Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Розы (№3) - Когда придет весна

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Гарвуд Джулия / Когда придет весна - Чтение (стр. 11)
Автор: Гарвуд Джулия
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Розы

 

 


— Нет, спасибо, — твердо сказала Грэйс. — Не надо.

— Она не подчинится ни одному приказу, пока ее не накажешь. Вам без плети — никак.

Спор мог бы продолжаться, если бы не вмешался Дэниел. Харри скорее всего не умеет обращаться с лошадьми, боится их. Дэниел оседлал кобылу и подвел к Грэйс.

Харри умоляюще смотрел на покупательницу. Но она отказалась брать плеть даже бесплатно.

— Пора ехать, — объявил Дэниел. Он привязал сумку Грэйс к седлу и поднял девушку, помогая ей подтянуть стремена.

Ему показалось, что Грэйс не тяжелее перышка. Он не смог скрыть улыбку, когда она надела соломенную шляпку. Белые ленты струились по спине. Она будто собралась в парк на воскресную верховую прогулку.

Однако Дэниел знал, как обманчива внешность. Грэйс удивила его, доказав, что прекрасно разбирается в лошадях, да и в седле она держалась уверенно.

— А почему вы улыбаетесь? — спросила она.

— Нам надо догнать поезд.

На подбородке у Дэниела засохла грязь. Не думая, Грэйс протянула руку и стряхнула ее. Он дернулся назад, как будто от удара.

— Поехали! — приказал Дэниел. — Харри, открывай задние ворота. Мы выедем через них.

— Долго ли мы пробудем в Техасе? — спросила Грэйс.

Дэниел повернулся к ней, небрежно положив руку на седло и слегка вздернув подбородок. Да ведь он точная копия меткого стрелка, кумира Дикого Запада, о котором Грэйс прочитала столько рассказов! Он настоящий мужчина, которого трудно удержать на привязи. Такие бродят по земле в поисках приключений и опасностей, оставляя после себя разбитые сердца. «Неужели и Дэниел такой?» — изумилась она и мысленно ответила себе, что скорее всего так и есть. Во всяком случае, он не походил на мужчин, которые живут привычной оседлой жизнью.

— Кто знает! — ответил Дэниел. — А что?

— У меня есть кое-какие обязательства, — призналась Грэйс и нахмурилась. — Не могли бы вы прикинуть поточнее? Мне действительно надо это знать.

— Неделя или две уйдут на дорогу в Блэкуотер. Все зависит от того, какие препятствия нас поджидают в пути, — сказал он. — Вам придется остаться в Техасе до окончания процесса, до тех пор пока не поймают остальных членов банды…

— Почему? — перебила его Грэйс. — На это, могут уйти месяцы!

— Я не отпущу вас, пока не буду совершенно уверен, что ни один из членов банды не преследует вас, Грэйс.

— Понятно, — выдохнула она. — Иными словами, я могу задержаться в Техасе месяца на два.

— Может, и больше, — согласился Дэниел.

К величайшему недоумению маршала, из глаз Грэйс потекли слезы.

— Что такое? — испуганно спросил он.

— Все кончено, — прошептала она с печалью в голосе. — Я пропала.

— Грэйс, о чем вы говорите?

— Дэниел, вы тут ни при чем.

— Можете вы наконец объяснить, почему вы так расстроены?

— Из-за моего будущего! — воскликнула она. — Оно погибло. Даже месяц для меня очень большой срок. Неужели вы не понимаете? Хотя, конечно, не понимаете, но это не важно. Я виновата, мои глупые мечты… Я уже потратила столько времени, что теперь точно ничего не успею. — Она устало и тяжело вздохнула. — Мне надо зайти на телеграф, прежде чем мы уедем из города.

— Нет, — ответил Дэниел.

— Извините, но я вынуждена настаивать.

— Объясните, почему, — потребовал Дэниел.

— Когда человек чего-то боится, не лучше ли поскорее покончить с этим, чтобы перестать бояться?

Дэниел понятия не имел, о чем она говорит. Харри, очевидно, понимал, что это такое, поэтому вдруг вышел вперед.

