Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дональд Лэм и Берта Кул (№20) - Содержанки по своей воле не уходят

ModernLib.Net / Классические детективы / Гарднер Эрл Стенли / Содержанки по своей воле не уходят - Чтение (стр. 11)
Автор: Гарднер Эрл Стенли
Жанр: Классические детективы
Серия: Дональд Лэм и Берта Кул

 

 


— Могу я вернуться в Лос-Анджелес?

— Можешь, но я тебе не советую. Селлерс там сейчас явно не в духе.

— Но там же и Хейзл Клюн, она же Хейзл Даунер, которая…

— О ней нам все известно, — перебил меня Хобарт, — мы устанавливали за ней наблюдение. Она была здесь в ночь перед убийством. Да и сейчас она здесь.

— И сейчас? Хобарт кивнул.

— Где?

Он было принялся качать головой. Затем неожиданно прищурился. Я понял, что его мучит какая-то мысль.

— Почему тебе это хочется знать? — спросил он.

— Я же выполняю работу по ее заказу. Совесть не позволяет мне требовать у нее суточные за то, что я протираю штаны в комнате для допросов в управлении полиции Сан-Франциско.

— Что тебя больше устроит, спать в тюремной камере или в отеле? — спросил Хобарт. — Я спрашиваю тебя об этом потому, что я изменил свое решение выпустить тебя на волю.

— Это что, шутка?

— Нет, это — вопрос.

— Тогда мой ответ, вероятно, удивит вас, — предположил я, — я предпочитаю спать в отеле.

— Думаю, что это можно будет организовать без всяких проблем, — пообещал Хобарт, — но ты должен будешь быть послушным.

— Что это значит, быть послушным?

— Мы закажем тебе комнату в отеле. В комнате будет телефон, но ты не должен будешь пользоваться им для звонков в город. В отеле есть хороший ресторан, из которого ты сможешь заказать себе еду прямо в твою комнату. Мы обеспечим тебя газетами и журналами. Ты сможешь почитать их. В комнате есть телевизор. Ты сможешь смотреть его. Ты можешь спать, сколько тебе захочется. Но ты не сможешь покинуть комнату, поскольку мы сразу же узнаем об этом. И, если ты это сделаешь, то это будет очень плохо — для тебя.

— Вы хотите сказать, что я буду под арестом?

— Не совсем так. Ты будешь находиться под опекой полиции. Ты сможешь делать в комнате все, что угодно, но не должен покидать ее без нашего разрешения.

— И как долго мне придется оставаться там?

— По крайней мере, весь сегодняшний вечер, но также, возможно, и всю ночь. Может быть, мы разрешим тебе убраться оттуда завтра утром.

— Мой партнер будет беспокоиться обо мне.

— Твой партнер уже до чертиков беспокоится о тебе, — вздохнул Хобарт, — куда только не обращались по поводу тебя из твоего офиса. Они даже звонили сюда, в управление.

— И что вы им сказали?

— Мы ответили, что никакого Дональда Лэма мы не задерживали ни по какому поводу. Так оно и есть.

— Но вы же задержали меня.

— Но не в связи с каким-либо конкретным обвинением. Ты у нас просто потому, что хочешь сотрудничать с нами.

— Эрнестин будет беспокоиться обо мне, — напомнил я.

— Эрнестин находится уже не на седьмом, а на девятом небе, — сообщил Хобарт. — Она сейчас полностью сотрудничает с полицией. Тот детектив, который находится в ее квартире, присматривая за всем, довольно смазливый холостяк, который заключил, что Эрнестин — сознательная и рассудительная девушка. По правде говоря, они не теряют времени даром. Я не буду удивлен, если выяснится, что он отбил ее у тебя, Лэм. Помимо всего прочего, он там, перед ее глазами, а ты, увы, здесь.

— Где находится этот отель? — спросил я.

— Это отель под названием “Океанский пляж”, — пояснил он, — ты где хочешь остановиться: в отеле или здесь?

— В отеле.

— О'кей, я все устрою. Для этого не потребуется более получаса.

