Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Донованы - Сердце мое

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Лоуэлл Элизабет / Сердце мое - Чтение (стр. 5)
Автор: Лоуэлл Элизабет
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Донованы

 

 


— Я повзрослела. — Ее голос звучал почти жестоко, а металлический блеск глаз отдавал теперь зимним холодом.

— То есть? Что это значит? — спросил ее Кейн. Она повернулась и быстро сказала ему:

— А значит это только то, что теперь я живу сама по себе. Я сумела построить себе дом и организовать свою жизнь так, чтобы это устраивало в первую очередь меня саму.

— И что же, в твоем доме не найдется места для кого-то другого, хотя бы на время?

— Как раз на время-то и не найдется. Комнаты в аренду, люди в аренду, жизни в аренду… Нет, спасибо, Кейн Ремингтон, сама я в аренду не сдаюсь.

— Тогда как насчет продажи? — вежливо спросил он.

— Что?!

— Я имею в виду замужество — своего рода покупка раз и навсегда, пока смерть не разлучит…

— Смерть или развод, что в наши дни гораздо более вероятно. И мы оба это прекрасно понимаем не так ли?

— А, так вот оно что. Все понятно. Твой бывший муж бросил тебя…

— А ты не отличаешься особой тактичностью, — холодно заметила Шелли.

— Так это правда?

— Что «правда»?

— Что твой бывший муж тебя бросил?

— Как комок грязи. Доволен?

— Нет. — Выражение лица Кейна, который не отрываясь глядел на напряженное, сердитое лицо Шелли, изменилось. Он перевел глаза на нежные изгибы ее тела, — тонкой скульптуры, требующей нежности и ласки.

— Нет, я вовсе не доволен, — повторил он.

— Пойду-ка я лучше разыщу Джо-Линн. Уверена, что скоро она явится сюда с квитанцией о возврате денег.

Сильная рука Кейна опустилась на запястье Шелли, удерживая ее.

— Но мне вовсе не нужна Джо-Линн. Мне нужна ты.

— Ну, меня тебе просто не потянуть, — резко отозвалась Шелли.

— Что ж, назови конкретную цену.

Бесстрастный тон Кейна и его совершенно невозмутимый вид в конце концов разозлили Шелли. Ее бывший муж тоже всегда отличался самонадеянностью и безграничной самоуверенностью. И он тоже часто нес всякую чушь.

— Мне нужна любовь, а не деньги, мистер Ремингтон.

На какую-то долю секунды на невозмутимом его лице отразилось волнение, но Ремингтон тут же скрыл его под прежней маской безупречной вежливости.

— Любовь — товар неуловимый, точнее, трудноуловимый, — ответил он.

— А, так вот оно что… Все понятно, — в тон Кейну ответила Шелли. — Ты любил женщину, а она тебя бросила.

— А ты не отличаешься особой тактичностью.

— Особой — нет. — Она многозначительно опустила глаза на его руку, все еще сжимавшую ее запястье. — Прости, но у меня много дел.

— У меня тоже, — бесстрастно ответил Кейн. — Видать, ты сильно обожглась на своем бывшем муже, а?

Разговаривая с Шелли, Кейн непрерывно поглаживал ее руку подушечкой большого пальца.

И это сочетание — жесткие, сильные пальцы и такие нежные прикосновения — быстро охладило ее гнев. Осталась только неутихающая душевная боль… Она тяжело вздохнула и хотела было отвести взгляд от его понимающих и бесконечно добрых глаз. Но гордость не позволила ей сделать этого.

— Мой бывший муж просто-напросто показал мне, чего стоили все мои мечты.

— Что, ты сильно разочарована?

— А ты? Я имею в виду твой брак…

— Пожалуй, да, можно сказать, что я разочарован. — Голос Кейна был спокойным, но глаза казались холодными, словно лед. — А можно сказать и то, что я был настолько несчастным и обезумевшим, что готов был пойти на убийство.

Глаза Шелли расширились. В это мгновение она отчетливо ощутила, что меньше всего на свете хотела бы оказаться жертвой необузданных страстей этого человека.

— И что же, неужели ты кого-то убил? — не смогла сдержать себя Шелли.