— Вроде как вырвать зуб? — спросил он.

— Именно, — согласилась Грэйс.

— Она вам говорит, что должна послать телеграмму, чтобы больше не бояться, — объяснил он Дэниелу.

— Мне не нужен переводчик! — резко бросил маршал. — Можно послать телеграмму из Блэкуотера. А теперь поехали, пора.

Она покачала головой:

— Ожидание только отсрочит неизбежное.

Сказав это, Грэйс повернула кобылу и направилась к передней двери. Дэниел мысленно выругался и поехал за ней.

Харри схватил лошадь под уздцы:

— Мадам, ваш муж очень рассердился. Что такое вы должны сделать, что не может подождать?

Она разразилась слезами:

— Я должна выйти замуж!

Глава 27

— Не хочу даже говорить об этом.

— А мне все равно, хочешь ты или нет, — ответил Дэниел. — Расскажи, почему тебе надо выйти замуж?

Грэйс решила не отвечать ему. Она откинулась на сиденье и смотрела в окно. Поезд летел с головокружительной скоростью, и поскольку они ехали в последнем вагоне, их довольно сильно качало на поворотах. К горлу подступала тошнота, и, судя по складке у рта Дэниела и по его серому лицу, он тоже чувствовал себя неважно.

— Ты в порядке?

— Все прекрасно! — ответил он.

— Не надо быть со мной грубым, Дэниел.

Они сидели друг против друга в маленьком купе, рассчитанном на четверых. Маршал занимал два места. Ему пришлось поджать свои длинные ноги, и Грэйс не могла бы выйти, не заставив его подвинуться. Но она не собиралась никуда выходить. Дверь была закрыта изнутри на задвижку, чтобы никто не беспокоил их.

— Это нехорошо, — заметила она.

— Что нехорошо?

— Вот так путешествовать вместе. В Англии это вызвало бы порицание. Неженатые мужчина и женщина не ездят в отдельном купе без сопровождающего.

— Я представитель закона, — напомнил он. — Это все меняет.

— Но ты все-таки мужчина?

— Еще недавно я был им, — сказал он с ухмылкой.

Она снова выглянула в окно, но он успел заметить ее улыбку.

— Так ты расскажешь мне, почему должна выйти замуж? — спросил Дэниел.

— Нет, я еще не готова рассказать.

— У тебя неприятности, Грэйс? Она ответила, не глядя на него:

— Да. Полагаю, да.

В голове Дэниела роились беспокойные мысли, возникло множество вариантов, версий. Ведь она не из тех женщин, которые позволили бы прикоснуться к себе до свадьбы. Она мила и невинна.

— Ты не беременна?

— Господи, конечно, нет! — возмутилась Грэйс. — Как ты мог подумать такое!

— Но ты сказала, что должна выйти замуж и у тебя неприятности. Вот я и решил, что все дело в этом. Но потом передумал. Грэйс, до Техаса ехать очень долго. Расскажи мне!

— Дэниел, я и понятия не имела, что мужчины бывают такие любопытные. Ладно, ты выиграл. Я пообещала родителям выйти замуж за лорда Найджела Эдмондса, если у меня здесь ничего не получится. А у меня не получилось, — призналась она.

— Что у тебя не получилось?

Она нахмурилась.

— Мои родители — титулованные особы, они занимают высокое положение в обществе. В то же время они очень бедны, им трудно поддерживать видимость состоятельности. Они заложили земли, не могут заплатить банкиру, поэтому чувствуют себя униженными.

— А нельзя предложить твоему отцу подумать насчет работы?

— Нет-нет, это невозможно, у него же титул! — повторила девушка.

— Благодаря одному титулу на столе само собой ничего не появится.

— Нет, — согласилась Грэйс.

— Если он не может работать, пускай продаст земли и все ценное.

— Вот поэтому я и собираюсь замуж.

— Не понимаю.

— Я — самое ценное, что осталось у моего отца, Дэниел.

Он подался вперед:

— Ты хочешь сказать, он тебя продает?

— Нет, разумеется, просто подыскал для меня хорошую партию.

— Твой брак решит его финансовые проблемы?

— Да.

