Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Стихи мои, простые с виду...

ModernLib.Ru / Иртеньев Игорь / Стихи мои, простые с виду... - Чтение (стр. 3)
Автор: Иртеньев Игорь
Жанр:

 

Загрузка...

 


       Кремлевский дворец съездов.
       Много народа.
 
- Ура! Долой! -
Несутся крики с мест.
Хлоп-хлоп!
Дзынь-дзынь!
Открылся Первый съезд.
 
       Занавес
1989

Девичья

 
Отпусти меня, тятя, на волю,
Не держи ты меня под замком.
По весеннему минному полю
Хорошо побродить босиком.
 
 
Ветерок обдувает мне плечи,
Тихо дремлет загадочный лес.
Чу, взорвалась АЭС недалече.
Не беда, проживем без АЭС.
 
 
Гулко ухает выпь из болота,
За оврагом строчит пулемет,
Кто-то режет в потемках кого-то,
Всей округе уснуть не дает.
 
 
Страшно девице в поле гуляти,
Вся дрожу, ни жива, ни мертва,
Привяжи меня, тятя, к кровати
Да потуже стяни рукава.
 
1991

„Дело пахнет керосином...“

 
Дело пахнет керосином,
Чую, каша подгорит,
Снова Саша в небе синем
Белым дембелем парит.
 
 
Александр Иваныч Лебедь,
Чую, года через два,
Полканом тебе в Кремле быть,
Помяни мои слова.
 
 
Нам чего — мы только рады,
Под вождем, так под вождем,
Отожмемся, если надо,
Коли надо — упадем.
 
 
Прилетай же, бляха муха,
Из сибирского даля,
Чтоб скорей нам стала пухом
Вся советская земля.
 
1998

День открытых дверей

 
Первым к нам пришел Василий,
Хоть его и не просили.
А потом пришел Олег —
Неприятный человек.
А потом пришел Аким,
Непонятно за каким.
А потом и Валентин,
Просто редкостный кретин.
А потом еще Вадим
(Девятнадцать раз судим).
А потом еще Андрей,
Хоть бы сдох он поскорей!
Навестил нас также Фима,
Хоть бы раз прошел он мимо.
А за ним ввалился Павел,
Три часа мозги всем парил.
Очень кстати и Ванек
Заглянул на огонек.
Тут же следом и Витек,
Этот сразу хоть утек.
Только дух перевели,
Как приперлась Натали,
Приведя подругу Шуру,
Феерическую дуру.
А потом нагрянул Стас,
Это был ваще атас!
А потом невесть откуда,
Неизвестно почему,
Вдруг возникла эта Люда,
(Люда — полное му-му).
А потом явился Марк
И по морде Люду — шварк!
А когда пришел Илья,
То не выдержал и я.
Все!
 
1998

Депутатская прощальная

 
Здесь с умным видом лысину скребя,
Четыре года я сидел подряд,
Как неохота выезжать мне из тебя
Охотный ряд, Охотный ряд.
 
 
Четыре года жил я, не тужил
И министерский получал оклад.
Ну, ты, в натуре, мне и удружил,
Охотный ряд, Охотный ряд.
 
 
Прощайте ж, тачки с номерами спец,
И спецбуфет, и праздничный наряд,
Слезайте, граждане, приехали, конец,
Охотный ряд, Охотный ряд.
 
1999

Депутатский запрос

 
Куда пропало мыло?
Кому оно мешало?
Его навалом было —
И вдруг совсем не стало.
 
 
Мне надо вымыть руки
И ноги тоже надо.
Верните мыло, суки!
Верните мыло, гады!
 
1989

Джентльмен и обмен (басня)

