Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№8) - Слово президента

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Слово президента - Чтение (стр. 2)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


Нельзя сказать, что она утратила интерес к своей профессии. Просто ей уже почти шестьдесят пять, и это немало, особенно когда у тебя слишком мало помощников, а потому часто приходится работать по четырнадцать часов кряду, лишь изредка отрываясь на молитву. Это благоприятно сказывалось на душе, но было очень утомительно для тела. В молодости она была крепкой — хотя и не особенно сильной — и здоровой, врачи прозвали её «сестра Скала», однако они приезжали и уезжали, а она оставалась, продолжала ухаживать за пациентами, но ведь и скалы со временем изнашиваются. А усталость приводит к ошибкам.

Она знала, чего следует опасаться. Нельзя быть медиком в Африке и не проявлять осторожности, если хочешь остаться в живых. В течение многих столетий христианство пыталось утвердиться на этом континенте, но, хотя ему удалось добиться некоторых успехов, окончательная победа ускользала от него. Одной из проблем была неразборчивость в сексуальных отношениях, местная традиция, которая привела её в ужас сразу по прибытии — почти два поколения назад, — а сейчас казалась просто… нормальной. Не то чтобы нормальной, скорее распространённой, но слишком часто приводившей к смертельному исходу. Треть пациентов госпиталя страдали от того, что на местном диалекте называется «болезнью исхудания», а в остальном мире известно как СПИД. Предосторожности, направленные на то, чтобы избежать этой болезни, были простыми и понятными, и сестра Жанна-Батиста говорила о них на своих курсах. Печальная правда, однако, заключалась в том, что, как это случалось и с ужасными морами древности, единственное, что могли сделать медики с этой «чумой современности», — это предохранить самих себя.

К счастью, это не относилось к её пациенту. Мальчику было только восемь лет — слишком рано для активной половой жизни. Он был красивым, отлично сложенным и умным, прекрасно учился в соседней католической школе и прислуживал в церкви. Может быть, со временем он услышит глас Божий и станет священником — для африканцев это было проще, чем для европейцев, потому что церковь, молча уважая местные обычаи, не требовала от священников обета безбрачия — секрет мало кому известный в остальном мире. Но мальчик заболел. Его доставил сюда всего несколько часов назад, в полночь, отец, уважаемый человек, занимающий видный пост в местном правительстве и владеющий автомобилем. Дежурный врач сразу поставил диагноз: церебральная малярия, однако этот диагноз, занесённый в историю болезни, не подтвердился обычными лабораторными тестами. Возможно, образец крови, взятый у больного, был утерян. Приступы сильной головной боли, рвота, озноб, путанное сознание, лихорадка. Церебральная малярия. Она надеялась, что это не очередная вспышка. Церебральная малярия поддавалась лечению, однако проблема заключалась в том, чтобы убедить население лечиться.

В остальной части её отделения было спокойно, как всегда ночью, нет, скорее ранним утром — самое приятное время в этой части мира. Воздух прохладен — таким он бывает лишь в это время суток, было безветренно и тихо — такими же тихими были и её спящие пациенты. В данный момент наибольшую опасность для мальчика представляла лихорадка, поэтому сестра подняла простыню и протёрла влажной губкой его потное тело. Это, казалось, принесло ему облегчение, и Жанна-Батиста воспользовалась предоставившейся возможностью, чтобы осмотреть его юное тело в поисках других симптомов заболевания. Врачи лучше разбирались в болезнях, а она была всего лишь медсестрой, зато работала с больными очень долго и знала, что следует искать. На теле мальчика не было ничего особенного, если не считать старой повязки на левой руке. Почему же врач не обратил на это внимания? — удивилась Жанна-Батиста. Она вернулась к столику дежурной сестры, где дремали два санитара. Вообще-то это было их дело, но сестра решила не будить мужчин. Она вернулась к кровати мальчика со свежими бинтами и дезинфицирующим раствором. В Африке нужно проявлять особое внимание к инфекции. Медленно и осторожно она сняла грязную повязку. Её руки дрожали от усталости и в глазах двоилось. Укус, увидела она, похожий на укус маленькой собаки… или обезьяны. Сестра задумалась. Укусы в этой местности могут оказаться заразными. Ей следовало бы вернуться к столику и надеть резиновые перчатки, но до столика было сорок метров, у неё болели ноги, а пациент лежал неподвижно. Жанна-Батиста откупорила пузырёк с дезинфицирующим раствором, затем осторожно повернула руку мальчика, чтобы увидеть всю ранку. Когда она встряхнула пузырёк, несколько капель раствора выплеснулись из-под её большого пальца, закрывавшего горлышко, и попали на лицо пациента. Мальчик внезапно приподнял голову и чихнул во сне. Крохотное облачко вырвалось в воздух. Сестра Жанна-Батиста вздрогнула от неожиданности, но не прервала работы; она вылила раствор на кусочек ваты и медленно протёрла ранку, затем заткнула пузырёк пробкой, поставила его на тумбочку, забинтовала руку мальчика стерильным бинтом и лишь после этого вытерла лицо тыльной стороной руки, даже не обратив внимания на то, что, когда пациент чихнул, его рука дёрнулась, капля крови попала ей на руку, и она, вытирая лицо, мазнула кровью мальчика по своим глазам. Так что и резиновые перчатки не предохранили бы её — слабое утешение, даже если бы она вспомнила об этом через три дня.

