел. Оказываясь возле тебя, я глупею.
      За этим утверждением скрывался вопрос. Рейчел явственно услышала его и ощутила, как участился ее пульс. Она не умела кокетничать и флиртовать. Возможно, Эбби и не растерялась бы в подобной ситуации, но Рейчел не знала, как сгладить эту шероховатость и уйти от вопроса. Поэтому она была вынуждена отвечать правду.
      – Я не думаю, что это так, – почти прошептала она, понимая, что фактически признается Лейну в своих чувствах по отношению к нему. Она смотрела ему в лицо и наслаждалась чертами, делавшими его таким непохожим на всех остальных. Они так много говорили о том, что он собой представляет: о его силе, уверенности, чувстве юмора. Сейчас, однако, он не был настроен шутить и, в свою очередь, пристально изучал ее лицо.
      – Надеюсь, ты говоришь правду, – очень серьезно сказал Лейн.
      Он бережно обнял ее за плечи и нежно привлек к себе. Прикосновение его теплых губ было твердым. Они не требовали ответа, они просили о нем. Помедлив, Рейчел ответила на его поцелуй, стараясь, однако, сдерживать себя. Ей не хотелось казаться необузданной. Ведь Лейн был таким опытным и искушенным. Она робко обняла его за талию. Дорогая ткань пиджака показалась ей шелковой, когда она прикоснулась к ней пальцами.
      Пальцы Лейна скользили по ее спине, его руки обвились вокруг нее, привлекая Рейчел еще ближе, а в его поцелуе теперь ощущалось желание. То же самое она почувствовала и внутри себя. Наполняясь теплом, тело Рейчел с готовностью отвечало на его призыв. Она вдыхала чисто мужской запах его одеколона. Этот аромат не напоминал ни мускус, ни лимон. Он был экзотичен и пьянил ее, как вино.
      В комнате раздалось деликатное покашливание. Поняв, что они не одни, Рейчел испытала шок, словно в нее попала молния. Она дернулась и стыдливо отвернула лицо к окну. Лейн ослабил хватку, но все еще держал ее за талию.
      – Да, Хенли? В чем дело? – Голос Лейна звучал спокойно. Казалось, он вовсе не смущен и не рассержен внезапным вторжением своего мажордома.
      – Вас к телефону, сэр. Мне кажется, что-то срочное.
      – Сейчас подойду. – Лейн отпустил слугу и снова повернул голову к Рейчел.
      Она не знала, как себя вести и что говорить в такой ситуации. Осознав, что ее пальцы намертво вцепились в отвороты его пиджака, она смутилась еще больше. Если он попытается освободиться от нее прямо сейчас, она будет выглядеть просто ужасно. Рейчел резко разжала пальцы. Лицо ее пылало. Лейн прикоснулся пальцем к ее подбородку и мягко повернул лицо Рейчел к себе. Она попыталась смотреть на него, но тут же отвела глаза, увидев удивление, светившееся в его взгляде.
      – Как ты чудесно краснеешь! – прошептал Лейн.
      – Извини. – Рейчел ощущала себя ужасно неловко. Она так старалась выглядеть современной и искушенной, думая, что завоюет тем самым его уважение, а теперь чувствовала себя жалкой и несчастной.
      – За что?
      – Ты, должно быть, подумал, что я наивная простушка.
      – Только из-за того, что ты смутилась, когда вошел Хенли?
      Она сокрушенно кивнула.
      – Моя дорогая, я был бы разочарован, если бы этого не произошло. Этот поцелуй был особенным и не предназначался для зрителей. Я рад, что ты смутилась.
      Лейн стал легко целовать ее, однако губы Рейчел были плотно сжаты. Ей хотелось бы снова ощутить то теплое чувство, которое только начало расти внутри ее, когда их поцелуй был так внезапно прерван, но не могла отделаться от образа официального, лощеного Хенли. Он находился где-то поблизости и прекрасно понимал, что означает царящая в комнате тишина. С неохотой Рейчел отстранилась от Лейна.
      – Тебе позвонили, – напомнила она.
      – Ах, да. – Смущенно улыбнувшись, он выпустил ее из объятий. – Я скоро вернусь.