Он вышел, и примерно через тридцать минут дверь в комнату открыл детектив в гражданской одежде.

— Пошли, Лэм, — позвал он.

Я последовал за ним в полицейскую машину. Детектив медленно и осторожно повел машину в отель “Океанский пляж”, находившийся на самом берегу океана и очень далеко от места убийства Даунера, так же как и от фотомагазина “Хэппи Дейз”.

Детектив проводил меня в комнату. Изящно обставленная, она была достаточно просторной.

— Каковы будут ограничения для меня, — спросил я, — например, могу ли я выходить из отеля?

— Ты не должен выходить из отеля.

— А как насчет бритвы, зубной щетки и…

— Твоя дорожная сумка лежит там, в углу комнаты. У этого телевизора — прекрасный прием. На столе — последние номера газет. Из отеля можно будет выйти только через парадные двери и через запасной выход, предусмотренный на случай пожара. Мы будем наблюдать за парадными дверьми. Запасной выход останется без присмотра.

— Что так?

— Видишь ли, — пояснил детектив, — откровенно говоря, сидеть снаружи и наблюдать за запасным выходом было бы не комфортно, да к тому же на улице просто холодно. Кроме того, должен признаться, наш инспектор будет только рад, если ты улизнешь, используя этот запасной выход.

— Это почему же? — спросил я.

— Знаешь ли, — усмехнулся он, — в этом случае само дело будет выглядеть намного лучше.

— Какое дело?

— Дело, возбуждаемое против тебя.

— Я не знал, что против меня возбуждается дело.

— Мы его пока еще не возбудили. Но все, что нам требуется, так это немного уличающих данных для того, чтобы получить первоклассное дело.

— Понимаю, — протянул я, — инспектор хотел бы, чтобы я совершил отсюда побег. Правильно?

— Ну что ж, — заявил детектив, — если ты решишься на побег, то у нас появятся все основания для того, чтобы задержать тебя по обвинению в совершении убийства. В штате Калифорния, как тебе известно, побег подозреваемого является доказательством его вины, — во всяком случае, такой побег будет только на руку представителю обвинения на суде.

— Прекрасно, — отметил я, — с твоей стороны было очень любезно сообщить мне все это.

— О, я всего лишь следую полученным мною инструкциям, — объяснил детектив, — для нас важно, чтобы ты понял, что твоя попытка улизнуть отсюда будет расцениваться как побег. Видишь ли, теперь я смогу свидетельствовать на суде, что я предупредил тебя.

— Большое тебе за это спасибо, — поблагодарил я его.

— Дверь в эту комнату не будет заперта, — предупредил он, — но ты сможешь закрыть ее на засов изнутри, если ты слабонервный. Лестница к запасному выходу находится в конце коридора.

— Итак, я не смогу покинуть отель через парадные двери.

— Да, за ними будут следить, — подтвердил детектив.

— Ну что ж, было приятно ознакомиться с правилами игры, — заявил я, — по, крайней мере, я теперь знаю детали подготовленной для меня ловушки.

— Ловушки? — переспросил он.

— Да, конечно, — подтвердил я, — инспектор Хобарт готов отдать что угодно за то, чтобы я улизнул из отеля через запасной выход и таким образом совершил бы побег. Он был бы в восторге от этого.

— Возможно, что и так, — не стал возражать детектив и вышел из комнаты.

Я позвонил в ресторан отеля, попросил соединить меня с отделом обслуживания и заказал в свой номер двойную порцию коктейля “Манхэттен”, недожаренный кусок говяжьей вырезки высшего сорта, запеченный клубень картофеля, кофе и яблочный пирог.

Мне ответили, что заказ принят, за исключением коктейля. Они получили указание полиции о том, чтобы в мой номер спиртное не подавалось.

Я включил телевизор и посмотрел конец телефильма о частном детективе. После телефильма я прослушал новости и прогноз погоды. После этого прибыл мой заказ из ресторана. Я пообедал и позвонил официанту, чтобы тот забрал посуду. Затем я стал просматривать газеты.