      А. Кабакову

 
Один какой-то джентльмен
Затеял раз произвести обмен.
Он был, заметим, страшным снобом,
В родном благоустроенном дому
Ничто не нравилось ему,
Как это свойственно любым высоколобым,
Что мыло русское едят,
А сами в сторону глядят.
Так вот,
Моральный этот, стало быть, урод,
А может быть, наоборот,
Урод, быть стало, аморальный этот,
Чтоб цели той достичь,
Порочный выбрал метод,
Не наш, отметим, кстати говоря.
Примерно в середине октября,
Идя по улице, столкнулся со столбом,
Представьте, лбом.
И, вследствие такого столкновения,
Он на столбе заметил объявленье.
Его такая же писала джентльменка,
По ней, понятно, тоже плачет стенка.
Короче, текст такой на этом был листке:
„Квартиру от кольца невдалеке,
Две комнаты, метро почти что рядом,
Поблизости к тому же с зоосадом,
Что даст возможность вникнуть в быт фазанов,
Плюс в двух шагах живет Эльдар Рязанов,
На площадь большую желаю поменять, раз в пять,
И за мечту за эту голубую
Готова сумму отвалить любую“.
И наш герой,
Вместо того
Чтоб путь продолжить свой
И делом наконец каким-нибудь заняться,
Решил, представьте, обменяться.
Содрав с обменщицы весьма солидный куш,
Сей муж,
Нечистый на руку к тому ж,
Живет теперь в двухкомнатной квартире.
Мораль: доколе можно прибегать к сатире,
Когда давно пора топить таких в сортире.
 
1986

„Довольно топтаться тебе на пороге...“

 
Довольно топтаться тебе на пороге,
Входи в мою горницу, брат-белорус,
Пока ещё здравствует наш колченогий,
Идущий на убыль бумажный союз.
 
 
Пускай он вид анемичный и квёлый,
С пути его злая беда не свернёт,
И солнце с небес ему задницей голой
Сквозь черные тучи хоть раз, да сверкнёт.
 
2002

Дождусь ли?

 
Дождусь ли пламенного мига
На склоне лет,
Когда единственная книга
Увидит свет?
 
 
Слова, что с уст моих слетали
И душу жгли,
Осуществленными в металле
Увижу ли?
 
 
Неужто станут документом
Моей судьбы
Сугубо личные моменты,
Казалось бы?
 
 
Ужель понять сумеет каждый
Из всех из вас,
Как я страдал высокой жаждой
И сколько раз?
 
 
И все, что было трепетаньем
Души больной,
Духовным станет пропитаньем
Страны родной?
 

Должникам

 
Не будем к должникам строги,
Пока у нас на жизнь хватает.
Им трудно отдавать долги —
Счастливцы в облаках витают.
 
 
О, как прекрасен их полет,
Лишенный низкого расчета,
До наших мелочных забот
Им нету никакой заботы.
 
 
Покуда мы, как дураки,
Их у подъезда ждем часами,
Парят беспечно должники
Под голубыми небесами.
 
 
Нам не подняться к облакам,
Мы, видно, что-то упустили.
Простим же нашим должникам,
Как нам они давно простили.
 
 
Глядим из ямы долговой,
Реестр горестный листая,
Как высоко над головой
Парит свободная их стая.
 

Дорожное

 
Вы стояли на перроне,
Мимо поезд проносился
Темиртау — Воркута.
Вы кричали что-то громко,
Я пытался вас услышать,
Но мешал колесный стук.
 
 
Вот перрон пропал из виду,
Ваша стройная фигура
Тоже скрылася из глаз.
Я лежал на верхней полке,
Напряженно размышляя
Над значеньем ваших слов.
 
 
За окном столбы мелькали,
Водокачек вереницы
Уносились в никуда.
Так под стук колес вагонных
В тишине бессонной ночи
Эти строки родились.
 
1982

„Дружно катятся года...“

 
Дружно катятся года
С песнями под горку,
Жизнь проходит, господа,
Как оно ни горько.
 
 
Елки-палки, лес густой,
Трюфели-опята,
Был я раньше мен крутой,
Вышел весь куда-то.
 
 
Ноу смокинг, ноу фрак,
Даже хау ноу,
У меня один пиджак
Да и тот хреновый.
 
 
Нету денег, нету баб,
Кончилась халява,
То канава, то ухаб,
То опять канава.
 
 
Пыльной грудою в углу
Свалена посуда,
Ходит муха по столу,
Топает, паскуда.
 
 
На гвозде висит Ватто,
Подлинник к тому же,
На Ватто висит пальто,
Рукава наружу.
 
 
У дороги две ветлы,
Вдоль дороги просо,
Девки спрыгнули с иглы,
Сели на колеса.
 
 
Не ходите, девки, в лес
По ночам без мамки,
Наберете лишний вес,
Попадете в дамки.
 