— Видишь ли, я был сумасшедшим по отношению к самому себе, а не к той женщине… Да она и не заслуживала, чтобы ради нее совершали убийство.

На языке Шелли так и вертелся другой вопрос, но на сей раз ей удалось себя сдержать. За вспышкой его холодной ярости, гнева она увидела рану — старую душевную рану, так напоминавшую ей ее собственную.

— Не заслуживала? Как и мой муж… — с неохотой признала Шелли. Она легонько прикоснулась к загоревшей руке Кейна: — Прости меня. Я не имела права тебя обо всем этом расспрашивать.

Он кисло улыбнулся.

— В конце концов, я бы даже хотел этого, — ответил он. — Я ведь обратил на тебя внимание с первой минуты, когда увидел в доме Джо-Линн.

— Неужели?

— И все это время наблюдал за тобой очень внимательно.

— Так же, как и сейчас?

Он улыбнулся, и Шелли задрожала всем телом. Он все еще поглаживал большим пальцем ее запястье — медленными, нежными, ласкающими прикосновениями.

— Да, так же, как и сейчас, — согласился он.

— Но почему? — с искренним удивлением спросила его Шелли. — Я ведь вовсе не секс-бомба, при виде которой мужчины останавливаются и глазеют ей вслед.

— Типа Джо-Линн? — рассмеялся Кейн.

— Да. Она ведь до смерти красива, великолепна.

— Скажи лучше, что до смерти скучна.

— Но…

— Когда я только увидел, как ты взяла этого огромного удава и держишь его на руках — ласково и нежно, точно котенка, — мне захотелось узнать о тебе побольше. Мне было интересно, где эта женщина, которая всю жизнь живет среди последних технических достижений и продуктов цивилизации, научилась так ловко обращаться со змеями, как, впрочем, и с одинокими, заброшенными детьми..

Шелли не знала, что ему ответить. Да даже если бы и знала, то не нашла бы в себе сил заговорить. Кейн все еще ласкал ее руку, и то, что она чувствовала, просто лишило ее голоса и дара речи.

Он широко улыбнулся и продолжил еще более нежным тоном:

— А потом ты так вот запросто села на мой мотоцикл — это в твоих-то шелках и модных дорогих туфлях! Да еще и держа в руках дрыгающегося удава в кружевной наволочке!

Медленные, гипнотические прикосновения его теплого большого пальца совершенно заворожили Шелли. Ее пульс забился сильнее под нежной кожей.

— Когда я вошел к тебе в дом, в твой одновременно цивилизованный и такой дикий дом, я понял, что просто должен узнать тебя поближе. Однако ты все еще не подпускала к себе.

— Кейн, я…

— Ты и сейчас меня к себе не подпускаешь. Что ж, я не настаиваю. Пожалуйста, веди себя как хочешь, только не пугайся — я совсем не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу узнать тебя. — Он посмотрел своими большими серыми глазами прямо на нее. — Идет?

Он почувствовал, как напряглась Шелли после этих его слов. Впрочем, ей давно уже было неспокойно от ласкающих движений его руки, но она верила ему и нисколько не сомневалась в том, что он говорит правду. Меньше всего на свете он хотел причинить ей боль и страдание.

— Идет, — мягко ответила она наконец. Он поднял ее руку и прижал к своим губам нежные длинные пальцы, которые только что ласкал. Прикосновение его мягких губ, жестких усов к ее коже возбудили в теле Шелли каждый нерв. Она и представить себе никогда не могла, что способна так реагировать на мужскую ласку. Или давно уже об этом забыла…

Но ей всегда хотелось таких ощущений — она ведь подозревала об их существовании!

Он снова тихонько провел пальцами по ее руке. Почувствовав, что пульс ее забился быстрее под тонкой кожей, Кейн ощутил еще большее желание.

— Что бы ты хотела съесть сегодня на ужин? — спросил он ее. — Что-нибудь из французской кухни? Блюда из рыбы? Португальская кухня? Таиландская? Мексиканская? Китайская?

— Кейн, я не…

— Что «я не»? Ты не ешь? — мягко оборвал он ее. — Только не смеши меня, Шелли. Не есть ты не можешь.

