Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сказания трех миров (№2) - Башня над пропастью

ModernLib.Net / Фэнтези / Ирвин Ян / Башня над пропастью - Чтение (стр. 1)
Автор: Ирвин Ян
Жанр: Фэнтези
Серия: Сказания трех миров

 

 


Ян ИРВИН

БАШНЯ НАД ПРОПАСТЬЮ

Посвящаю эту книгу армии своих верных читателей, не изменивших мне, несмотря на девятилетнее ожидание завершения эпопеи, а также всем тем, кто поддерживал меня, и прежде всего Нэнси и Эрику


Ирония истории безжалостна.

Барбара Тачмен. Марш Глупости

Часть 1

1

Уличная девчонка

В Большом Зале было темно. Зарево от горящего города не проникало сквозь бархатные портьеры. Вопли, выкрики, бряцанье оружия – все это доносилось издалека, как приглушенный рокот. Здесь, в комнате, – ни искры сознания, ни биения живой мысли. Сломанная дверь хлопала на ветру, петли горестно стенали и, казалось, жалобно всхлипывали, призывая мертвых восстать. Члены Тайного Совета безмолвствовали.


Прошли часы. Человек видел сны. Ему снилось, что он лежит поверженный, без сознания, в то время как армия его смертельного врага входит в ворота Туркада. «Вставай!– кричал он себе. – Только ты можешь спасти свой город».

Топот марширующих ног эхом отдавался в его снах – то был топот его преследователей. Издав душераздирающий стон, от которого рассеялся туман в голове, человек очнулся. Сердце бешено колотилось. Где он? Он не помнил даже собственного имени. Он был во власти ужаса, который становился все сильнее. Человек принялся ощупывать предметы вокруг себя, но их очертания ему ни о чем не говорили. Он не смог бы назвать ни один из них.

Где-то неподалеку заиграл рожок. Охваченный паникой, человек встал на четвереньки и, натыкаясь на тела, пополз по комнате, как краб. Он полз, пока не ударился головой о ножку стола. Что-то хрустнуло под его ладонью, осколки вонзились в кожу. Впотьмах он извлек изогнутые стекляшки из раны, чувствуя, как по руке течет кровь. Уловив запах масла, пролитого на пол, он отыскал фонарь.

Онемевшие пальцы не слушались, так что пришлось долго возиться с кремнем, прежде чем удалось зажечь лампу. В колеблющемся свете его взгляд выхватывал из темноты ряды скамеек и вдруг наткнулся на тело высокой женщины, лежавшей на полу, словно уроненная статуя. Он различил стройную фигуру, темные волосы, кожу, смуглую и гладкую, как шоколадная глазурь. Ее глаза были широко раскрыты, губы влажны, но женщина не издала ни звука, не подала никакого знака, что видит что-либо.

Трясущимися руками он поднес фонарь к ее лицу. Никакой реакции. Фонарь осветил его самого: хорошо сложенный мужчина среднего роста и неопределенного возраста, с голубыми глазами, взъерошенными волосами и жиденькой бородкой. Бледную кожу прорезали глубокие складки.

На лице мужчины была гримаса отчаяния.

– Таллия! – воскликнул он, и это был крик боли. – Умоляю тебя, очнись!

Подавленный, он качался, стоя на коленях, и, дрожа, вновь склонился над ней. Положив окровавленные руки ей на лоб и затылок, он пытался открыть заблокированные каналы мозга. Напряжение было столь велико, что дыхание, вырывавшееся у него из груди, напоминало стоны.

Топот ног в его голове звучал теперь так оглушительно, что он не мог сосредоточиться. Мужчина прикрыл глаза, но от этого образы стали лишь ярче, чем прежде: одна шеренга солдат за другой. Разум, направляющий их, – его враг – был холодным и безжалостным, как машина.

– Таллия! – закричал он. – Помоги! Иггур идет за мной. Зрачки женщины, сократившиеся до темных точек, расширились, и она узнала его.

– Мендарк! – прошептала она.