В них без каких-либо подробностей сообщалось об убийстве мужчины в отеле в центре города, но зато приводилось обычное послесловие: полиция продолжает работать по “горячим следам” и предполагает задержать подозреваемого в убийстве “в течение ближайших сорока восьми часов”.

Все шло по обкатанной колее — репортеры должны были сочинять заметки в газетах, а полиция должна была убеждать налогоплательщиков, что она недаром ест свой хлеб.

Когда на улице было уже давно темно, я услыхал осторожный стук в дверь.

Я пересек комнату и открыл дверь. На пороге стояла Хейзл Даунер.

— Дональд! — воскликнула она.

— Ну и дела! — удивленно протянул я. — Действительно, мир тесен. Ладно, входите и располагайтесь, как дома. Как вам удалось найти меня?

— Я следила за вами.

— Каким образом?

— Мы узнали, что вас задержала полиция. Мой адвокат, Мэдисон Эшби, позвонил из Лос-Анджелеса и заявил, что если вас немедленно не освободят, он добьется распоряжения суда о передаче задержанного в суд для решения вопроса о законности вашего ареста. Из полиции ему ответили, что вас освободят в течение часа и отвезут вас в отель.

— Что было потом?

— Я находилась в Сан-Франциско и постоянно поддерживала связь с моим адвокатом. Он позвонил мне и сообщил, то вы в полиции. Поэтому я поехала туда и запарковала мою машину напротив входа в управление полиции. Когда детектив в гражданской одежде повез вас оттуда сюда, я последовала за его машиной.

— И потом?

— Я не хотела привлекать к своей особе излишнего внимания, поэтому выждала пару часов, затем запарковала свою машину на платной стоянке, взяла такси и с небольшой поклажей поехала сюда. В холле отеля я с невозмутимым видом прошла мимо детектива в гражданской одежде, который дежурил там, зарегистрировалась и получила комнату.

— При регистрации вы сообщили свое настоящее имя?

— Конечно, нет.

— Вас могли узнать.

— Не думаю. Меня здесь не знают.

— Так, так, это же надо! Итак, вы у меня в этом отеле.

— Совершенно верно.

— Конечно, я рад видеть вас. Я опасался, что мне придется провести весь вечер одному.

— Дональд, чем мы займемся сейчас?

— А что вам хотелось бы делать? — спросил я.

— Я хотела бы заняться тем, что помогло бы выяснить, куда делись деньги, которые оказались у Стэндли, — те самые, что принадлежали мне.

— А как вы думаете, что с ними случилось?

— Я думаю, что их захватила Эвелин Эллис. Но, по правде говоря, у меня сейчас все смешалось в голове.

Я схватил со стола листок бумаги и быстро написал: “Комната прослушивается. Следуйте моим указаниям”.

Я поднес записку к самым ее глазам, и она нервно хохотнула.

— Ну что ж, Дональд, — заявила она нарочито громким голосом, — вы проделали ради меня довольно трудную работу. Полагаю, было бы неплохо все проанализировать по порядку вплоть до настоящего момента.

— Хорошо, — согласился я, — давайте присядем. Я попробую заказать для нас коктейли… О, черт, я не смогу этого сделать. Они отказывают мне в спиртных напитках.

— Почему? Они думают, что вы несовершеннолетний?

— Я нахожусь, — пояснил я, — под присмотром полиции, в состоянии более или менее задержанного.

— Дональд, что случилось? — спросила она.

— Дайте подумать, — ответил я, — мне нужно кое-что обмозговать. Присаживайтесь здесь. Мне нужно пойти в ванную. Я буду с вами через минуту.

Она присела на кушетку. Я приложил палец к губам и уселся рядом с ней. Я взял блокнот и на первой страничке написал: “Следуйте моим указаниям. Говорите мне все, что угодно, но только не то, чего, по вашему мнению, не должна знать полиция. Они, вероятно, вмонтировали в этой комнате, по крайней мере, три подслушивающих устройства. Я готов сообщить вам некоторые факты, но будьте осторожны, когда будете обращаться ко мне. Не задавайте мне конкретных вопросов, поскольку, возможно, я не смогу ответить на них”.