— Да, но…

— И потом, как еще ты собираешься выяснять, каким же конкретным способом покрывать позолотой мою лилию? Что ж, буду с тобой откровенен: я не потерплю всякой там музейной чепухи, которой набила свой дом Джо-Линн. Мне нужно что-то именно мое, а не идеи какого-то дизайнера насчет старины или современной моды.

— Слушай, так что, у тебя и вправду есть дом, который ты хочешь поручить мне?

— Ну конечно. А что же я, по-твоему, имел в виду, когда предлагал тебе позолотить мою лилию?

Шелли вовремя сумела сдержать себя, прежде чем начала было извиняться перед Кейном за то, что приняла его деловое предложение за намек совершенно иного рода.

«Bот он стоит рядом со мной, — подумала Шелли, — и тихонько целуя мою руку, делает вид, что не понял, чем я посчитала это его предложение „позолотить лилию“. Делает вид, что ему совершенно все равно… Да, с ним нужно быть поосторожнее. Глаз да глаз…»

Уже одно то, насколько легко Кейн отнесся к этому ее непониманию — как, впрочем, и собственное замешательство, — дало Шелли понять, что очарование этого человека уже пробило выстроенную ею систему самозащиты. Да уж, он и впрямь тот, кем она его назвала — ренегат, отступник. И к тому же очень соблазнительный.

Выражение оскорбленной невинности, появившееся на лице Кейна, постепенно уступило место широкой плутовской улыбке — он ухмыльнулся, увидев, как щеки Шелли залились краской.

Шелли старалась делать вид, что не обращает ни на него, ни на его ухмылки ровным счетом никакого внимания. Однако это оказалось попросту невозможным — в конце концов она сдалась и сама громко рассмеялась.

— Так что же, ты сделаешь это? — обратился он к ней.

— Какая женщина может сопротивляться предложению столь очаровательного ренегата, отступника позолотить его лилию? — парировала Шелли.

Глаза ее смеялись, и голос дрожал от смеха, звуча несколько вызывающе. Она вздрогнула, почувствовав прикосновение его мягких, нежных губ к своей руке.

Теперь Кейн улыбался уже по-другому — более интимно, как показалось Шелли. Но и эта улыбка была удивительно теплой — как и его прекрасные губы, медленно скользившие по запястью Шелли.

— Ну, вообще-то я всегда веду себя очень хорошо и послушно, — сказал он ей. — Это все ты, твоя полудикая улыбка… Просто-таки катастрофическое воздействие на мою психику!

— Точно такое же, какое оказывает на меня твой, острый, чересчур длинный язычок! — ответила Щелли.

— Мой язычок? Почему-это ты решила, что он острый? — И, неторопливо проведя кончиком языки по гладкой коже руки Шелли, Кейн поднял голову, чтобы посмотреть, как она к этому отнесется. Уже сама интимность этого момента, эта неожиданная ласка Кейна напугали Шелли даже больше, чем бна была готова признаться кому бы то ни было. Даже самой себе. Особенно самой себе.

— Послушай, — обратилась она к Кейну, — если ты сию минуту не прекратишь, нашему договору — конец, я объявляю войну, и пусть тогда твою лилию золотят другие!

За этими словами, произнесенными совершенно спокойным тоном, Кейн услышал и решительность, и страх. Он стал медленно разжимать пальцы, позволяя руке Шелли постепенно выскальзывать, и это превратилось в еще один вид ласки.

— Так где бы ты хотела поужинать сегодня вечером? — спросил ее Кейн.

— Ну, я думаю, это уже лишнее, Кейн, — ответила Шелли.

— Нет, вовсе не лишнее.

Решительный, уверенный голос Кейна сбил Шелли с толку, и она замолчала.

— И все же где? — не отступал-он. — Ты уж лучше предупреди меня об этом заранее, а то потом я отвезу тебя в такое место, где тебе не понравится, и тогда пеняй на себя. Ты же понимаешь: ты будешь делать мне дом, а это процесс долгой, можно сказать, интимный…

— Интимный? Да, но не настолько же.