— Значит, он продает тебя.

— Нет, не продает! — резко оборвала его Грэйс. — Браки по расчету, как правило, идут на пользу обеим семьям. Так было всегда, столетиями. Мой отец не делает ничего дурного. Он и так слишком терпелив со мной. Я попросила его дать мне год. Надеялась, мечтала, хотя, конечно, это глупо — купить землю на свое наследство от дяди…

— Заработать денег, чтобы содержать родителей на привычном для них уровне?

— Нет. Ты неправильно подумал. Мои родители довольно пожилые люди. Я родилась, когда им было по сорок. Если бы с ранчо получилось, они перебрались бы из Англии ко мне. Разве это не отважный поступок с их стороны? Тебе бы понравились мои родители, Дэниел. Они очень практичные люди, ты бы это оценил.

— Но ты недостаточно взрослая, чтобы взваливать на свои плечи такую ответственность.

— Возраст тут ни при чем. Мое будущее было, предопределено в день рождения.

— Почему?

— Потому что я рождена леди.

— Я знаю, что ты леди. — Дэниел улыбнулся.

— Ты не понимаешь! Я родилась леди Грэйс Уинтроп. Это налагает определенные обязательства, и я опозорю родителей, если не отнесусь с уважением к их желаниям.

Дэниел удивился: оказывается, то, что важно для англичан, не имеет никакого значения для его соотечественников.

— В Соединенных Штатах титул абсолютно ничего не значит.

Грэйс кивнула.

— А что здесь важно? Деньги?

— В некоторой степени, — согласился он.

— А для тебя?

— Честь.

— Это как раз то, что я пытаюсь тебе объяснить. Моя честь сейчас под угрозой. Я должна поступить так, как делают все девушки моего круга.

— В Соединенных Штатах слово, данное человеком, важнее его положения в обществе.

— Для меня главное — быть ответственной, — продолжила Грэйс. — Я обязана выполнить свой долг.

— Подцепить мужчину при деньгах и власти?

— Если это поможет моей семье, тогда да.

— Но тебе самой это не очень нравится, так ведь, Грэйс?

Она молчала.

— Тебе совсем не нравится, — заявил Дэниел. — Иначе ты бы не стала просить отсрочку. Ты хоть любишь того, кого они тебе выбрали?

— Я научусь его любить. Он кажется порядочным человеком.

— Кажется? — перебил он ее.

Она покраснела:

— Я не знаю его достаточно хорошо… Сказать по правде, я видела его всего один раз. Нас представили друг другу на благотворительном балу. Пожалуй, он не произвел на меня особого впечатления. Наверное, мне не стоило этого говорить?

— Нет ничего плохого в честном признании, —подбодрил ее Дэниел. — Ты-то наверняка произвела на него прекрасное впечатление.

— Похоже, да, — согласилась Грэйс. — На следующий день он послал моему отцу письмо с просьбой принять его. Мама сказала, что Найджел влюбился в меня с первого взгляда. Но я в такую чепуху не верю.

— С первого взгляда возникает только похоть!

— Видимо, нам не стоит продолжать разговор. Ты слишком волнуешься, Дэниел.

— Нисколько не волнуюсь! — резко ответил он. — Меня возмущает жестокость твоего отца.

— Дэниел, браки по расчету совершенно обычное дело в обществе.

— А ты очень послушная дочь.

Грэйс напряглась.

— Да, я такая. А со стороны родителей было очень благородно дать мне год…

— Отсрочки?

— Отпуска, — поправила она его. — Они дали шанс исполнить мою мечту. Они в меня верили.

Его голубые глаза так и сверлили ее.

— Но ты сама в себя не очень веришь, Грэйс?

— Конечно, верю.

. — Почему тогда так легко сдаешься?

— Потому что я еду в Техас! — воскликнула она. — Не могу же я оказаться в двух местах одновременно! Я уже четыре месяца в Штатах. Поездка в Техас отнимет еще два. Так что у меня совсем не останется времени.

— Ты слишком легко сдаешься! — настойчиво повторил Дэниел.