 
Не ходите с козырей,
Не ходите в баню,
Ты еврей и я еврей,
Оба мы цыгане.
 
1992

„Ероплан летит германский...“

 
Ероплан летит германский —
Сто пудов сплошной брони.
От напасти бусурманской
Матерь Божья, сохрани!
 
 
Кружит, кружит нечестивый
Над Престольной в небеси,
Отродясь такого дива
Не видали на Руси.
 
 
Не боится сила злая
Никого и ничего,
Где ж ты, Троица Святая?
Где родное ПВО?
 
 
Где же ты, Святой Егорий?
Или длинное твое
Православию на горе
Затупилося копье?
 
 
Кружит адово страшило,
Ищет, где б ловчее сесть…
Клим Ефремыч Ворошилов,
Заступись за нашу честь!
 
 
Острой шашкою своею
Порази врага Руси,
Чтоб не смог у Мавзолея
Супостат раскрыть шасси.
 
 
А и ты, Семен Буденный,
Поперек твою и вдоль!
Иль не бит был Первой конной
Федеральный канцлер Коль?
 
 
Невский-князь, во время оно
У Европы на виду
Иль не ты крошил тевтона
На чудском неслабом льду?!
 
 
Но безмолвствуют герои,
Крепок их могильный сон…
Над притихшею Москвою
Тень простер Армагеддон.
 
1987

„Есть у меня один эрдель...“

 
Есть у меня один эрдель,
Зовут его Тото.
Он бородатый, как Фидель,
Но раз умнее в сто.
 
 
А я его умнее в два
И больше может быть,
Поскольку разные слова
Умею говорить.
 
 
— Вот ты имеешь в жизни цель?
Я, например, так нет, —
Я говорю, и мой эрдель
Виляет мне в ответ.
 
 
— Что наша жизнь? Сплошной бордель!
Кругом обман и бред, —
Я говорю, и мой эрдель
Кивает мне в ответ.
 
 
— Корабль наш посадил на мель
Центральный Комитет!
Я говорю, и мой эрдель
Рыдает мне в ответ.
 
 
— В науке, в спорте ли, в труде ль
Нам не достичь побед, —
Я говорю, и мой эрдель
Зевает мне в ответ.
 
 
— Ты невоспитанный кобель,
А я большой поэт, —
Я говорю, и мой эрдель
Чихает мне в ответ.
 
1989

Ёлка в Кремле

      В. Коркии

 
Объявлен Новый год в Кремле
Декретом ВЧК.
Играет Ленин на пиле
Бессмертного „Сурка“.
 
 
Смешались нынче времена
За праздничным столом,
Идет Столетняя война,
Татары под Орлом.
 
 
Какая ель, какая ель
В Кремле под Новый год!
Такой не видывал досель
Видавший все народ.
 
 
На ней усиленный наряд
Из пулеметных лент,
Висит матрос, висит солдат,
Висит интеллигент.
 
 
Метет, метет по всей земле
Железная метла,
Играет Ленин на пиле,
Чудны его дела.
 
 
Его аршином не понять
И не объять умом,
Он сам себе отец и мать
В лице своем одном.
 
 
В ночи печатая шаги,
Проходит через двор
До глаз закутан в плащ пурги
Лубянский командор.
 
 
Железный лях, а может Лех,
Руси Первочекист,
Он принял грех за нас за всех,
Но сам остался чист.
 
 
Подводит к елке Дед Мороз
Снегурочку-Каплан,
Он в белом венчике из роз,
Она прошла Афган.
 
 
В носу бензольное кольцо,
Во лбу звезда горит,
Ее недетское лицо
О многом говорит.
 
 
Играет Ленин на пиле
Заветы Ильича,
Плутает разум мой во мгле,
Оплавилась свеча.
 
 
На хорах певчие блюют,
И с криками „ура!“
Часы на Спасской башне бьют
Бухие любера.
 
1989

„Женщины носят чулки и колготки...“

 
Женщины носят чулки и колготки
И равнодушны к проблемам культуры.
20% из них — идиотки.
30% — набитые дуры.
 
 
40% из них — психопатки.
Это нам в сумме дает 90.
10% имеем в остатке.
Да и из этих-то выбрать не просто.
 
1997

„Жизнь проходит как-то глупо...“

 
Жизнь проходит как-то глупо,
Тусклы стали будни.
Съешь в обед тарелку супа
Да тарелку студня.
 
