Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Изгои

ModernLib.Net / Детективы / Мерфи Маргарет / Изгои - Чтение (стр. 1)
Автор: Мерфи Маргарет
Жанр: Детективы

 

 


Маргарет Мерфи

Изгои

Клану Мврфи – с благодарностью за все

Глава 1

Джефф Рикмен, внимательно смотревший, как из него толчками вытекает кровь, почувствовал, что его замутило. Рот наполнился слюной, и он с трудом заставил себя перевести взгляд на балку церковного свода. Здание насквозь пропиталось запахами старого дерева, свечного воска и ладана. Аромат святости и благочестия не смогли развеять ни годы запустения, ни секуляризация[1].

Из-под высокой готической арки западного окна воскресший Христос улыбался, простерев к нему длани. Октябрьское солнце светило сквозь цветной витраж, и красный свет лучился от ран Христовых.

Рикмен ощутил отстраненную головокружительную ясность сознания. Мысль работала на удивление четко. Каждая пылинка в солнечных лучах стала частью игры света, расположение и чередование деревянных балок следовали перемещению солнечных лучей. Он даже различал медленное движение солнца по навощенному полу. Закрыл глаза и представил себе, что слышит стенания и молитвы ушедших поколений кающихся грешников.

Сердце часто и сильно забилось – сказывалась потеря крови, и Рикмен открыл глаза. Сглатывая набухший в горле ком, он боролся с тошнотой, сосредоточив взгляд на колонне из розового гранита. На ее отполированной поверхности он нашел среди розовых кристаллов белые, золотые и серые прожилки и крапинки. Он смотрел на виноградную лозу с резными мраморными листьями, обвивающую колонну от основания до капители. Там, наверху, серые гроздья винограда казались мертвенно бледными на живом тепле розового гранита. Мало-помалу тошнота отпустила.

«Здесь все о крови», – думал он. Принеси кровь свою в жертву, и она будет принята. Религия на этом основана и этим пропитана. Церковь всем хороша, но утверждает, что ничего нет крепче кровных уз: на них держится и семья, и нация. А Рикмен вовсе не был в том уверен. Он-то считал, что семья – не более чем имя. Какая разница – Рикмен, Райхманн или Рихтер? В его семье даже сохранилась легенда, что изначально их фамилия была Лихтманн, однако наследственная шепелявость носителей и леность иммиграционных чинуш закрепили фамилию в ее нынешнем произношении. Во всяком случае, так говорили.

Дружба всегда значила для Рикмена гораздо больше, чем церковь, семья или нация. Он слегка повернул голову. Рядом с ним, так близко, что можно коснуться, лежал Ли Фостер: левая рука откинута в сторону, а правую он запястьем положил на глаза. Рикмен уже давно был знаком с Фостером, а два последних года они работали бок о бок. Он знал, что нынешнее суровое испытание для Фостера гораздо тяжелее, чем для него. И ноги Фостера здесь бы не было, если бы Рикмен силой его не заставил. Мужчины не смотрели друг на друга и не разговаривали. Они молча истекали кровью, занятые каждый своими собственными мыслями.

Кто-то легонько похлопал его по плечу. Рикмен взглянул: над ним стояла темноволосая женщина в белом халате.

– С вами все, – сказала она, пережимая и отсоединяя трубку от руки Рикмена и мастерски останавливая кровотечение.

– Ну и натерпелся же я по твоей милости, Джефф! – раздался голос Фостера.

Рикмен повернулся к нему. Галстук ослаблен, ботинки спрятаны под каталку. И все же Фостер ухитрялся выглядеть элегантным.

– Ты же вызвался на это добровольно, Ли. Забыл, что ли?

– Ну да, конечно. Но чтоб я вызвался еще хоть раз! – глуховато забурчал из-под руки Фостер. – Посадите меня тогда в каталажку, пока мой добровольный порыв не иссякнет, ладно?

– Следующая сдача крови планируется в полицейском управлении, – сказала женщина. – Если инспектор Рикмен застолбит для этого отдельную камеру, убьете сразу двух зайцев.

