Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Маленькая ведьма

ModernLib.Net / Иващенко Валерий / Маленькая ведьма - Чтение (стр. 4)
Автор: Иващенко Валерий
Жанр:

 

 


      Чайка, выловив из волны неосторожно отделившуюся от стаи рыбёшку, приветливо квирркнула Линн на лету, покачивая белыми с чёрными кончиками длинными крыльями. И гордый альбатрос, нежащийся в воздушных потоках в невообразимой высоте неба, жадно прислушался, восторженно внимая невысказанным желаниям маленькой госпожи. И стая дельфинов радостно выскакивала из воды, блистая чёрно-белыми телами и приветствуя свою повелительницу…
      - Нет! - жадно вдыхая показавшийся столь сладостным и живительным воздух, Линн только усилием воли вернула себя к реальности.
      Вокруг было всё по-прежнему. Только кузнец взирал на неё с неописуемой смесью ужаса и восторга, да пробудившаяся ото сна Синди ласково и подхалимски тёрлась о щёку. Деревья и трава вновь были вещественными, своих природных цветов и консистенции - только Линн уже знала, что это только на первый взгляд. Стоило чуть расслабиться, поплыть по течению переполнявшей её неслышной, но такой ощущаемой песни - как зрение чуть раздвоилось. И сквозь слой иллюзий вновь просвечивала солёная и полная прохладного вольного ветра безбрежная реальность.
      - Ну ты даёшь!… - только и выдохнул Зугги.
      - А то! - горделиво и невпопад ответила Линн непослушными губами.
      Она скинула обруч, кое-как отщёлкнула застёжку и присоединила колье к её лежащей на холстине паре.
      - Опасная штучка - ох, опасная… - она только сейчас задрожала, и запоздалый испуг, что собственное нахальство и дерзость могли запросто сотворить с ней незнамо что, только сейчас пробежался мурашами по спине и ниже.
      Реальность вокруг снова эдак нехорошо дрогнула, покачнулась. Но Линн, зажмурив глаза, отчаянно затрясла головой, и остатки наваждения солёными морскими брызгами разлетелись вокруг. Осторожно приоткрыв веки, она опасливо стрельнула взором туда-сюда. Вроде бы всё в порядке, как и прежде. И, уже немного успокоившись, отчаянная девушка глубоко вздохнула и прислушалась к себе.
      Где-то в глубине весёлым ручейком журчала радость познания неведомого, а в ушах неслышно то ли гремел неумолчный рёв океанского прибоя, то ли свистел яростный шторм. И на это всё её существо откликалось весёлой нетерпеливой дрожью. Линн даже поймала себя на желании пробежаться по макушкам пенистых волн наперегонки с солёным ветром - да так, чтобы его яростные порывы заласкали кожу до холодного онемения.
      Она снова взяла голову в ладошки и отчаянно затрясла. Затем даже вскочила на ноги и запрыгала на одной ноге, легонько стукая кулачками по ушам и вытрясая из них остатки песни моря. Она ещё не знала, что это. И хотя догадывалась, и ей даже немного понравилось ощущение свободы и ничем не ограниченных океанских просторов, но - Линн ещё не была готова к такому.
      - Ты как - бросаться и кусаться не будешь? - опасливо спросил явно озадаченный её поведением Зугги, на всякий случай отодвигаясь подальше.
      - Нет, не буду, - подумав, ответила вредная девчонка и улыбнулась.
      Только тут она обратила внимание, как ластится и льнёт к ней дрорда. С каким вниманием заглядывает в лицо, и какой нежный клёкот срывается из её маленькой пасти. Линн давно заметила, что в отличие от других животных, откликающихся не столько на слова, сколько на интонации голоса, Синди частенько почти явно и дословно понимает её, свою хозяйку. А иногда и соображает даже больше, чем можно выразить словами. И Линн ничуть не удивилась бы, если бы в один прекрасный день дрорда заговорила бы на человечьем языке, проявив наконец свою неуёмную язвительность. А если молчит до сих пор, то вряд ли стесняется - просто-напросто жмотничает, вреднятина…
      - Ну что ты, Синди? - девчонка приласкала свою воспитанницу.