 
Ну еще стакан компота,
Два уже накладно.
Нет, неладно в жизни что-то,
Что-то в ней неладно.
 
1992

„Жизнь человека — это дар...“

 
„Жизнь человека — это дар,
Причем, что характерно, Божий“,
Сказал наш главный коммунар
И главный теоретик тоже.
 
 
С трудом смирив свой гордый нрав,
Что временами столь неистов,
Я признаю, товарищ прав,
Пора прищучить атеистов.
 
 
Позор — клонировать людей,
Наш человек богоподобен
И лишь отъявленный злодей
На эти гадости способен.
 
 
А с тех, кто соблазнил умы
Идеей сей богопротивной,
С них непременно спросим мы
Со всею строгостью партийной.
 

За день до выборов

 
Закон велит сомкнуть уста,
Хоть просятся слова наружу,
Моя задача непроста —
Шаг в сторону — и сядешь в лужу.
 
 
Того я помню хорошо,
На нем я крепко фраернулся,
Я с ним в разведку бы пошел,
Чтоб он оттуда не вернулся.
 
 
А тот, ну типа, ну такой,
Весь из себя такой, короче,
Ему давно бы на покой,
А он опять лицом хлопочет..
 
 
А этот грозен и мордаст,
И все горюет о народе.
Я удивляюсь каждый раз —
С таким лицом — и на свободе.
 
 
Я лично выбрал бы того,
Хоть все в него швыряют комья,
Мужик он вроде ничего,
Ну, сами знаете, о ком я.
 
 
Его идеи мне милы,
Принципиальность всем известна.
А в общем, все они — козлы!
И мы не лучше, если честно.
 
1999

За новый КоАП!

 
Я легитимно за рулём
Могу отныне пить,
Никто меня большим рублём
Не будет больно бить.
 
 
Я справедливости алкал,
И вот она она,
Я поднимаю свой бокал
И пью его до дна.
 
 
Забудем о былой вражде,
Хорошие мои,
Пью за тебя, ГИБДД,
(По-старому ГАИ).
 
 
За то, что враг мой вечный, мент,
Стал брат отныне мне,
Что истины настал момент,
И что она — в вине!
 
2002

Забытый вальс

 
Вы играли на рояле,
Тонкий профиль наклоня,
Вы меня не замечали,
Будто не было меня.
Из роскошного „Стейнвея“
Дивных звуков несся рой,
Я стоял,
Благоговея
Перед вашею игрой.
И все то, что в жизни прежней
Испытать мне довелось,
В этой музыке нездешней
Странным образом сплелось.
Страсть,
Надежда,
Горечь,
Радость,
Жар любви
И лед утрат,
Оттрезвонившая младость,
Наступающий закат.
Слезы брызнувшие пряча,
Я стоял лицом к стене,
И забытый вальс
Собачий
Рвал на части
Душу мне.
 
1984

„Задержимся на частном эпизоде...“

 
Задержимся на частном эпизоде,
Что повернул истории сюжет.
Представим на минуту, что Володе
Окончить дали б университет.
 
 
Студент Ульянов стал бы адвокатом
На радость многочисленным родным,
Поскольку быть здоровым и богатым
Приятнее, чем бедным и больным.
 
 
Забивши клин на пролетариате
С его вульгарной классовой борьбой,
Он по утрам пил кофий бы в халате
Из чашечки с каемкой голубой.
 
 
С Надюшей летом ездил бы на воды,
Играл бы в буриме в кругу коллег
И вечно жил бы в памяти народа,
Как глубоко приличный человек.
 

„Закончен творческий простой...“

 
Закончен творческий простой,
И вновь, друзья, я с вами вместе,
Российский правдоруб простой,
Невольник НТВ и чести.
 
 
Мое разящее перо
К борьбе по-прежнему готово,
Все так же метко и остро
Мое решающее слово.
 
 
Защитник павших и сирот,
Бельмо в глазу бездушной власти,
Я всей душою за народ,
Поскольку сам народ отчасти.
 
 
Я весь ему принадлежу —
И в этом высшая награда.
На нем стоял, на нем сижу,
На нем и лягу, если надо.
 