Вообще-то он почти попал в цель, и Грэйс это нисколько не понравилось. Ведь он заставлял ее честно признать то, что она пыталась скрыть даже от самой себя. 1

— Я не сдаюсь.

— Мне так не кажется, — не унимался он.

— Да что ты понимаешь? У тебя все по-другому.

— Потому что я живу в Соединенных Штатах.

— Нет, потому что ты мужчина, — покачала головой Грэйс. — Ты можешь не связывать себя узами брака, пока сам не решишь, что пришло время сделать это. Честно говоря, я очень сомневаюсь, что такое когда-то с тобой случится. Ты не из тех мужчин, которые способны угомониться и завести семью.

Дэниел поерзал на сиденье, еще дальше вытягивая ноги.

— Я был женат.

Грэйс вскинула бровь:

— Правда?

— Да, почти семь лет. У нас была дочь. Ее звали Бриджит.

Больше Грэйс не задавала вопросов. В наступившей тишине у него не возникло чувства неловкости. Он не знал, почему решил рассказать этой девушке о своем прошлом, раскрыть душу. Видимо, наступил подходящий момент.

— Их уже нет на свете. Два года, как нет.

— Мне очень жаль!..

— Мне тоже.

Он говорил так, будто рассказывал о посторонних: бесцветным голосом, но с ужасной болью в глазах. Грэйс хотелось обнять его, успокоить, но она не дала себе волю: не знала, как он отнесется к ее сочувствию.

Не желая, чтобы Дэниел заметил ее потрясение, Грэйс отвернулась к окну. Помолчав еще несколько минут, спросила:

— А как звали твою жену?

— Кэтлин.

— Красивое имя. Ты ее очень любил, да, Дэниел?

— Да, — ответил он без колебаний. — Я любил ее и люблю до сих пор.

— И ты никогда больше не женишься?

— Думаю, нет, — ответил он.

— Со временем…

Он покачал головой:

— Только не говори, что время лечит.

Грэйс не поняла, почему в его голосе появилась враждебность.

— Я и не говорю.

— А что ты хотела сказать?

— Со временем ты сможешь снова с улыбкой вспоминать Кэтлин и Бриджит, радостные моменты вашей жизни втроем. Конечно, боль не пройдет совсем, но станет менее сильной.

— Откуда ты знаешь?

Она попыталась не обращать внимания на его раздраженный тон.

— Я не знаю этого по себе, но надеюсь, именно так и будет.

— Жарко! — проговорил Дэниел, расстегивая рубашку.

Она кивнула и повернулась открыть окно. Грэйс толкала, дергала раму, но безуспешно.

— Кажется, его запечатали навсегда. Дэниел встал и толкнул раму, окно открылось.

Горячий ветер ворвался в купе.

— Скажи, а как выглядела Кэтлин? — спросила она.

— А зачем тебе?

— Просто любопытно.

Дэниел положил ногу на сиденье рядом с Грэйс, откинулся на спинку и закрыл глаза. Он сложил руки на груди и, казалось, забыл обо всем.

— Она была полной противоположностью тебе, вздохнул он. — И внешне, и по сути.

— Какая она была?

— Высокая, с каштановыми волосами, карими глазами. Вся в веснушках. Кэтлин постоянно беспокоилась о своем весе, и совершенно напрасно. Она была красивая женщина и внешне, и внутренне. Наша дочь тоже. Она очень походила на мать.

Несколько минут они сидели молча, прежде чем Грэйс задала следующий вопрос:

— Как вы познакомились?

— Я остановился на ферме ее отца, по дороге в Дилон. Она работала в саду. Стоя на коленях, полола грядку под палящим солнцем. Она подняла глаза на меня и улыбнулась. Тогда-то я и влюбился.

— Я тоже люблю возиться в саду, — сказала Грэйс. — У меня растут самые красивые цветы. Самые разные.

Дэниел покачал головой.

— Кэтлин выращивала овощи. На цветы у нее не было времени. Она воспитывалась на ферме. А ты росла в городе. Так ведь?

— Но у нас есть загородный дом. Мы уезжаем туда, когда жара в городе становится невыносимой.