      - Уррк! - утробно ответила та и закатила от удовольствия глазёнки.
      Ну что тут ещё скажешь?
 
      В деревню Малые Петушки они пришли уже под вечер. Стояла она осторонь протянувшегося в столицу тракта, а посему именно здесь решено было передохнуть. Пополнить запас харчей, сменить одёжку. И Линн особо настояла - наконец-то вымыться в тёплой воде, и причём с настоящим мылом. А не со стеблями мыльнянки, которая и моет кое-как, и чесотка от неё по всему телу.
      А пока что они шли по еле заметно разъезженной дороге среди полей, и Линн обдумывала те крохи сведений, что ей удалось выпытать у всё ещё озадаченно хмыкающего Зугги. Кузнец поведал, что если он не напутал в слыханных смолоду легендах - то этот дублет позволено надевать только тем, у кого в жилах течёт истинная кровь Морских Ярлов. Дескать, были некогда такие. Повелители морей, и то ли они сами являлись потомками невесть когда сгинувших Древних, то ли именно Древними сами и были - то уже толком неведомо за давностью.
      Но ежели кто ни попадя наденет эти цацки, у того либо дух напрочь вышибет, либо в голове затменье наступает - да так, что ни один колдун или лекарь не возьмётся в башке тараканов разогнать. А тут такое дело…
      На вопрос, не слыхал ли Зугги чего за родителей да какую другую родню Линн, тот покачал головой.
      - Я ведь позже пришёл в Сарнолл - ты уже была, хоть и крохой. Упырь никогда ничего не упоминал, да и вообще молчал по твоему поводу даже спьяну, словно пойманный жулик на первом допросе. Только однажды обмолвился в таком духе… вроде как можно было понять, что отец твой то ли моряком был, то ли ещё как с морем связан.
      Вот и ломала упрямая девчонка голову - что оно такое, да и как вышло?
      Иногда их обгоняли сельские телеги с впряжёнными в них сытыми лошадьми и настороженно взирающими возницами на облучках. Но никто не цеплялся к двум оборванного вида путникам с тощими котомками на плечах, и то спасибо богам.
      Наконец, из-за холма с лениво шевелящим крыльями ветряком, в сумерках показалось и село. Большое, богатое, с приветливо подмаргивающими огоньками в окнах и уносимыми ветром дымками из печных труб. Малые Петушки оказались вовсе не такими и малыми. Пока разыскали постоялый двор под скрипящей на ветру вывеской, уже совсем стемнело.
      Войдя в душную и полную чада общую залу, Линн незаметно перевела дух. Весь день ей было не по себе - уж сильно отличалось окружение от привычного городскому глазу. В Сарнолле, куда ни глянь - всюду стены. Дома, заборы, башни. А если смотреть на море в порту, то спиной всегда чувствуется надёжное и уютное прикрытие.
      Здешние же просторные поля с чётко видимым во все стороны горизонтом навевали на девчонку какое-то чувство собственной незащищённости. Случись что - и не найдёшь укромного местечка или хотя бы щелочки, куда можно юркнуть и скрыться. А здесь, во внутренностях большого постоялого двора, Линн почувствовала, как её помаленьку отпускает подспудная тревога, да и все треволнения этого длинного дня.
      Этаким вертлявым чёртом подлетел малый с рябым лицом. Видно, очень уж намётанный у него был взгляд - не иначе, как по глазам определил, что денежка имеется. Но вовсе не посмотрел на изношенные лохмотья.
      - Что изволите?
      Линн, благоразумно спрятавшая дрорду под одежду, начала перечислять, что. По мере её слов лицо у парня понемногу вытягивалось, а выражение на нём становилось уважительно-философским. Под конец длинной и содержательной речи он даже поклонился.
      - О! Уважаю таких клиентов - цену себе знают, и в то же время без мытарств над прислугой. Милости прошу, сей момент всё организую.
      Он метнулся в задние комнаты, подняв лёгкую суету среди слуг и заставив их проявить хоть какую-то активность. А пока что Линн, усевшись на гладко оструганной лавке, осматривалась по сторонам. Да уж, после городских трущоб тут было на что поглядеть - хотя с первого взгляда и было похоже.