После того, как она прочитала записку, я разорвал ее, на цыпочках направился в ванную комнату, спустил обрывки записки в туалет, с шумом повернул дверную ручку в ванной, вернулся к Хейзл и сказал ей:

— Ну что ж, мне в самом деле приятно видеть вас. Я с тоской думал о том, что мне предстоит провести вечер в одиночестве. Эта мысль явно не способствовала улучшению моего настроения.

— Дональд, вы все же можете рассказать, что произошло с вами?

— Конечно, — ответил я, — я не собираюсь рассказывать вам о своих похождениях со всеми подробностями, поскольку о некоторых вещах я предпочитаю умолчать, но в общем случилось вот что: я прибыл сюда, в Сан-Франциско, чтобы попытаться отыскать для вас вашу потерянную любовь, и к тому времени, когда я нащупал было его следы, он был убит, а я после этого тщетно пытался выяснить хоть что-нибудь о его убийце.

В данный момент меня не особенно интересует само дело об убийстве, поскольку я знаю, что вас более всего волнует проблема того, как вернуть себе пятьдесят тысяч баксов. Скажите, Хейзл, он вам нравился?

— Конечно, он мне нравился, — подтвердила она, — но мне нравятся и многие другие. Когда у мужчины в кармане пятьдесят тысяч, то он не может не нравиться.

— Вы уверены в том, что они были у него?

— О, да. У него было полно денег.

— Но вы уверены в том, что у него было пятьдесят тысяч баксов?

— Знаете ли, он был набит долларами. Дональд, он обещал мне шестьдесят тысяч.

— Он обещал вам?

— Да, он собирался передать их мне как бы на хранение.

— И что же произошло?

— Вы знаете, что произошло. Он принялся рассказывать мне разные сказки о том, что он собирался делать, но все более и более уклонялся от того, что он был намерен делать со мной. Видите ли, довольно скоро я узнала об этой Эвелин Эллис. Вы же знаете, у женщины есть много возможностей разузнать о подобных вещах. Полагаю, что женское существо обладает особой интуицией для распознания соперницы.

— И что было потом? — спросил я.

— Знаете ли, Дональд, если вы хотите, чтобы я сказала вам всю правду, то скажу сразу. Я совершила большую ошибку. Я выложила на стол не те карты. Вместо того, чтобы взять верх над другой женщиной, я оказалась в дурочках.

— Что же такое вы сделали?

— О, я прямо обвинила его в том, что он обманывает меня. Я устроила ему сцену и сказала ему все то, что говорит женщина при подобных обстоятельствах. Но это было как раз то, чего я не должна была делать.

— Что было потом?

— Потом я узнала, что он приготовился улизнуть от меня. Я-то думала, что он оставит мне кое-что на жизнь, но это животное ушло, не дав мне и цента. Поэтому я обратилась к вам с просьбой попробовать разыскать его. Если бы вы смогли найти его, то я бы сумела отобрать у него деньги.

— Сколько?

— Не знаю. Я говорила вам, что он обещал шестьдесят тысяч, но это преувеличение. Возможно, я получила бы пятнадцать или двадцать тысяч. Видите ли, я использовала вас и вашу партнершу в жульнической игре. Дональд, боюсь, я не была с вами честной.

— Каким образом вы заставили бы его выложить деньги?

— Мне известно слишком многое о нем. Многозначительно подмигнув ей, я сказал:

— Послушайте, Хейзл, я хочу все расставить по своим местам. Есть ли какая-либо вероятность того, что он имел отношение к грабежу бронированного пикапа?

— Дональд, я так не думаю. Полагаю, что никакой вероятности этого не было.

— Говорите мне только правду. Вы знали Бэксли?

— Он звонил мне пару раз. Я не знаю, каким образом он узнал мой телефон.

— У вас были с ним свидания?

— Бог ты мой, конечно нет.

— Вы говорили мне, что сказали Стэндли “да” перед алтарем. Это была правда?

— Нет.

