Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№8) - Слово президента

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Слово президента - Чтение (стр. 29)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


Штамм лихорадки, которым заболели два человека, походил на тот, что находился на предметном стекле электронного микроскопа, и это был худший из всех вирусов. Возможно, носитель лихорадки Эбола по-прежнему скрывался где-то там, ожидая благоприятной возможности, чтобы заразить кого-нибудь ещё, однако он удивительно ловко ускользал от ловцов, напоминая этим малярию — «плохой воздух» по-итальянски. Когда-то считалось, что именно это является причиной заболевания. Может быть, с надеждой подумал Лоренц, носителем был какой-нибудь грызун, попавший под колеса грузовика. Он пожал плечами. В конце концов, и это возможно.
* * *

После того как в лаборатории в Хасанабаде директор проекта уменьшил дозу морфия, поступающего в кровеносную систему «пациента два», Жанна-Батиста находилась в полусознательном состоянии. Она чувствовала боль, но не понимала, что происходит вокруг. В любом случае боль затмевала всё остальное, и Жанна-Батиста сознавала, что означает каждый её приступ. Хуже всего была боль в брюшной полости — болезнь уничтожала желудочно-кишечный тракт по всей его десятиметровой длине, буквально пожирая нежные ткани, предназначенные для того, чтобы превращать пищу в питательные вещества, и выбрасывая заражённую кровь в прямую кишку.

Ей казалось, что все её тело рвут на части и жгут в одно и то же время. Сестре хотелось пошевелиться, как-то изменить позу, чтобы хоть на мгновение изменить направление приступов боли, но когда она попыталась это сделать, то обнаружила, что все тело, руки и ноги прикреплены ремнями к кровати. По какой-то причине это показалось ей оскорбительным, и она почувствовала нечто худшее, чем просто боль, но первая же попытка выразить протест вызвала страшную рвоту, от которой сестра едва не задохнулась. Тут же появился космонавт в синем скафандре и повернул кровать, дав возможность рвоте стечь в пластиковое ведро. Жанна-Батиста увидела в нём чёрную мёртвую кровь. На секунду это отвлекло её от боли, и она поняла, что выжить ей не удастся, что болезнь зашла слишком далеко, что её тело умирает, и тогда она стала молиться о смерти — только в ней было спасение от боли. Конец должен наступить как можно скорее, иначе исчезнет вера в Бога… Осознание близкой смерти выскочило в её угасающем мозгу, словно чёртик из ящика. Но у этой детской игрушки были настоящие рога и копыта. Ей хотелось, чтобы рядом оказался священник. А где Мария-Магдалена? Неужели ей суждено умереть в одиночестве? Умирающая монахиня посмотрела на людей в космических скафандрах, надеясь увидеть за пластиковыми шлемами знакомые лица, — на них было сочувствие, но все они были чужими. Когда двое приблизились к кровати, она поняла, что они говорят на незнакомом языке.

Медик старался быть предельно осторожным. Чтобы взять пробу крови, он прежде убедился, что рука надёжно закреплена ремнями и практически не может сдвинуться. Затем его товарищ сжал её своими сильными руками в перчатках, стараясь как можно дальше держаться от иглы. Первый медик кивнул, выбрал вену и воткнул иглу. Игла попала с первой попытки. Он подсоединил к задней части шприца вакуумную трубку на пять кубиков, и в неё потекла чёрная кровь. Когда трубка наполнилась, медик, бережно положил её в пластиковую коробку и набрал кровь ещё в три такие же трубки. Затем он выдернул иглу и прикрыл марлей ранку, которая не переставала кровоточить. Его помощник отпустил руку больной, обратив внимание, что на коже образовались тёмные синяки. Коробку накрыли крышкой, и первый медик покинул палату, а второй прошёл в угол, чтобы облить свои перчатки раствором йода. Им подробно объяснили, насколько опасны их обязанности, но, как это свойственно нормальным людям, несмотря на многочисленные повторения, демонстрацию фильмов и слайдов, они не слишком поверили этому. Теперь невозможно было не верить. Теперь все армейские медики как один умоляли Аллаха, чтобы смерть как можно быстрее унесла эту женщину в то место, которое Он уготовил для неё. Наблюдать за тем, как распадается её тело, было достаточно страшно, но перспектива последовать за нею в это ужасное путешествие заставляла сжиматься самые мужественные сердца. Им не приходилось видеть ничего подобного. Эта женщина буквально таяла изнутри. Заканчивая дизинфекцию своего защитного костюма, медик услышал крик боли, такой мучительный, словно сам дьявол истязал маленького ребёнка. Хриплый крик был так ужасен, что проник через пластик костюма. Медик обернулся и увидел, что глаза и рот женщины открылись.