      Массивные опоры поддерживали могучие потолочные балки, хоть и потемневшие от времени и копоти, но явно было видно, что по ним не так давно прошлись метлой да тряпкой - по крайней мере, паутина клочьями не висела. Полы из широких деревянных плах недавно были выскоблены, а не далее как утром даже вымыты. По стенам весело радовали глаза развешенные керамические тарелки, вышитые полотенца чередовались со связками лука и перца. Да и собравшиеся отличались своей разношерстностью, пестротой - и всё же какой-то несуетливой степенностью от завсегдатаев городских кабаков.
      На столе перед ними появился большой горшок гречневой каши с томлёным молоком да льняным маслом - а вот и деревянные ложки, кстати. Линн наворачивала за обе щеки. Вот уже вторая тарелка необычайно быстро опустела перед ней, а она всё никак не могла остановиться - уж больно вкусно было, да и аппетит на свежем воздухе разгулялся ещё тот. Что такое десерт, она догадывалась смутно, но прозрачная розовая трясучка с подливкой оказалась сладкой и до изнеможения привлекательной.
      - Уфф, - вздохнула девчонка и, тихонько рыгнув, в самом благодушном настроении отодвинула от себя тарелку с ложкой.
      А сама с какой-то тоской смотрела, как Зугги доедает свою, неизмеримо большую, порцию. В неё уже не влез бы даже самый махонький и самый лакомый кусочек, но тем не менее она впервые за долгое время наелась досыта - и ещё к такому не привыкла.
      Кузнец поворчал вполголоса на высказанное "несносной девчонкой" пожелание вымыться, но покорно пошёл в свою комнату. А Линн сначала даже не поверила своему счастью, оказавшись в большой деревянной лохани, наполненной восхитительно горячей водой. И лишь когда заботливые мягкие руки служанки вымыли ей голову, а потом вылили сверху кувшин подогретой - подогретой! - воды, девчонка начала размякать душой и телом.
      - Ещё раз! - потребовала служанка.
      Повторно вымыв короткие волосы Линн, она затем принялась скоблить её кожу намыленной губкой, словно мыла полы. Та сначала подивилась такому диковинному обхождению - но, в конце концов выйдя из-под финального водопадика и завернувшись в похрустывающую от чистоты простыню, Линн почувствовала себя отмытой до скрипа. До неприличия прямо-таки. Но это ощущение ей всё-таки понравилось, и она втихомолку дала себе зарок - если всё выйдет, то подвергаться эдакой приятной процедуре хотя бы раз в седьмицу.
      Сидящая на спинке стула дрорда посматривала на свою хозяйку с явным неодобрением и даже осуждением. Но, по крайней мере, подпалить постоялый двор не пыталась - и то ладно.
      А тем временем, деликатно постучавшись в дверь, давешний рябой малый принёс ворох одежды.
      - Примерьте да посмотрите, - проворчал он, ставя на стол большое зеркало в резной деревянной раме на подставке.
      Линн на пару сетангов потеряла дар речи. Да тут с ней обращаются едва ли не как со знатной госпожой. "А чем я не маленькая леди, потомок старинного, но захиревшего ныне рода? Жаль, манерами не вышла!".
      Тем не менее, не без помощи служанки она выбрала себе платье и ещё несколько одёжек, обращая внимание главным образом не на фасон, а на добротность. И в конце концов зеркало послушно показало симпатичную розовощёкую деваху в приличной одежде и с пепельно-чёрными волосами. Недоверчиво Линн присмотрелась, елозя пальцем по голове. Нет, всё верно - это её родной цвет, только отмытый дочиста.
      И в довершение всего сельский башмачник принёс пару крепких и лёгких, шнурованных спереди коротких сапожек. Едва увидев их на своих ногах и ощутив, какие они мягкие и удобные, Линн едва не расплакалась. И всё же заказала ещё одни такие же. Сапожник откланялся, заверив, что к утру всё будет сделано.