Мужчина обнял ее. Слезы заблестели у него на ресницах. Они с трудом поднялись на ноги, шатаясь и опираясь друг на друга. Внезапно Таллия начала вращать глазами, и комната медленно закружилась перед ней. Мендарк крепко держал ее, пока Таллия не обрела равновесие.

– Что случилось? – спросила она. – Я ничего не помню. – Мендарк поднял фонарь высоко над головой. В зале царил хаос: столы и скамьи перевернуты, лампы разбиты, бумаги разбросаны, на полу тут и там человеческие тела.

– Тензор нанес удар по Тайному Совету, – ответил он мрачно.

– Тайный Совет? – Таллия потерла лоб, как будто могла таким образом заставить снова работать свой мозг.

– Я созвал Великий Тайный Совет, – объяснил Мендарк, – чтобы отобрать Зеркало у Тиллана и освободить Карану.

– Я не могу вспомнить, – пожаловалась Таллия, качая головой.

– Иггур уже близко. Я чувствую его ненависть. – Таллия не стала уточнять, что он хотел сказать. Мендарк был чувствительником. Он знал.

– Тензор использовал против Тайного Совета оружие, разрушающее мозг, – продолжал Мендарк. – Ужасные чары.

– Тензор нас предал? – шепотом произнесла Таллия.

– Да, и сбежал с Зеркалом. Что он собирается с ним делать? Я боюсь, Таллия.

– Вот опять! – Таллия упала в кресло. – О, моя голова раскалывается!

– Моя тоже, но нам нужно идти.

Мендарк подал ей кувшин – высокий сосуд с узким горлышком, из темно-синего фарфора. Таллия жадно припала к нему, вода лилась ей на подбородок и на рубашку. Вытерев лицо тыльной стороной ладони, она кивнула, что заставило ее поморщиться от боли, и спросила:

– Что нам теперь делать?

– Понятия не имею. Тайный Совет разгромлен.

В Тайный Совет входили мансеры и ученые, и до недавнего времени, пока Мендарка не свергли, он был его Магистром. Мендарк пересчитал членов Совета по пальцам:

– Тензор сбежал, Нелисса мертва. Тиллан – мой враг, и это навсегда. Старый Надирил далеко, в Зиле; он целую вечность не появлялся ни на одном заседании. Вистан также вне досягаемости, в Чантхеде. Таким образом, полному краху Совета противостоим лишь я, Хенния-дзаинянка и Орстанда. Где Орстанда?

Таллия огляделась:

– Я ее не вижу.

– Найди ее и Хеннию. Защити их любой ценой! Мне нужно идти в крепость. Если Иггур узнает, что они где-то тут... и совсем беспомощные... О! – застонал он. – Времени совсем не остается!

Выглядел Мендарк ужасно, а Таллия отвратительно себя чувствовала. Им было плохо: такая дурнота являлась побочным эффектом использования волшебства и Тайного Искусства, причем для того, чтобы ощутить на себе воздействие подобной дурноты, достаточно было оказаться поблизости от того, кто прибегал к магии.

С улицы донеслись возгласы и крики.

Мендарк шаткой походкой добрел до двери. Уличные фонари все еще горели. Мостовая была мокрой, хотя дождь прекратился. Мимо проходила вереница людей, трогательно прижимавших к груди самое дорогое.

– Что слышно нового об Иггуре? – воскликнул Мендарк, но никто не отозвался. Он подобрал копье, лежавшее на дороге, и преградил беженцам путь. – Я Мендарк! – прогремел он, хотя это и отняло у него последние силы. – Что нового в городе?

– Враг вошел через северные ворота, – ответил какой-то бородач, его седые волосы прилипли ко лбу. На согнутой руке у мужчины лежал плачущий младенец. Маленькие синие пальчики ног, высунувшиеся из одеяльца, сжимались и разжимались. – Говорят, Тиллан мертв. Кто же будет руководить нами теперь?

– Я! – объявил Мендарк. – Я Мендарк. Я снова Магистр! Идите и расскажите всем, что настоящий Магистр вернулся. Мы будем защищать стены Старого Города и сражаться до тех пор, пока весь Туркад не станет снова свободным.

