Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танцовщица

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Драммонд Эмма / Танцовщица - Чтение (стр. 2)
Автор: Драммонд Эмма
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Привет, девочки, — весело сказала она. — Встаньте те, кто забыл один раз хлопнуть в ладоши и три раза сплюнуть перед тем, как идти сюда.

— Один раз сплюнуть и три раза хлопнуть в ладоши, — поправила ее пышногрудая девушка в розовом корсете.

— А, неудивительно, что Джек Спратт странно на меня посмотрел, — засмеялась Лейла.

Джек Спратт был помощником режиссера, обругавшим ее во время прослушивания. Он был суровым начальником, но чувствовал талант за версту. В прошлом месяце он сказал Лейле, что еще до конца сезона она станет первой в цепочке девушек, а потом будет выступать одна. Он имел в виду сольную партию, но Лейла пока сосредоточилась на перспективе стать первой в «Прогулке». Сольными партиями она займется позже.

Рози Хейвуд, подруга Лейлы, подняла голову.

— Чегой-то?

— Рози, Рози, о чем ты думала на уроках по речи? — с притворной строгостью спросила Лейла.

— Ты сама это отлично знаешь, черт побери.

— Рози, если мистер Гилберт услышит, что ты ругаешься, он тебя тут же выгонит… и я продвинусь на одно место в шеренге, — донесся сочный голос из другого конца комнаты.

— А ты только этого и ждешь, дорогуша, — кисло отозвалась Рози.

Лейла поставила сумочку и пристально посмотрела на Рози. В уголках ее рта она заметила складки, которые не мог скрыть даже грим.

— Он опять тебя обидел? — сочувственно спросила она подругу.

Рози отбросила кисточку из заячьей лапки и взволнованно прошептала:

— Я не знаю, чего он хочет, Лей. Я просто не знаю. То он мне говорит, чтобы я не гримировалась, потому что он любит меня такой, какая я есть. То начинает цедить слова, будто у него губы склеились. А его друзья смотрят на меня так, словно я вылезла из мусорного фургона. Вчера была последняя капля. Один его друг из зарубежного офиса спросил меня, не из тех ли я Дорсетширских Хейвудов, и только я открыла рот, как Майлс говорит: «Конечно, дружище». Я так разозлилась, что встала и сказала, что иду по внебрачной ветви этого семейства. Они все засмеялись, кроме Майлса. Потом мы с ним жутко поссорились. — Она оперлась на согнутые руки. — Сегодня я отослала назад все его подарки и велела никогда больше со мной не встречаться. Теперь я боюсь, что он так и сделает.

Лейла посмотрела на ее беспомощно опущенную голову.

— Извини меня, но в море еще много рыбы.

— Ждать, пока какой-нибудь мужчина не сведет тебя с ума, а потом уговаривать себя, что ты сама его выбрала? — тихо спросила Рози.

Лейла оставила подругу в покое и начала готовиться к первому номеру. Красота — это проклятье. Она создает девушкам лишние проблемы. Наложив на щеки румяна и размазывая их, она подумала, что если бы Лили Лоув была некрасива, она бы никогда не привлекла внимание Френка Дункана, и он бы просто прошел мимо.

— Лейла, тебя зовут, — раздался чей-то голос. — Мистер Гилберт хочет поговорить с тобой прямо сейчас.

Она скосила глаза в конец комнаты, гримировальная палочка застыла у нее в руках.

— Ты уверена?

— Это передал Джек Спратт. Наверное, правда.

У нее екнуло сердце. Разве не об этом мечтает каждая хористка? О дуэте или даже о соло. Заменить Аделину Тейт? Нет, об этом смешно даже мечтать. Но зачем же еще он мог вызвать ее прямо перед началом спектакля. Значит, что-то очень важное. Лейла накинула кимоно и двинулась через комнату, набитую девушками.

— Что ты наделала, надменная девчонка? — спросила одна из них.

— Замолви за меня словечко, — добавила другая.