* * *

Мне не следовало идти сюда, подумал Джек. Два санитара провели его вверх по мраморным ступеням чудом сохранившегося восточного крыла в сопровождении агентов Секретной службы и морских пехотинцев. Они поднимались по лестнице, по-прежнему держа в руках автоматы и пистолеты, окружённые множеством пожарных, не зная, что предпринять. Протянувшиеся повсюду пожарные рукава продолжали лить воду на дымящиеся обломки, и нередко на них попадали брызги, обжигая холодом до костей. Здесь огонь был уже сбит водой, и хотя пожарные все ещё продолжали поливать обломки, спасатели уже начали пробираться в развалины зала. Не нужно было обладать большим опытом, чтобы понять, что они там обнаружат. Спасатели двигались молча — никаких жестов, поднятых рук или возгласов. Мужчины — и женщины, хотя на таком расстоянии отличить их было невозможно, — больше беспокоились о собственной безопасности — не было необходимости рисковать жизнью ради трупов.

Боже мой, подумал Райан. Здесь лежали люди, которых он знал. Не просто американцы, нет. Джек увидел, что целая секция галереи обрушилась в зал заседаний. Насколько он помнил, это была галерея, отведённая для дипломатов. Там сидели высокопоставленные представители разных стран со своими семьями, люди, с которыми он был знаком, которые пришли в Капитолий, чтобы присутствовать при церемонии принесения им присяги. Виноват ли он в их смерти?

Райан вышел из здания Си-эн-эн, потому что хотел что-то сделать или по крайней мере так ему показалось. Теперь он не был уверен в этом. Может быть, просто не мог остаться на месте? Или его притягивала к себе сцена катастрофы, как и тех, что молча стояли сейчас вокруг Капитолийского холма, не зная, как и он, что предпринять, и просто глядя на происходящее. Оцепенение не оставило его. Райан пришёл сюда, надеясь увидеть и сделать что-то, и добился лишь того, что почувствовал лишние страдания.

— Вы замёрзли, господин президент. Хотя бы отойдите от пожарного рукава — на вас льётся вода, — решительно произнесла Прайс.

— О'кей. — Райан кивнул и начал спускаться по ступенькам. Прорезиненный плащ, заметил он, совсем не согрел его. Райан снова начал дрожать, надеясь, что от холода.

Операторы не сразу успели установить свои телевизионные камеры, заметил он, но теперь уже были готовы к работе. Портативные камеры с мощными софитами, изготовленные в Японии, недовольно поморщился Райан. Каким-то образом телевизионщикам удалось преодолеть полицейский кордон и пробиться через толпу пожарных. Райан заметил троих репортёров. Каждый из них стоял перед своей камерой, сжимая в руке микрофон, и что-то говорил в него, создавая впечатление, будто знает о случившемся больше остальных. Джек увидел, что несколько прожекторов направлены на него. За ним наблюдает вся страна и весь мир, ожидая, что он предпримет. Почему у людей создалось впечатление, что государственные мужи умнее врачей, адвокатов или бухгалтеров? — с удивлением подумал Райан. Он вспомнил свою первую неделю офицерской службы в корпусе морской пехоты, куда пришёл младшим лейтенантом. Там тоже исходили из того, что он знает, как командовать взводом и руководить им в условиях боевых действий. Больше того, однажды сержант, который был старше его лет на десять, обратился к нему за помощью в решении своих семейных проблем, полагая, что лейтенант, у которого тогда не было ни жены, ни детей, посоветует человеку, у которого есть и то и другое. Сегодня, напомнил себе Джек, подобная ситуация носит название «право руководства» — это означает, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, что делать дальше.