Она улыбнулась Рикмену, и у того стукнуло сердце. Она была бледна, болезненно бледна, словно все лето просидела взаперти. Но кожа ее словно светилась, а глаза, большие, с длинными ресницами, были золотисто-карего цвета. Она закончила возиться с Рикменом и направилась к Фостеру.

Рикмен заметил, что Фостер пристроил правую руку так, чтобы случайно не примялись волосы, которые, как всегда, были тщательно уложены. Он расчесывал их до тех пор, пока не начинала сиять каждая темно-каштановая волосинка. Ли Фостер был не лишен тщеславия. И эта черта одновременно и забавляла женщин, и выводила их из себя.

– Понежнее, пожалуйста, – попросил он. – Я ненавижу иголки. Просто этот тип пригрозил разболтать всему участку, что я струсил, если я сюда не приду, – продолжал он, выглядывая из-под руки. – Ведь это низко, правда? Шантажировать человека его фобиями!…

– Вы не поверите, но когда-то он был морским пехотинцем, – встрял Рикмен.

– Валяй, сыпь мне соль на раны, – не унимался Фостер. – Выставляй мои недостатки напоказ, слабости мои маленькие – на посмешище.

В глазах женщины сверкнуло изумление, но она промолчала, позволяя им и дальше валять дурака, пока она пережимала трубку и останавливала кровоток.

– Вам лучше не смотреть на это, – сказала она, когда закончила. – Сейчас я удалю шунт.

– Никому не удалить никакой шунт из Ли Фостера! – заявил он, отнимая руку от лица и с улыбкой возводя очи. – Между прочим, это мое имя.

Она наклонилась поближе и прошептала:

– Вы не в моем вкусе.

Он с трудом приподнялся на одном локте.

– Это не брачное предложение. – И тут же спросил: – А кто в вашем вкусе?

И она, и Рикмен, оба услышали жалобную нотку в его голосе и быстро обменялись веселыми взглядами. Фостер понял это неправильно.

– Он?! – вскричал Фостер. – Грубый римский профиль, конечно же, всем хорош в «Гладиаторе», но мы-то уже в двадцать первом веке, радость моя.

– Забавно, – парировала она. – А я по-прежнему чувствую запах троглодита. Так вот, чтоб вы знали: шунт – это та гибкая трубочка, которая введена вам в вену. И если вам хочется смотреть – вам и решать.

– Я считал, что вы, медсестры, обязаны успокаивать своих пациентов, – сказал Фостер, все еще пытаясь быть обаятельным, но Рикмен заметил, что он слегка побледнел.

– Я не медсестра, а флеботомист, а вы не пациент, а донор. Вы собираетесь закрывать глаза?

– Лучше я буду смотреть в ваши.

Эти слегка раскосые глаза… Они кого-то напоминали Рикмену, но сходство исчезло раньше, чем он смог зафиксировать его в сознании, оставив лишь неясное чувство беспокойства.

– Так вы хотите смотреть в мои глаза? – спросила она Фостера.

Благодаря выражению детской наивности в широко распахнутых синих глазах Ли выглядел моложе своих тридцати. Он одарил ее улыбкой больного щенка и с обожанием на нее уставился. Она, не отводя глаз, улыбнулась легкой скользящей улыбкой… и с усилием дернула. Фостер завопил.

– И совсем не больно, правда? – Она положила два пальца поверх ватного валика на сгибе его руки. – Крепко прижмите.

– Крепко прижмите? – Фостер нахмурился. – Да теперь я едва в силах прижать обвиняемого.

Она тихонько прыснула, заканчивая перевязку:

– Не поднимать ничего тяжелее пивной кружки в ближайший час, понятно?

Фостер с сомнением повертел головой.

– Думаю, мне сейчас придется нести вахту, – сказал он. – Работа такая. – Он запнулся на секунду. – А вы свою во сколько заканчиваете?

Снежно-бледные щеки женщины мгновенно залились румянцем досады.