— Я слышала, что дражайшая Аделина только что уехала из театра, и все из-за «Прогулки». Теперь кто-то должен ее заменить, — пошутила третья.

— Если ты наденешь ее костюм, то обставишь даже миссис Грунди, — предупредила девушка такого же роста и комплекции, как и Лейла. — Он прикроет у тебя лишь половину того, что надо… но мужикам это понравится.

Лейла поспешила через кулисы, уворачиваясь от рабочих сцены, которые ставили декорации, и уговаривая свое сердце не биться так сильно. Пусть смеются. Лестер Гилберт не послал бы за обычной хористкой из-за пустяка. Он бы поручил это помощнику. Значит, что-то важное.

Офис импресарио выглядел как квартира. Ковер, обои, люстра, стулья в бархатных чехлах с кистями — все говорило о богатстве и хорошем вкусе. Это должно было поражать посетителей и тешить самолюбие хозяина. А на хористок наводило панический ужас.

Он энергично приветствовал ее, назвал мисс Дункан и пригласил сесть. Лестер Гилберт, довольно крупный мужчина, мог бы быть отличным Фальстафом, если бы обладал актерскими способностями. Но, как многие профессионалы, он мог отлично показать другим, как нужно играть, но сам ничего сыграть не мог. Его густые седеющие брови смешно ходили вверх и вниз, когда он отвешивал комплименты красоте Лейлы и ее грациозным движениям на сцене.

— Я никогда не ошибаюсь, мисс Дункан, — гордо сказал он. — Я понял, что в вас есть какая-то изюминка, в тот самый момент, когда вы так глупо вывалились на сцену и прервали репетицию. — Гилберт улыбнулся, обнажив несколько золотых зубов. — Все мои девушки красивы, но лишь вы озарены особым светом, моя дорогая.

Лейла отлично знала его склонность к высокопарным фразам и изобразила на лице внимание и серьезность.

— Не случайно наши постоянные зрители тоже это заметили. — У него заурчало в животе, и он сел, откинувшись на спинку стула, чтобы успокоить желудок. — Театр, моя дорогая, — это место, где рождается волшебство. Он превращает безвкусие в изящество, красоту в трагедию, старость в молодость. Мы, работающие в театре, обязаны играть не только в его святых стенах, но и за их пределами, в грубой реальной жизни.

Лейла гадала, к чему он клонит, но прервать не решалась. Гилберт сложил пальцы рук вместе и, нахмурившись, изучал ее из под густых бровей.

— Мне сообщили, что прошлой ночью вы очень невежливо поступили с одним джентльменом, отказавшись от приглашения поужинать с ним и вернув его цветы, да еще передали на словах, что у вас уже есть другие аналогичные предложения. Я бы не поверил, но мой Меркурий заслуживает доверия. Потрудитесь дать объяснение этому вопиющему факту.

Лейла была так разочарована, что ничего не могла ответить. Он расценил ее молчание как осознание вины и продолжал.

— Я понимаю, что джентльмен, о котором идет речь, вам не знаком, поэтому вы не могли быть обижены на его поведение в прошлом. Я также знаю, что он вел себя крайне любезно. Поэтому я не вижу ни малейших причин, по которым вы ему могли отказать.

К Лейле наконец вернулся дар речи, от разочарования ее голос стал резок.

— А я вижу. Он заплатил за билет и посмотрел шоу. И теперь думает, что за пучок цветов и мясо с овощами может купить развлечение на оставшуюся часть ночи.

— Пучок цветов и мясо с овощами? — эхом повторил Гилберт. Его эстетические чувства были невероятно уязвлены тем, как она отозвалась о тепличных розах и ужине у Романе

Ничего не замечая, Лейла продолжала:

— Мистер Гилберт, я играю на сцене так же, а может, и лучше многих других. За это вы мне и платите. Больше ни за что.

— Вы не правы. Дорогая моя, как вы не правы, — покачал головой Гилберт. — Я создал Лейлу Дункан из дерзкой, наглой горничной. Вы не имеете права возвращаться к прежнему после того, как опускается занавес. Вы должны поддерживать волшебство и после спектакля, иначе наш театр скоро опустеет, могу вас заверить. Мне уже в третий раз сообщают, что вы отказались продолжить вечернее удовольствие ваших почитателей небольшим ужином и вином.