Кейн чуть заметно улыбнулся:

— Я буду хорошо вести себя, ласка! Я обещаю, честное слово… Мы будем говорить только о делах и больше ни о чем, если ты, конечно, сама не захочешь ничего другого…

— «Ласка»? — прервала его Шелли, удивленная этим неожиданным обращением к ней.

— Ты ведь очень нежная. И дикая, как это маленькое животное, — пояснил он. — Ласка…

— Знаешь, твои представления о бизнесе несколько необычные; скажем так…

— Ты что, имеешь в виду то, что я тебя касаюсь?

— Касаешься? Касаешься, если бы… Ты ведь меня уже просто достал!

Он рассмеялся; от этого Шелли напряглась еще больше.

— Но зато ты сумеешь что-то узнать обо мне! — ответил он ей. — А это и есть как раз то, что нужно для бизнеса!

Его губы под золотистыми усами изогнулись в усмешке.

— Я заеду за тобой в семь. — Тон его голоса не допускал никаких возражений.

Ошеломленная, потрясенная, смотрела Шелли, как он, словно ни в чем не бывало, спокойно поворачивается к ней спиной и уходит. Вот он уже вышел из «Золотой лилии» и подошел к своему черному мотоциклу. Даже через толстые стекла здания до нее донесся оглушительный рев, и через несколько мгновений Кейн уже скрылся из виду.

«Как и его мотоцикл, этот человек вовсе не намерен ни от кого скрывать свою сущность — он просто живет, спокойно принимая самого себя, — подумала Шелли. — Да, Кейн определенно полудикий».

Однако эта мысль не обеспокоила Шелли — по крайней мере не так сильно, как она сама того ожидала бы. Она все еще чувствовала себя слегка опьяненной ласками Кейна.

— Ужасный драндулет, — раздался под ухом у Шелли тонкий, больше похожий на вздох голосок Джо-Линн. — Но о мужчине этого не скажешь…

— А по-моему, они оба в чем-то похожи друг на друга, — возразила ей Шелли, оборачиваясь. — Полудикие…

— Как и ты сама, Шелли. — Сзади к ним подошел Брайан.

— Я? — Шелли с изумлением посмотрела на своего партнера.

— Дорогая моя, — с подчеркнутой медлительностью протянула Джо-Линн, — ни одна цивилизованная, культурная женщина никогда и ни за что на свете не согласилась бы взять в руки скользкую змею.

— Дорогая моя, — в тон ей ответила Шелли, — любой цивилизованной женщине неплохо бы знать, что это рыбы скользкие, а не змеи.

Джо-Линн содрогнулась от отвращения.

Шелли улыбнулась.

«В конце концов, нравится это кому-то или нет, а нормы приличия в обществе пока никто не отменял, — подумала она. — Пусть соизволит хотя бы здесь вести себя как подобает».

Брайан громко прокашлялся.

— М-да… — произнес он, пытаясь разрядить обстановку. — Шелли, ты, кажется, хотела показать Джо-Линн какие-то свои каталоги?

— Только если она вымыла руки после змеи! — резко заявила Джо-Линн.

Шелли опустила глаза и про себя медленно сосчитала до десяти, пытаясь успокоиться.

Потом она подняла голову и посмотрела прямо на Джо-Линн большими невинными глазами, при этом к тому же доброжелательно улыбаясь.

— Да, конечно, — произнесла она спокойным и отчетливым голосом. — Я и впрямь забыла. Я же еще не мыла рук с тех пор, как касалась Кейна! А это, должна признаться, было не так уж и неприятно. Он на ощупь такой же, как Сквиззи. Сильный, теплый и твердый. Очень, очень твердый. Так вы считаете, мне нужно помыть руки после Кейна?

Джо-Линн издала какой-то сдавленный звук.