Дэниел фыркнул:

— Нет, Кэтлин была из простых. У нее не было времени думать о таких, пустяках, как жара или развлечения. Она работала с утра до вечера в любую погоду. У нее не было шкафов, набитых нарядами. Но она обладала достоинством, мужеством, верностью.

— А я разве нет? Ты сказал, что мы с Кэтлин не похожи. У нее было чувство собственного достоинства, а у меня, по-твоему, его нет?

— Я просто говорю: вы разные. Грэйс уставилась ему прямо в глаза:

— Ты намеренно хочешь меня обидеть?

Он не ответил. Она выглянула в окно, не желая, чтобы он заметил, как ее задели его слова. Почему он так дурно думает о ней? А с другой стороны, почему мнение маршала Райана вдруг стало столь важным для нее?

Она крепко зажмурилась, удерживая слезы. Если он увидит хоть слезинку, то подумает, что она слабая, а это неправда. Она сильная. Конечно, она никогда не работала в поле, не сажала овощи, но это не значит, что она бы не смогла. Злость немного смягчила боль от обиды. Как он смеет делать скоропалительные выводы?

— Извини, Грэйс, я не хотел тебя обидеть. Она, не глядя на,него, ответила:

— Нет, хотел.

— Ты собираешься плакать?

— Нет, не собираюсь, — заявила она, — но не лги мне. Признайся, ты хотел меня обидеть.

— Прекрасно. Признаюсь. Я хотел тебя обидеть. Закрой окно. Понятно? Становится прохладно.

— Здесь жарко, как в печке, — начала спорить Грэйс.

— Закрой окно! — приказал он.

Она подчинилась, потом снова повернулась к Дэниелу:

— Тебе плохо?

— Нет, — пробормотал он. — Я просто ужасно устал.

— Несколько минут назад тебе было жарко. А сейчас холодно.

Она села рядом с ним, втиснувшись между стеной и Дэниелом. Прежде чем он успел остановить ее, она прикоснулась ладонью к его лбу.

— У тебя жар, Дэниел. Я думаю, ты подхватил грипп.

— Грэйс, сядь на свое место и отстань от меня. Пожалуйста.

Она неохотно вернулась на свое место.

— Теперь понимаю, почему ты такой мрачный. Ты плохо себя чувствуешь.

Поезд еще раз повернул, вагон наклонился. Дэниелу стало еще хуже.

— Я не мрачный, — проворчал он. — Я поступил глупо и жестоко, мне не следовало этого делать. Тебе лучше держаться подальше от меня, Грэйс. Почему поезд идет так быстро? Почему он летит?

— Он как раз замедляет ход. Боже мой, да как же я могу держаться от тебя подальше? Мы заперты в купе, ты не спускаешь с меня глаз — сторожишь. Что такого я сделала? Чем обидела тебя?

— Грэйс, ничего плохого ты не сделала. Ты просто чертовски хороша и мила.

Она терялась: слова, сказанные этим красивым, сильным мужчиной, льстили ей, но в его тоне слышалось обвинение. Почему он злится на нее, если она хорошенькая и милая?

— Дэниел, в твоих словах нет никакого смысла. Он почувствовал, как к горлу поднимается желчь.

Он глубоко вдохнул, чтобы сдержать тошноту.

— Слушай, все очень просто.

— Разве? — спросила она.

— Да, — пробормотал он. — Я не хотел ни одной женщины после смерти жены, а в последнее время… с тех пор, как увидел тебя, я…

— Что ты? — не выдержала она.

Он понял: у него есть не больше пятнадцати секунд, чтобы добежать до туалета в конце вагона. Он ринулся к двери.

— Я хочу тебя, Грэйс! Поняла наконец? Закрой за мной дверь и никого не впускай.

Потрясенная, она не могла сдвинуться с места. Как странно он себя ведет…

Первый раз ему удалось добежать до туалета, но потом его стало рвать на пол, в ведро, которое принес проводник. Ему казалось, что он испачкал наряд Грэйс, но он надеялся, что это бред больного. Никогда в жизни Дэниел Райан не чувствовал себя так плохо. Болезнь отняла все силы. Он едва мог поднять голову. И сколько бы одеял на него ни накидывала Грэйс, никак не мог согреться.