Увидев ее кислое лицо, он слегка улыбнулся.

— Мисс Дункан, эти джентльмены совсем не похожи на грубиянов с галерки. Они великодушны, культурны и умны. И у них есть другие дела, кроме как волочиться за моими девушками.

Она встала, не обращая внимание на то, закончил он разговор или нет.

— Это не работа, мистер Гилберт, а целая жизнь. Вы просите слишком много за два фунта в неделю.

Он встал во весь рост.

— Не прошу, а позволяю, моя дорогая леди. Вы хорошо работаете. Когда-нибудь я дам вам дуэт или даже соло, но репутация неблагодарной девушки может этому помешать. У вас есть свои честолюбивые цели, так используйте ваших поклонников для их достижения. Популярность может состязаться с талантом, вы знаете это. В равнодушии нет ничего плохого, но в сочетании с обаянием оно становится совершенно неотразимым.

Гилберт подошел к ней и похлопал по руке.

— Теперь идите переодеваться. Красивые девушки рождены для того, чтобы ими восхищались. Театр полон несмотря на туман. Не нужно быть слишком смелой, чтобы грубо отказать поклоннику. Имейте это в виду и помните, что я вам сегодня сказал. После некоторого размышления вы увидите, насколько мои слова разумны.

Лейла медленно побрела в гримуборную. Ей ничего не оставалось, как выполнить то, о чем он попросил. Он был благовоспитанный мужчина, но не допускал в работе сентиментальности. Она все равно считала, что Гилберт просит слишком много за такую плату, но он ясно дал ей понять, что либо она будет флиртовать со зрителями, либо будет уволена.

Поспешно надевая костюм, ибо другие девушки уже выстроились для первого номера, она мрачно бормотала про себя:

— Отлично, мистер Гилберт, у вас все козыри… но горе тому первому великодушному, культурному и умному «джентльмену», который попытается получить за свои тепличные розы больше, чем ужин в моей компании.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Разорвав отношения со своим состоятельным любовником, Рози Хейвуд решила показать ему и всему миру, что ей на это совершенно наплевать. В понедельник утром она уговорила Лейлу составить ей компанию в Брайтон, где мисс Агата Хейвуд, удочерившая Рози, держала пансион для актеров.

После тумана предыдущих недель ноябрь преподнес сюрприз в виде солнечного дня и голубого неба. Осеннее солнце придавало свежесть и яркость всему вокруг. От чистого морозного воздуха порозовели лица прохожих; казалось, все население Брайтона вышло из своих домов на прогулку.

Лейла и Рози были одеты в пальто, отороченные вокруг шеи и на запястьях мехом, и шляпы, тоже с мехом, соблазнительно сдвинутые на бок и удерживаемые длинной булавкой с перламутровой головкой.

— Они нам могут очень пригодиться, — сказала Рози, перекалывая шляпу перед тем, как поезд подъехал к станции. — Если нам начнет докучать одно из созданий, называемых джентльменами, хороший укол булавкой будет очень кстати.

Лейла захихикала.

— Вот где мне пригодится опыт общения с шустрым Десмондом Хилдретом. Помня все его щипки, я точно знаю, куда нужно колоть.

На красивом лице Рози изобразилось притворное изумление.

— Мисс Дункан, девушки из Линдлей не только никогда не должны говорить о таких вещах, они даже не должны знать о существовании мест, в которые можно колоть.

Они прыснули со смеху.

У них весь день было отличное настроение. Сначала они позавтракали у тети Агаты, потом погуляли вокруг Ройял-павильон. Сад поражал прощальным великолепием осени: красные, золотистые, коричневые деревья выглядели еще привлекательнее на фоне ясного неба. Девушки ворошили ногами сухие листья, покрывавшие все тропинки.