— Пожалуй, вы правы, — спокойно согласилась Шелли. — Пойду помою руки. Не все ведь мужчины такие же чистые, как змеи. Далеко не все…

Глава 6

Даже несколько часов спустя, когда Щелли уже одевалась, готовясь к ужину с Кейном, она, закрывая хотя бы на мгновение глаза, неизменно видела перед собой лицо Джо-Линн — и тогда не могла удержаться от улыбки, которую при всем желании было бы трудно назвать вежливой. А тогда, в офисе, Брайану потребовалось несколько минут, чтобы успокоить свою прекрасную клиентку и привести ее мысли и чувства в необходимое «рабочее» состояние. И к тому времени, когда Шелли вернулась из туалетной комнаты, демонстративно вытирая еще чуть мокрые руки бумажной салфеткой, Джо-Линн уже достаточно успокоилась для того, чтобы указать нате вещи, которые она хотела бы взять в аренду для своего дома.

Разумеется, как и предполагала Шелли, среди выбранных ею вещей не было ни одной, оригинал которой не был бы выставлен на всеобщее обозрение в каком-нибудь знаменитом музее.

Сокрушенно качая головой и про себя сетуя на столь ограниченные вкусы некоторых своих клиентов, Шелли подошла к стенному шкафу. Мысленно выбирая, что бы ей надеть, она засунула в шкаф все недавно выброшенные оттуда походные вещи и приспособления, которые так и провалялись за время ее отсутствия на полу в спальне. Но уже скоро она поняла, что навести порядок в спальне было во сто раз легче, чем решить, в чем же она пойдет сегодня на ужин.

— Он ведь вполне мог хотя бы сказать мне, где именно мы будем ужинать, — пожаловалась она Толкуше.

Огромная кошка слегка повела ухом в сторону Шелли, но не удостоила хозяйку взглядом: Толкуша не отводила внимательных глаз от нового стеклянного дома Сквиззи, стоявшего высоко на полках посреди книг. До него ей явно было не добраться…

— А если он снова вздумает отвезти меня туда на мотоцикле, а? Как ты думаешь, Толкуша? — продолжала Шелли. — Хотя вряд ли… Это было бы слишком однообразно, а однообразия он не любит. Впрочем, от него ведь всего можно ожидать…

На сей раз кошка и ухом не повела.

— Да, чувствую, придется мне, выбирая одежду на сегодня, быть готовой абсолютно ко всему.

Вытащив из шкафа пару черных широких женских брюк, Шелли критически оценила их. Грубоватый шелк показался ей достаточно прочным для того, чтобы, выдержать поездку на мотоцикле, но в то же время не столь претенциозным, чтобы в нем нельзя было съесть на глазах у всех пару гамбургеров с кока-колой. Более того — их темный шелк был бы достаточно элегантным для любого модного ресторана, если уж Кейн задумает отвести ее именно туда.

— И они вполне чистые, если, конечно, я не буду позволять некоторым кошкам величиной с маленького пони об меня тереться…

Толкуша, не обращая никакого внимания на хозяйку, не отрываясь смотрела на Сквиззи.

Потом Шелли достала легкую летнюю блузку — ее бордовый шелк вполне удовлетворял тем же требованиям, что и выбранные только что брюки. То же самое касалось и ожерелья из крошечных, прекрасно обработанных агатов и аметистов. «Черные полуоткрытые туфли на высоком каблуке будут вполне гармонично довершать весь гардероб», — подумала Шелли.

Одевшись и подойдя к зеркалу, она по привычке начала было завязывать волосы в гладкий узел на затылке, но вовремя вспомнила о том, что ей сегодня, возможно, предстоит еще одно путешествие на мотоцикле.

— А если мне снова придется надевать шлем? — обратилась она к кошке. — Тогда такая прическа вообще никуда не годится. Ты вполне могла бы подсказать мне это, а, Толкуша? Что же ты все молчишь?.. Толкуша проигнорировала ее тираду. Поколебавшись несколько минут, Шелли расчесала волосы и заплела их в гладкую французскую косу. Потом, сняв с шеи сверкающую агатово-аметистовую цепочку, аккуратно и умело вплела ее в волосы. Закончив работу, она посмотрела в зеркало — теперь ее прическа полностью соответствовала выбранной одежде — незамысловатая, но вполне изящная и элегантная для ужина где-нибудь в фешенебельном ресторане.

В это время кто-то позвонил в дверь. В мгновение ока Толкуша вскочила и выскользнула из спальни. Шелли только ее и видела — уже через несколько секунд кошка была на верхнем этаже дома.