Взятые образцы крови перенесли в лабораторию, что размещалась в конце коридора. Здесь ими тут же занялись — быстро, но с максимальной осторожностью. Моуди и директор проекта оставались в своих кабинетах. Столь несложная операция не требовала их присутствия в лаборатории, к тому же было намного проще следить за тестами без мешающего защитного снаряжения.

— Так быстро, так поразительно быстро, — в благоговейном ужасе покачал головой директор.

— Да, штамм Эбола разрушает иммунную систему, словно мощная приливная волна, — кивнул Моуди. Изображение поступало на экран компьютера от электронного микроскопа, и все видимое поле заполняла масса вирусов, которые имели конфигурацию пастушьего посоха. На экране можно было заметить несколько антител, но это были считанные овцы в стае львов с такой же вероятностью выжить. Вирусы нападали на кровяные тельца и пожирали их. Если бы врачи могли взять образцы тканей внутренних органов больной, они обнаружили бы, что её селезёнка, например, превращается в какой-то твёрдый резиновый шар, полный крохотных кристалликов, своего рода транспортных средств для вирусов Эбола. Вообще-то было бы интересно и даже полезно с научной точки зрения произвести лапароскопическое исследование брюшной полости, чтобы увидеть, что делает эта болезнь с тканями через равные промежутки времени, но это могло ускорить смерть пациентки, а они не хотели идти на такой риск.

В образцах рвоты присутствовали частицы тканей из верхней части желудочно-кишечного тракта. Это представляло особый интерес, так как частицы были не просто оторваны, а мертвы. Большие участки тканей все ещё живого тела пациентки были уже мертвы; оторванные от того, что ещё оставалось живым, они выбрасывались из тела в процессе бесполезной борьбы за жизнь. Заражённая кровь подвергнется обработке на центрифуге и будет заморожена для дальнейшего использования. Полезной была каждая капля, извлечённая из её тела, вот почему в вены женщины постоянно вводилась кровь, как при внутривенном вливании. Очередной тест сердечных энзимов показал, что сердце Жанны-Батисты, в отличие от сердца пациента «Зеро», продолжало биться нормально и ровно, словно у здорового человека.

— Странно, как варьируется ход болезни, — заметил директор, читая распечатку.

Моуди отвернулся. Ему казалось, что сквозь бетонные стены здания он слышит крики агонии. Было бы высшим актом милосердия войти к ней в палату и ввести двадцать кубиков калия или просто открыть до предела краник бутыли с морфием и вызвать смерть от остановки дыхания.

— Вы полагаете, что у африканского мальчика могли раньше быть проблемы с сердечно-сосудистой системой?

— Не исключено. Но при диагнозе их не обнаружили.

— Функция печени быстро угасает, как и следовало ожидать. — Директор не торопясь просмотрел данные химического состава крови. — Классический случай, Моуди.

— Да, вы совершенно правы.

— Этот штамм вируса Эбола ещё более вирулентен, чем я предполагал. — Он поднял голову и посмотрел на Моуди. — Вы прекрасно справились с работой.

О да! — подумал молодой врач.

* * *

— .. Энтони Бретано имеет две докторских степени, полученные им в Массачусетском технологическом институте, — в области математики и оптической физики. У него выдающиеся личные заслуги в промышленности и машиностроении. Я полагаю, он будет чрезвычайно действенным министром обороны, — закончил Райан. — Вопросы?

— Сэр, вице-президент Келти…

— Бывший вице-президент, — прервал Райан. — Он ушёл в отставку. Давайте называть вещи своими именами.

— Но он заявляет, что не подавал прошения об отставке, — заметил корреспондент «Чикаго трибьюн».

— Если он заявит, что недавно беседовал с Элвисом Пресли, вы и этому поверите? — спросил Райан, надеясь, что шутка прозвучала достаточно убедительно. Он окинул взглядом лица сидящих в зале. Снова все сорок восемь мест были заняты, и ещё двадцать репортёров остались на ногах. На небрежное замечание президента журналисты почти дружно мигнули, а кое-кто и улыбнулся. — Продолжайте. Ваш вопрос.