– Вы не забыли, где находитесь?

Глава 2

На улице было холодно. Грейс Чэндлер в нерешительности остановилась на пороге, размышляя, не вернуться ли за курткой.

Едва видимый молочный диск солнца проглядывал сквозь тонкий слой облаков. Грейс решила, что не успеет замерзнуть, и спрыгнула со ступенек, чувствуя дрожь возбуждения от свежести утра, сулившего хорошую погоду. Бросила портфель в багажник машины, а сумочку засунула за сиденье, чтоб была под рукой.

От дома до центра Ливерпуля было двадцать минут езды, но поскольку она припозднилась, то попала в час пик, что могло вдвое увеличить время поездки.

Она повернула к Сефтон-парку и поехала вдоль верхней оконечности озера, огибая парк вместе с устойчивым потоком любителей окольных путей, которые, как и она, пытались избежать светофоров и пробок на основных городских магистралях.

За рулем она предалась приятным воспоминаниям о сегодняшнем утре. Пока она в спальне насухо вытиралась после душа, Джефф сидел в кресле. В его карих глазах она видела любовь и желание.

Она притворилась, что не замечает его. Он был уже выбрит, элегантно одет, готов к работе. Кто-то из сослуживцев говорил, что Джефф выглядит как боксер-профессионал: нос не раз сломан и неправильно сросся, несколько шрамов, один из которых рассекает правую бровь. Каштановые волосы коротко острижены, как у большинства полицейских. Тот, кто видел Джеффа впервые, мог принять его за крепкий орешек. Грейс ничего такого в нем не замечала. Его твердый характер и физическая сила дарили ей спокойствие и уверенность в себе.

– Ты, кажется, что-то интересное увидел? – спросила она.

– Конечно! – улыбнулся он в ответ.

Он поймал ее руку, когда она шла к туалетному столику. Притянул на колени, целовал ее губы, шею, груди. Затем поднял ее и отнес на постель. Ее пальцы нашли пряжку его ремня, она вздохнула, выгибаясь навстречу ему.

Солнце набирало силу. За пять минут, пока она ехала вдоль Сефтон-парка, оно сожгло туманную дымку облачности и уже светило сквозь листву платанов и конских каштанов, покрыв мостовые круглыми пятнами медового цвета. Подогревало фасады викторианских особняков, этих жемчужин старого города, окруженных небольшими водоемами, лужайками и деревьями, которые казались Грейс легкими и сердцем города.

Поток автомобилей вернулся на основную магистраль, она включила указатель правого поворота и вскоре свернула в один из боковых проездов. Он и так был узким, а припаркованные с двух сторон машины сужали его еще больше. Она втиснулась в просвет, пропустив встречную машину. В тридцати ярдах от конца проезда стояла под косым углом к тротуару, работая на холостых оборотах, мусорка. Места мало, но проехать можно. Неожиданно грузовик сдал назад, перегородив проезд. Водитель смотрел на нее в зеркало, она даже видела огоньки в его глазах.

– Черт, – пробормотала она и включила радио. Музыка оглушила, и она откинулась в кресле, приготовившись к долгому ожиданию.

Сопровождающие грузчики подкатили два мусорных бака и зацепили их за рычаги. Сгустившаяся вонь гниющих пищевых отходов, сладкая и тошнотворная, изрыгнулась из открывшегося бункера мусорки. Из пакетов и валяющихся просто кучей отходов, забитых в грязную емкость, вырывались пузыри зловонного газа, настолько большие, что их даже было видно в свете солнечных лучей.

– Ну спасибо, парни, – недовольно сказала Грейс, закрывая решетки воздухозаборников.

Грузовик подал на три ярда вперед и с содроганием опять встал.

– Да чтоб тебя! – Она рванула ручник сильнее, чем следовало бы, и зло посмотрела на водилу, по-прежнему пялившегося на нее в боковое зеркало.