— Храбрый мой охранник, — вслух сказала Шелли, обращаясь к кошке, которой уже и след простыл. — Целая армия может осадить наш дом, разбить лагерь на его ступенях, но ты и глаз не отведешь от Сквиззи. До тех пор, пока армейский горнист не продудит тебе прямо в ухо сигнал «подъем!».

Она подошла к домофону и нажала на кнопку:

— Да?

— Рад слышать весьма бодрый голос, — донеслись до нее слова Кейна, — Ты, кажется, в неплохом настроении, а?

— Размечтался! — парировала Шелли. Но на самом деле она улыбалась. Она сразу узнала его низкий, глубокий голос — даже через приглушенные хрипы и шумы улицы, долетавшие до нее из домофона. Шелли нажала на другую кнопку, открывая тем самым входную дверь.

— Заходи, — снова обратилась она к Кейну. — Я поднимусь через пару минут.

Выключив домофон, она схватила приготовленный заранее темно-красный летний жакет и вышла из спальни. Перепрыгивая через ступеньку, она взбежала на верхний этаж дома. И там увидела Кейна — всего в двух-трех шагах от входной двери. Сидя на корточках и посмеиваясь, он гладил своими сильными пальцами спину Толкуши.

Выгнувшись, кошка тихо урчала от удовольствия — обычная манера поведения всех кошачьих независимо от их размеров. И это урчание почему-то ассоциировалось у Шелли со звуком, который мог бы издавать, ну скажем, какой-нибудь особый, огромный колибри на бреющем полете.

Улыбаясь, Кейн в последний раз легонько потрепал Толкушу по спине и выпрямился. Кошка упрямо потерлась головой о его колено, требуя еще ласки. Кейн тихо рассмеялся.

— Предупреждаю: если ты скажешь что-то вроде «ну прямо как женщина», я спущу на тебя Сквиззи, — заявила Шелли.

Кончики усов Кейна чуть задрожали — он изо всех сил пытался сдержать смех.

Шелли внимательно следила за каждым движением-изгибом его губ, еще раз убеждаясь, что никогда до этого не видела такого красивого рта. Не пухлые, но и не слишком тонкие губы его дали бы фору скульптурам самого Микеланджело…

И при всем желании было трудно предположить, что эти удивительной красоты губы смогут гармонично сочетаться с твердыми, решительными линиями лица Кейна, с густой копной его полувыгоревших от солнца волос, однако это было так. Подумав немного, Шелли поняла, что все дело в его больших серых глазах: умные и живьу, именно они соединяли все противоречия его внешности в еданое целое, примиряя тем самым тонкую чувственность губ со строгими, отчеканенными чертами лица.

— Что, у меня усы набок? — раздался голос Кейна. Онсмотрел на нее с ленивой улыбкой.

Внезапно Шелли осознала, что смотрит на него слишком пристально и долго, словно бы он не живой человек, а произведение искусства, которое она всерьез подумывает приобрести.

— Прости, — ответила она. — Но у тебя очень необычное лицо.

— Необычное? — И Кейн горько усмехнулся. — Это что, вежливый способ сказать уродливое»?

Пораженная такой его реакцией, Шелли, даже не успев как следует подумать, ответила первое, что пришло ей в голову:

— Боже праведный, клянусь тебе, мне и в голову бы никогда не пришло употребить по отношению к тебе это слово! Что ты! У тебя, например, самый красивый рот из всех, что я когда-либо видела в своей жизни — и у женщин, и у мужчин.

Теперь настала очередь Кейна удивляться. Его глаза изумленно расширились, когда он понял, что Шелли нисколько не льстит ему, а говорит совершенно искренне — то, что и впрямь думает.

— Спасибо, — ответил он совсем просто. И еще раз улыбнулся. На сей раз его медленная улыбка показалась Шелли заманчивым, но безумно опасным приглашением, отозвавшимся в самой глубине ее души.

— Я бы тоже мог сказать тебе, что я думаю о твоих губах, — раздался его голос, — но, боюсь, ты еще сочтешь меня не слишком по-деловому настроенным.

Шелли молчала, не решаясь вступать с ним в дискуссию по этому поводу.