Грэйс приготовила ему постель. Она сидела рядом с ним ночь напролет, держа его голову у себя на коленях. Девушка гладила лоб Дэниела прохладной рукой, прикладывала мокрый компресс. Он был уверен, что умер бы, если бы не она.

К полуночи его перестало рвать и наконец он заснул. Рано утром Грэйс потрясла его за плечо и сообщила, что они прибыли на станцию и им надо пересесть на другой поезд. Дэниел не помнил, как сделал пересадку, и невероятно удивился, увидев рядом с собой все дорожные сумки. Неужели она их перетащила? Нет, хрупкая Грэйс не могла этого сделать. Он же все это время был совершенно беспомощным. Когда Дэниел понял, какой удобной мишенью она была, переходя из одного поезда в другой, его снова стал сотрясать озноб. Впрочем, едва дверь купе за ними закрылась, он снова заснул. Проснувшись, Дэниел обнаружил, что спал на коленях Грэйс. Она с закрытыми глазами привалилась к окну. Ее лицо во сне казалось спокойным и безмятежным.

Дэниел постарался вести себя тихо, не желая тревожить ее. Он умылся, поменял рубашку и сел напротив нее.

Грэйс тоже переоделась в белую блузку с изящной брошкой у ворота и темно-синюю юбку. Туфли по цвету подходили к юбке. Когда только она нашла время, подумал он, и чего ради это сделала?

— Доброе утро, Дэниел. Тебе сегодня лучше?

— Да. Я тебя разбудил?

— Нет, я просто немного расслабилась. По виду не скажешь, что тебе лучше. Ну-ка наклонись, я пощупаю лоб.

— Не надо, Грэйс. Все в порядке, — сухо обронил он.

— Что-то подобное я уже слышала, — весело заметила она.

— Что именно?

— Что все прекрасно. Ну-ка наклонись!

В ее голосе звучал металл, и Дэниел подчинился, чтобы не сердить ее.

— Какая ты упрямая, — пробормотал он. Она дотронулась до его лба и нахмурилась.

— Не могу определить. — Если у тебя и есть температура, то небольшая. Но пока тебе нельзя ни есть, ни пить. А то снова станет хуже. Тебе еще повезло.

Откинувшись на подушки, он скрестил на груди руки:

— Повезло?

— У тебя был грипп в слабой форме. Могло быть гораздо хуже. Джессику, например, трясло три Дня. Я думала, она умрет.

— Прошлой ночью мне тоже хотелось умереть, — признался он. — Кстати, спасибо за… Ну ты сама знаешь.

— Пожалуйста.

Он вдруг с любопытством поинтересовался:

— А зачем ты переоделась? Наверное, я помял твой наряд? — спросил он и, прежде чем она ответила, добавил: — Между прочим, совершенно напрасно: кроме меня, тебя все равно никто не видит.

— Надо было переодеться.

— Почему?

Грэйс вздохнула:

— Ты меня здорово отделал.

— Грэйс, прости!

— Дэниел, ты ведь не специально, — засмеялась она.

— Проводник тебе, наверное, помогал?.. Девушка решительно замотала головой.

— Я не позволила ему войти в купе. Ведь ты взял с меня обещание никого сюда не впускать. Помнишь?

— Нет, — признался он. — Ничего не помню. А кто же помыл пол?

— Я сама.

Дэниел выглядел совершенно несчастным. Она тут же пожалела, что рассказала ему правду.

— Почему бы нам не поговорить о чем-то другом.

— Например?

— О погоде, — предложила истинная англичанка леди Уинтроп.

— Ты шутишь?..

— Ну, это первое, что пришло в голову. Ты не против, если я открою окно и впущу немного свежего воздуха?

Дэниел встал и открыл окно. Приятный ветерок освежил кожу. Он сел и посмотрел на Грэйс:

— Хочешь чего-нибудь выпить и поесть?

— А ты? Выдержишь, если я у тебя на глазах буду есть?

— Ну давай тогда немного подождем. Не возражаешь?