1999

Застойная песнь

 
Не говори мне про застой,
Не береди больную душу,
Мне прожужжали им все уши,
Меня тошнит от темы той.
 
 
Не говори мне про застой,
Про то, что Брежнев в нем виновен,
А я-то думал, что Бетховен,
Ну, в крайнем случае, Толстой.
 
 
Не говори мне про застой,
Про то, что нет в стране валюты,
Ведь нашей близости минуты
Летят со страшной быстротой.
 
 
Не говори мне про застой,
И про инфляцию не надо,
И в даль арендного подряда
Мечтою не мани пустой.
 
 
Не говори мне про застой,
Не объясняй его причину,
Не убивай во мне мужчину
Своей наивностью святой,
Дай мне отпить любви настой!
 
1989

Заявление для печати

      ":Я хочу пойти в МГИМО, но я боюсь, что в эту фирму не берут дебилов."
А. Еременко

 
Я б вступил в писателей Союз,
Чтоб улучшить свой моральный климат,
Только, честно говоря, боюсь,
Что они меня туда не примут.
 
 
Там у них крутые мужики,
Знающие толк в литературе,
На фига нужны им леваки,
Разной нахватавшиеся дури?
 
 
Это так. Но разве ж я левак,
Хоть и волос кучерявый малость?
У меня прадедушка словак,
От него и метрика осталась.
 
 
Я корову с „ятями“ пишу,
Я прочел Проскурина до корки,
Я в упор на дух не выношу
Разных там Еременок да Коркий.
 
 
Пусть масонский точат мастерок
Под аплодисменты Уолл-стрита,
Не заменит мне весь ихний рок
Нашего разбитого корыта.
 
 
Ядовитой брызгая слюной,
Пусть исходит злобою Арабов,
Что готов продать свой край родной
За пучок соленых баобабов.
 
 
Им не отскрести поганых рук
От золы отеческих пожарищ.
Заявляю вам, товарищ Друк, —
Вы теперь мне больше не товарищ!
 
 
Мы сметем вас с нашего пути,
Всех, по ком давно рыдает стенка,
Так что, Нина Юрьевна, прости,
Вы теперь мне больше — не Искренко!
 
 
Мне большое дело по плечу,
И, душой стремясь к добру и свету,
Я в Союз писателей хочу,
Так хочу, что просто мочи нету.
 
1988

Землекоп

 
Вот землекоп траншею роет,
Вгрызаясь в грунт
За пядью пядь.
То пыль со лба стряхнет порою,
То потную откинет прядь.
 
 
Русоволосый, конопатый,
Предрасположенный к вину,
Сжимая верную лопату,
Кряхтя, уходит в глубину.
 
 
Вот он в земле почти по шею,
Вот он совсем пропал из глаз.
Растет и ширится траншея,
Такая нужная для нас.
 
 
А завтра утром
В час рассветный
Сюда он явится опять
И будет столь же беззаветно
Ее обратно засыпать.
 
 
О, Русь, загадочная Русь,
Никак в тебе не разберусь.
 
1983

„Зря обидел я Альфреда...“

      В ответ на статью в "Известиях".

 
Зря обидел я Альфреда,
Ради красного словца,
Непохож на людоеда
Ни с какого он конца.
 
 
Обаятельный мужчина
Зрелых лет, в расцвете сил,
Никогда он сроду чина
„Штурмбаннфюрер“ не носил.
 
 
Лишь запаса лейтенантом
Стал, закончив ЛГУ,
В чем могу поклясться Кантом,
И нисколько не солгу.
 
 
И в рядах зондеркоманды
Не провел Альфред ни дня,
Сионистской пропаганды
Это грязная стряпня.
 
 
Непорочен, как невеста
Он, невинная душа,
От продажи „Связьинвеста“
Не присвоил ни гроша.
 
 
И трёхкомнатной квартиры
Не оттяпал наш пострел,
И бичом своей сатиры
Зря Альфреда я огрел.
 
 
Видно сильно я занесся,
Обуян гордыней злой,
И облил партайнгеноссе
Незаслуженной хулой.
 
 
Люди все по сути братья
С незапамятных годов,
И слова свои забрать я
Хоть сейчас назад готов.
 
 
Сам являясь иноверцем,
Тяжкий крест всю жизнь несу
И готов любить всем сердцем
Немца-перца-колбасу.
 