— Вы не были замужем за ним?

— Я сказала ему “да”, но это было в автомобиле, а не перед алтарем.

Я написал на листке бумаги: “Продолжайте говорить. О чем угодно, но говорите”.

Она продолжала, многозначительно взглянув на меня:

— Предполагаю, что вы можете посчитать меня кем-то вроде проститутки. Догадываюсь, что, возможно, в этом есть доля истины. Не думаю, что вы способны понять, что значит для девушки лишиться права на то, в чем по-настоящему нуждается женщина, а именно права на финансовую обеспеченность.

Но вот появился Стэндли. Он хорошо относился ко мне, к тому же его карманы были набиты деньгами. Я не знаю, каким образом он их зарабатывал, но могу догадаться об этом. У него был партнер, вместе с которым они возглавляли контору по заключению пари. Он был без памяти от меня. Он был готов на все ради меня — так он говорил. Он давал мне достаточно большие суммы денег и я думала, что он даст еще больше. Он не переставал обещать мне полнейшую финансовую обеспеченность. Он заявил, что собирается распорядиться в мою пользу целым состоянием в размере шестидесяти тысяч долларов.

— Пятьдесят или шестьдесят? — попросил я ее уточнить.

— Шестьдесят, — подтвердила она.

— Продолжайте, — предложил я ей. Все время, пока она говорила, я писал на листке бумаги. Я написал ей следующее: “Они могут слышать все, о чем мы говорим. Они, вероятно, записывают наш разговор. Я должен убраться отсюда. Но это как раз то, чего бы они хотели от меня, поскольку в этом случае они будут утверждать, что я совершил побег, и это будет доказательством моей вины. Я хочу, чтобы вы сделали вид, что покидаете комнату, но на самом деле это я выйду отсюда. Я закрою дверь, и вы сделаете вид, что покидаете эту комнату. Скажите мне “до свидания” и все, что положено в подобном случае. Затем вы вернетесь и станете шумно ходить по комнате. Включите телевизор. Время от времени переключайте каналы, чтобы они подумали, что в комнате кто-то есть. Спускайте воду в туалете. Можно и кашлять, но так, чтобы они не разобрали ваш голос. Продолжайте находиться в комнате до полуночи, изредка переключая телевизор. Затем, если я не вернусь к этому времени, ложитесь спать. Время от времени просыпайтесь и покашливайте. Дверь оставьте незапертой, чтобы я мог войти. Можете выполнить все это? Думаю, что я смогу помочь вам, если вы сделаете все это. И я уверен в одном — вы можете помочь мне”.

Она прочитала записку, продолжая при этом говорить:

— Дональд, я считаю, что вы просто замечательный человек. Не знаю, почему это бывает так, что женщина посмотрит на мужчину и сразу же почувствует, что может довериться ему. Полагаю, что иногда и интуиция подводит, но я чувствую, что могу доверять вам. Я готова для вас сделать все, буквально все.

В подтверждение своих слов она многозначительно кивнула.

— Я не думаю, — заметил я, — что существовала возможность партнерства между Стэндли и Бэксли и что они ограбили этот…

— Дональд, не говорите глупости, — перебила она меня. — Стэндли совсем не такой человек. Он был азартным игроком и, откровенно говоря, Дональд, я думаю, что он был не против того, чтобы помошенничать. Не знаю. У него была возможность зарабатывать деньги, и эта возможность себя оправдывала. Я никогда не встречала в своей жизни более богатого человека, чем Стэндли Даунер.

Он мне нравился. Сначала я думала, что влюбилась в него и, вероятно, продолжала бы любить его, если бы не его поступок с Эвелин.

Однако я хорошо узнала его после нашей так называемой свадьбы. Он был неугомонным человеком. Ему ничего не нравилось, кроме денег и стремления к перемене жизни. Он должен был переключаться от одного дела к другому и чем скорее, тем лучше. Он никогда не мог спокойно сидеть на одном месте. И он никогда не мог постоянно жить с одной и той же женщиной.