Толпа вокруг Мендарка разрасталась с каждой минутой, и люди в молчании смотрели на него. Он поднял над головой копье.

– Идите за мной! – взревел Мендарк. – Я – ваш единственный шанс.

Толпа рассыпалась, и он услышал несколько слабых выкриков: «Мендарк! Мендарк вернулся!» Правда, было неясно, что их вызвало – надежда или страх перед ним.

– Бедные глупцы, – пробормотал он и поплелся вверх по ступеням. – Таллия! – громко позвал Мендарк, и та прибежала к нему, неуклюже двигаясь, словно у нее онемели колени.

– Там... – начала она.

– Нет времени! – оборвал ее Мендарк. – Ты должна сделать все, что в твоих силах. Я соберу нашу армию, точнее, то, что от нее осталось. Отведи в крепость Совет, а также тех, кто может нам помочь. Я постараюсь прислать подмогу, но не жди ее.

– Но, Мендарк...

– Тебе придется это сделать. – Он постоял с минуту. Лицо у него было осунувшееся. Затем он побежал прочь, и гулкое эхо вторило его шагам по мостовой.

– Но ведь большинство этих людей даже не может идти... – тихо произнесла Таллия. – Влиятельные люди, необходимые для нашей обороны... Как же мне справиться с этим в одиночку?

Туркад был самым большим и старым городом Мельдорина. Если уж он пал так быстро, то стоит ли надеяться, что они найдут где-нибудь прибежище?

Подойдя к дверям, Таллия выглянула наружу. Улица была теперь безлюдной и безмолвной. Было туманно, и начал моросить дождь. Что же ей делать? Замешкавшись в дверях, она заметила какое-то движение в проулке, пересекавшем улицу. Кто-то высунул из-за угла голову и тут же снова спрятался. Худое личико, как ни странно, показалось Таллии знакомым.

Это была уличная девчонка, которая привела Лиана на виллу Мендарка несколько недель тому назад. Лиан так очаровал ее, что девчонка отказалась взять в уплату серебряный тар – целое состояние для любого беспризорника. «Как же ее зовут?»

– Лилиса, – тихо позвала Таллия. – Лилиса, иди сюда. – Из-за угла снова высунулась голова.

– Подойди сюда, Лилиса, ты мне нужна.

Лилиса, девочка лет десяти, с волосами цвета платины, узким худеньким личиком и голодным взглядом, вынырнула из-за угла и, осмотревшись, направилась к Таллии. Лохмотья беспризорницы были забрызганы грязью. В свете уличных фонарей ее вид был еще более жалок.

– Что тебе нужно? – пискнула девочка, робко глядя на женщину.

– Заходи.

– В Большой Зал? – Писк перешел в испуганный шепот. – Меня могут за это выпороть.

– Вздор! Вернулся прежний Магистр, а я – его доверенная. – Взяв Лилису за тонкое запястье, Таллия втащила ее внутрь. – Посмотри, – показала она.

Кругом, как туши на скотобойне, лежали тела богатых и могущественных людей Туркада – судей, законников и состоятельных купцов.

– Нам нужно отвести их в крепость.

На полу вдруг вздрогнул и задергался какой-то высокий человек. У него было неприятное лицо с бесформенным носом, на щеке распухла царапина. Бледные, почти бесцветные глаза смотрели невидящим взглядом. Это был Тиллан, сместивший Мендарка с поста Магистра незадолго до Тайного Совета.

Лилиса выпучилась на него.

– Магистр!– выдохнула она.

– Уже нет! Узурпатор свергнут. Мендарк вернулся. Он наш настоящий Магистр. Помоги мне.

Таллия торопливым шагом обошла зал, проверяя, не проявит ли кто-нибудь из пострадавших признаков жизни. Стражники очнулись и сбежали, остался лишь один – он лежал в луже крови у дальней стены. Стражник был мертв: судя по всему, упал на свой меч и истек кровью.

Таллия отвернулась от него, когда Лилиса заметила маленькую босую ногу, торчавшую из-под плаща стражника. Приподняв его краешек, девочка увидела миниатюрную женщину с бледным лицом, вокруг которого разметались пышные огненно-рыжие волосы.