Но на него направлены телевизионные камеры, и он должен что-то предпринять.

Должен, но не знает что. Райан пришёл на место катастрофы, надеясь, что вид разрушений подстегнёт его, заставит действовать. А взамен появилось ощущение бессилия. И тут же возник вопрос.

— Где Арни ван Дамм? — спросил он. Вот кто поможет ему, вот кто сейчас ему нужен.

— В доме, сэр, — ответила Прайс, имея в виду Белый дом.

— О'кей, поехали туда, — распорядился Райан.

— Сэр, — произнесла Прайс после секундного колебания, — это небезопасно. Может быть, стоит…

— Я не имею права скрываться от возникших проблем, черт побери, не могу улететь от них на «Наколеннике», не могу спрятаться в Кэмп-Дэвиде. Какой я буду президент, если в минуту трудностей для страны спрячу голову в песке, подобно страусу? Разве вы не понимаете этого? — Райан испытывал не гнев, а бессилие. Правой рукой он указал на развалины Капитолия. — Все эти люди погибли, и я один представляю сейчас правительство. Правительство не может скрыться от трудностей, и я не собираюсь делать этого, да поможет мне Бог.

* * *

— Похоже, что это президент Райан, — произнёс ведущий, сидя в своей сухой тёплой студии. — По-видимому, пытается взять на себя руководство спасательными операциями. Нам всем известно, что критические ситуации не являются чем-то новым для Райана.

— Я уже шесть лет знаком с Райаном, — заметил комментатор телекомпании, стараясь не смотреть в сторону камеры, чтобы создать впечатление, будто объясняет нечто важное ведущему, который, хотя и получает намного больше денег, но всего лишь информирует зрителей о происходящем. Оба приехали в студию, чтобы прокомментировать выступление президента Дарлинга, и потому прочитали все материалы о Джеке Райане, которыми располагала телекомпания. Вообще-то комментатор не был знаком с Райаном, хотя на протяжении последних лет они несколько раз встречались на приёмах. — Он старается всё время держаться в тени, хотя, говоря по правде, является одним из самых способных государственных чиновников.

Подобное заявление не могло остаться без ответа. Том, ведущий передачу, наклонился вперёд, переводя взгляд с камеры на собеседника.

— Но обрати внимание, Джон, он ведь не политический деятель. У него нет ни политической полготовки, ни опыта в этой области. Райан всего лишь специалист по национальной безопасности, причём в такое время, когда национальная безопасность уже не является сколь-нибудь важной проблемой, — произнёс он, делая вид, что изрекает нечто весьма значительное.

Комментатору удалось удержаться от ответа, которого заслуживало подобное заявление, однако это сделал один из телезрителей.

— Ну разумеется, — язвительно произнёс Чавез, — а этот самолёт, который только что врезался в здание Капитолия и до основания разрушил его, был всего лишь авиалайнером компании «Дельта», сбившимся с курса. Боже мой! — Он презрительно покачал головой.

— Да, Динг, мой мальчик, мы служим великой стране. Где ещё человеку платят пять миллионов в год лишь за то, что он говорит глупости по телевидению? — Джон Кларк решил допить своё пиво. Бессмысленно ехать в Вашингтон. Лучше подождать звонка Мэри-Пэт. В конце концов, он рядовой служащий, а сейчас одни лишь высшие чины ЦРУ пытаются разобраться в происшедшем и рвут на себе волосы, да ещё как. Вряд ли они выяснят что-то, но в такие моменты никогда не удаётся добиться чего-то важного, разве что создать впечатление, что стараешься понять, что произошло и найти виновника. А рядовые служащие тем временем сидят и наблюдают за тем, насколько дееспособно их руководство.