Еще два бака опрокинули в бункер и пустыми откатили к тротуару. Гидравлический подъемник с воем и скрежетом поднимал два следующих. Тут бессмысленная трескотня какой-то певички стала совсем уж нестерпимой, и Грейс достала пленку с записью Пэгги Ли. Она опустила взгляд, вставляя кассету в магнитолу, и откинулась на спинку сиденья. Содержимое баков валилось в бункер. Пакеты, газеты, картонные коробки, овощные очистки. Содержимое левого бака упорно не хотело вываливаться, потом наконец выполз кусок ковра.

А прямо за ним…

Труп.

Женщина. Совершенно голая. Сначала показалась голова. Роскошные темно-каштановые волосы испачканы какой-то грязной слизью. Зеленые глаза. Ярко-зеленые. Рука поднята к лицу, будто в попытке защититься. Кусок промасленной оберточной бумаги приклеился к левой ягодице. На внутренней стороне бедер блестело что-то красное. Эмоции Грейс перемешались: она ощутила ужас, и сострадание, и гнев. Тело плавно скользнуло вниз и с глухим стуком упало в утробу мусорки. Затем со дна бака медленно потекло тягучее, темно-красное. Кровь.

Констебли Аллен и Танстолл первыми оказались на месте происшествия. У мусоровоза они заспорили, не успев выйти из машины. Танстолл был более опытным констеблем. Высокий, широкий в плечах, с резким ланкаширским акцентом, он был из тех мужчин, которых переубедить невозможно.

– Я же сказал тебе нет, – гудел он. – Только один из нас останется рядом с телом, чтобы сохранить место нетронутым. Ты знаешь правило.

– Ну, напарник, это моя первая подозрительная смерть, – уговаривал Аллен.

Они вылезли из машины. Аллен продолжал спорить, но Танстолл оборвал его:

– Ну-ка заткнись и достань из багажника спецкомплект для места преступления.

Аллен все ворчал, но приободрился, когда Танстолл сказал ему, что он может огородить участок полицейской лентой.

– А ты что собрался делать? – допытывался Аллен.

– Подтвердить тот факт, что мы находимся на месте преступления…

– Ты хочешь сказать – взглянуть на труп.

Танстолл проигнорировал его реплику.

– … затем я вызову полицейского врача, следователя и криминалистов. А ты что, еще не прошел судебный курс?

– Ну, вводный.

– И то хорошо, – прокомментировал Танстолл. – Подрастешь – пошлют на настоящую учебу.

Танстолл действительно бросил взгляд на труп, прежде чем записал имена свидетелей, затем позвонил дежурному сержанту в полицейский участок района Токстет.

– Пришлите полицейского врача и криминалистов, – попросил он. – И как там насчет следователя?

– Тебя это не колышет, Танстолл.

– Ну да, я только имел в виду, что он типа тоже подскочит?

– Зачем? – спросил сержант.

Танстолл не был уверен, что сможет правильно объяснить.

– Ну… следователи по важнякам выезжают, когда для них есть работа, так ведь?

– Ты что, первый год замужем? – удивился сержант.

– Не то чтобы первый… Я не хочу выглядеть глупо, сержант, но не вышло бы так, что они захотят, ну, ты понимаешь, взяться за расследование.

– Да ведь все равно они не смогут хоть что-то предпринять, до тех пор пока криминалисты не отработают свою часть. Это твое место преступления, Танстолл. Ты не пропустишь туда никого, кому не следует там находиться. Заставь ждать, пока криминалисты не закончат работу.

– Есть! – Танстолл все-таки не был полностью уверен, что сможет удержать следователей за линией ограждения, но раз сержант приказал, то все будет в порядке…

– Опиши мне место, – потребовал сержант.

Танстолл бросил взгляд на констебля Аллена.

– Мы огородили лентой участок от заднего бампера мусоровоза до дома, из которого в баки выносят мусор.

– Дом также относится к месту преступления, – добавил сержант. – Вы установили маршрут подхода к бакам?

Об этом Танстолл не подумал.

– Аллен уже предположил возможные пути подхода, сержант.