      Девчонка спустилась по лестнице в залу настолько преобразившейся, что взгляд Зугги дважды скользнул мимо неё, не замечая, прежде чем брови его удивлённо взметнулись вверх.
      - Ого! Прямо тебе господская дочь, маленькая барышня… - добродушно проворчал он, улыбнувшись.
      Они ещё немного посидели за угловым столиком. Кузнец за кувшинчиком вина, а его спутница - за кружкой яблочного сока с жареными семечками. Они вполголоса обсуждали, куда идти дальше. Правда, когда Зугги заметил, что прослышал ненароком - в Малых Петушках кузнец совсем старый, да руки с перепою трясутся; так может, осесть тут - Линн внутренне встрепенулась.
      - Ой, смотри - от Сарнолла мы всё-таки недалеко ушли. Тракт совсем рядом, неровен час, признает кто. Да и зачем тебе тут работать - можешь в городе дом купить да плевать себе в потолок. А то своё дело открыть, и в Кузнечную Гильдию взнос сделать.
      Тот подумал немного и согласился со вполне резонными доводами Линн. Да ещё бы ему не согласиться - уж и сам понимал, что ляпнул не подумавши. В это время к ним подсел с кувшинчиком духмяного деревенского пива хозяин заведения. И стал выспрашивать новости, по говору признав приезжих из Сарнолла.
      Зугги задрожал было как осиновый лист, но Линн не моргнув глазом стала рассказывать - да так, что у трактирщика постепенно полезли на лоб глаза.
      - Смутно нынче в городе, ох смутно. Люди пропадать стали - а некоторых прямо средь бела дня режут или травят. Купцы боятся из домов выходить, да стражу денно и нощно держат при себе…
      И она постепенно нарисовала перед изумлённым хозяином заведения такую картину, что сидящий напротив кузнец малость отошёл от испуга и даже стал временами поддакивать. И вышло как-то так ловко у девчонки, что когда она под конец, доверительно подавшись вперёд, шепнула самое невероятное, её слова были восприняты как должное.
      - Меня знакомые ребята из городской стражи надоумили - дескать, Презренные Гильдии меж собой схватились. Делят эти, как их…
      - Сферы влияния, - подсказал уже внутренне подсмеивающийся кузнец.
      - Во, точно! Дома грабят, друг дружку режут. А у нас же через два дома Воровская Гильдия и есть. Вот мы и решили не дожидаться, пока магистрат войсками по нашим кварталам пройдётся. Руки в ноги, да подались в более спокойные места.
      Хозяин закивал и под большим секретом сообщил, что не далее как вчера вечером в Сарнол спешным маршем проследовал полк морской пехоты из Игфаррена.
      - Да злющие и сердитые - на кабаки внимания не обращают. Чешут спешно, как на войну. Так что, видать, вовремя вы смылись оттедова, ох вовремя, - дородный трактирщик ещё долго вздыхал и охал про нынешние смутные времена.
      А Линн, обнаружив, что полутёмная зала уже уезжает куда-то в сладкой полудрёме, распрощалась и еле добралась до своей комнаты, вся разморенная от чистоты и сытости. Согнала беззаботно угнездившуюся поверх подушки Синди, юркнула под одеяло, всем телом наслаждаясь чистотой и свежим бельём, и соскользнула в сон.
 
      Когда взошло солнце, парочка ушла уже далеко от Малых Петушков. Кузнец поднял Линн ни свет ни заря, заявив, что сегодня надо поспеть много пройти. Впереди дорога огибала гигантской подковой знаменитые Черемшаные болота, и Зугги был немало встревожен. Дело в том, что он послушал разговор двух конюхов из встречного каравана - застава на дороге, и проверяют всех подряд не в шутку.
      - Тут дальше самое стрёмное место на нашем с тобой пути, - негромко рассуждал он, разглядывая уходящую в редколесье дорогу красными и воспалёнными после бессонной ночи глазами.
      - По тракту идти - погорим враз. Ни одёжки толком, ни бумаг каких. А тут путь торный, охраняется денно и нощно. Либо через болота переться - но я тамошних троп не знаю. Что скажешь?
      У девчонки давно был готов прямо-таки рвущийся наружу ответ, но она старательно изобразила на мордашке раздумье.