Вскоре они услышали вдалеке звуки оркестра и заметили, что все потянулись в ту сторону. Рози повернула к Лейле свое лицо, раскрасневшееся на свежем воздухе.

— Наверное, полк возвращается с парада! По окончании оркестр дает концерт. Пойдем вместе со всеми.

Они последовали за толпой, и скоро показались стены казармы. Оркестр приближался, звук становился громче, в толпе росло возбуждение. Все ждали колонну. Девушки-хористки могли по достоинству оценить это профессионально поставленное шоу. Наконец первые ряды показались в конце улицы. Медные инструменты сверкали на солнце. Красная с голубым униформа пестрела на фоне серых зданий, золотые эполеты поражали воображение. Начищенные черные ботинки ударяли по дороге. Громко трубили трубы, тубы выводили свое ум-па-па, полковые барабанщики, прежде чем дать дробь, щегольски описывали палочками в воздухе круг.

Рози толкнула Лейлу локтем.

— Клянусь, даже Лестер Гилберт такого бы не придумал.

Но мысли Лейлы были далеко. Военная форма, музыка, звук солдатских шагов напомнили ей, что ее муж — в Индии и думает, что она все еще горничная в доме Кливдонов. Холод дня внезапно проник ей в сердце, она перестала замечать красоту осени. Свадебное кольцо, которое когда-то висело на нитке у нее на шее, уже год как лежало на самом дне коробочки с побрякушками. Во всей Англии только молоденькая Нелли знала ее секрет, поэтому легко было считать, что кольца вообще не существует.

— Что с тобой? Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — сказала Рози. — Кто тебе из них нравится? Меня кавалерия всегда возбуждала больше, чем пехота. К сожалению, — добавила неисправимая Рози, — они могут быстрее смыться.

Лейла постаралась вернуть себе прежнее беззаботное настроение и улыбнулась.

— Я думала, что ты взяла булавку, чтобы держать их на почтительном расстоянии.

Рози надула губы.

— Девушка может передумать, правда ведь? Лейла знала, что у ее подруги скверно на душе из-за разрыва с Майлсом Лемптоном, и подумала, что нужно брать пример с Рози и держать себя в руках. Она стала разглядывать цокающую копытами кавалерию. Лица всадников были надменными и под головными уборами, походившими на перевернутое ведерко для угля с приделанным козырьком, выглядели совершенно одинаковыми. Она восхищалась красивыми животными, на которых восседали всадники, и изо всех сил старалась не думать о Френке Дункане.

Колонна повернула в ворота казармы и выстроилась на площади в безупречно ровные, пестрые ряды. Толпа последовала за ними. Парад закончился. Раздались команды офицеров, заиграл оркестр, и солдаты пошли навстречу своим лучшим на свете девушкам, гордым родителям или женам, катившим коляски.

Площадь превратилась в калейдоскоп цветов. Народ разгуливал под солнцем, наслаждаясь мелодиями синьора Тости, маршами герра Штрауса и балладами мистера Джермана. От неожиданно теплой погоды запели птицы. Под сладостные звуки духовых инструментов пары снова и снова кружили по площади. В воздухе был разлит мир и покой.

Несмотря на грустные мысли минуту назад, Лейла была в восторге. Она и Рози, не сговариваясь, прошли той самой, знаменитой походкой Линдлей мимо молоденьких девушек, надевших свои лучшие пальто и шляпы, мимо опрятных жен, тянущих за руку детей или качающих коляски, мимо пожилых пар в воскресных костюмах, бросивших вызов осени своей жизни в день, который бросал вызов осени года.

Музыка вновь подняла настроение Лейле: она стала одной из самых известных девушек в театре Линдлей; ей сказали, что у нее есть талант. Если для ее карьеры нужно принять приглашения этих напыщенных джентльменов, она сделает это. Френка не будет дома еще пару лет, и за это время может случиться что угодно.