Что меня злило в Эвелин, так это то, что она была типичной вымогательницей. О, я знаю… Я и сама в каком-то смысле вымогательница. Но я могу сказать вам, Дональд, что это моя самая большая беда. Я не стремилась найти в своей жизни одного-единственного мужчину. Я всегда меняла парней.., ну что ж, так оно и было.., но такая я и есть.

— И сколько парней вы поменяли? — поинтересовался я.

— Слишком много, — призналась она, — не слишком много в одном плане, но слишком много в другом. Никто из парней не собирался проводить со мной время, чтобы предложить мне выйти за него замуж, и никто не ожидал, чтобы я накинула на голову белую свадебную вуаль и предстала вместе с ним перед алтарем. Никто не собирался делать мне предложение и точка на этом. Я всегда была содержанкой, а содержанки по своей воле не уходят.

— Я могу понять ваши чувства по отношению к Стэндли, — заметил я.

— Я знала, что вы можете. Дональд, вы — понимающий человек.

Я кивнул и показал на дверь.

— Хорошо, Дональд, — заявила она, — мне надо уходить. Мне просто надо было повидаться с вами и… Я не знаю, Дональд. Я хочу, чтобы вы поняли меня.

А теперь я спущусь в свой номер, напишу несколько писем и затем сладко высплюсь. Я увижу вас утром?

— Почему бы и нет? — согласился я. — Как насчет того, чтобы вместе позавтракать?

— Дональд, я просто хочу, чтобы вы знали, как я ценю вашу лояльность и преданность мне и.., я хочу поцеловать вас на прощание.

Мы подошли к двери. Я открыл ее.

— Спокойной ночи, Дональд, — попрощалась она со мной.

Нарочито значительно я спросил ее:

— Хейзл, вам действительно надо уходить? Она нервно засмеялась и ответила:

— Дональд, конечно, я должна уйти. Я.., я могу быть неблагоразумной, но я не проститутка. Что-либо с вами было бы всего лишь случайной связью. Это не по мне. Я.., о, я не знаю. Увидимся за завтраком, Дональд, доброй ночи.

Она поцеловала меня. Это был еще тот поцелуй.

Я вышел, взяв с собой ключ от комнаты, который мне дала Хейзл, и прошел к ее комнате; затем, через некоторое время, вышел к запасному выходу и осмотрелся.

Все вокруг, казалось, было спокойно.

Запасной выход на случай пожара был обычной железной лестницей, спускавшейся вниз зигзагом по стене здания. Нижняя часть лестницы была снабжена мощной пружиной, которая поддерживала нижние ступени лестницы достаточно высоко от земли, не позволяя взобраться на них снизу. Однако, когда человек спускался сверху, то вес тела заставлял лестницу опускаться.

Я внимательно осмотрел коридор и увидел небольшой хозяйственный шкаф. Шкаф был заперт, но пластиковый карманный календарик, размером с визитную карточку, легко вошел в небольшую щель в дверцах шкафа. Календарик оказался достаточно твердым для того, чтобы отодвинуть защелку пружинного замка шкафа.

Я осмотрел содержимое шкафа и нашел нужный мне моток веревки. Я вернулся к пожарной лестнице, еще раз тщательно огляделся, потом выбрался наружу на пожарную лестницу и спустился вниз.

Я осторожно добрался до самой последней ступеньки лестницы. Металлическая конструкция под тяжестью моего тела медленно опустилась.

Я знал, что поступаю, как настоящий простофиля. Я понимал, что полиция более всего хотела, чтобы я сбежал из отеля. Однако у меня не было альтернативы, если я собирался воспользоваться хотя бы малейшим шансом для того, чтобы вернуть те пятьдесят тысяч, которые ускользнули из моих рук.

Я обвязал веревкой последнюю ступеньку лестницы, затянул тугой узел и спрыгнул на землю. Освободившись от тяжести моего веса, последняя секция лестницы под действием пружины плавно поднялась вверх на свое прежнее место на высоту примерно четырех метров.

Веревка оказалась коротковатой, но в прыжке я бы смог ухватиться за ее конец.