– Это Карана, – сказала Таллия. – Друг Лиана. – На лице Лилисы отразились участие и зависть.

– Она мертва?

Таллия наклонилась над обнаруженной девушкой:

– Нет, но если мы ей не поможем... она умрет.

Выражение лица Караны было таким печальным, что у Таллии на глазах выступили слезы. «Если бы тогда я сумела ей помочь, – подумалось Таллии, – ничего подобного не случилось бы». Она осмотрела Карану. Рубашка на груди пропиталась кровью. Таллия разорвала рубаху, ожидая увидеть смертельную рану, но оказалось, что это была кровь стражника. Таллия огляделась.

– Это странно, – заметила она, нахмурившись.

– Что?

На Тайном Совете присутствовало много народа, но некоторые исчезли, включая тех, кого она искала: Феламора, Магрета, Лиан.

– Где Лиан? Он никогда бы не покинул Карану.

– Лиан ушел, – ответила Лилиса. – Большой мужчина увел его.

– Большой мужчина? – переспросила Таллия, проверяя, теплится ли в Каране жизнь. Пульс был неровный, кожа холодная и влажная, веки подрагивали. Таллия приподняла веко. Зрачки темно-зеленых глаз едва реагировали на свет. Вероятно, жизни Караны не угрожала опасность – при надлежащем уходе. Таллия сорвала со стражника плащ, укутала в него Карану и отнесла ее в сторону, к стене. Пока что для девушки больше ничего нельзя было сделать. Таллия повернулась к следующему пострадавшему.

Под окном лежала груда свалившихся портьер, наполовину скрывавших тело огромной женщины в алой с пурпуром мантии Верховного суда. Ее широко раскрытый красный рот, из которого наполовину вывалился протез, нарушал величавость образа. Лицо было круглое, как луна, крошечные глазки заплыли жиром. Белокурые волосы с проседью острижены под «каре».

– Кто она? – пропищала Лилиса.

– Судья Орстанда, – ответила Таллия, испытывая огромное облегчение. Если с ними Орстанда, остается надежда. Судья обладала самым могучим интеллектом в Совете и была другом Мендарка, на которого тот всецело полагался. – Воды, быстрей!

Лилиса убежала и вернулась с синим кувшином. Она сбрызнула водой из этого кувшина лицо судьи. Орстанда зашевелилась и попыталась встать на ноги, но сразу же пошатнулась. Таллия поспешила подставить ей кресло.

Орстанда оглядела зал:

– Нелисса?..

– Мертва! – резко выговорила Таллия. Она описала положение дел.

– О! – сказала Орстанда. – Мендарк прав: Старый Город – наше единственное убежище.

Стены Старого Города были высокие и прочные, а крепость внутри – еще прочнее. Хотя, конечно, и их прочности едва ли хватит, чтобы оказать сопротивление Иггуру.

– Ты можешь идти, Орстанда? – Орстанда слабо улыбнулась:

– Позаботься о других, мой друг. Когда они будут готовы идти, я последую за вами.

Обняв старую женщину, Таллия вернулась к своим занятиям. Для тех, кто был стар и слаб, ничего нельзя было сделать. Из прочих несколько человек уже были на ногах после того, как Лилиса, имевшая в распоряжении кувшин с водой и влажную тряпку, оказала им первую помощь.

Таллия вспомнила слова Лилисы.

– Что ты говорила о Лиане? – спросила она, но не успела девочка ответить, как снаружи донеслись вопли, крики и шум боя, который велся поблизости.

У Таллии от страха мурашки забегали по коже. Они окажутся в ловушке!

– Лилиса! – закричала она. – Иди и посмотри, что там происходит... близко ли враг.

Девочка медлила, глядя на нее огромными от ужаса глазами. Таллия, подумав, что та ожидает вознаграждения, полезла в свой кошелек, висевший на поясе. Лилиса оттолкнула ее руку; затем, осознав, что она ударила доверенную Магистра и что за это ее могут убить на месте, отскочила в сторону, повторяя:

– Я иду, я иду!