Ни Лейла, ни Рози не обратили внимания, что совсем близко около них проскакал всадник. Вдруг лошадь с громким ржанием сделала скачок и попятилась назад. Девушки замерли от страха. Огромное животное встало на дыбы не более, чем в нескольких футах от них. Увидев над своей головой лоснящийся живот лошади, Лейла вскрикнула. Рози сделала то же самое. Передние ноги животного приземлились совсем рядом с ними, и ездоку пришлось крикнуть и дернуть поводья, чтобы подчинить взбесившегося жеребца, который еще несколько мгновений пританцовывал и приседал; его глаза были широко раскрыты, из фыркающих ноздрей шел пар. Народ на площади разбежался, и только две девушки, вцепившись друг в друга, стояли, не в силах пошевелиться. Все взгляды были прикованы к ним. Несколько солдат бросили своих спутниц и подбежали к трясущимся девушкам.

— С вами все в порядке, мисс?

— Отойдите, леди, этот жеребец немного с норовом.

Их отвели к образовавшим полукруг зрителям, которые выглядели испуганными или удивленными в зависимости от их пола. Солдаты обменивались многозначительными взглядами.

— Когда-нибудь он сломает себе шею.

— Этого жеребца надо пристрелить.

— Ерунда, он лучший наездник в полку, — сказал третий.

Рози взглянула на него и сказала своим неподражаемым тоном:

— Если он лучший, то что же можно сказать обо всех остальных?

Солдаты были оскорблены и словами, и тоном, каким они были сказаны. Услышать такое от женщины, которой полагалось бы дрожать от страха и благодарить за свое счастливое избавление! Их негодование длилось недолго; лица вдруг стали озабоченными, а взгляды устремились на что-то позади девушек.

Лейла в испуге повернулась, уверенная, что неуправляемый конь снова несется на них во весь опор. Но того коня уже увели, а к ним приближался его всадник. Лейла и Рози были высокими девушками, но этот мужчина выглядел просто гигантом, к тому же головной убор делал его на фут выше. Между золотистым козырьком и богато украшенным подбородочным ремнем виднелось мужественное загорелое лицо. Признав, что вид его действительно впечатляет и что походка его весьма решительна, Лейла все же не могла понять, почему солдаты так боятся его.

Он приблизился и слегка кивнул солдатам.

— Я сам разберусь. Можете идти.

— Да, сэр! — отрывисто ответили они в унисон и, по-военному лихо повернувшись, удалились.

Значит, лучший ездок в полку был офицером. Лейла с интересом изучала его, а он щегольски приложил руку к козырьку.

— Леди, мои глубочайшие извинения за то, что подверг вас такому суровому испытанию, — сказал он. — Надеюсь, вы не пострадали. Оскар — отлично выученный и породистый конь, но… — офицер лукаво улыбнулся, — он просто не может устоять перед красотой. Увидев, что вы проходите мимо, он потерял рассудок. И я тоже.

Его улыбка вместе с низким, слегка грубоватым голосом привела Лейлу в странное возбуждение. Она молчала. Однако Рози нашлась моментально:

— А вы тоже отлично выучены и породисты, сэр? От наглости подруги Лейлу бросило в краску, но мужчина хмыкнул, поклонился и представился:

— Вивиан Вейси-Хантер к вашим услугам, леди.

Шестое чувство подсказало Лейле, что это знакомство нужно закончить как можно скорее, и она сказала с утонченным акцентом:

— Мы совсем не пострадали, смею вас заверить. Идем, Рози, мы опоздаем.

Ее подруга не имела ни малейшего желания уходить от мужчины, которого находила совершенно очаровательным. Глядя ему в лицо, она сказала:

— Вивьен — это женское имя. Ваша мама надеялась на дочку?

Он снова хмыкнул.

— Мне никогда не приходило в голову спрашивать ее об этом, но могу предположить, что, когда я появился, ее планы были сильно нарушены. А ваши?

Рози окинула его взглядом от шпор на лакированных черных сапогах и до султанчика на головном уборе и произнесла с неприкрытым восхищением:

— О, весьма определенно.

