Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Изгои

ModernLib.Net / Детективы / Мерфи Маргарет / Изгои - Чтение (стр. 6)
Автор: Мерфи Маргарет
Жанр: Детективы

 

 


Боже… почему же он не может объяснить? Это неверно, что он попал в аварию, потому что он хотел сказать не это: он имел в виду, что впал в кому, а слово «авария» просто вырвалось, как будто он не контролирует свой язык. Слова по-прежнему ведут себя странно: либо их совсем не находишь, либо выскакивают не те. Это плохо – не контролировать материальный мир – так считают врачи и люди, которые приходят навестить его. Это наполняло Саймона ужасом: его разум отказывает, а значит, он… он…

Слово, которое наконец пришло к нему, было «безумен».

Он внимательно смотрел, как вылетают слова изо рта Джеффа, потому что очень трудно услышать, что говорят, если не видишь губ. Джефф объяснял: он знает о том, что случилось, ведь он приходил навестить его накануне. Саймон верил Джеффу, он просто не мог вспомнить.

– Кома, – сказал он, когда окончательно рассортировал слова в голове. – Не авария.

А Джефф по-прежнему смотрел на него как на придурка.

Саймон все хотел узнать о тех вещах, которые забыл, но у Джеффа, похоже, тоже не все в порядке с памятью: тот все твердил, что не знает. А потом Джефф сказал: «Спроси у жены». Спроси у жены! Но он не может и представить Таню своей женой. О чем он будет ее расспрашивать?

– Ты зол на меня, Джефф? – спросил он.

– Нет, Саймон. – То была правда. Рикмен был зол на кого-то еще – на того, другого Саймона, который знал, что делал, и помнил это.

Брат начал задавать Джеффу вопросы о его жизни: где работает, женат ли он, сколько у него детей. Тут эта женщина достала фотографии и сказала, что это снимки его детей на каникулах. Сначала он подумал, что она говорит о детях Джеффа, потому что один из мальчиков необыкновенно похож на Джеффа. Но это были цветные снимки, а их папочка делал только черно-белые, значит, это точно был не Джефф. Но мальчик выглядел в точности как Джефф, когда тот был маленьким, только в цвете. Спутанные каштановые кудри, настороженные карие глаза, худые локти и коленки – это был Джефф. Юный Джефф. Не этот взрослый с суровым взглядом. Таня сказала, что его зовут Фергюс и он их ребенок, ее и Саймона. Он больше не мог ни о чем думать, ему пришлось попросить ее помолчать, потому что ему показалось, что сейчас голова расколется.

Джефф уже долго здесь сидит, хотя он полицейский и произошло убийство, которое он… Как же это?… Ну, когда полиция беседует с людьми, задает вопросы и находит того, кто совершил преступление. Короче, Джефф этим и занимается. Боже, как унизительна эта потеря языка!

– Итак, – сказал Саймон. – Ты легавый.

Именно так они называли копов, когда были детьми.

– Мне больше нравится «офицер полиции», – поправил Джефф, но при этом слегка улыбнулся, как будто на самом деле не обиделся.

– Я имею в виду… – Саймон пожал плечами, почувствовав его усмешку. – Ты все-таки стал Суперменом: борешься со злом, защищаешь невинных.

«Хотелось бы, чтоб все было так просто», – подумал Джефф.

Джефф немногословен, но если он что-то говорит, то в его словах скрыт глубокий смысл. Только трудно разобраться какой. Джефф всегда лучше умел слушать, чем говорить. Он слушал так, как будто ожидал и от тебя весомых слов, большего, чем просто слова, и порой Саймону казалось, что он видит под мужским лицом брата образ юного Джеффа, всегда солидного и серьезного. Он запишет, что приходил Джефф, и в следующий раз уже будет помнить.

– Я называл его своей маленькой проблемкой, – обратился Саймон к Тане, чтобы доказать, что он вспоминает что-то, а не потому, что хотел, чтобы она знала об их с братом прошлом. – А он сказал, что устроит мне большую проблемищу.

Он рассмеялся, и почему-то слезы навернулись ему на глаза. Потрясенный, он отвернулся от них и подошел к окну. Таким слезливым он стал после катастрофы, и ему было неловко.

Наконец Джефф сказал, что ему надо идти. Саймон смотрел, как он выходит из палаты, и чувствовал легкую дрожь, как будто небольшое землетрясение расшатывает фундамент здания и вот-вот превратит бетон в кашу. Джефф больше не казался слабым и нуждающимся в Бэтмене и его поддержке.