* * *

Поскольку показывать зрителям было нечего, телекомпания снова повторила запись выступления президента Дарлинга. Телевизионные камеры в зале заседаний Конгресса контролировались системой дистанционного управления, и операторы в студии то и дело останавливали плёнку, показывая отдельными кадрами государственных деятелей, сидящих в первых рядах. Таким образом страна получила возможность ещё раз увидеть лица погибших: все министры, за исключением двух, члены Объединённого комитета начальников штабов, руководители государственных департаментов, председатель Федеральной резервной системы, директор ФБР Билл Шоу, директор Федерального бюджетного управления, администратор НАСА, все девять членов Верховного суда. Ведущий перечислял имена и должности погибших, и лента продвигалась вперёд кадр за кадром до того момента, когда на экране появились бегущие агенты Секретной службы. Президент Дарлинг запнулся и растерянно оглянулся по сторонам. Присутствующие начали поворачивать головы в поисках угрожающей им опасности, по-видимому, некоторые заподозрили, что на одной из галерей скрывается снайпер. И тут по экрану пробежали три кадра, снятых широкоугольной камерой. На них виднелось расплывчатое изображение рушащейся задней стены, а затем экраны потухли. Тут же на них снова появились ведущий и комментатор. Они смотрели на мониторы, установленные на столах перед ними, потом обменялись взглядами и, видно, только сейчас начали понимать всю чудовищность происшедшего, подобно тому как это понял новый президент.

— Сейчас главной задачей президента Райана будет формирование нового правительства — если это ему удастся, — произнёс комментатор после продолжительной паузы. — Боже милостивый, сколько погибло выдающихся мужчин и женщин… — И тут же ему пришло в голову, что всего несколько лет назад, до того как стать политическим комментатором, он тоже находился бы в палате Конгресса, вместе с множеством своих коллег по профессии. С этого момента происшедшее перестало быть для него отвлечённым понятием и у него задрожали руки, которые он держал на коленях под крышкой стола. Комментатор был опытным профессионалом, его голос оставался спокойным и уверенным, но ему не удалось справиться с выражением лица, которое отразило страшное, неподдельное горе и сделалось пепельно-серым, несмотря на слой макияжа, наложенного визажисткой.

* * *

— Божий суд, — пробормотал Махмуд Хаджи Дарейи, находясь в шести тысячах миль от Вашингтона. Он взял пульт дистанционного управления и уменьшил громкость, отфильтровав бесполезную болтовню.

Божий суд. Пожалуй, так оно и есть, верно? Америка. Колосс, одержавший столько побед, подмявший под себя столько народов, безбожная страна, страна неверных, находящаяся на вершине могущества, только что победившая в ещё одном конфликте — и вот теперь пострадавшая от столь жестокого удара. Может ли случиться что-то подобное иначе чем по воле Аллаха? Чем иным можно объяснить происшедшее, кроме как Его благословением? Благословением на что? — подумал аятолла. Ну что ж, возможно, это станет ясно после некоторых размышлений.

Однажды он уже встречался с Райаном, и у него создалось впечатление, что это типичный американец — язвительный и надменный. Однако теперь он казался другим. Изображение на экране увеличилось, и Дарейи увидел человека, который, кутаясь в плащ, смотрел по сторонам. Его рот был чуть приоткрыт. Нет, теперь Райан не выглядел надменным. Он казался потрясённым, причём до такой степени, что даже не испытывал чувства страха. Дарейи много раз видел такое выражение на лицах людей. Да, это весьма интересно.

* * *

Одни и те же слова и одни и те же изображения облетали земной шар, переносясь от спутников на бесчисленное множество телевизионных экранов, перед которыми, наблюдая за последними новостями из Вашингтона, сидели миллиарды людей. Услышав о происшедшем, в одних странах люди переключали каналы с утренних программ, в других — с дневных и вечерних. Все хотели стать свидетелями исторического события.

Это было особенно интересно сильным мира сего, для кого информация является питательной средой власти. Другой мужчина в другом месте, посмотрев на электронные часы, стоящие рядом с телевизором, прикинул, что, если в его стране давно наступило утро, в Америке уже заканчивался ужасный день. За окном по обширному пространству, вымощенному брусчаткой, — точнее, по огромной площади — спешило множество людей, главным образом на велосипедах, хотя заметно больше стало и автомобилей, за последние несколько лет по меньшей мере на порядок. Но велосипед в его стране по-прежнему оставался основным транспортным средством. А разве это справедливо?