      - Дожди давно были?
      Кузнец широко раскрыл глаза, не поняв сначала подоплёки вопроса, а затем устало осклабился.
      - А ведь верно мыслишь, Линн. Да, почитай, как снег сошёл, толком дождей-то и не было - так, видимость одна. Значит, мыслишь, подсохла топь так, что мы с тобой пройдём словно в россказнях про святош - по воде как по суше?
      И они пошли напрямик - срезая через болота огибающий их широкий людный тракт, идущий из Сарнолла вглубь страны. Мало-помалу лес поредел, и к тому времени, когда под ногами зачавкало, вокруг в сизом, даже днём стоящем тумане уплывали назад только чахлые, кривые берёзки да покрученные тощие сосенки. И меж них странно мелькали, слегка приплясывая, бестелесные тени. Вроде и нет их - а краем взгляда нет-нет, да заметишь какое-то мельтешение. Впрочем, кузнец явно не замечал их, и Линн мало-помалу успокоилась.
      Зугги не поленился, срезал две длинные прочные жердины, одну отдал Линн. Пока что он шёл первым, с высоты своего роста видя над слоем тумана куда дальше и куда лучше, нежели едва достающая ему макушкой до плеча девушка.
      - Во, туда. Там вроде островка, передыхнём чуток… - и он слегка повернул свой путь.
      Ноги увязали в топком грунте по щиколотку, так что идти было пока что легко и вовсе не страшно. Успевай только переставлять ноги след в след по наливающимся мутной жижей ямкам от сапог кузнеца - если он прошёл, то уж более лёгкой Линн и вовсе ничего не грозило. И когда солнце на мутном подобии неба вверху выползло в самую высокую точку, двое грязных и вспотевших путников выбрались на небольшой каменистый островок, где чёрный, словно обгоревший куст страшно тянул вверх изуродованные узловатые ветки.
      Здесь призрачные фигуры почти толпились вокруг, обступив высокое место со всех сторон и чудесным образом скользя с места на место, словно предупреждая - дальше дороги нет!
      - Отдыхаем, - с облегчением выдохнул по-прежнему ничего не замечающий Зугги, последнее время уже чувствующий, как колышется под его весом тропа и ближайшие кочки с пучками чахлой травы.
      Верный признак - под тонким слоем травяного ковра, сплетённого корнями и остатками стеблей, уже самая настоящая топь.
      Линн сидела на полусгнившей сырой коряге, и её впервые в жизни терзала совесть. Не думала она никогда, что такое бывает - но зубы и когти никогда не виданной и не слыханной душевной надсмотрщицы полосовали её сердце немилосердно. И всё же девчонка подняла заплаканное лицо - Зугги, конечно, видел, но лезть с расспросами в душу - это последнее дело.
      - Ты не слышал - вроде как за нами идёт кто-то? - тихонько спросила она.
      Кузнец насупился.
      - Да вроде как пару раз чакнуло невпопад. Я думал - померещилось.
      Заляпанная болотной жижей девчонка покачала головой. Полезла рукой за пазуху и выудила из мешочка махонький пузырёк. Опять. Опять придётся употреблять это адское пойло с воистину так подходящим к нему названием - ведьминское зелье. Но на этот раз Линн экономно добыла одну вязкую каплю на кончик грязного пальца. Слизнула её, поморщившись и передёрнувшись от мерзости, запила глотком воды - и уставилась в окружающее пространство, который раз дивясь, насколько всё переменилось.
      Призрачные тени стали осязаемо плотными - и стало слышно их прилипчивое, надоедливое бубнение. Прислушавшись, Линн ничего не разобрала. Но она уже понимала, что через болота их просто так не пропустят. Нужна жертва. А посему, не без вздоха поднявшись на гудящие ноги, она бочком-бочком скользнула в плотные клубы тумана.