— Мистер Келти обратился с просьбой, чтобы комиссия юристов изучила все обстоятельства этого дела. Каково ваше мнение?

— Расследование по этому делу ведёт ФБР, которое является ведущим следственным органом федерального правительства. Какими бы ни были факты, их следует установить, прежде чем кто-то сможет принять решение. Мне кажется, однако, что все мы знаем, какими будут результаты. Эд Келти ушёл в отставку, и все вы знаете почему. Из уважения к конституционному процессу я поручил ФБР провести расследование, но для меня с юридической точки зрения все предельно ясно. Мистер Келти может заявлять все, что ему угодно. Мне нужно заниматься работой. Следующий вопрос? — уверенно спросил Джек.

— Господин президент… — Райан едва заметно кивнул, услышав это от корреспондента «Майами гералд», — в своём недавнем выступлении вы сказали, что не считаете себя политическим деятелем, но тем не менее вы заняли политический пост. Американский народ хотел бы услышать ваше мнение по целому ряду вопросов.

— Это разумно. По каким именно? — спросил Джек.

— Например, в отношении абортов, — сказала корреспондент «Майами гералд», женщина с весьма либеральными взглядами. — Какова ваша точка зрения по этому вопросу?

— Я против абортов, — откровенно ответил Райан, даже не успев подумать. — Я — католик, как вам, по-видимому, известно, и в отношении этой моральной проблемы считаю, что моя церковь права. Тем не менее решение по иску « Роу против Уэйда» остаётся нашим законом до тех пор, пока Верховный суд не сочтёт необходимым пересмотреть своё решение, и президент не имеет права вмешиваться в решения федеральных судебных органов. Поэтому я оказался в несколько двусмысленном положении, но как президент обязан управлять государством в соответствии с законом. Прежде чем занять эту должность, я принёс присягу соблюдать закон. — Неплохо, Джек, подумал Райан.

— Значит, вы согласны с тем, что женщина имеет право выбора? — Журналистка из «Майами гералд» почувствовала запах крови.

— Какого выбора? — спросил Райан, все ещё уверенный в себе. — Знаете, был момент, мою жену пытались убить, когда она была беременна и ожидала рождения сына. Вскоре после этого я видел, как моя старшая дочь борется со смертью в больнице. По моему мнению, человеческая жизнь бесценна. Этот урок я постиг дорогой ценой. Надеюсь, что люди подумают об этом, прежде чем принять решение об абортах.

— Но это не ответ на мой вопрос, сэр.

— Я не могу помешать женщинам делать аборты. Нравится мне это или нет, но таков закон. Президент не может нарушить закон. — Разве это не очевидно, подумал Райан.

— Но при назначении судей в Верховный суд вы будете пользоваться вопросом об абортах как лакмусовой бумажкой? Разве вам не хочется пересмотреть решение по делу «Роу против Уэйда»?

Райан даже не заметил, что на него устремились все камеры и репортёры склонились над своими блокнотами.

— Как я уже сказал, мне не нравится решение по делу «Роу против Уэйда». Я считаю, что оно было не правильным, и скажу вам почему. Верховный суд вмешался в то, что является законодательным вопросом. В Конституции ничего не говорится об этом, а для тех вопросов, которые не затронуты в Конституции, у нас есть законодательные собрания в штатах и федеральное законодательное собрание, которые и должны принимать законы. — Райан решил, что его объяснение основ гражданского права идёт хорошо. — Теперь к вопросу о назначениях в Верховный суд, которые мне предстоит сделать. Я буду искать самых квалифицированных судей, которых смогу найти. Скоро мы займёмся этим вопросом. Конституция для Соединённых Штатов — своего рода Библия, а члены Верховного суда — своего рода теологи, которые решают, что имеет в виду Конституция. Они не должны писать новую конституцию. Им нужно разобраться с тем, что означает прежняя. Когда возникает необходимость внести поправку в Конституцию, на это у нас есть соответствующая процедура, которой мы пользовались уже больше двадцати раз.

— Значит, вы выберете только тех судей, которые будут строго соблюдать положения Конституции и решат пересмотреть дело «Роу против Уэйда»?

Райану показалась, что он внезапно наткнулся на каменную стену. Он заметно заколебался, прежде чем ответить.

— Я надеюсь выбрать самых лучших, самых квалифицированных судей. Я не собираюсь выяснять их отношение к отдельным вопросам.

Тут вскочил корреспондент газеты «Бостон глоуб».