– Аллен служит без году неделя и толком еще ничего не знает, – возразил сержант. – Разберись сам. Не давай никому пользоваться входной дверью.

Танстолл решил эту задачу: послал Аллена стучать во все двери подряд и просить жильцов входить-выходить по пожарной лестнице. У жильцов первого этажа такой возможности не оказалось. Туда можно было попасть только через входную дверь.

– Ты велел им не выходить, пока мы здесь не закончим? – спросил Танстолл вернувшегося Аллена.

Аллен ухмыльнулся.

– Об этом не беспокойся, напарник, – ответил он. – Большая часть жильцов этого дома – девушки, работающие в ночную смену, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– А? – переспросил Танстолл. Шестеренки в его черепушке слегка провернулись со скрипом, и он повторил: – А! – на этот раз более осмысленно. – Что ж, раз они проститутки, то лучше одному вернуться переписать их имена на тот случай, если им вздумается слинять.

– Нечего смотреть на меня, – сказал Аллен, готовый сражаться за свое право оставаться в первых рядах.

С двух противоположных концов проезда одновременно подлетели две полицейские машины. Танстолл и Аллен ухмыльнулись друг другу.

– Отсекли! – сказали они в один голос.

В течение десяти минут улица была блокирована, у подножия пожарной лестницы выставлен полицейский. Через кордоны пропустили полицейского врача, пришедшего пешком. Возле одной из машин он натянул поверх одежды белый защитный костюм. Прежде чем идти дальше, он прикрепил поверх костюма бедж с удостоверением личности и надел бахилы. Проходя мимо второй машины, он заметил женщину, сидевшую на заднем сиденье. Хрупкая, лет тридцати с небольшим. Роскошные волосы до плеч, рыжеватая блондинка. На ней были хорошо скроенные брюки и свободная красная туника.

– Грейс?

Дверь машины открыта настежь, она, должно быть, слышала его голос, но почему-то не отозвалась.

– Грейс, ты?… – Врач посмотрел на мусоровоз с выключенным двигателем и мусорщиков, кучкой сбившихся у кабины. – Так это ты ее обнаружила?

Грейс медленно подняла на него глаза. Лицо бледное, волосы взъерошены.

– Она совсем еще девочка?… – полувопросительно сказала Грейс. Во взгляде ее застыли тревога и непонимание. – Ей вряд ли больше семнадцати.

– Ты прикасалась к телу?

Грейс покачала головой. Это движение вызвало у нее приступ тошноты, и она судорожно сглотнула, на секунду закрыв глаза.

Полицейский врач натянул перчатки и закрыл маской рот и нос. Только после этого натянул капюшон. Казалось бы, пустячная деталь, но такова установленная процедура, а он любил процедуры: они вносят порядок в хаос нашего мира.

Он прошел к мусорке, кивнув одному из постовых полицейских. Много времени ему не потребовалось.

– Можно увозить, – сказал он вскоре.

Грейс пришло на ум, что он говорит как копы в американских боевиках. И другие полицейские тоже. Она даже подумала, какие можно дать толкования всему тому, что ей довелось услышать сегодняшним утром, но затем поняла, что это не имеет никакого значения.

Ничто не имеет значения по сравнению с такой ужасной смертью.

Глава 3

В отделе уголовного розыска полицейского участка Токстет вовсю кипела работа. Вооруженный грабеж, взлом в начальной школе, угнанная машина найдена сожженной на Грэнби-стрит, несколько краж мобильных телефонов у студентов.

– Если бы они не носили эти чертовы телефоны как модные побрякушки, их бы не воровали, – ворчал сержант Фостер.

У Ли Фостера и Джеффа Рикмена был на двоих один закуток, отделенный хлипкой стеклянной перегородкой, в дальнем конце занимаемого отделом помещения.

– Обычно тебя не приходится упрашивать поболтать с какой-нибудь наивной первокурсницей, – заметил Рикмен, взглянув на друга поверх бюджетного отчета.