* * *

      – Он дома? – Бэбс Лоусон в нетерпении маялась за плечом дочери.
      – Да, – сказала Эбби, – его только что позвали к телефону. – Она рассеянно наматывала на палец телефонный шнур. Чем дальше затягивалось ожидание, тем большее нетерпение она ощущала. – Кстати, мама, пока я не забыла. Скажи Джексону, чтобы за ужином накрыл еще на одного человека. К нам придет Доби Хикс.
      – Доби? Почему?
      – Потому что я его пригласила, – огрызнулась Эбби и тут же печально вздохнула. Она поймала себя на том, что после того, как вернулась с буровой площадки, огрызается на всех подряд. – Сегодня я встретила его возле конюшен и решила пригласить к ужину. – Она не стала упоминать неоплаченные счета за сено и прозрачные намеки, которые делал Доби.
      – Если у нас будут гости, может, сказать Джексону, чтобы он выставил на стол парадный сервиз? Что ты об этом думаешь? – Бэбс спросила это таким тоном, будто в данный момент важнее вопроса не было.
      – Вряд ли Доби заметит разницу. Поступай как хочешь, мама. – Голова Эбби и без того гудела, чтобы еще забивать ее подобными пустяками.
      Неожиданно в телефонной трубке ответили.
      – Алло, Лейн? – Она еще крепче вцепилась в трубку.
      – Да.
      – Это Эбби Лоусон. – Она не стала извиняться за то, что тревожит его дома, а сразу перешла к делу: – Нам довольно часто звонят кредиторы и задают вопрос о том, когда они получат деньги.
      – Давайте им телефон моего офиса. Пусть звонят мне. Я разберусь.
      Ответ показался Эбби слишком уклончивым.
      – Мы так и делаем, но… когда они начнут получать деньги по счетам?
      На другом конце провода повисло долгое молчание. Эбби чувствовала, что Лейн усиленно соображает. Наконец он заговорил:
      – Давайте-ка я приеду в Ривер-Бенд в четверг. Мне нужно спокойно сесть с тобой и твоей матерью и обрисовать ситуацию.
      – Это было бы замечательно.
      – Вот и хорошо. Тогда – до скорой встречи. И передай привет Бэбс.
      – Обязательно, – ответила Эбби, но буквально за полсекунды до этого на том конце провода раздался щелчок. Лейн повесил трубку. Задумчиво нахмурившись, Эбби положила трубку на рычаг, недоумевая, отчего она не испытывает облегчения. Та долгая пауза, тот странный тон, которым он говорил, – все это беспокоило ее.
      – Что сказал Лейн?
      Эбби кинула на мать быстрый взгляд.
      – Просил передать тебе привет и сказал, что приедет в четверг, чтобы обсудить с нами дела.
      – Я рада. Эти телефонные звонки, эти постоянные претензии… Они так утомительны!
      – Да, мама, – кивнула Эбби.

* * *

      Лейн сдержал слово и вернулся буквально через минуту после того, как оставил ее в комнате одну. Однако Рейчел сразу же заметила озабоченность в его взгляде. Он был уже не тем беспечным человеком, каким выходил отсюда еще минуту назад.
      – Что-то случилось? – Ее вопрос, казалось, вывел Лейна из глубокой задумчивости.
      На его лице тут же снова появилась улыбка, не коснувшаяся, впрочем, глаз.
      – Нет, ничего особенного. Так, деловой звонок. – Он взял ее за руку. – Хенли сказал, что может подать ужин в любой момент. Ты проголодалась? – Да, – ответила Рейчел и позволила ему провести себя в столовую.
      Стол был накрыт на двоих. В изящных серебряных канделябрах горели белые свечи, в серебряном же ведерке со льдом охлаждалось шампанское. На блюде из тончайшего фарфора лежала роза с длинной ножкой. Хенли отодвинул стул прямо рядом с ней и придержал его для Рейчел.
      – Видишь, какие надежды я возлагал на сегодняшний вечер? – сказал Лейн, когда Рейчел удобно устроилась на стуле. – Свечи, шампанское и полное уединение. – За их спинами раздалось шипение, когда Хенли опытной рукой открыл шампанское. Взглянув на слугу, Лейн перевел взгляд обратно на Рейчел и, улыбнувшись, добавил: – Ну, почти полное…
      Рейчел попробовала спрятать улыбку, а Хенли, сделав вид, что не слышит ни слова, разлил по бокалам шампанское и неслышно удалился из комнаты через боковую дверь.
      – Чудесный вечер с прекрасной дамой. – Лейн поднял бокал и прикоснулся его краешком к бокалу Рейчел. В воздухе раздался мелодичный звон.
      Женщина сделала глоток шипучего напитка. Глядя на Лейна поверх бокала, она заметила, что на лице его снова появилось задумчивое выражение. Он, видно, и сам почувствовал это, поскольку сразу же попытался оправдаться:
      – Я просто думал о том, не согласишься ли ты поужинать со мной еще раз – в пятницу вечером. В четверг я, вероятно, буду весь день находиться в Ривер-Бенде. Иначе…
      – Мой ответ – да, – торопливо согласилась Рейчел, раздумывая, не упомянуть ли о своем собственном визите туда. В итоге она решила не делать этого, чтобы избежать лишних воспоминаний о том враждебном приеме, который был ей там оказан.