— Господин президент, как относительно ситуации, когда роды угрожают жизни матери? Католическая церковь…

— Ответ на этот вопрос очевиден. Прежде всего нужно принять во внимание жизнь матери.

— Но церковь заявляет…

— Я не могу говорить за католическую церковь. Как я уже сказал раньше, президент не может нарушать закон.

— Но вам хотелось бы его пересмотреть, — напомнил корреспондент «Бостон глоуб».

— Да, я считаю, что для всех было бы лучше, если бы эту проблему вернули в законодательные собрания штатов. Тогда выбранные народом представители могли бы принять законы, соответствующие воле избирателей.

— Но в этом случае, — заметил репортёр «Сан-Франциско экзаминер», — у нас возникнет мешанина законов в стране, и в некоторых штатах аборты будут запрещены.

— Только в том случае, если избиратели требуют этого. Таковы принципы демократии.

— Но как поступать женщинам, не располагающим достаточными средствами?

— Этого я не решаю, — ответил Райан, начиная чувствовать раздражение и пытаясь понять, как он оказался втянутым в этот диспут.

— Таким образом, вы поддерживаете поправку к Конституции, запрещающую аборты?! — выкрикнул корреспондент «Атланта конститьюшен».

— Нет, я не считаю это конституционным вопросом. Это относится к сфере законодательства.

— Таким образом, — подвёл итог представитель «Нью-Йорк тайме», — лично вы против абортов по моральным и религиозным соображениям, но не будете вмешиваться в права женщин; вы предполагаете назначить консервативных судей в Верховный суд, и они скорее всего пересмотрят решение по делу «Роу против Уэйда», но вы не поддерживаете принятие поправки к Конституции, запрещающей свободу выбора. — Репортёр улыбнулся. — А теперь скажите нам, сэр, какова всё-таки ваша точка зрения по этому вопросу?

Райан покачал головой, поджал губы и дал первую же версию ответа на столь дерзкий вопрос, которая пришла ему в голову.

— Мне казалось, что я ответил достаточно ясно. Может быть, перейдём к другой теме?

— Спасибо, господин президент! — громко произнёс глава корпуса журналистов, отреагировав на отчаянные жесты Арни ван Дамма. Райан, озадаченный, отошёл от трибуны, завернул за угол и скрылся с глаз репортёров. Глава администрации схватил президента за руку и едва не оттолкнул его к стене, но на этот раз агенты Секретной службы даже не шевельнулись.

— Знаешь что, Джек? Ты только что восстановил против себя всю страну!

— Что ты имеешь в виду? — удивлённо спросил президент.

— Я имею в виду, что нельзя заправлять машину и курить одновременно, черт побери! Боже милосердный! Неужели ты не понимаешь, что наделал? — Арни посмотрел на Райана и увидел, что тот ничего не понимает. — Те, кто выступают за свободу выбора, считают теперь, что ты лишил их этого права. Люди, защищающие жизнь зародышей, думают, что тебе наплевать на эту проблему. Ну просто идеально, Джек. Ты сумел за пять минут лишить себя всех союзников! — Ван Дамм повернулся и ушёл, не скрывая гнева, боясь окончательно потерять самообладание.

— Что он имел в виду? — недоуменно спросил Райан. Агенты Секретной службы молчали. Политика не входила в круг их обязанностей, к тому же они придерживались разных точек зрения по этому вопросу, подобно всей стране.

* * *

Это было так же легко, как отнять конфетку у младенца. И после первоначального испуга, ребёнок поднял отчаянный крик.

— «Буйвол-шесть», это «Флажок-шесть». Приём. — Подполковник Герберт Мастерман — для друзей Дюк — стоял на башне «Сумасшедшего Макса-2», своего командного танка М1А2 «Эйбрамс», держа в одной руке микрофон, а в другой бинокль. Перед ним на десяти квадратных милях учебного полигона пустыни Негев стояли танки «меркава» и боевые машины пехоты Седьмой бригады израильской армии. На всех мигали жёлтые огни, а из башен поднимался пурпурный дым, что означало, что танк подбит. Дым был изобретением израильтян. Когда специальные устройства MILES регистрировали попадание лазерного луча, вверх поднимался дым. Но израильтяне надеялись, что это они будут считать подбитые «вражеские» танки из американской оперативной группы. Получилось наоборот. Только четыре танка Мастермана и шесть его бронетранспортёров М3 «брэдли скаут» были «подбиты» таким же образом.