Фостер только что вернулся из отпуска, который провел, сплавляясь по бурной реке в Скалистых горах Канады. Он похудел, и его зеленовато-синие глаза выразительно сверкали, подчеркнутые загаром. Рикмен мимоходом поинтересовался, сколько сердечных побед удалось одержать Фостеру в отпуске и не слишком ли этому мешало отсутствие фена и фиксажа для волос.

Фостер засмеялся:

– Я предпочитаю опытных женщин, а им плевать на мелкие недостатки внешности!

– Ты, конечно же, шутишь? Да никакая женщина с опытом не подпустит тебя ближе чем на три шага!

Фостер милостиво соизволил согласиться:

– Это моя личная трагедия: я обречен быть непонятым и недооцененным.

– Твоя личная трагедия, – возразил Рикмен, – это отсутствие такта.

Фостер задумчиво кивнул. Достав из кармана скомканный клочок бумаги, он развернул его и зажал между указательным и средним пальцами.

– Наверно, ты прав.

– Что это?

Фостер улыбнулся. Что-то плотоядное было в этой улыбке, почему Рикмен и предположил:

– Неужто флеботомистка?

– Номер домашнего телефона. Видишь ли, Джефф, не все девушки относятся к типу непоколебимых молчуний.

Рикмен не смог сдержать улыбку:

– К счастью для тебя – не все, так ведь, Ли? Во всяком случае,»ты знаешь, чего от них ожидать.

– Это ты о чем?

– В тихом омуте черти водятся, – сказал Рикмен, постукивая себя по носу.

Фостер расхохотался:

– Тебя послушать, так не тихий омут представишь, а скорее грязный!

Зазвонил телефон, и Рикмен поднял трубку.

– Не знаю, почему мы не можем просто присвоить каждому заявлению номер для получения страховки да и отправить всю эту кипу макулатуры в корзину, – бормотал Фостер, листая полицейские рапорты. – Только у нас и дела, что разыскивать такую мелкую хрень, как эти мобильники. И даже если б мы их вдруг понаходили, как мы будем их идентифицировать? Это ведь не…

Рикмен прикрыл трубку рукой:

– Да заткнись же!…

Фостер примолк, продолжая продираться дальше сквозь рапорты и вполуха слушая разговор Рикмена. Он чувствовал нарастающее волнение.

– Бросай все это, – распорядился Рикмен, положив трубку.

Не задумываясь, Фостер швырнул пачку рапортов:

– Что прикажете, босс?

– Похоже, нам поручают расследование убийства, – сказал Рикмен.

– Класс! Итак, отбываем на место преступления. – Фостер снял темные очки с ручки своей кофейной кружки, на которой был запечатлен некий заокеанский пейзаж.

Рикмен покачал головой. Фостер сник:

– Что, не едем?!

– Пока мы должны быть наготове, – терпеливо, как разочарованному подростку, объяснил Рикмен. – Как только место убийства будет обработано криминалистами, выдвигаемся туда.

– И к тому времени там уже не останется ничего интересного, – со вздохом констатировал Фостер. Он знал, что спорить бесполезно: Рикмен ни за что не пойдет на то, чтобы нарушить криминалистическую чистоту места происшествия. Он пожал плечами и спросил: – А что нас ждет прямо сейчас?

– Совещание командного состава.

Этих слов было достаточно, чтобы заставить Фостера почувствовать острейший приступ тоски по замечательной стопе бумаги, лежащей у него на столе, где каждый листок содержал рапорт о краже очередного мобильного телефона.

Они прошли в конференц-зал, славный разве что именем, а не обликом. Это была длинная комната с ковролином на полу и гипсокартонными стенами, выкрашенными в белый цвет. Обтянутая войлоком доска объявлений висела на задней стене. Маленькие окна почти не пропускали света, поэтому жужжащие люминесцентные лампы не выключались никогда, придавая лицам собравшихся нездоровый серый оттенок.

На совещание из полицейского управления прибыл старший инспектор Хинчклиф, высокий, аскетического вида седовласый мужчина с глубокими морщинами между бровей. Рикмен знал его лишь по рассказам. Хинчклиф представился и кивнул Фостеру, с которым когда-то работал.