Он собирался изменить это, по историческим срокам быстро и решительно — он увлекался изучением истории, — но его тщательно разработанные планы рухнули, ещё не родившись, и произошло это из-за американцев Он не верил в Бога, никогда не верил — ни в прошлом, ни в настоящем, не станет верить и в будущем, зато он верил в судьбу, и вот теперь он видел её на голубом экране телевизора, изготовленного в Японии. Переменчивая женщина эта судьба, подумал он, протягивая руку к очередной чашке зелёного чая. Всего несколько дней назад она покровительствовала американцам и вот теперь… Каковы же дальнейшие намерения этой капризной дамы? Впрочем, подумал он, гораздо важнее его собственные намерения, нужды и сила воли. Он протянул руку к телефону, но передумал. Скоро они сами позвонят ему, спросят совета, и он ответит на их вопросы. Так что есть время подумать. Он отхлебнул глоток чая. Горячая жидкость обожгла рот и подняла настроение. Сейчас нужно быть настороже, обжигающий чай помог сосредоточиться, заставил мозг работать в полную силу.

Удавшийся или неудавшийся, но его план был хорошим. Просто его невольные союзники плохо осуществили его. Судьба по какой-то своей причине оказалась благосклонна к американцам, но сам план был неплох, в который раз напомнил он себе. У него будет возможность ещё раз попробовать его. И все из-за непостоянной судьбы. По его лицу промелькнула лёгкая улыбка — он заглянул в будущее и это будущее понравилось ему. Он надеялся, что телефон не зазвонит ещё какое-то время, потому что ему хотелось заглянуть ещё дальше, а это получается лучше всего, когда никто не мешает. И тут ему пришла мысль: а разве истинная цель плана не достигнута? Он хотел ослабить, обессилить Америку — и теперь это произошло прямо у него на глазах. Произошло не так, как он планировал, но цель достигнута — Америка обессилена. Может быть, так даже лучше?

Да.

Значит, можно продолжить игру. Верно?

Насколько переменчива эта капризница судьба, способная менять ход истории по своей воле. Вообще-то разве можно её назвать другом или врагом? Мужчина презрительно фыркнул. Может быть, у неё просто такое чувство юмора, а?

* * *

Другого государственного деятеля в этот момент обуревала ярость. Несколько дней назад ей пришлось испытать унижение, ещё более горькое из-за того, что она была вынуждена подчиниться требованиям иностранца, совсем недавно бывшего каким-то провинциальным губернатором! И этот иностранец осмелился диктовать условия её суверенной державе! Разумеется, она проявила предельную осторожность. Всё было сделано искусно. Само правительство не было ни в чём замешано, разве что дало разрешение на проведение крупных манёвров своего военно-морского флота в близлежащем океане, который, разумеется, открыт для всех кораблей. Правительство не делало никаких официальных демаршей, никому не угрожало, не становилось на сторону ни одной из держав в возникшем конфликте, и потому американцы не могли сделать ничего больше, чем (как это звучит их высокомерная фраза — «потрясти клетку»?) потребовать созыва Совета Безопасности, на котором, по сути дела, не было сказано ничего конкретного — никто не предпринял никаких официальных действий и её страна воздержалась от обсуждения. Военно-морские силы её страны всего лишь проводили учения, правда? Мирные? Да, мирные учения. Конечно, из-за этих учений американская военная мощь не была целиком использована против Японии, американцам пришлось разделить свои силы, чтобы вести наблюдения за манёврами флота её страны — но ведь она могла и не знать об этом заранее, верно? Конечно.

У неё на столе лежал документ, в котором говорилось о времени, необходимом для того, чтобы её военно-морской флот обрёл былую мощь. Нет, она покачала головой, этого недостаточно. Теперь ни она сама, ни её страна не в силах действовать в одиночку. Для осуществления замысла потребуется время и союзники. Нужны новые планы. Но у её страны так много нужд, и её долг как премьер-министра заключался в том, чтобы удовлетворить их. Не хватало ещё выполнять требования других стран!

Да, разумеется.

Она тоже отпила глоток чая, но с молоком и сахаром, как это принято в Англии, из изящной фарфоровой чашки, и аккуратно поставила её на стол. Пить чай с молоком и сахаром было семейной традицией, наряду с образованием и положением в обществе, что, вдобавок к терпению и настойчивости, позволило ей занять самую высокую должность в стране. Из всех, кто сейчас следил за изображением на экране телевизора, переданном телекомпанией через спутник связи, она, наверно, лучше других понимала, какая выдалась прекрасная и благоприятная возможность, и тем более приятная из-за того, что эта возможность появилась так скоро после урока, преподанного ей в этом самом кабинете. Преподанного человеком, который теперь мёртв. Благоразумно ли упустить такую возможность?