— Зачем вообще лишние слова? — продолжал Кейн. — Я лучше покажу тебе, что я об этом думаю…

И, не произнося больше ни слова, он обнял Шелли сильными руками и приблизил к ней лицо. А потом коснулся своими губами ее губ — тихо, нежно, легонько проводя по ним кончиком языка. Это и впрямь сказало Шелли о красоте ее губ гораздо больше, чем любой — пусть даже самый удачный — комплимент.

Она почувствовала, как сильная дрожь желания прошла по всему его телу — Кейн хрипло вздохнул, и Шелли услышала в этом вздохе весь его страстный, неутоленный голод. Кончиком языка Кейн осторожно, нежно ласкал теперь внутреннюю часть ее губ — влажную и теплую. В это мгновение Шелли забыла обо всех горьких уроках, которые жизнь преподала ей в прошлом, о своем неудачном замужестве, о том, как мало она могла предложить мужчине в сексуальном отношении — забыла все, кроме своего голода, яркого, ослепляющего желания принадлежать человеку, который сейчас сжимал ее в объятиях. Человеку, который хотел ее не менее страстно.

«Опасно, — сказала она сама себе. — Это очень опасно…» Сердце ее забилось быстрее. Но так заманчиво, так соблазнительно.

— Кейн… — Хриплый голос ее едва ли можно было назвать протестующим, хотя именно протест ей сейчас и хотелось бы выразить.

Однако это у нее явно не получилось, и Кейн, продолжая ласкать ее губы кончиком языка, просунул его еще глубже внутрь. Медленно, осторожно он касался зубов Шелли, проводил по чуть шершавому языку и снова возвращался к удивительной, мягкой нежности влажных губ.

Хотя он и сам прекрасно понимал, что пора остановиться, пока он не отпугнул ее, Кейн не мог этого сделать, завороженный прикосновениями к ней и мягкой теплотой податливого женского тела.

Поцелуй все продолжался, и вот уже весь мир исчез для Шелли… Существовали лишь медленные, ритмичные движения языка Кейна, скользящего по ее влажным губам. И еще — жар мужского тела и ее мягкость, так же хорошо сочетавшаяся с его силой, как ее губы — с его губами…

Кейн почувствовал, как сильная дрожь желания прошла по всему телу Шелли, услышал, как поднимается из самых глубин ее существа крик — выражение одновременно и ярости, и страха, и неистового желания. С явной неохотой от оторвался от нее. Однако, даже заговорив, все еще продолжал временами слегка касаться ее губ кончиком языка.

— Прежде чем ты закричишь на меня за то, что я веду себя не очень-то по-деловому, — обратился он к ней, — подумай, как много ты только что успела узнать обо мне…

Едва сдерживая дыхание, Шелли попыталась прийти в себя — вернуть весь окружающий мир в его естественные, вполне безопасные для нее рамки. Однако это оказалось не так-то просто. Мысли ее становились все более и более рассеянными скаждым ласкающим прикосновением Кейна к ее губам. Вкус его, тепло сильного мужского тела, сам запах — все это предельно возбуждало ее чувства.

В физическом плане Кейн казался ей сейчас в тысячу раз более притягательным, чем все то, что она уже успела испытать в браке и вне его. Кроме того, близость ездим представлялась Шелли каким-то совершенно неповторимым, уникальным опытом — причем не только на уровне эмоций.

Кейн отдался этому поцелую полностью, без остатка, и именно это поразило Шелли больше всего, возбудив ее, превратив все ее тело в страстный жаркий огонь… Однако несмотря на всю свою страстность, Кейн вел себя с ней достаточно сдержанно, и потому ее не рассердил, не обескуражил этот его «совершенно неделовой настрой».

Кейн дал ей понять, что достаточно силен для тою, чтобы удержать ее — растекись она теплым медом по его телу…

— Думаю, нам лучше уйти отсюда до того, как я окончательно забуду о хороших манерах и правилах поведения в гостях, — сказал Кейн хриплым голосом.

В его реплике Шелли услышала явный вопрос, может быть, приглашение, но здравомыслие снова возобладало.