— «Олень», это «Буйвол», — послышался ответный голос полковника Шона Магрудера, командира Десятого бронетанкового полка «Буйволы».

— Думаю, всё кончено, полковник. «Огневой мешок» полон.

— Понял тебя, Дюк. Приезжай для разбора учений. Через несколько минут здесь появится один очень недовольный израильтянин. — Хорошо, что радиопередачи шли по шифрованному каналу.

— Выезжаю, сэр. — Мастерман спустился с башни в тот момент, когда подъехал его «хаммер». Экипаж танка направился обратно, в расположение танковой роты.

Лучшего не придумаешь. Мастерман чувствовал себя, как футболист, которому разрешили играть каждый день. Он командовал Первой ротой Десятого бронетанкового полка. Его роту вообще-то называли бы батальоном, но Десятый полк не был обычной бронетанковой частью, от жёлтой окантовки на наплечных ремнях до красно-белых полковых флажков, и если вы не принадлежали к Десятому бронетанковому, то были никем.

— Снова напинали им в задницу, сэр? — спросил водитель, когда его босс закурил кубинскую сигару.

— Расправились, как с ягнятами на бойне, Перкинс. — Мастерман отхлебнул воды из пластмассовой фляжки. В сотне футов над ними промчались израильские истребители F-16, демонстрируя тем самым свою ярость из-за того, что произошло на земле. Не исключено, что в некоторые из них попали учебные ракеты «земля-воздух». Мастерман особенно тщательно расставлял сегодня свои зенитные установки «стингер-авенджер», и они прибыли в зону огня, как предполагалось.

Местный «зал звёздных войн» фактически ничем не отличался от своего оригинала в Форт-Ирвине. Чуть поменьше главный экран, более удобные кресла, и здесь разрешалось курить. Подполковник вошёл в здание, не стряхивая пыли с сапог, словно Паттон в Бастонь[43]. Израильтяне уже ждали. С интеллектуальной точки зрения они понимали, насколько важными для них были эти учения. А вот с эмоциональной — их мнение было совершенно иным. Седьмая бронетанковая бригада гордилась своими достижениями, и её танкисты считали себя одними из лучших в мире. В 1973 году на Голанских высотах они практически в одиночку отразили атаку целого сирийского танкового корпуса, и генерал, который теперь командовал бригадой, тогда был лейтенантом и блестяще проявил себя, приняв командование ротой, когда погиб её командир. Он не привык к неудачам и вот сейчас увидел, как бригада, в которой он практически вырос, была полностью уничтожена за тридцать жестоких минут.

— Здравствуйте, генерал. — Мастерман протянул руку униженному генералу. Израильтянин заколебался, прежде чем протянуть свою.

— В этом нет ничего личного, сэр, всего лишь дело, — заметил подполковник Рик Сарто, командир Второй роты «Лосей», который играл роль молота, сокрушившего израильскую бригаду на наковальне Мастермана.

— Не пора ли начать, джентльмены? — объявил старший офицер-наблюдатель. В качестве подачки израильской армии группа наблюдателей состояла поровну из опытных американских и израильских офицеров, и трудно было определить, кто из них чувствовал себя более смущённым.

Начали с того, что вкратце повторили ход сражения. Израильские танки, окрашенные в синий цвет, вошли в неглубокую долину и натолкнулись на разведывательную завесу «Оленей», которая тут же стремительно отступила, но не к заранее подготовленной оборонительной позиции танковой роты, а отвела израильтян чуть в сторону. Решив, что это ловушка, израильская Седьмая бригада переместилась на запад, чтобы обойти и окружить противника, и тут натолкнулась на прочную стену вкопанных в землю танков. И сразу на них обрушились с востока «Лоси», причём гораздо быстрее, чем этого ожидали, — настолько быстро, что Третья рота «Дакота» Дага Миллза, полковой резерв, даже не успела включиться в сражение на этапе преследования. Все случилось, как бывало в прошлом. Командир израильской бригады попытался разгадать расположение позиций противника, вместо того чтобы выслать вперёд группу разведки и убедиться в этом.

Израильский бригадный генерал наблюдал за повтором хода сражения, и со стороны казалось, что из него, как из воздушного шарика, выпустили воздух. Американцы не смеялись. Они проделывали это уже не в первый раз и понимали, как чувствуют себя израильтяне, хотя находиться на победившей стороне намного приятнее.