Нет, конечно.

* * *

— Меня это пугает, мистер К. — Доминго Чавез потёр глаза — он не спал столько времени, что его мозг, измученный сменой часовых поясов, даже не мог этого подсчитать — и попытался навести порядок в собственных мыслях. Он лежал вытянувшись на диване в гостиной, положив ноги в одних носках на кофейный столик. Женщины отправились спать: одна — потому что ей утром выходить на работу, другая — с мыслями о предстоящем с утра экзамене. Последняя даже не подумала о том, что завтра, вполне возможно, все учебные заведения страны будут закрыты.

— Почему ты так считаешь, Динг? — поинтересовался Джон Кларк. Миновало время, когда они сравнивали достоинства телевизионных комментаторов, а его молодой напарник готовился к защите учёной степени бакалавра по международным отношениям.

— Вряд ли что-то подобное когда-нибудь происходило в мирное время, — ответил Чавез, не открывая глаз. — Мир почти не изменился за последнюю неделю, Джон. На прошлой неделе ситуация была действительно сложной. Мы вроде бы победили в этой маленькой войне, но поскольку мир остался таким же, мы не стали от этого сильнее. Ведь правда?

— Ты имеешь в виду, что природа не терпит пустоты? — тихо спросил Кларк.

— Что-то вроде того. — Чавез широко зевнул. — И черт меня побери, если сейчас в мире не намечается что-то новое.

* * *

— Значит, я так ничего и не добился? — спросил Джек тихим и печальным голосом. Лишь теперь он почувствовал весь ужас происшедшего. Развалины продолжали светиться, хотя в воздух от них поднимался скорее пар, чем дым. Самым страшным было то, что вносили в развалины здания. Мешки из прорезиненной ткани с парой петель по концам и застёжкой-молнией посередине. В них укладывали трупы. Таких мешков вносили много, и потихоньку их уже начали выносить обратно — по двое пожарных каждый мешок. Они осторожно спускались по широким ступеням, обходя обломки рухнувших стен. Эвакуация трупов только началась и закончится нескоро. За те несколько минут, что Райан стоял на горе развалин, которая ещё недавно была Капитолием, он не увидел ни одного трупа, но вот почему-то зрелище мешков с мёртвыми телами внутри потрясло его намного сильнее.

— Вам не следует находиться здесь, сэр, — заметила агент Прайс. Выражение её лица было таким же, как и у Райана.

— Я знаю, — пробормотал Джек и отвернулся. Так что же предпринять? — подумал он. Где наставление для президента, почему никто не научил меня, как исполнять эту работу? Кого спросить? Куда отправиться?

Но ведь я не хотел стать президентом, пронеслось у него в голове, и он тут же упрекнул себя за эту мысль, недостойную человека в его положении. Он пришёл сюда, надеясь чем-то помочь, и его появление превратилось в какую-то мрачную демонстрацию уверенности. Райан стоял в поле зрения телевизионных камер, словно знал, что делать дальше. Но ведь это обман. Ненамеренный, возможно, скорее глупый, но всё-таки обман. Не хватало ещё подойти к капитану пожарной команды и поинтересоваться, как идут дела, будто это не ясно всякому и не обременённому особым образованием!

— Я готов выслушать предложения, — произнёс наконец Райан.

Андреа Прайс сделала глубокий вдох, прежде чем осуществить мечту каждого агента Секретной службы — обратиться с советом прямо к президенту.

— Господин президент, прежде всего вам нужно перестать, — нет, так далеко зайти она не решилась, — э-э., волноваться. Есть обстоятельства, которые вы способны изменить, а есть те, которые изменить вы уже не в силах. У вас множество подчинённых. Начните с того, сэр, что поручите каждому из них выполнять свои обязанности. И тогда вы сможете заняться работой президента.

— Значит, возвращаемся в Дом?

— Именно там находятся телефоны, господин президент.

— Кто начальник моей личной охраны?

— Эту должность занимал Энди Уолкер. — Прайс не добавила, где он находится сейчас.

Райан посмотрел на неё и принял своё первое решение в качестве президента.

— Вы повышены в должности.

Прайс кивнула.