– Лилиса! – позвала Таллия. Девочка неуверенно подошла к ней. – Будь осторожна. – Таллия обняла чумазую маленькую беспризорницу. Лилиса подняла на нее изумленный взгляд, потом робко улыбнулась. – Ты вернешься? – спросила Таллия. Обычно такая находчивая, сейчас она чувствовала себя разбитой.

– Я вернусь, – заверила ее Лилиса с сияющими глазами, и след ее простыл.

Таллия поспешила к Орстанде, которая склонилась над кем-то, пытаясь вернуть раненого к жизни. Казалось, она сама сейчас снова потеряет сознание: дыхание с хрипом вырывалось из ее груди.

– Я не знаю, кого брать с собой, а кого оставить, – мучилась Таллия. – Кто важнее – судья или доктор? А богатый купец – ценнее, чем молодая женщина?

– Так нельзя выбирать, – возразила Орстанда, подняв голову. Ее лицо походило на сырое дрожжевое тесто, которое лезет из формы. – Группа важнее отдельного человека. Любого, кто не в состоянии идти или упадет и не сможет подняться, следует оставить. В том числе и меня.

– Тебяя бы ни за что не оставила, – сказала Таллия, пристально глядя на старую женщину.

Орстанда зашлась сиплым смехом:

– Хотела бы я посмотреть, как ты меня понесешь! Таллия улыбнулась при мысли об этом.

Вскоре семь человек были более или менее готовы идти. Таллия включила в группу Тиллана, у которого волосы стояли дыбом, словно наэлектризованные, и Хеннию-дзаинянку – старушку с бессмысленным взглядом, тоже входившую в Совет. Хенния сильно прикусила язык, и теперь он слегка высовывался из уголка ее рта. Кроме них – еще двух членов Ассамблеи – марионеточного правительства Туркада, на решения которого уже давно влияли Губернатор, с одной стороны, и Магистр – с другой. Остальные были незнакомы Таллии, хотя вид у них был значительный.

Все они пребывали примерно в таком же состоянии, в каком находилась сама Таллия, прежде чем пришла в себя, вот только она не знала, как привести этих людей в чувство. На стульях и скамейках, словно куклы, набитые опилками, сидели и лежали еще несколько человек. Если бы кого-то из них удалось поставить на ноги, она могла бы отвести их в безопасное место. Таллия обнаружила немало таких, как Караны, которые могли либо выжить, либо умереть, и все это были достойные люди, однако их пришлось бы нести.

За исключением Орстанды, собранные в группу люди очень слабо соображали. Тиллан бесцельно бродил по комнате, большинство же просто сидели, уставившись в стену и что-то бормоча себе под нос. Хенния все время повторяла: «Я не хочу идти. С Мендарком покончено!» Таллия была в отчаянии, когда наконец прибежала Лилиса.

– Солдаты! – закричала она. – Нам нужно уходить! – Схватив Таллию за руку, Лилиса потащила ее к дверям.

Таллия сопротивлялась:

– Мы должны взять их с собой. Помоги мне.

Они выстроили тех, кто мог идти, в нестройную шеренгу, и Лилиса с большим трудом удерживала их в этом положении, пока Таллия пыталась поднять на ноги остальных. Снаружи вопли и шум битвы становились все громче.

– Нам нужно уходить сейчас же! —воскликнула Лилиса.

Таллия оглянулась на Карану, в ее душе чувства боролись с долгом. Дело было не только в том, что Карана ей симпатична. Девушка была чувствительницей, обладательницей бесценного дара, такого полезного во время войны. Те, кого они бросят здесь, вероятно, будут обречены на смерть, но и спасти всех невозможно. Она бегом вернулась к Каране, взяла ее руку в свои, потом снова отпустила, не в силах выбрать.

– Иди, Лилиса. Я тебя догоню.

Карана застонала, мотая головой из стороны в сторону. Внезапно приняв решение, Таллия наклонилась, чтобы поднять ее, но в этот миг один из тех, кто до сих пор был без сознания, вдруг пришел в себя и сел. Это был низенький полный человек по имени Прэтхитт – богатый купец и законник. Он шаткой походкой направился к двери, размахивая руками и что-то невнятно выкрикивая.