13

      После того как Бен поведал печальную новость полудюжине работавших на конюшнях людей, вперед вышла Эбби, чтобы самолично обрисовать им ситуацию.
      – Я хочу, чтобы вы знали: ваши увольнения – временные. Конечно, нам необходима помощь, чтобы позаботиться обо всех лошадях, однако, к величайшему сожалению, до тех пор, пока не будут улажены все юридические формальности, связанные с наследством моего отца, у нас не будет денег, чтобы вам платить. Пока что все отцовские счета заморожены судом по делам наследства. – Эбби подумалось, что работники, наверное, невежественны в юридических тонкостях так же, как и она сама. – Мне, конечно, хотелось бы попросить вас поработать на ферме и немного потерпеть – до того момента, когда мы сможем заплатить вам зарплату, но ведь у всех вас – семьи…
      – Сколько нам придется ждать? – с сильным испанским акцентом осведомился Мэнни Ортега. На лице его была написана глубокая озабоченность.
      – Не знаю. – Лейн Кэнфилд не захотел строить прогнозы, разговаривая с Эбби и ее матерью нынче утром. Она увидела, как некоторые из работников осуждающе покачали головами. – Может быть, недель шесть, – с надеждой в голосе добавила она.
      Собравшихся это сообщение, судя по всему, не обнадежило. Они сосредоточенно вертели в руках конверты с последней зарплатой, которые раздал им Бен. Несколько человек посмотрели на Мэнни Ортегу, словно желая, чтобы он говорил от имени всех остальных.
      – Вы сообщите нам, когда возвращаться? Сеньор Яблонский уведомит нас?
      – Да, разумеется.
      Огорченная, Эбби смотрела, как работники медленно разбредаются к своим машинам. Они остановились, потолковали между собой, а затем разъехались каждый в свою сторону.
      – Насколько плохи дела? – спросил стоявший позади Эбби Бен.
      – Это лишь временные затруднения, – отозвалась она. – Почти все личные и служебные счета папы заморожены. – Лейн растолковал им все в деталях, но то, что она сообщила Бену, составляло квинтэссенцию его объяснений. – Мы и так знали, что с деньгами туго, но надеялись получить чек от компании, в которой он был застрахован. А теперь узнали, что в прошлом году папа забрал обратно свой страховой взнос, а нас даже не удосужился поставить с известность.
      – Зачем он это сделал?
      – Не знаю. Что толку теперь гадать! – пожала плечами Эбби. – Этих денег у нас нет и не будет. А все, что связано с юридической практикой папы, фермой и его личными финансами, как я уже сказала, заморожено. Лейн говорит, что разбираться во всем придется гораздо дольше, чем он ожидал поначалу. Конечно, то, что мы потеряли страховку, расстроило нас, но… мы все равно справимся. Даже без них, – мотнула она головой в сторону отъезжавших с фермы машин.
      – А чего другого ты от них ожидала?
      – Я думала, Мэнни останется. Ведь он проработал здесь целых шесть лет.
      – Он должен кормить семью, – с обычной невозмутимостью напомнил Бен. Он видел, что Эбби настроена поспорить. С самого детства, когда что-то шло не по ее, она начинала вести себя именно таким образом, словно стремясь схватиться с кем угодно, лишь бы только выпустить пар, излить на кого-то свой гнев и растерянность.
      – Может, оно и так, однако это лишний раз позволило мне убедиться в том, что людская верность тоже продается и покупается. – Эбби не замечала, как несправедливо и цинично звучат ее слова.
      Во двор въехал пикап. Клубы пыли обволокли его подобно густому туману. Поначалу Эбби показалось, что это машина Мэнни. Она решила, что работник передумал и вернулся на ферму, однако ее надежда тут же рухнула. Маккрей Уайлдер еще не успел вылезти наружу, как Эбби узнала его черный грузовичок.
      Ей сразу же вспомнилась их последняя встреча и то, как бессовестно он с ней обращался. Она снова почувствовала поднимающийся изнутри гнев и, даже не сделав попытки обуздать себя, решительно направилась мимо конюшни навстречу незваному гостю. Он поджидал ее у задней дверцы своего пикапа, и это разозлило Эбби еще больше.
      – Добрый день, мисс Лоусон. – Слова Маккрея звучали вежливо, но взгляд оставался ледяным.
      – Только не пытайтесь убедить меня в том, что вы передумали и решили извиниться за свою вчерашнюю грубость – скорее даже хамство. – В голосе Эбби звучало торжество. Наконец-то она сможет поставить этого типа на место!
      – Недавно вы сказали, что знаете некоторых людей, с которыми можно было бы поговорить по поводу разработанного мною метода испытаний. Я хотел бы, чтобы вы сообщили мне их имена.
      Наглость этого человека просто ошеломила Эбби.
      – Да, кое-кто из них звонил мне на прошлой неделе, – вредничая сказала она, хотя, движимая чувством мести, намеренно не обмолвилась об изобретении Маккрея ни словом, когда накануне к ним приезжал Лейн Кэнфилд. – Однако я не собираюсь сообщать их имена субъекту вроде вас. Я не стану помогать тому, кто так по-свински обошелся со мной. Вы могли бы и сами об этом догадаться.
      Маккрей глубоко вздохнул, затем, медленно выдохнув, посмотрел на нее холодным пристальным взглядом.
      – Итак, вы все еще думаете, что я должен перед вами извиниться? Хорошо. Я извиняюсь за то, что был немного озабочен вашей безопасностью. Вы тогда верно заметили, что ничего не случилось, но, если бы буровая взорвалась, вам пришлось бы благодарить меня за то, что я спас вам жизнь, даже если при этом «по-свински с вами обошелся».
      Резко развернувшись, мужчина направился к своему автомобилю. Пока он садился в машину и захлопывал дверь, Эбби без особых усилий боролась с желанием наговорить ему гадостей, но уже не могла найти в своей душе достаточно яда. Как ни противно в этом признаваться, но Маккрей был прав. Если бы результат оказался другим, ей пришлось бы благодарить его за свое спасение.
      Уезжая, он даже не взглянул в ее сторону. Эбби провожала грузовичок взглядом до тех пор, пока тот не скрылся в клубах пыли, а затем медленно пошла в дом.