– Полагаю, вам всем знаком Тони Мэйли, – представил он прибывшего с ним человека.

Мэйли был криминалист-координатор. Ему едва исполнилось сорок пять, но он был уже экс-копом: шесть лет в униформе, десять – сержант-детектив в отделе уголовного розыска. Он прошел обучение как эксперт-криминалист и стал штатским служащим полиции. Выйдя на пенсию, получил ученую степень, а затем вернулся в полицию уже криминалистом-координатором. У него был твердый пристальный взгляд и невозмутимое хладнокровие опытного офицера, что в сочетании с беспристрастностью ученого и наблюдательностью исследователя делали его лучшим криминалистом из всех известных Рикмену.

Представление закончилось, все расселись вокруг стола, и Мэйли ввел их в курс дела.

– Молодая белая женщина, – докладывал он. – Труп был спрятан в мусорный бак на одной из боковых улочек, выходящих на Аллет-роуд. Тело обнаружено сегодня утром при вывозе мусора. На левой ноге в паховой области обширная рана. Похоже, она умерла от кровотечения уже в этом баке.

Тишина. Каждый подумал, сколько же крови должно было вытечь.

– Патологоанатом из министерства, возможно, прибудет на вскрытие уже сегодня, если сможет перепланировать свой рабочий график.

– Ее связывали? – спросил Рикмен.

– Следов нет, хотя они могли быть удалены после ее смерти.

– Либо она была накачана наркотиками, – предположил Хинчклиф.

– Фотографии готовы? – поинтересовался Рикмен.

– Я предоставлю вам их сразу же, как только в фотолаборатории закончат работу, – пообещал Мэйли. – Очевидно, в течение часа. Технический отдел говорит, что копии видеозаписи будут готовы к шестнадцати часам.

– С какими вещественными уликами работают криминалисты? – спросил Рикмен.

– Мусоровоз. Мы арестовали его для досконального осмотра. Мусорный бак, само собой. Похоже, она жила в том самом доме, из которого в этот бак и выносили отходы, поэтому мы относимся к нему как к основной улике.

Пока Рикмен делал пометки, вступил Хинчклиф:

– Одна из девиц показала, что жиличка из соседней квартиры не появлялась дома со вчерашней ночи.

– Почему бы не доставить ее на опознание? – спросил Фостер.

– Нет, не сейчас! – вскинулся Мэйли. – Я не хочу, чтобы кто-либо оказался рядом с жертвой раньше, чем мы получим все пробы на ДНК, которые бы нам хотелось иметь.

– Созвонитесь с Фостером, когда все сделаете, – сказал ему Хинчклиф. – Он сможет доставить соседку на опознание тела.

– Имя известно? – спросил Рикмен.

Хинчклиф покачал головой:

– Остальные девицы утверждают, что знали ее только в лицо.

– В доме полно проституток, – подтвердил Мэйли и продолжил: – У нас есть и другие улики – пятнышко крови в коридоре, хотя оно может быть старым, и кровь на одежде, обнаруженной в ее квартире.

– Стоит пригласить криминалиста осмотреть кровяное пятно? – спросил Рикмен.

– Не ранее, чем мы будем уверены, что кровь ее. Пятно, как мы все понимаем, могло появиться в результате пьяной драки субботней ночью.

– А сколько времени займет полный анализ следов крови на одежде?

– На это обычно уходит неделя, – сказал Мэйли. – Однако лаборатория могла бы сделать анализ и в двадцать четыре часа, если вы заплатите им премиальные.

– Джефф? – спросил Хинчклиф.

– Это не моя идея, сэр, – отозвался Рикмен. – А я бы предложил посмотреть, что у нас есть, прежде чем начнем тратить большие бабки. – Он начал размышлять вслух: – Если соседи опознают тело и расскажут какие-нибудь любопытные подробности, это сэкономит нам время. Стоит опросить всех живущих в этом доме – посмотрим, что это нам даст.