Глава 13

Это был день успехов и разочарований. Результаты ДНК-анализов по жертве убийства приблизили их к установлению ее личности, зато деловые отношения с Национальной службой поддержки беженцев принесли больше трудностей, чем кто-либо ожидал. Проблемы с программным обеспечением, незавершенные задания, сверхурочная работа, нехватка оборудования и персонала – так работники службы пытались оправдаться, почему они не могут помочь установить имя девушки.

После позднего вечернего совещания со злым и помятым старшим инспектором Хинчклифом Фостер предложил дневной смене сходить попить пивка на Пиктон-роуд. К десяти вечера собралось около двенадцати человек. Хозяин паба послал официанта в ближайшее кафе купить жареной рыбы с картошкой, чтобы сэкономить время для выпивки, а они устроились на редкость уютно после того, как местные ханыги испарились, решив, что им не стоит делить паб с легавыми.

Детектив Харт выбрала себе в стажеры Рейда. Она поручила ему связаться с НСПБ и попросить оказать помощь в идентификации жертвы. Его дважды прерывали в течение сорока пяти минут, пока он висел на телефоне, и в обоих случаях сообщили, что нет возможности восстановить соединение с человеком, с которым он только что разговаривал.

Сейчас, пока Харт налегала на пиво, Рейд разглагольствовал:

– Я ей говорю: дайте мне отдел претензий. А она мне говорит: у нас нет такого отдела. Тогда я говорю…

– А должен быть, черт бы вас побрал! – заорали в унисон все хором.

– Полтора часа! – Он покрутил головой. – Они даже музыку тебе не играют, поэтому не знаешь, на связи ты или связь прервалась.

– Почти не сомневаюсь, она дала отбой, едва ты рот открыл, – сказала Харт, ставя перед ним кружку. – Услышав тебя, она, вероятно, подумала: «Да этот клоун и по-английски-то не говорит».

У Рейда действительно был резкий провинциальный акцент.

– Ну спасибо, Нэй, – обиделся стажер.

Наоми выхватила у него кружку, в которой тот даже губ не успел намочить.

– На-о-ми! Три слога. Сможешь так, Энди? Сможешь? – Она улыбалась, но в том, как она схватила кружку, была завуалированная угроза. Так что Энди мог запросто обнаружить свое пиво на своих же штанах, вздумай он не выполнить просьбу.

Послышались насмешки, едва он правильно повторил ее имя и отыграл назад свое пиво.

Она взъерошила ему волосы и принялась теперь уже за свою кружку.

– Под конец мне пришлось натравить на них Хинчклифа, – закончила она рассказ Рейда.

Фостер подошел от стойки, поставил поднос с выпивкой и добавил:

– Он был счастлив.

– Ну и когда, хотя бы приблизительно, мы узнаем результат? – спросил кто-то.

Фостер пожал плечами:

– У них есть ее возраст, описание внешности и национальность. Ты что думаешь, они просто так сунули это в базу данных и запустили поиск, да?

– Но… – начала Харт.

– Вот тебе и но! Сказали, что это может занять несколько дней, потому что часть документации еще не введена в компьютер.

– Да ты чё? – влез Энди Рейд. – Это получается, мы арестовали шайку хулиганов в Кенсингтоне, но не можем передать их дело в суд, потому что у нас не нашлось времени для бумажной работы. Я хочу сказать: так я и поверил!

– Он дело говорит, – сказал Фостер, ополовинив кружку.

Поскольку наблюдалось всеобщее согласие, то Фостер надеялся, что закончит задуманное на этот вечер без особых трудностей. Однако беседа от расследования перешла на футбол, на телик, затем вернулась опять к работе, только когда кто-то упомянул, как чертовски мало заложено в бюджет для оплаты расследования в сверхурочное время.

К чести сержанта Фостера, его стараниями разговор держался в стороне от темы отстранения Рикмена вплоть до этого момента, но час, проведенный за выпивкой, размыл границы дозволенного. Вдобавок стало очевидно, что Фостер не собирается сворачивать мероприятие пораньше. Поэтому, поначалу сбивчиво, беседа повернула к главной сплетне дня.

Фостер хранил молчание, позволяя коллегам слегка выпустить пар. Ему было совсем невыгодно вставлять реплики, чтобы не заставить их намертво замолчать. После того как ужин был съеден, присутствующие смогли полностью переключить внимание на интересующий всех предмет и большинство из них высказывали собственные догадки и соображения. Мало-помалу исчезло их стеснение перед другом Рикмена, и люди стали более откровенными.