Эта беседа Лейле стала надоедать. Мужчина был офицер и, несомненно, джентльмен. Чем дольше они здесь стоят и разговаривают, тем больше страдает их достоинство. И Рози только ухудшает ситуацию, подзадоривая его. Когда Лили Лоув встретила на улице солдата и отправилась с ним погулять, это было нормально для людей ее класса. Но теперь все стало совсем по-другому, и догадываясь, что у мужчины на уме, Лейла решила положить конец этому знакомству.

— Рози, нам уже действительно пора идти, — строго произнесла она.

Офицер перевел взгляд на нее и серьезно сказал:

— Вы все еще сердитесь на меня, мисс… Однако она не поддалась на эту уловку.

— Совсем нет. Ваших извинении было более чем достаточно.

— Тогда случившееся, должно быть, произвело на вас большее впечатление, чем на вашу подругу, — настаивал он. — К вам еще не вернулась та восхитительная улыбка, которую я видел на вашем лице перед тем, как Оскар вдруг взбрыкнул.

— Неудивительно, что вы потеряли над лошадью контроль, мистер Вейси-Хантер, — сказала она едко. — Ваше внимание было направлено совсем не туда.

Он ответил все с той же серьезностью:

— Теперь я точно знаю, что вы не простили меня. Все больше раздражаясь от его подтрунивания

и чувствуя, как краска заливает ее лицо, Лейла перевела взгляд туда, где играл оркестр.

— Вы придаете слишком большое значение этому пустяковому эпизоду.

— Нет, Лейла, Оскар мог затоптать нас насмерть, — непринужденно вставила Рози. — Ничего себе пустяк, если из-за взбесившейся лошади Линдлей лишится сразу нас обеих.

— Дорогие мои, — вставил офицер, — ваши слова позволили мне осознать всю меру опасности, которой я подверг вас обеих, мисс Линдлей.

Рози весело засмеялась.

— Где вы были в прошлом году, мистер Вейси-Хантер?

— Сражался с ашанти на Золотом Берегу. А что?

— Теперь понятно, почему вы не слышали о девушках из Линдлей. В Лондоне только о нас и говорят.

В его хрипловатом голосе звучали чарующие нотки.

— Значит, теперь я еще больше пал в ваших глазах. Грубый конюх и к тому же невежда. Я вижу, дальнейшие извинения не спасут положение, поэтому я имею безрассудство предложить вам большее, зная, что не смогу оценить всю меру чести, которую вы мне окажете, приняв мое предложение.

Лейлу обуяло бешенство: он смеется над ними. Неужели Рози не видит этого? Неважно, где он сражался в прошлом году. Он не мог не слышать о знаменитой «Прогулке» в Линдлей— все газеты пестрят заметками о них. В Вест-Энде только об этом и говорят. Лейла решила незамедлительно закончить их встречу.

— Мы актрисы, мистер Вейси-Хантер, хористки в театре Линдлей. Единственную честь, которую мы можем себе позволить, это согласиться с вашей оценкой самого себя и откланяться.

— Лейла! — воскликнула Рози, но та уже повернулась к ним спиной.

Чтобы загладить вину, офицер, очевидно, был готов на все. Обращаясь к Рози, он сказал:

— Теперь я понимаю, насколько глубоко обидел вашу подругу. У меня есть только один способ реабилитироваться. Я должен встретиться с братом в ресторане у Таллинн. Позвольте мне вернуть мое доброе имя и продемонстрировать, что я могу быть воспитанным и культурным. Я прошу вас доставить мне удовольствие и составить туда компанию.

Таллинн был элитный, страшно дорогой и очень, очень респектабельный ресторан. Предложение составить ему компанию ни в коей мере не могло быть расценено как оскорбление. Оно было более чем лестным: Вейси-Хантер считал, что они достойная компания для такого места. Лейла была моментально обезоружена, к тому же Рози дала согласие прежде, чем она успела раскрыть рот. Через мгновение Лейла обнаружила, что продела свою в длинной перчатке руку сквозь его левую руку, в то время как Рози проделала то же самое с его правой рукой, и они направились в прославленный ресторан. И только когда он, улыбнувшись, сказал ей:

— Вы найдете компанию моего брата гораздо более в вашем вкусе, — Лейла наконец осознала, какое сокрушительное поражение ей нанесено.