У Грэйс ни маковой росинки не было во рту со вчерашнего утра, но она кивнула:

— Я подожду.

— Хочешь пить? Я бы выпил воды.

— Тебе нельзя! — командным тоном заявила она.

— Почему?

— Сам знаешь. Снова станет плохо. А у меня нет настроения убирать еще раз.

— Ну, кто из нас сейчас мрачный? — зарычал он как медведь.

Дэниел Райан сейчас и впрямь напоминал медведя: подбородок зарос жесткой щетиной, волосы растрепались, рубашка вылезла из брюк. Но все равно Грэйс он казался очень привлекательным.

Он хотел ее! Она не могла забыть о его волнующем признании и с удовольствием поговорила бы с ним об этом. Конечно, она не посмеет произнести ни слова, пока он в таком раздраженном состоянии. Она сочла за благо подождать, пока ему станет лучше, и потом разобраться, почему его слова потрясли ее и выбили из колеи.

Нет, сейчас неловко упоминать об этом…

— А что касается того, что я вчера сказал… — неожиданно начал Дэниел.

— Что именно?

— Ты знаешь, что… Я хочу тебя. Она сцепила руки на коленях.

— Ничего такого ты не имел в виду. Бред больного.

— Нет, именно это я имел в виду. Я сказал тебе правду.

— Неужели? — прошептала пораженная Грэйс. Видит Бог, она пыталась помочь ему вывернуться, но он не воспользовался ее помощью.

— Да, — сказал он. — Но я, конечно, ничего не собираюсь делать, так что не переживай.

Грэйс от удивления приоткрыла рот. Дэниел понял по ее виду, по загоревшемуся в глазах Грэйс пламени: он снова что-то ляпнул.

— Воспринимай это как комплимент, но не придавай слишком большое значение словам. Потому что я не собираюсь ничего делать, — все-таки повторил он.

— О, это был потрясающий комплимент! Ты заявил, что хочешь меня, и потом всю испачкал.

Дэниел расхохотался:

— Мне правда очень жаль, Грэйс.

— Иди и сунь свою голову в ведро.

— Я тебя разозлил. Никак не думал, что ты способна рассердиться. А ты можешь, верно? У вас крепкий характер под толстым слоем сахара, леди Уинтроп. Интересно, что бы подумал старина Найджел?

— Тебе обязательно надо меня злить?

— Ты все еще хочешь послать телеграмму с согласием выйти замуж за Найджела?

— Тебе обязательно надо меня злить? — снова задала свой вопрос Грэйс.

— А ты обязательно хочешь послать эту телеграмму?

— Будь добр, смени-ка тему разговора! — потребовала Грэйс.

— Охотно. Ты опять хочешь поговорить о погоде?

— Мы о ней еще не говорили. Но я уже не хочу. Я подумала о Джессике и Ребекке. Я очень надеялась увидеть их во время пересадки на поезд. Но ни той, ни другой не было.

— Коулу и Джессике нас не догнать. Они отстают на целый день пути. А Купер и Ребекка уехали вчера.

— Но мы же успели на поезд только потому, что ехали не в дилижансе, а верхом. Они могли не сесть на вчерашний поезд.

— Возможно, — сказал он. — Я тоже искал их, но безуспешно.

— Еще бы ты их нашел! Ты почти все время лежал у меня на коленях с закрытыми глазами.

— Не волнуйся о подруге, я уверен, с ней все нормально. Купер не даст ее в обиду. И даже развлечет.

— В самом деле?

— Да, — без тени сомнения заявил Дэниел. — Перестань волноваться. Я знаю Купера. Скорее всего в данный момент он учит ее играть в покер. Бьюсь об заклад, она прекрасно проводит время.

Глава 28

Ребекка была страшно раздражена. Внутри все клокотало, но на лице не отражалось и тени внутреннего волнения. Она решила, что сойдет с ума, если пробудет еще несколько минут наедине с маршалом Купером в маленьком купе. Своей галантностью и безраздельным вниманием он безумно раздражал ее. Он не давал ей скучать, делал все, чтобы приятно скоротать время.