      Это оказалась собака. Бродячая дворняга, невесть с чего вздумавшая увязаться за двумя путниками? Как бы не так - девушка, затаив дыхание, отметила упитанный и поджарый вид с коротко отрезанным хвостом, заляпанный грязью щеголеватый ошейник с эмблемой гильдии егерей. Ищейка! Вот отчего так недовольно шипела умостившаяся на плече дрорда…
      Медленно, всем своим видом изображая отсутствие угрозы и недобрых намерений, Линн сделала шаг навстречу насторожившейся собаке. Ещё один. Псина, задрав верхнюю губу и демонстрируя клыки, еле слышно зарычала - и всё же позволила к себе прикоснуться. Ей было страшно на болотах, очень страшно - она чувствовала впереди смерть. Но доверилась маленькой девчонке.
      И пропала в тот же миг. Линн давно отметила, что прикоснувшись к любому животному - не дикому, разумеется - на некоторое время становилась хозяйкой. Таким образом она увела немало дорогих, породистых кобелей и сучек, и однажды даже чистокровного рысака из конюшен городского старшины. Вот и теперь - стоило нажатьсильнее, ломая волю и соображение, и псина покорно пошла за ней следом, разбрызгивая грязь с виляющего обрубка хвоста и покорно поджав уши.
      Зугги удивился несказанно, но покорно вытащил из-за голенища свой нож.
      А Линн, сгорбленно шлёпая по вонючей грязи, подвела безучастную и потерявшую волю пленницу к томукраю островка. Тени заворчали громче, и приблизились уже совсем. Но лезвие в недрогнувшей ручке уже размашисто чиркнуло по доверчиво подставленному собачьему горлу, выплеснув на затянутое ряской болото целый веер тёмно-красных брызг.
      - Пейте, стервецы… - проворчала девчонка и толкнула ищейку вперёд.
      Та ещё сделала пару шагов на непослушных, подгибающихся лапах - и тут её разорвало в клочья невидимым вихрем. Словно мыльный пузырь лопнул - быстро и почти беззвучно. И лишь слабый скулящий стон завяз в белёсом тумане.
      Кузнец смотрел, широко раскрыв глаза от удивления. По правде говоря, Линн и сама не знала - что она и зачем делает. Словно кто нашёптывал ей. Но, судя по тому, как призраки с довольным ворчанием скрылись, она сделала всё правильно.
      - А теперь ходу, Зугги - путь свободен, - устало пошатнувшись, выдохнула девчонка, с трудом разгибая сведённую судорогой ладонь с рукоятью.
      И едва не наделавший в штаны Зугги дал ходу. Он уже сообразил, что к чему, когда здоровенную псину разметало словно клуб дыма ветром. Оступаясь и оскальзываясь, он рванул вперёд с резвостью удирающего от погони лося.
      С трудом сдерживая себя, чтобы не пуститься от какой-то радости в пляс, Линн шла позади, едва не насвистывая беззаботную песенку. Дело на мази, осталось только дождаться.
      И она дождалась. Сделав таки один-единственный неверный шаг, старый кузнец ухнул в брызнувшую болотной жижей трясину по пояс. Ещё дёрнулся было по инерции, но жердь в его руках сломалась словно тонкая лучина, а топь, жадно чавкнув, тут же принялась засасывать неосторожную жертву.
      Зугги скинул с плеч мешок, отшвырнул в сторону - под ноги Линн.
      - Там верёвка, сбоку. Привяжи к чему… - а сам уже погрузился до подмышек, бестолково загребая всплывающий вокруг чёрно-зеленоватый ил.
      Линн стояла, засунув руки в карманы чуть широковатых ей, заляпанных грязью штанов и внимательно, словно первый раз видела, разглядывала быстро погружающегося кузнеца. Тот взглянул на неё - и лицо его побледнело.
      - Ты чего? - судорожно вздохнув, спросил он и замер, поражённый озарением.
      И эта заминка стоила ему погружения в чёрную, маслянистую и тошнотворно вонючую жижу по плечи.
      Линн медленно кивнула.
      - Да, старик. Та лепёшка, что неосторожно слопал колдун, предназначалась тебе. А Соплю я сама подставила - ещё в доме он шагнул не туда и вляпался во что-то зловредное.
      Побледнев как полотно, Зугги дёрнулся, морщинистое лицо его исказилось.