Я обошел тыльную часть здания отеля и вышел в переулок. Пройдя по нему почти два квартала, я вышел на улицу, которая вела к берегу океана. Только через пятнадцать минут мне удалось поймать случайно проходившее мимо меня такси.

Я попросил водителя отвезти меня в город, сказав ему, что, поскольку не запомнил названия нужной мне улицы, я подскажу ему, куда надо ехать, ориентируясь на свою зрительную память.

На полпути к центру города я попросил таксиста остановиться у будки телефона-автомата. Из нее я позвонил в квартиру Эрнестин.

Мне ответил женский голос.

— Эрнестин? — спросил я.

— Одну минутку. Я позову ее.

Я решил, что это была или Бернис или женщина-полицейский, которой было поручено оставаться с Эрнестин.

Вскоре послышался голос Эрнестин, звучавший несколько осторожно. Она спросила:

— Алло?

— Эрнестин, не называй меня по имени, — предупредил я ее, — ты одна?

— Нет.

— Я знаю, что в квартире Бернис. А полицейский тоже там?

— Нет, в квартире только Бернис и я.

— Это — Дональд, — сказал я, — мне надо увидеться с тобой.

— Дональд! — воскликнула она. — О, Дональд, я так хочу видеть тебя! Ты можешь подойти сюда?

— Я еду к тебе, — ответил я.

— О, Дональд, я должна так много сказать тебе. О, это был такой потрясающий день! Просто замечательный, замечательный…

— Стоп! — перебил я ее. — Я не знаю, прослушивается ли твой телефон. Если да, то ты не увидишь меня, поскольку они сразу же арестуют меня, как только я выйду из такси у твоего дома. Если же я доберусь до твоей квартиры, то, вероятно, со мной будет все в порядке. Будь готова к тому, чтобы сразу открыть дверь, когда я постучу. Если это возможно, то мне хотелось бы поговорить не только с тобой, но и с Бернис.

— О, Бернис сама ужасно возбуждена. Она…

— Помолчи! — приказал я ей, — пока я не доберусь до тебя.

Я повесил на место телефонную трубку, вернулся к такси и сделал вид, что не совсем уверен, как добраться до нужного мне места.

— Это многоквартирный дом, где-то в центре города, — пояснил я, — мы подъедем в тот район и там немного прокатимся по улицам, пока я не увижу тот дом. Я узнаю его, когда увижу. Я был там пару раз, но не запомнил точного адреса.

Водитель такси был на редкость услужлив. Он был также чрезмерно любознателен. Если ему не было знакомо какое-либо место в этом районе, то он настойчиво добивался от меня, чтобы я немедленно описал ему это место в подробностях.

Я посылал его то на одну улицу, то на другую, а затем обратно, пока, наконец, не сказал неожиданно:

— А вот и это место. Вот тот многоквартирный дом.

Таксист подвел машину к дому и внимательно осмотрел его. Я расплатился, вышел из машины и вошел в здание.

Я не сомневался, что Эрнестин сидит у двери, держась одной рукой за дверную ручку. Едва я успел слегка прикоснуться кончиками пальцев к двери, как она распахнулась. Я вошел в квартиру.

— О, Дональд! — воскликнула она. — Я так возбуждена! Дональд, это — Бернис. Ты знаешь о ней все.

Бернис оказалась шикарной красоткой, брюнеткой с большими ясными глазами и с пышными соблазнительными формами. Она, несомненно, прекрасно знала, как использовать эти глаза, чтобы покорить мужчину, а также знала, как в лучшем свете продемонстрировать свои ножки в нейлоновых чулках.

— Хорошо, — обратился я к Эрнестин, — как сегодня развивались события?

— Дональд, Бернис поможет нам, — ответила Эрнестин.

Я взглянул на Бернис.

Бернис пару раз манерно взмахнула ресницами и улыбнулась. Это была трепетная, полная томления улыбка.

Было совершенно ясно, что при изобилии поклонников Бернис не нуждалась в том, чтобы обедать дома, если, конечно, она сама этого не хотела.

— Эрнестин, ты по-прежнему готова помогать мне? — спросил я.