Много часов подряд они играли в карты. Болтали, ели ленч, принесенный проводником, но потом ее охватила тоска и появилось желание побыть в одиночестве. В отчаянии Ребекка наконец придумала удобный повод отослать маршала Купера: она попросила его принести коричневый чемодан из багажного вагона — пожаловалась на головную боль и сказала, что если не выпьет лекарство, которое лежит в чемодане, ей станет совсем плохо, и тогда на следующей станции придется выйти из поезда и лечь в постель.

Ребекка чувствовала себя виноватой, солгав Куперу: ведь он ей искренне сочувствовал и беспокоился о ее здоровье.

— Мне надо было положить таблетки в маленькую сумочку, но я совсем забыла.

— Сильно болит? — Купер озабоченно качал головой.

— Невыносимо! — простонала она. — Если не унять боль сейчас, я проваляюсь в постели неделю. У меня всегда так.

Большей озабоченности и взволнованности, чем j проявил Купер, нельзя было вообразить. Он обещал ей очень быстро вернуться, велел запереть за ним дверь и никому не открывать.

Ребекка так и сделала, а потом встала посреди маленького купе и глубоко, с облегчением вздохнула. Наконец-то она одна! Надо хорошенько, без посторонних подумать о своем будущем, о планах. Одному Богу известно, сколько еще предстоит сделать, а времени так мало!

Она рассчитывала, что Купер будет отсутствовать минут пятнадцать, а может, и больше. Багажный вагон находился через три вагона. Кроме того, ему нужно время отыскать ее чемодан среди других вещей. Однако не прошло и минуты, как в дверь постучали.

— Что еще? — проворчала Ребекка, решив, что, наверное, маршал забыл ее о чем-то предупредить. Большим усилием воли она нацепила улыбку на лицо, отодвинула задвижку и выглянула в щелку.

Дверь, будто взрывом, отбросило к стене, потом вернуло на место. Ребекка не успела закричать, увидев черное сверкающее дуло пистолета, направленное прямо на нее.

Ребекка упала на полку, прижимая руки к груди и задыхаясь от страха.

— Что вы здесь делаете? — закричала она. Вместо ответа вооруженный человек ворвался в купе и ногой захлопнул за собой дверь. Он был в черном костюме и блестящих черных туфлях и ничуть не походил на убийцу.

— Вставай, сука! — прошипел он.

Она не двигалась, поэтому бандит схватил ее за руку, рывком дернул к себе и приставил пистолет к животу. Ребекка попыталась отступить назад, качая головой, умоляя взглядом не причинять ей боли, но он остался равнодушен к ее страху.

— Пожалуйста… — всхлипывала она. Но ее мольба лишь подогревала его.

— Так-так, сука, проси! Я хочу, чтобы ты меня просила.

Он разорвал ей платье до пояса и похотливо ухмыльнулся, когда она снова вскрикнула. Прежде чем Ребекка успела прикрыться, он больно стиснул ее грудь.

— Нет, не надо! — молила она.

Он отшвырнул оружие на скамейку, со смехом привлек еесебе, запустил пальцы в густые волосы и прижался влажным ртом к ее губам. Он кусал ее нижнюю губу страстно и грубо, пока не почувствовал вкус крови. Потом жадно слизнул красные капли языком.

Он целовал свою пленницу снова и снова, а она отчаянно сопротивлялась. Наконец отпустив Ребекку, он заглянул ей в глаза, взял ее ладонь и положил на вздувшиеся спереди брюки.

— Видишь, как я хочу тебя.

Она закрыла глаза и, сдаваясь, прислонилась к нему.

— Ты всегда меня хочешь, — прощебетала она. Он сжал ее еще сильнее и прикоснулся губами к маленькому красивому ушку. Она затрепетала и обняла его за шею.

— Ты испортил мне блузку. Ты слишком грубый.

— Ты же любишь, когда я грубый.

— Да, мне нравится, — прошептала она.

Он целовал ей шею, а она мурлыкала, как кошка.

— Нам не стоит… Маршал Купер скоро вернется. О Боже, как же хорошо! — Она отклонилась назад, чтобы видеть его глаза. — Ты получил мою телеграмму?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16