      - Будь ты прокл… бу… гык… - он одним махом ушёл вниз.
      Пузыри, с чавканьем поднимающиеся из глубины, только и обозначали место, где бездонная топь только что засосала человека. Из ила ещё вынырнула покрытая илом рука с чудовищно скрюченными пальцами, судорожно дёрнулась, словно пытаясь за что-то ухватиться - и ушла в трясину. Несколько раз в глубине утробно ухнуло, наверх вылетел ещё пузырь воздуха - словно невидимая человеческая душа, освободившись от бренного тела, взлетела ввысь. И всё стихло.
      Проклята будь она за этот поступок… А пока что девушка, запахнувшись в плащ, стояла на кочке неподвижно, исподлобья взирая на эту картину - и в душе её исподволь разверзался ад. Медленно, неотвратимо раскрывались огромные, тяжёлые как смертный грех ворота, готовые принять в себя ещё одну злодейскую душу, и бледные языки огня вырывались оттуда, бросая вокруг тревожные сполохи.
      - Да пошли вы все! - скривив чумазое лицо, Линн замахнулась грязной рукой.
      И путь в бездну скрылся, словно его никогда и не было. Исчез до поры, терпеливо выжидая - ибо почти никто из тех, кому суждено пройти по Тропе Отчаяния, ещё не уходил от Судьбы…
      А девушка словно летела через топь лёгкой тенью. Одна-единственная, прихотливо извивающаяся тропинка огненным пунктиром горела перед её обострённым ведьминским зельем взором - и если бы кто увидел изящно и легко преодолевающую гибельную топь фигурку, то не поверил бы глазам своим. И потом, в жарко натопленной тесноте корчмы, рассказывал бы страшную историю о повстречавшейся на болоте нави - бездушной твари. И припоминал бы всё новые душераздирающие подробности, наливаясь пивом и всё больше чувствуя себя героем.
      Таков уж род людской…
 
      Линн стремительным и неудержимым ветром неслась вперёд, и всё же никак не могла достичь края оказавшейся бескрайней топи. Наоборот, ясный день вокруг темнел, покрывался безобразными пятнами. Сильнее становились холодновато-мерзкие болотные запахи, туман липкими потёками оседал на разгорячённом лице. И всё громче сзади доносился мерзкий хохот бестелесных тварей.
      Дрорда, будучи не в силах усидеть на плече словно белкой скачущей по кочкам хозяйки, давно уже поднялась в воздух и исчезла где-то там, в вышине смутным белесым пятном угадываемого неба.
      - Ах, так! - перепачканная с головы до ног тиной и собачьей кровью девчонка чуть не задохнулась от возмущения.
      До сих пор она с трудом соображала, что делает, доверившись своему чутью и интуиции. Но теперь вокруг простиралась унылая серо-зелёная местность, видимая сквозь прямо-таки ощутимый туман едва ли на полсотни эрдов.
      - Ну, держитесь!
      Линн повела плечами, потянулась всем своим естеством - и рванула окружающую реальность наискосок. Словно ножом или когтями полоснула по дурно нарисованной картине.
      И вид вокруг не выдержал такого над собой насилия. Дрогнул, обдав зловонными болотными газами, разлетелся кружащимися лохмотьями, оставив взамен хоть и мрачную, но настоящую местность. Тяжело дыша от стремительного бега, Линн дикими глазами обвела вокруг.
      И захохотала. От её издевательского смеха едва не упал с наклонно выступающего из трясины ствола болотный упырь - бледный, полупрозрачного блекло-зеленоватого оттенка. Его слабо светящиеся глаза навыкате едва не лопнули с перепугу и выпучились ещё сильнее. По бородавчатой пупырчастой коже побежала дрожь страха. Он загородился от горящего недобрым огнём взгляда девчонки перепончатой лапой, затрясся в ужасе.
      - Всё, всё, не буду больше морок наводить! - он извернулся дряблым телом и плюхнулся всей тушей в тину - аж круги пошли.