— Мне понадобится шлем, — спросила она, голос ее был сейчас почти таким же хрипловатым, как и голос Кейна; Она увидела, как напряглось все тело этого удивительного человека..

— Нет, мы поедем не на мотоцикле, — ответил он. — Я на машине.

— Ну тогда все, я готова, — сказала Шелли, захватывая с собой сумочку.

И в наступившей тишине она проследовала за ним к его машине — классическому «ягуару» черного цвета, припаркованному неподалеку. Тонкие, плавные линии автомобиля показались Шелли настолько же привлекательными как и черты самого владельца машины. И автомобиль, и его хозяин — оба были одновременно сдержанными, воспитанными, но вовсе не такими уж ручными и предсказуемыми…

Хотя машине, по-видимому, было уже больше десяти лет, двигатель заработал после первого же поворота ключа. Раздалось глухое, раскатистое урчание мотора. Забравшись внутрь салона, Шелли несколько раз оценивающе провела кончиком пальца по кожаным сиденьям и пристегнула ремень.

Управляемая сильными, мужественными руками Кейна, машина понеслась по извилистой дороге с легкостью проворной, изящной дикой кошки.

— Где ты обычно оставляешь машину? — спросила Шелли Кейна.

— На одной довольно неплохой, хотя и дороговатой стоянке — здесь, неподалеку, — ответил Кейн. — Особенно когда надолго уезжаю из города.

«Когда надолго уезжаю из города» — эти слова эхом зазвучали в голове Шелли.

«Впрочем, я сама должна была об этом догадаться», — сказала она себе. Ведь ничто, абсолютно ничто — ни в облике, ни в поведении и манерах Кейна — не говорило о том, что перед ней был человек, привыкший к монотонной жизни на одном месте.

— Ты у нас, стало быть, путешественник. — Голос Шелли прозвучал довольно уныло.

Кейн на мгновение обернулся, всматриваясь в выражение ее лица. Потом снова молча сконцентрировался на дороге.

То, что он увидел, обернувшись к ней, поразило его. Лицо ее было сейчас точь-в-точь таким же, как и тон ее голоса: далеким, отстраненным, почти чужим. Вот она сидела рядом с ним, на соседнем сиденье, он легко мог бы дотронуться до нее рукой, если бы захотел этого, — и вместе с тем, казалось, она находилась далеко, бесконечно далеко от него — на расстоянии многих и многих световых лет. И с каждым мгновением, с каждым непроизвольным, едва заметным движением, с каждым вдохом и выдохом удалялась от него еще больше.

Когда Кейн наконец заговорил, тон его голоса был вполне мягким и спокойным — и все же он не мог скрыть своего удивления и гнева за это неожиданное ее отстранение.

— Твои слова прозвучали точно ругательство…

— Так это или нет, но факт остается фактом. Ты — путешественник. И это факт. Такой же непреложный, как неизбежность смерти.

— Но ведь жизнь — тоже факт, — возразил он.

Шелли пожала плечами. Сейчас она казалась абсолютно холодной и спокойной — используя все свое самообладание, точно защиту от Кейна. Как будто ей и впрямь требовался надежный щит, чтобы оградиться от сводящей с ума привлекательности, притягательности человека, сидящего с ней рядом.

«Я прекрасно помню, как состарилась моя мама в постоянных заботах о том, как бы привнести уют в жизнь отца — такого же путешественника и бродяги, — резко напомнила себе Шелли. — Одного этого мне должно быть вполне достаточно, чтобы…»

Однако это было еще не все. Она ведь и сама раньше была замужем за человеком, жизнь которого протекала в постоянных разъездах. А она-то надеялась, что, если ей удастся создать настоящий, теплый, уютный и гостеприимный дом, муж навсегда откажется от своих странствий.

Она ошиблась.

«Такие вот путешественники просто не способны оценить ни домашний уют, ни женщин, его создающих, которые ожидают возвращения своих мужей, все надеясь, надеясь и надеясь — до тех пор, пока наконец не умрет даже эта надежда. Сколько раз мне еще получать одни и те же удары от жизни? Все, достаточно. Только дурак дважды попадает в одну и ту же яму».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22