Провожаемые взглядами, они вышли на улицу. Их кавалер был явно доволен вниманием, которое проявляли к ним окружающие на их пути. Рози выглядела сногсшибательно в янтарного цвета пальто, отороченном мехом ондатры, и Лейла не уступала ей в своем сером бархатном, с черной тесьмой и песцовым мехом вокруг шеи и на рукавах; из этого меха была сделана и ее модная шляпка. Рози вела все разговоры по дороге в ресторан. Был яркий, ясный день. Ее собственные мысли отказывались ей повиноваться, из чего Лейла заключила, что попала под влияние более решительной личности, чем она сама.

Ресторан Галлини был обставлен в стиле Регентства: полосатые парчовые портьеры, золоченая мебель на тонких ножках и громадные люстры. Сам Галлини был итальянцем, тем не менее приветствовал гостей с галльской почтительностью, хоть и слегка высокомерно. Высокомерие тут же улетучилось, когда ему было сказано, что они пришли к брату мистера Вейси-Хантера, который заказал столик. Будучи вдвое ниже ростом, чем сопровождавший девушек офицер, Галлини все же ухитрялся выглядеть представительно, ведя гостей через зал, раскланиваясь с обедающими и произнося «извините» здесь и «scusi» там, пока не привел их к столику у окна, за которым сидел человек, одетый в светло-коричневые клетчатые брюки и визитку.

— Ваши гости прибыли, — сказал Галлини, грациозно поклонившись.

Мужчина поднял глаза, и приветствие на его лице сменилось смущением: он увидел Лейлу и Рози. Предчувствие, что этот поступок — колоссальная ошибка, снова охватило Лейлу, но их кавалер схватил брата за руку, а другой похлопал по плечу.

— Чарльз, как здорово снова увидеть тебя! Ты выглядишь великолепно. Друг мой, позволь представить тебе мисс Хейвуд и ее подругу мисс Дункан, которые любезно согласились позавтракать с нами.

Он повернулся к Рози и улыбнулся.

— Мой младший брат Чарльз. Согласитесь, что он оправдал ваши надежды.

Сомнения Лейлы усилились, когда Чарльз Вейси-Хантер пожал ей руку, поклонился и с юношеской неловкостью произнес подобающие такому случаю формальности. Лейла почувствовала, что он отлично знает, что им не место в этом изысканном ресторане, и, вероятно, догадывается об обстоятельствах, при которых они были приглашены. Вивиан сказал, что пришел сюда прямо с парада и что ему нужно привести себя в порядок. Извинившись, он оставил брата одного разбираться с ситуацией, которая тому была явно не по душе.

Прислуга взяла у девушек пальто, а сами они сели у огня. Чарльз Вейси-Хантер остался стоять, уставившись на дверь, через которую исчез его брат-кавалерист. Шести футов росту, он был все же на несколько дюймов ниже, чем Вивиан, и, по-видимому, отличался более рассудительным характером. Прямые темные волосы, темные усы и карие глаза придавали ему вид преданной собаки. В его облике не было ничего враждебного, но он был явно не в восторге от их компании. Лейла почувствовала, что с ним нехорошо поступили, и решила все прояснить с самого начала.

— Мистер Вейси-Хантер, я боюсь, что мы помешали вашей встрече с братом. Все дело в том, что сегодня утром мы смотрели парад, когда на Оскара что-то нашло, и он нас ужасно напугал. Мы совсем не пострадали, но ваш брат решил, что должен загладить свою вину таким экстравагантным способом. Мистер Вейси-Хантер — человек, которому трудно отказать, — закончила она свои объяснения.

— Он капитан, вы знаете… в сорок девятом уланском полку. Личный полк принца Гарри, — серьезно пояснил он.

— А мы хористки, — решительно сказала Лейла.

— Личный театр Лестера Гилберта, — задорно улыбнулась Рози, страшно довольная собой.