Фостер сдержался, когда кто-то сказал: «Нет дыма без огня». Он придержал язык, когда другой член команды назвал Рикмена «темной лошадкой». Рикмен частенько критиковал его за то, что он говорит раньше, чем думает, но и привычка Рикмена тщательно продумывать все и вся, чтобы сохранить беспристрастность, в некоторых случаях Фостера забавляла. Но сейчас он медленно цедил вторую половину кружки, выжидая нужный момент, чтобы подкинуть один-два намека, которые повернут разговор в запланированном им направлении.

– Как ты полагаешь, Ли? – Наоми Харт выпила больше своей обычной нормы и почувствовала храбрость от недавней стычки с Фостером.

Фостер лишь вопросительно поднял брови, не желая, чтобы случайно прорвавшиеся в голосе нотки осуждения спугнули ее откровенность.

– Ты проработал с Рикменом сколько? Уже года два? Что ты думаешь по поводу этой блузки с его кровью?

Фостер понимал, что, если он помедлит достаточно долго, вступит еще кто-нибудь, и пока тянул время, с восхищением любуясь почти льняными волосами Харт.

– Мой знакомый в отделе криминалистики говорит, что блузка вся в крови, – наконец вмешался еще кто-то.

– То-то и оно, – рассудительно сказал Рейд. – Ведь он же коп. Он не оставил бы такую явную улику на месте преступления, разве не так?

– И я так полагаю, – тихо произнес Фостер, про себя подумав: «Отлично, стажер!»

– Кто-нибудь заметил у него какие-нибудь порезы? – спросила Наоми, оглядывая коллег. – Я хочу сказать, если крови так много, то должна остаться рана.

Все согласно закивали.

– Носовое кровотечение? – предположил Рейд. – Ну и потом, порезы можно скрыть под одеждой.

«Пометка неблагонадежности стажеру», – подумал Фостер и вслух сказал:

– Я слышал, ее было около полупинты.

Это было преувеличением, но, внушая эту мысль, он надеялся, что ему не придется ничего доказывать.

Стажер тихонько присвистнул:

– Да это же половина донорской дозы!

Все замолчали. Пока затуманенные выпивкой головы переваривали этот факт, Фостер смог перевести дыхание.

– Если кто-нибудь выкрал пластиковый контейнер с его кровью, то сфальсифицировать улику – минутное дело, – нарушила тишину Наоми.

– Ну, – согласился Фостер с ее высказыванием, к которому он мастерски ее подтолкнул. Он отхлебывал из кружки и вглядывался поверх ободка в задумчивые лица мужчин и женщин вокруг него.

– Боже! – выдохнула Наоми, когда до нее дошел смысл того, что она сама же и сказала. – Так ведь любого из нас могут подставить!

Фостеру это понравилось: паранойя замечательная вещь для того, чтобы сплетники взялись за дело.

– Любой завистник… – добавил он, оставляя мысль незаконченной, чтобы казалось, что он всего лишь согласился с ее предположением.

Опять последовала пауза, во время которой потрясенный народ рылся в памяти, вспоминая тех, кого они могли не на шутку разозлить в прошлом месяце. Теперь угроза уже совсем не казалась пустой.

– Если в донорской команде работает нечестный человек, то он может продавать кровь копов, – ужаснулся Энди Рейд.

«У этого стажера есть воображение», – с удовольствием отметил про себя Фостер. Он заказал всем еще пива, чтобы поощрить их задержаться и развить свои теории.

Пока он ждал, чтобы наполнились кружки, дружески болтая с барменом, он вполуха слушал громкие голоса за столом. Раздавались восклицания, делались решительные утверждения, и он почувствовал тепло удовлетворения. К утру это все будет известно всей следственной бригаде уже как установленный факт, а не как единственно возможное объяснение, почему кровь Рикмена оказалась в квартире погибшей девушки. Естественная тревога о том, что их кровь может быть так легко использована убийцей, заставит людей восстановить честь Рикмена. Если они поверят, что на его месте мог быть любой из них, тогда мало кто станет утешаться тем, что Рикмена подставил кто-то, кому он внушал личную неприязнь.

Он готов был держать пари на невыгодных для себя условиях, что Наоми Харт при первой же возможности окажется в кабинете босса, настоятельно желая узнать, что Хинчклиф делает, чтобы выяснить вероятность кражи донорской крови.

Он посмотрел на часы:

– Ну, мне пора.

– Капитулируешь, сержант? – спросила Наоми. – А я собиралась заказать еще…

– Ты уже лыка не вяжешь, девочка, – сказал он. – Тебе было бы благоразумнее закончить пораньше.