      Линн огляделась попристальнее - так и есть! Она всё время носилась по большому кругу. А проклятая марь явственно уводила её не только от уже близкого края болота, но и вон от той еле заметной тропочки. В другое время она плюнула бы на все эти заморочки да рванула бы на сухое, но сейчас девушка, как говорят о таком состоянии знающие люди, поймала кураж.
      И смело пошлёпала по тропочке в самую глубь болот, резонно соображая, что коль есть тропинка, то она куда-нибудь да приведёт.
      В самом деле, через анг или чуть больше перед ней раскинулось небольшое озерцо чистой воды, а рядом - о чудо! - рядом на островке тверди стояла покосившаяся, но вполне человеческого облика хибарка. И судя по виду и дыму из трубы, вполне даже обитаемая. И отчаянная девчонка, уже прикидывая, какой тарарам устроит здешнему хозяину, храбро отворила дверь.
 
      Внутри было полутемно, грязно. Не то, чтобы убого, но такой неприкрытой нищеты она не видывала уже давненько. Однако у печи стояла старушка и, напевая что-то на неизвестном Линн языке, помешивала в булькающем котелке.
      - А-а, явилась всё-таки… - старая карга оглянулась, неприкрыто злобно зыркнув единственным глазом, и вернулась к прерванному занятию.
      То есть сунула едва ли не в самый котелок крючковатый нос, высматривая и вынюхивая там что-то одно ей известное.
      - Здрасьте, - на всякий случай гостья поздоровалась, прикидывая - разнести здесь всё вдребезги она всегда успеет, а вот отчего бы не попробовать сначала по-хорошему?
      Девушка брезгливо фыркнула на мерзкого вида и явно уж не лекарственного назначения пучки трав и припасы на стенах, мысленно удивляясь - какой тут гадости только нет! И это учитывая, что большая часть так и осталась ей неизвестной и непонятной…
      - Да вот шла мимо - дай, думаю, погляжу - кто ж тут погань всякую разводит, - весело сообщила неугомонная и перепачканная гостья.
      Старуха поджала сердито губы, снова зыркнула исподлобья.
      - Ну, коль пришла изводить меня, так давай, не мучай уж… - прошамкала столь явно похожая на ведьму старушка, что перед мысленным взором Линн проплыли костёр и раскалённые пыточные клещи.
      - Больно нужно! Всю жисть только о том и мечтала, писаясь от нетерпения! - язвительно ответила малолетняя злодейка.
      Хозяйка болотного домика растерялась так явно, что даже выронила в котелок ложку. Она всплеснула руками, уставясь в Линн пытливо и недоверчиво. Судя по виду, а особенно по лицу старой, она явно когда-то действительно побывала в гостеприимных объятиях палачей. Однако либо пыточных дел мастера сработали на редкость халтурно и недобросовестно, либо старушку успели каким-то образом остановить на полшага от тойстороны жизни.
      Половины лица и одного глаза попросту не было - вместо них под спутанными и грязными седыми прядями виднелся сплошной то ли шрам, то ли ожог. Да руки и пальцы старухи явно когда-то тоже свели знакомство с клещами и прочими костедробительными инструментами - хоть и уцелели, но скрючены были в таком жутком, неестественной формы состоянии, что Линн чуть оторопь не взяла.
      - Короче, бабуля - мне твоя жизнь без надобности. Если расскажешь чего, да дорогу на сухой берег покажешь - не обессудь, но предавать тебя смерти лютой не стану.
      В её тоне и манере говорить не было и тени издёвки. Да и вообще, Линн скопировала их у почтенной рыбачки Тирны с набережной, которую все уважали и даже чуть побаивались.
      - А то будто сама дороги не знаешь. Как пришла, так и ступай себе, - огрызнулась хозяйка домика весьма и весьма недружелюбно.
      Девчонка некоторое время рассматривала её с неприкрытой скептичной ухмылкой.
      - Да я дорогу не найду - я её заново проторю. Только уж, не обессудь, от болота твоего да и от тебя лично останется… да сама догадайся, что.
      Изумление на лице старой ведьмы было написано так неприкрыто, что Линн весело расхохоталась. А та, не забыв отодвинуть подальше котелок с наверняка уже поспевшим варевом, растерянно села на чёрную от грязи колченогую лавку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19