Молодому человеку, похоже, стало еще более неловко, но он постарался изобразить энтузиазм.

— О, это прекрасно! К сожалению, я редко хожу в театр. Когда я в городе, у меня мало времени. Я не знаю, как Вивиан ухитряется куда-то выходить, ведь он практически не слезает с лошади.

— Лучший наездник в полку, — вставила Рози.

— О, действительно, — согласился Чарльз, явно довольный, что репутация его брата известна даже хористкам, о шоу которых он, по правде говоря, никогда не слышал. — А вот и он, — добавил Чарльз с нескрываемым облегчением.

Лейла обернулась и была шокирована. Без головного убора Вивиан все равно был больше шести футов росту. Она была поражена странным сочетанием кремового цвета его волос с золотисто-коричневым загаром лица. Любопытно, что и тем и другим он был обязан солнцу, которое побелило ему волосы и придало смуглость его умному лицу с бледными полосками от, вероятно, постоянной улыбки; его серо-зеленые глаза и сейчас смеялись. Менее красивый, чем его брат, Вивиан, тем не менее, был чертовски привлекателен в плотно подогнанном мундире, только подчеркивавшем его мужественную грациозность. Он подходил все ближе, и Лейла почувствовала, что он прекрасно осознает, какое произвел на нее впечатление. Хоть и слишком поздно, но она попыталась скрыть свои чувства и повернулась к окну, сделав вид, что разглядывает пейзаж за ним.

— Ты не предложил дамам ничего выпить, Чарльз? Как ты невнимателен, — пожурил он его и призывно взмахнул рукой.

Мгновенно появился официант и принес напитки. Вивиан был изысканный кавалер, и его брат, казалось, был откровенно рад передать ему бразды правления ситуацией, которую он не ожидал и вряд ли приветствовал. На протяжении всего завтрака Лейле пришлось развлекать меланхоличного Чарльза. А Рози в это время до такой степени взялась за обольщение Вивиана, что Лейла начала злиться на нее. Несомненно, Вивиан взял Рози, чтобы она составила компанию его скучному братцу, а он сам мог свободно флиртовать с ее подругой.

Утонченное удовольствие от завтрака в фешенебельном ресторане Галлини быстро прошло. Приходилось вести нудную беседу, которая крутилась вокруг Корнуолла, где последние двести лет жила семья Вейси-Хантеров. Она согласилась, что закрытие оловянных рудников было трагедией, хотя на самом деле была весьма удивлена, что олово добывают из земли.

От этой темы они перешли к рассуждениям о развитии золотых приисков в Южной Африке и к правлению Сесила Родса. По крайней мере Чарльз Вейси-Хантер рассуждал об этом. Лейла не имела представления, кто такой Сесил Родс и чем он занимается. Ее также не особо интересовало, чему так веселятся Рози и красавец Вивиан.

Время шло, и необходимость поддерживать разговор уже начала раздражать Лейлу, когда Чарльз, рассказав, по-видимому, все, что собирался, о человеке по фамилии Роде, вдруг спросил:

— Вы живете в Брайтоне?

— Нет, — ответила она. — Мы приехали сюда ненадолго к мисс Хейвуд, у которой здесь большой дом.

Чарльзу вдруг пришла в голову поразительная мысль, и он, наклонившись вперед, с надеждой спросил:

— А вы не из Беркширских Дунканов? Воспоминание о том, что недавно рассказывала

Рози, подсказало ей ответ прежде, чем она успела подумать:

— О да… по внебрачной линии этого семейства. Ее собеседник стал красным как рак и в явном

смущении принялся разглядывать салфетку. За столом воцарилась тишина. Лейла повернула голову и обнаружила, что Рози с изумлением смотрит на нее. Однако ее внимание больше привлек Вивиан. От его веселости не осталось и следа. Его глаза пристально смотрели на нее с выражением легкого шока. Инстинкт подсказал ей, что она наконец пробудила в нем интерес к себе, и Лейла моментально воспользовалась этим.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28