Хинчклиф одобрительно кивнул:

– Это и есть ваша идея. Несколько ближайших дней я буду занят: еще не все ясно с той перестрелкой на Мэтью-стрит.

Шесть месяцев назад разгорелась война за влияние между соперничающими бандами наркодельцов, поставляющих товар в фешенебельные клубы в центре Ливерпуля. Кульминацией стала перестрелка в одном из пабов.

– Вы назначаете меня старшим следователем?

– Вы ведь подавали в министерство документы о присвоении звания старшего инспектора? – спросил Хинчклиф.

– Так точно, сэр. – Рикмен взглянул на Фостера.

– В этом исключительном случае вы назначаетесь исполняющим обязанности старшего инспектора. Докладывать будете непосредственно мне, если же я недоступен – то суперинтенданту. Это временно, – предупредил Хинчклиф. – Только до тех пор, пока я не разделаюсь с обязанностями по предыдущему делу.

– Все ясно, сэр, – сказал Рикмен, мысленно потирая руки, готовый принять этот вызов. – Когда вы сможете разрешить нам доступ в дом? – обратился он уже к Мэйли.

– Мы освободим вам дорогу в течение часа.

– Свидетели?

– В настоящий момент есть грузчики, водитель и женщина, которая остановилась на улочке из-за мусоровоза. Должна быть хорошим свидетелем: она врач.

Рикмена укололо тревожное предчувствие.

– Врач? Как ее имя?

– Это будет написано в журнале регистрации, – ответил Мэйли.

– Думаете, свидетельница может оказаться вашей знакомой? – спросил Хинчклиф.

Рикмен ответил не сразу. Он, конечно, знал, что Грейс иногда срезает путь, добираясь этими улочками на работу, но стоит ли заявлять об их знакомстве? Он действительно подал документы на старшего инспектора, но пока-то был еще только инспектором – а инспекторам так запросто не поручали расследование особо важных дел. И если Хинчклиф усомнится в объективности Рикмена, то отстранит его от дела.

– Маловероятно, сэр, – ответил он.

Хинчклиф секунду подозрительно смотрел на него, затем сказал:

– Для расследования этого преступления вам лучше перебраться в участок Эдж-Хилл. Я распорядился, чтобы для вас там подготовили рабочее помещение.

Дальнейшие действия отложили больше чем на час: Рикмен должен был распределить самые неотложные дела среди подчиненных и отменить пару встреч. Еще он должен был разыскать Грейс – и сделать это втайне от коллег.

Пока Фостер собирал вместе следственную бригаду, Рикмен пытался дозвониться в госпиталь.

– Ты нашел ее? – поинтересовался Фостер между звонками.

– Из госпиталя она уже уехала. Вторую половину дня она проводит в клинике, – объяснил Рикмен.

Грейс работала неполный рабочий день консультантом в отделении экстренной медицинской помощи и на полставки врачом общей практики, возглавляя группу помощи беженцам. – Мобильник у нее выключен, а телефон в клинике безнадежно занят.

– У нее полно работы – наверно, это сейчас лучшее для нее.

– Видимо, ты прав…

Фостер вздохнул:

– Тебе бы лучше съездить туда.

Рикмен колебался. Уклонившись от ответа на вопрос Хинчклифа, он поставил себя в ложное положение и теперь реально рисковал, если рванет в «самоволку» в самом начале расследования. Сейчас он должен был организовывать бригаду, давать инструкции по матчасти, разрабатывать стратегию расследования, а не сачковать, бросая работу ради встречи с любимой женщиной.

– Ты ни на что не годен, пока будешь дергаться из-за Грейс, – настойчиво твердил Фостер. – Я же смогу достать тебя по мобильнику. Если босс спросит, то ты находишься в пути на место преступления. – Он осклабился, по-волчьи сверкнув зубами. – Если хочешь, даже встречу тебя там. – Похоже, Фостер сам решил бросить взгляд на место, где произошло убийство.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23