— Во всем, — подтвердила она, — только…

— Только что? — перебил я ее.

— Знаешь ли, я должна также сотрудничать и с полицией.

— Почему?

— Видишь ли, они сказали мне, что я должна делать это. Они расследуют убийство и.., в общем, ты понимаешь.

— Конечно, — заверил я ее, — я все понимаю.

Я повернулся в сторону Бернис.

Бернис заморгала ресницами и затем, погладив подол юбки, нервно прошлась кончиками пальцев по чулку.

— Чем я могу быть вам полезной? — спросила она.

. — Я хотел бы выяснить некоторые вещи относительно Эвелин Эллис, — пояснил я, — те самые, о которых, возможно, руководство отеля не хотело бы, чтобы вы рассказывали.

— Я уже рассказала полиции все, что я знаю.

— Нет, не все, — возразил я, стремясь использовать информацию, полученную мною от Эрнестин. — Как насчет сексуальной жизни Эвелин?

— Откуда мне знать об этом — за исключением того, что эта ее жизнь была весьма насыщенной.

— Продолжайте, — попросил я, — хотя бы ради Эрнестин. Вы поможете ей тем, что расскажете мне о некоторых вещах, которые вы знаете и о которых я хочу знать.

— Ну, что ж, она значительно старше двадцати одного года. Я бы не сказала, что она совсем неопытная девушка — для вас это неожиданность, не так ли?

— Бернис, хватит канителить, — предложил я.

— Что именно вы хотите знать?

— Все, что касается ее и японского фотографа, — пояснил я.

— О, вы имеете в виду того парня с пронзительным высоким голосом. Он — сущий милашка.

— Хорошо, — нетерпеливо сказал я, — что вам известно о нем?

— Абсолютно ничего. Я никогда не встречала его. Я знаю, конечно, номер, по которому она звонит в фотомагазин “Хэппи Дейз”. Они фотографируют модели. И они немало фотографировали ее для рекламы.

— И у них дружеские отношения?

— О, да.

— Насколько дружеские?

— Я не думаю, что она увлекалась им, если это вы имеете в виду, но.., у них создались отношения, которые трудно объяснить. Он готов целовать следы ее ног. Она — его божество, его вдохновение. Знаете ли, могу поспорить, что он считает, что она прелестная, лояльная, милая девушка и что она чиста, как первый утренний снег.

— Они часто говорили по телефону?

— Она звонила ему часто, и я слышала его голос, когда он отвечал.

— О чем они говорили?

— Я не знаю. Я не слушала их разговоры.

— Вот теперь, — заявил я, — мы подошли кое к чему. Я намерен позвонить по междугороднему телефону. Разговор я оплачу, но я хочу, Бернис, чтобы он был заказан на ваше имя. Затем я возьму трубку и буду говорить сам.

— Кому вы хотите звонить? — спросила Бернис.

— Карлу Кристоферу, президенту чикагской кампании “Кристофер, Краудер и Дойль”. Вы должны позвонить ему по домашнему номеру. Думаю, что вы легко выясните его номер. Он довольно богатый и известный человек.

Засмеявшись, она сказала:

— Если вам это интересно, то его номер: Мэдисон 6-497183.

Мне с трудом удалось скрыть удивление. Стараясь придать голосу небрежный тон, я заметил:

— Да, вы наверняка слышали, как с ним разговаривал инспектор Хобарт.

— Об этом мне ничего не известно, — возразила она, — но я знаю, что он страшно увлечен Эвелин. Знаете, она работала стенографисткой или кем-то вроде этого в одной из фирм, занимавшейся импортом. Сотрудник отдела по общественным связям разыскивал мод ель, — которая своей соблазнительной фотографией могла принести фирме дополнительную рекламу. Вы знаете, как это бывает. Фотокорреспондент любой газеты всегда, естественно, стремится снять нечто такое, что привлекло бы всеобщее внимание. Вы же не можете сфотографировать выставку скобяных изделий и привлечь подобными снимками какую-либо газету. Вы должны…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13