Таллия перехватила его уже за порогом и прикрыла ему рот своей рукой, чтобы он замолчал. Мимо с воплями и стонами промчалось несколько человек, затем откуда-то с улицы донесся сигнал рожка. Другой ответил ему из-за здания Большого Зала. Лихорадочно оглядевшись, Таллия увидела Лилису, ведущую группу в проулок. Орстанда замыкала шествие, она шла неуклюже, словно малыш, который учится ходить.

– Поторопись! – крикнула Лилиса.

Таллия стояла в дверях, мучаясь проблемой выбора. В зале оставалось около дюжины людей, и она знала почти всех. Некоторые умрут, если бросить их здесь без помощи. Возможно, погибнут все, если их найдут враги. Прэтхитт снова начал метаться. Если она понесет Карану, он их непременно выдаст. Ее размышления прервал чей-то стук в заднюю дверь. Мощные удары эхом отдавались внутри зала. Слишком поздно! Она потянула Прэтхитта через дорогу.

Теперь дождь усилился. В проулке было темно, хоть глаз выколи, под ногами – скользко. По улице пробежала еще одна группа людей. Таллия услышала, как за ними печатает шаг отряд солдат. Она двинулась по проулку, спотыкаясь и поскальзываясь на опавших листьях. Пахло гнилой капустой, и чем дальше она шла, тем грязнее становился путь.

– Лилиса, – хрипло прошептала она.

Ответа не было. Таллия различила шум льющейся воды, и в следующую секунду на голову ей обрушился поток с крыши. Вытерев глаза, она вгляделась в темноту – но тщетно. По земле начал стелиться туман. Звук марширующих ног стал громче.

Прэтхитт, который тоже вымок, выкрикнул непристойность и взмахнул руками. Удар кулака пришелся Таллии по щеке. Женщина принялась бороться с купцом, производя при этом слишком много шума. Прэтхитт был очень силен, и, когда ей наконец удалось зажать ему рот, он укусил ее до крови. Выругавшись, Таллия стукнула его по голове. От удара Прэтхитт осел на землю.

Кто-то завопил у Таллии за спиной. Один из солдат Иггура, расхаживавших взад и вперед по улице, подошел к проулку, держа в руках зажженный факел. Подопечный Таллии пошевелился. Она надавила ему коленом на спину, прижав к земле. Солдат, ничего подозрительного не обнаружив, стал удаляться. «Остальная часть отряда, наверно, проверяет Большой Зал», – подумала Таллия; она остро переживала свою неудачу. «Куда ушла Лилиса? Вероятно, бросила людей, как только появились солдаты». Кто может винить девчонку? О ней некому позаботиться, кроме нее самой.

Подняв Прэтхитта на ноги, Таллия тащила его назад по проулку, когда он неожиданно схватил свою спасительницу за плечи и толкнул. Потеряв равновесие, Таллия упала и ударилась головой о бочку с водой. С минуту она смотрела в одну точку, как будто опять впала в транс, затем в сознании прояснилось, и Таллия села, пытаясь протереть глаза, в которые попала грязь. Звук удаляющихся шагов постепенно стих.

Снова появился свет, и Таллия увидела силуэт солдата. Она склонила голову, молясь, чтобы ее не обнаружили. После долгой паузы свет стал удаляться. Она снова прокралась к началу проулка и увидела неприятельский пост, выставленный на улице. Теперь нет никакой возможности вернуться за Караной. Потирая ушибы, Таллия поспешила догнать своих подопечных.

Через два часа она добралась до ворот Старого Города: она долго плутала под проливным дождем, заблудившись на каких-то улочках и переулках. Таллия упустила Прэтхитта. Но еще ужаснее было то, что она потеряла всяческую надежду отыскать Лилису с группой спасенных. Она чувствовала себя идиоткой и испытывала искушение вернуться в Большой Зал, но ее вызвали в зал аудиенций.