— Ты выдвинул свою разведывательную группу недостаточно далеко, Бенни, — дипломатично произнёс старший израильский наблюдатель.

— Арабы не ведут боевые действия таким образом! — ответил Беньямин Эйтан.

— Нет, сэр, нужно исходить из того, что они будут действовать именно таким образом, — заметил Мастерман. — Это стандартная советская манера, а ведь арабов готовили русские, имейте это в виду. Их план заключается в том, чтобы заманить вас в «огневой мешок» и захлопнуть заднюю дверь. Черт побери, генерал, ведь именно так вы действовали со своими «центурионами» в 73-м. Я читал вашу книгу о том сражении, — добавил американец. Это сразу разрядило напряжённость. Тут от американцев требовалась немалая дипломатичность. Генерал Эйтан посмотрел в сторону, и на его лице появилось что-то вроде улыбки.

— А ведь и впрямь я поступил тогда именно так, правда?

— Совершенно верно. Насколько я помню, вы тогда уничтожили за сорок минут сирийский танковый полк.

— А вы, в Истинге? — отозвался Эйтан, благодарный за комплимент, несмотря на то что это была очевидная попытка успокоить его.

Не было случайностью, что Магрудер, Мастерман, Сарто и Миллз оказались здесь. Все четыре американских офицера принимали участие в жестоком сражении во время войны в Персидском заливе, когда три роты Второго бронетанкового полка «драгун» случайно натолкнулись на элитную иракскую бригаду при крайне плохих метеорологических условиях — настолько плохих, что полковая авиация не только не могла принять участия в сражении, но даже не сумела предупредить командование о появлении противника — и уничтожили её за несколько часов отчаянной схватки. Израильтяне знали об этом и потому не могли жаловаться на то, что американцы всего лишь «книжные» солдаты, играющие в теоретические игры.

Да и результат этого сражения с израильской бригадой не был неожиданным. Эйтана назначили на должность её командира всего месяц назад, и скоро он поймёт, как это поняли другие израильские офицеры, что американцы ведут учения ещё жёстче, чем настоящие сражения. Это был суровый урок для израильтян, настолько суровый, что никто из них не мог постичь его, не побывав в НТЦ — Негевском тренировочном центре, — и там американцы преподнесли им их головы на блюде. Полковник Магрудер знал, что одной из слабостей израильтян является гордыня. Задача американской оперативной группы здесь, как и в Калифорнии, заключалась в том, чтобы сбить с них спесь и заставить думать. Из-за спеси командира гибнут солдаты.

— О'кей, — заметил старший американский наблюдатель. — Какой урок мы извлечём из этого?

Никогда не связывайтесь с «Буйволами», одновременно подумали все три ротных командира, но промолчали. За время пребывания в Израиле Марион Диггз восстановил жёсткую репутацию полка и, вернувшись в Америку, возглавил полигон в Форт-Ирвине. В израильской армии говорили, что солдаты Десятого полка даже по магазинам расхаживают с особым сознанием своего превосходства, однако, несмотря на все свои неприятности на учебных полигонах, израильтяне к «буйволам» относились с уважением. Десятый бронетанковый полк вместе с двумя эскадрильями истребителей-бомбардировщиков F-16 находился в Израиле в качестве щита, обеспечивающего безопасность этой страны, и к тому же американцы занимались боевой подготовкой израильских сухопутных войск, доведя их до такого уровня готовности, которого они не знали с того момента, когда израильская армия едва не пала духом среди холмов и городов Ливана. Американцы понимали, Эйтан быстро научится воевать и ещё причинит им немало хлопот. Может быть, причинит. Ведь американские офицеры тоже не собирались сдаваться.

* * *

— Помню, как вы говорили мне о преимуществах демократии, господин президент, — коротко бросил Головко, входя в кабинет.

— Должно быть, вам удалось увидеть моё утреннее выступление по телевидению, — проворчал Райан.

— Было время, когда за замечания вроде тех, что делали ваши репортёры, их расстреливали. — Андреа Прайс, которая стояла позади русского, услышав это, удивилась, как этот парень осмеливается говорить с президентом таким тоном.