* * *

      Уже два часа как опустились сумерки, и «Мерседес» Эбби отбрасывал длинную тень. На пассажирском сиденье рядом с ней лежал листок бумаги с именами и телефонами двух человек, которые проявили интерес к изобретению Маккрея.
      Поворот на буровую площадку появился раньше, чем она ожидала. Эбби резко затормозила, и передние колеса противно заскрежетали по посыпанной устричными раковинами дороге, задние – «лысые» – занесло, но ей все же удалось вписаться в поворот.
      Въехав на буровую площадку, она увидела, что там все по-прежнему. Три разные бригады работали здесь круглосуточно, чтобы достичь заданной глубины в сроки, указанные в контракте. Эбби припарковалась около пикапа Маккрея перед его вагончиком, взяла листок с сиденья и вышла.
      Все еще в брюках и сапогах для верховой езды, она остановилась перед дверью вагончика и сделала глубокий долгий вдох. Ей всегда было трудно переступать через собственную гордость, и обычно в подобных случаях она предпочитала делать вид, что ничего не произошло. Дважды постучав в металлическую дверь, Эбби открыла ее, не дожидаясь приглашения, так как шум буровых установок заглушал все остальные звуки.
      Войдя, она увидела Маккрея за письменным столом и с бутылкой пива в руке. Мгновение поколебавшись, Эбби громко хлопнула дверью. Он повернулся вместе со стулом и уставился на нее своими темными глазами, в которых ничего нельзя было прочесть. Затем его внимание вновь переключилось на бутылку пива.
      – Что вам здесь нужно?
      А чего, собственно, она ждала? Что перед ней расстелят ковровую дорожку? Женщина крепче сжала листок и подошла к столу. – Я принесла имена людей, которые вами интересовались.
      Только произнося эти слова, Эбби смогла наконец принять надменный вид и протянула ему бумажку.
      – Оставьте на столе.
      Маккрей сделал большой глоток пива, затем развернулся вместе со стулом на колесиках и подъехал к стеллажу с папками. Здесь хозяин вагончика встал и начал просматривать их с таким видом, будто она уволена и говорить больше не о чем.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36