Огромная комната была заполнена роскошно одетыми офицерами и адъютантами. Двадцать писцов, сидевших за столами, стоявшими в ряд вдоль стены, лихорадочно строчили приказы и передавали листочки бумаги гонцам, которые вбегали и выбегали из зала. Мендарк стоял перед картой города, нарисованной на холсте, споря с великолепно одетым офицером. На нем были цвета Магистра – алый с голубым. От этого настроение Таллии еще больше испортилось.

Это был Беренет, второй доверенный Мендарка. Его прекрасные усы были нафабрены и завиты. Он был наряжен в шелк и бархат; брыжи из алого кружева у горла скрадывали впечатление от впалой груди. «Интересно, где он находился в последнее время? » – подумала Таллия. Обоим пришлось много путешествовать, и она не слышала о нем ничего полгода. Она коротко кивнула. Усмехнувшись, Беренет внимательно осмотрел ее с головы до ног.

У Мендарка был измученный вид. Правда, как заметила Таллия, он успел принять ванну и переодеться.

– Что с тобой случилось? – спросил он более резким тоном, чем обычно. – Не забрызгай грязью ковер. О, что это значит? – продолжал он, когда Таллия отступила в сторону.

– Я их потеряла, – ответила она, чувствуя себя как нашкодившая школьница. Беренет ухмыльнулся.

– О чем ты говоришь? – осведомился Мендарк, нахмурившись. Он был в бешенстве по какому-то поводу.

– Те, кто выжил в Совете. Я вывела кое-кого из них, но потеряла в переулках.

– Они здесь уже целый час! – сказал Мендарк. – Какая-то уличная девчонка привела семерых к воротам – связанных вместе, как караван верблюдов.

– Лилиса их привела? – Таллия была в изумлении. – Как Орстанда?

– Не очень. – Он взмахнул рукой.

Таллия увидела крупную фигуру судьи, которая сидела, сгорбившись, у стола в другом конце комнаты.

– А Хенния? – Мендарк понизил голос:

– Кажется, она сломалась. Возможно, нам придется заменить ее кем-нибудь в Совете. Что еще ты можешь мне рассказать?

– Мне пришлось покинуть остальных – повезло еще, что удалось уйти самой. Я потеряла Прэтхитта. Он ударил меня и сбежал в темноте.

– Да, твои успехи сегодня не слишком-то велики. Слава Богу, у нас есть Беренет. Он вернулся с ценными сведениями об Иггуре.

Адъютант тронул Мендарка за рукав.

– Минуту! – отрывисто произнес тот.

– Я оставила там Карану, – продолжала Таллия. – Солдаты Иггура появились неожиданно, и у меня не было времени что-нибудь предпринять.

Мендарк выругался.

– Чувствительница нам бы пригодилась.

Таллия восприняла это как еще один упрек. У Караны был редкий дар. Чувствительники могли стать бесценными во время войны: они ощущали опасность и были способны предупредить о том, что собирается делать неприятель. Некоторые даже умели передавать мысли, установив связь между сознаниями. Однако чувствительниками было ужасно трудно управлять, и часто они бывали эмоционально не уравновешены.

– Полагаю, к утру она умрет, – с несчастным видом сказала Таллия. Сегодня ей ничего не удавалось.

– Зачем ты вытащила оттуда Тиллана?

«Так вот где собака зарыта!» – подумала Таллия.

– Как я могла его бросить? Он – член Совета.

– Как ты могла упустить шанс избавить меня от врага?! – бушевал Мендарк. – Никто бы тебя не обвинил. А теперь все знают, что он здесь, и я не могу позволить, чтобы ему был причинен вред.

– Мы подчиняемся закону или нет?

– В данном случае твое суждение ошибочно. Беренет не стал бы так щепетильничать.

– Я в этом не сомневаюсь! – ядовито произнесла она.

– Ладно, поешь что-нибудь. Мне нужно, чтобы ты ознакомилась с положением дел в северной части города. – Адъютант снова тронул Магистра за рукав, и тот занялся другой проблемой.

Таллия продолжала стоять перед Мендарком.

– Мне бы хотелось вернуться в зал с отрядом и забрать остальных.

– Это невозможно, – бросил Мендарк через плечо. – Ты нужна мне здесь. В любом случае та часть города теперь в руках у Иггура. Забудь о них!