— Ну что ж, теперь у нас так не поступают, — ответил Джек, опускаясь в кресло. — Можете идти, Андреа. Мы с Сергеем старые друзья. — Предстоял откровенный разговор, при котором не будет даже секретаря, ведущего записи, хотя скрытые микрофоны запишут каждое слово для последующего транскрибирования. Русский знал это. А Райан знал, что Головко это знает, однако то, что в кабинете нет больше никого, кроме них, было символично и делало комплимент гостю, который правильно истолковал его. Интересно, о каком количестве скрытых устройств ему нужно знать, подумал Райан, только для того, чтобы состоялся этот неофициальный разговор с представителем иностранного правительства.

— Спасибо, — произнёс Головко, когда двери за агентом Секретной службы закрылись.

— Черт побери, разве мы не старые друзья?

— Когда-то ты был искусным противником, — улыбнулся Головко.

— А теперь..?

— Как привыкает твоя семья к новой обстановке?

— Примерно так же, как и я сам, — признался Райан и тут же изменил тему разговора. — Ты провёл три часа в посольстве, так что ознакомился с ситуацией.

Головко кивнул. Как всегда, Райан получил подробный брифинг перед встречей, хотя наблюдение за представителем российского президента и велось скрытно. Посольство России находилось всего в нескольких кварталах от Белого дома по Шестнадцатой улице, так что нетрудно избежать обнаружения слежки в городе, где официальные служащие ездят в служебных автомобилях.

— Я не ожидал, что события в Ираке произойдут так быстро, — признался Головко.

— Мы тоже не ожидали. Но ты ведь приехал сюда не из-за этого, Сергей Николаевич. Китай?

— Я полагаю, что ваши спутниковые фотографии не уступают нашим. Китайская армия находится в повышенной боеготовности.

— Наши специалисты не могут прийти к единому мнению по этому вопросу, — ответил Райан. — Не исключено, что китайцы делают это, чтобы увеличить давление на Тайвань. Ведь повышена и боеготовность их флота.

— Китайский военно-морской флот ещё не готов к боевым операциям в отличие от армии и ракетных войск. Ни те ни другие не собираются пересекать Формозский пролив, господин президент.

Теперь причина его приезда стала достаточно ясной. Джек посмотрел в окно на монумент Вашингтону, окружённый флагштоками. Что говорил Джордж о необходимости избегать договоров с союзниками, втягивающими твою страну в ситуации, в которых она не заинтересована? Но тогда мир был намного проще; чтобы пересечь Атлантику, требовалось два месяца вместо шести или семи часов…

— Если ты спрашиваешь меня о том, какова моя позиция по вопросу, который, как мне кажется, ты собираешься задать, то мой ответ «да» — или, пожалуй, «нет».

— Ты не мог бы выразиться более ясно?

— Америка не может оставаться безразличной к нападению Китая на Россию. Такой конфликт окажет крайне отрицательное влияние на стабильность всей ситуации в мире, и к тому же помешает вашему переходу к подлинной демократии. В интересах Америки, чтобы Россия стала процветающей демократической страной. Мы были врагами слишком долго. Нам нужно стать друзьями, а Америка стремится к тому, чтобы её друзья жили в мире и безопасности.

— Они ненавидят нас, им хочется захватить то, чем мы владеем, — продолжил Головко, неудовлетворённый ответом американского президента.

— Сергей, прошли те времена, когда страны в состоянии были захватить силой то, чего они не могли создать сами. Это стало достоянием истории и никогда не повторится.

— А если они всё-таки нападут на нас?

— Мы решим этот вопрос, когда возникнет такая необходимость, Сергей, — ответил президент. — Самое правильное заключается в том, чтобы не допустить подобных действий. Если возникнет ситуация, явно указывающая на то, что они собираются напасть на вас, мы посоветуем им отказаться от такого намерения. Мы внимательно следим за развитием событий.

— Мне кажется, вы недооцениваете их, — произнёс Головко. Русские проявляют поразительную настойчивость, отметил Райан. Они явно обеспокоены намерениями Китая.

— Ты думаешь, что все понимают, чего хотят? Ты считаешь, что они действительно знают, что им нужно? — Два кадровых разведчика — они всегда будут считать себя таковыми — обменялись взглядами, обнаружившими их профессиональный интерес.

— В этом-то вся проблема, — признался Головко. — Я пытаюсь объяснить своему президенту, как трудно предсказать поведение нерешительных людей. У них огромные возможности, но и у нас тоже, и ситуация с каждой стороны выглядит по-разному, а затем в дело вмешиваются личные устремления. Иван Эмметович, это старые люди со старыми представлениями о мире. Их взгляды начинают играть очень важную роль в этой проблеме.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107