— Следуйте за мной, господин президент, — сказала она. Ей понравилось, что этот президент, подобно всем остальным, готов выполнять приказы телохранителей. По крайней мере время от времени. Они успели пройти несколько футов, прежде чем Райан поскользнулся на льду и упал. Тут же два агента подхватили его и поставили на ноги. Подобный момент нельзя было упустить — президент казался таким беспомощным, — и стоящий поблизости фоторепортёр успел сделать снимок, который затем появился на обложке журнала «Ньюсуик».

* * *

— Смотри, президент Райан уезжает от развалин Капитолия на какой-то военной машине вместо автомобиля Секретной службы. Как ты думаешь, что он собирается предпринять? — спросил ведущий.

— Не хочу показаться несправедливым по отношению к новому президенту, — заметил комментатор, — но мне кажется, что сейчас он сам этого не знает.

Через доли секунды его слова разнеслись по всему миру, и с ними все согласились — как друзья, так и враги.

* * *

Бывают минуты, когда нужно действовать быстро. Он не знал, правильно ли намерен поступить, впрочем знал — не правильно, однако бывают обстоятельства, когда это трудно оценить. Не так ли? Отпрыск старинного богатого рода, два поколения которого отдали себя государственной службе, он занимался политикой и находился в центре внимания практически с того момента, как окончил юридический факультет, однако это равнозначно тому, чтобы сказать, что он всерьёз никогда не работал. У него не было опыта в экономике, разве что когда он занимался стрижкой купонов, но финансовые менеджеры управляли разного рода фондами и капиталовложениями настолько умело, что он крайне редко встречался с ними, за исключением тех случаев, когда нужно было подписывать составленную ими налоговую декларацию. Можно сказать, что он никогда не занимался юридической практикой, хотя принимал участие в составлении буквально тысяч законов. Да и в армии он никогда не служил, несмотря на то что считал себя экспертом по национальной безопасности. Говоря по правде, он никогда ничем не занимался, зато обладал опытом в управлении государством, потому что это было его профессией на протяжении всей «активной» — чтобы не сказать «рабочей» — жизни, а в такое время страна нуждается в человеке, который знает, как управлять ею. Страну нужно вылечить, направить на правильный путь, подумал Эд Келти, и он знал, как это делается.

Поэтому бывший вице-президент поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Клифф, это Эд…

Глава 1

Первые шаги

Командный пункт ФБР, рассчитанный на деятельность во время кризисных ситуаций, находится на пятом этаже здания Эдгара Гувера и размещается в комнате странной, почти треугольной, формы, удивительно маленькой по своим размерам, так что в ней могли разместиться человек пятнадцать. На этот раз шестнадцатым оказался помощник директора ФБР Дэниел Э. Мюррей, пришедший без галстука и поспешно одетый в первый попавшийся костюм. Старшим дежурным по штаб-квартире был его старый друг инспектор Пэт О'Дей. Высокий и плечистый мужчина с обветренным лицом, он в качестве «хобби» выращивал скот на своём ранчо в Северной Виргинии, и хотя этот «ковбой» родился и вырос в Нью-Гемпшире, однако носил сделанные на заказ ковбойские сапоги. О'Дей прижимал к уху телефонную трубку, и в комнате царила тишина, удивительная для центра кризисных ситуаций во время столь серьёзных событий. Увидев Мюррея, инспектор поднял руку и кивнул. Помощник директора ФБР подождал, пока О'Дей не закончил разговор по телефону.

— Что происходит, Пэт?

— Я только что говорил с центром управления полётами на базе Эндрюз. У них есть записи, сделанные приборами радиолокационного обнаружения, и многое другое. Я послал туда агентов из местного отделения ФБР — они побеседуют с сотрудниками центра управления полётами. Туда же едут специалисты из Национального агентства по безопасности на транспорте. Пока все исходят из того, что виной всему японский авиалайнер «Боинг-747» с лётчиком-камикадзе за штурвалом. С базы Эндрюз передали, что пилот сообщил об аварийной ситуации, выдал себя за самолёт компании КЛМ, отклонившийся от курса, и начал заходить на посадку на аэродром, а затем взял немного влево и… сам понимаешь… — О'Дей пожал плечами. — Агенты вашингтонского отделения находятся сейчас у развалин Капитолия, ожидая, когда можно будет начать расследование. Я исходил из того, что случившееся следует рассматривать как акт терроризма, и потому оно подпадает под юрисдикцию ФБР.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107