Таллия знала, что Мендарк прав, но все еще не могла справиться с болью. Она отвернулась, затем снова резко повернулась к Мендарку:

– Что с Лилисой? Я даже не заплатила ей.

– Девчонка? Стражники дали ей пару гринтов, прежде чем выставили ее. А теперь перестань мне докучать!

И снова злорадная ухмылка ее соперника Беренета. Таллия стиснула зубы, но промолчала, хотя для этого ей потребовалось все ее самообладание. Она на минуту остановилась возле стола, за которым сидела Орстанда, чтобы узнать о ее здоровье.

– Думаю, никогда в жизни я не чувствовала себя хуже, – ответила Орстанда. И все же судья нашла в себе силы осведомиться о судьбе каждого спасенного и расстроилась, узнав, как обошлись с Лилисой.

Позавтракав с Орстандой, Таллия удалилась. Она провела долгие часы, просматривая непрерывно поступавшие донесения, делая обходы стен и отдавая приказы. Город отчаянно оборонялся.


Ранним утром, горчайшим для Туркада – впервые за тысячу лет враг вошел в его ворота, – Таллия узнала, что Первая армия Иггура выбита из квартала, где находилось здание Тайного Совета. Несколько скромных побед давали надежду на более значительные, так что, вместо того чтобы немного поспать, Таллия взяла немногочисленный отряд и направилась к Большому Залу: она хотела найти Карану, а если удастся, то доставить ее и остальных пострадавших в безопасное место.

Отряд пробирался по улицам, заваленным добром, которое хозяева побросали, спасаясь бегством, – его еще не успели растащить мародеры: тут разорванный узел из красной ткани, из которого вывалились в канаву серебряные ножи и вилки; там – игрушечный деревянный ослик с отломанным ухом; куртка, расшитая шелком и украшенная гранатом, свернутый гобелен... Дальше стали попадаться отчетливые следы войны – кровь, сломанное оружие, тела мужчин, женщин и даже детей, умерших от ужасных ран. И повсюду дымящиеся скорлупки домов, прежде служивших кому-то жилищем. Ближе к Большому Залу признаков прошедших здесь сражений не было, – возможно, война обошла это место стороной.

Таллия добралась туда около полудня. Она горько сожалела о собственных неудачах минувшей ночи. Особенно о Каране. То, что она оставила девушку без помощи, казалось ей личным предательством. У здания Тайного Совета Таллия ощутила запах гари и паленого мяса. Черный дым вздымался к небу. Таллия подбежала к погребальному костру, разведенному у стен Большого Зала.

– Это единственное, что сейчас можно для них сделать, лар, – сказал высокий худой человек с заметным брюшком, которое выглядело так нелепо, словно его приклеили. Голова у говорящего была обрита, но на ней уже появилась седая щетина. На человеке был кожаный фартук мясника, испачканный кровью. – Если мы их оставим, начнется чума.

В костре было много тел, и, пока Таллия смотрела на него, подошли двое мужчин, неся еще одного покойника. Они небрежно бросили тело в огонь, словно грузили на телегу мешки с углем. От костра шел столь сильный жар, что Таллия не смогла подойти достаточно близко и разглядеть лица умерших; к тому же ей не хотелось наблюдать, как они горят, и вдыхать зловоние.

Таллия стала подниматься по ступеням, ведущим в зал. Его еще не успели разграбить. Внутри она увидела все тот же вчерашний хаос. Единственное, что изменилось за ночь, – в помещении не оказалось ни мертвых, ни умирающих.

На полу, где накануне лежал убитый стражник, засохло огромное кровавое пятно, от которого тянулись следы. Караны нигде не было, лишь на стене, к которой Таллия перенесла девушку, завернутую в плащ, виднелось крошечное пятнышко крови. Около дальней стены лежала трость Нелиссы, сломанная пополам. Таллия выбежала наружу и вернулась к костру. Она обратилась к седому мяснику:

– Что сделали с мертвыми из зала? Их сожгли? Человек с минуту размышлял, почесывая кончик носа грязным ногтем. Его медлительность вызвала у Таллии раздражение.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33