2003

„— И неимущим, и богатым...“

 
— И неимущим, и богатым
Мы в равной степени нужны, —
Сказал патологоанатом
И вытер скальпель о штаны.
 
1983

Иван Петрович и какаду

 
Как-то раз Иван Петрович
Летним днем гулял в саду
И увидел там на ветке
Попугая какаду.
 
 
— Добрый день, Иван Петрович, —
Вдруг промолвил какаду,
— Что-то вас давно не видно
В нашем маленьком саду.
 
 
Ничего Иван Петрович
Не ответил какаду —
Не привык он с кем попало
Разговаривать в саду.
 
1982

Иван Петрович и НЛО

 
Идя домой порою позднею
И очень сильно торопясь,
Иван Петрович неопознанный
Объект заметил как-то раз.
 
 
Летел он меж землей и звездами,
Не причиняя людям вред,
Никем покуда не опознанный
Чужого разума привет.
 
 
Кто в мысли погружен серьезные,
Не будет времени терять.
Иван Петрович неопознанный
Объект не стал опознавать.
 
 
Горел закат на небе розовый,
И, оставляя белый след,
Из виду скрылся не опознанный
Иван Петровичем объект.
 
1986

„Идет по улице скелет...“

 
Идет по улице скелет,
На нас с тобой похож,
Ему совсем немного лет,
И он собой хорош.
 
 
Возможно, он идет в кино,
А может, из гостей,
Где пил игристое вино
И был не чужд страстей.
 
 
А может, дома сигарет
Закончился запас,
И в магазин решил скелет
Сходить в полночный час.
 
 
Идет себе, ни на кого
Не нагоняя страх,
И все в порядке у него,
Хоть с виду он и прах.
 
 
Идет он на своих двоих
Дорогою своей,
Идет, живее всех живых
И мертвых всех мертвей.
 
1990

„Иду я против топора...“

 
Иду я против топора,
В руке сжимая лом
Как символ торжества добра
В его борьбе со злом.
 
1993

Из хорватского дневника

 
Сказать по правде, никогда симпатии
Я к братии двуногой не питал,
Но прошлым летом, будучи в Хорватии,
К хорватам это чувство испытал.
 
 
Открытые, беспечные, наивные,
Простые, как дубовая кора?
Я полюбил их песни заунывные
И медленные танцы у костра.
 
 
Они едят душистые корения
И лакомятся медом диких пчел?
Я им читал свои стихотворения
И это, кстати говоря, прочел.
 
 
Исполненный высокого служения,
Я, бремя белых тяжкое неся,
Дал им азы таблицы умножения,
При том, что мне она известна вся.
 
 
А на прощанье лидеру их племени,
Чтоб родины поднять авторитет,
Торжественно вручил я бюстик Ленина,
А он мне — банку „Гиннесса“ в ответ.
 
1999

Из хорватского дневника II

 
На полу стоит кроватка,
Маленькие шишечки,
А на ней лежит хорватка,
Маленькие сисечки.
 
1999

К 40-летию Евгения Бунимовича

 
Не ищу я милостей монарших
И толпы признанья не ищу,
Поселюсь-ка я на Патриарших,
Бороду лопатой отращу.
 
 
     Пусть жлобы живут на Патриарших,
     Я и на Сивашской не грущу.
 
 
Н2О в асфальтовом квадрате
Приравняв к квадрату a+b,
Буду сибаритствовать в халате,
Воздавая похвалы судьбе.
 
 
     Буду сибаритствовать в кровати,
     Подавая кофе сам себе.
 
 
Жаль, что не дано мне поселиться
Для литературного труда
В центре историческом столицы
Близ литературного пруда.
 
 
     На хрена, скажите мне, селиться
     Возле идиотского пруда,
     Где противно даже утопиться,
     До того там грязная вода.
 
 
За кривой ухмылкой пряча горечь,
Признаю, скрывая боль в груди,
Ты один на свете — Бунимович,
А таких, как я, — хоть пруд пруди.
 
 
     Что любой сегодня — Бунимович,
     А таких, как я, — пойди-найди.
 
 
Ты сегодня молод и нахален,
Рвешь, подлец, колготки на ходу,
Я ж, как этот пруд, патриархален
И в тираж, того гляди, сойду.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10