– Да он сам уже на ногах еле стоит… – съязвил Рейд.

«Ну, это мы еще посмотрим», – улыбнулся про себя Фостер и произнес:

– Ну что? По домам?

– В такое-то время? – сопротивлялась Наоми, хотя хозяин уже запер паб изнутри.

– Сейчас около полуночи, – покосился Рейд на свои часы.

– Тебе уже давно пора баиньки, стажер? – спросил Фостер и добавил: – Я пригласил всех выпить, но не с каждым из вас мечтал провести ночь.

Они посмотрели, как он вышел, затем Рейд вернулся к столу и утешил себя добрым глотком.

– Вот сукин сын! – буркнул он. – Не понимаю, как ему удается всегда оставить за собой последнее слово?!

Наоми переглянулась с единственной, кроме нее, женщиной в их компании.

– И я тоже не понимаю, – сказала она улыбаясь.

Глава 14

Они гуляли где хотели и брали что хотели, если считали, что это им нравится, и никто не мог их остановить. Они передвигались быстро, наблюдая за полицейскими машинами, замотав головы и лица как современные ниндзя.

Они не повторялись в боевых действиях, поэтому владельцы магазинов и охранники не могли принять против них меры. То снимут с кого-нибудь куртку в кондитерской, то натаскают шмоток из спортивного магазина, когда нужна новая одежда. Когда в магазин заваливает целая банда, продавцы не знают, кого хватать первым.

После окончания начальной школы[4] они назвали себя «Рокеби Рэтс» – Крысы из Рокеби. Они придумают что-нибудь еще в следующем году, когда перейдут в среднюю школу Хоуп-Вэлли-Хай. Даз предложил «Вэлли Вермин»[5], потому что Даз был любитель строить планы наперед. А Бифи сказал, что он сам решит, когда сочтет нужным. Но только при условии, что они перестанут ныть, как один педик из книжки, что читала его сестра. Дело было в том, что Бифи не знал, что крысы – вредители, а значит, преступники, и название «Вэлли Вермин» звучало бы остроумно. Бифи вообще не любил, когда Даз умничал, это его, главаря, позорило.

Главарем банды должен был бы стать Даз. Только у Бифи удар был, как у американского боксера-тяжеловеса Холифилда, а нрав крутой, как у Тайсона, тогда как Даз был не такой сильный, да и боец никуда не годный. Так что обошлось без войны. С таким боссом, как Бифи, парни чувствовали себя в безопасности, до тех пор пока он не начинал кого-нибудь из них чморить, травить то есть. В любом случае будущий год казался бесконечно далеким, а прямо сейчас они были Крысы – герои их собственного боевика, воители глухих улиц, ловившие кайф от выброса адреналина и еды из забегаловок фастфуда.

Два других члена банды – Джез и Минки. Джез был очень быстрым – он мог стащить мобильник и быть уже за милю от жертвы ровно через пять минут. В большинстве случаев они скидывали мобильники старшему брату Бифи за ничтожную цену. Тот говорил, что дороже заплатить не может, потому что многие провайдеры научились отключать ворованные мобильники, а значит, толку от них никакого. Брат Бифи был шести футов ростом и сложен как кирпичный сортир, что давало ему преимущество в большинстве споров. Еще у него были связи, чтобы сбывать краденое, чего не было у Крыс. Поэтому они не могли красть сигареты и игрушки, что было бы клёво, – у них не было посредников, чтобы сбывать видеоигры. Так что уж лучше, когда Джез выхватывал кошелек или бумажник.

Минки был младшим братом Джеза и настоящей занозой в заду. Ему было только десять, а выглядел он, маленький и худосочный, лет на пять. Эти два обстоятельства означали, что Бифи не признавал его полноценным членом банды. Они звали его уменьшительно Минки, потому что у него еще не выпали молочные зубы. Он таскался следом, потому что Джез не любил оставлять его дома из-за того, что там творилось. Но Минки мог быть и полезен в минуты опасности, потому что выглядел так невинно и начинал реветь так отчаянно, если какой-нибудь придурок не вовремя и косо смотрел в их сторону.

Весь день до самого вечера они проболтались на улицах, шныряя по магазинчикам у монастыря Святого Иоанна. Стащили несколько мелких побрякушек. Просто так, чтоб руки не отвыкли. Еще стибрили шарф и футболку с лотка на Чёрч-стрит, а на Лорд-стрит Даз нашел пару мусорных мешков с макулатурой и тряпками позади одного из офисов, поэтому они смогли сделать Гая[6] в надежде на то, что патриоты прохожие поддержат их верноподданнические чувства материально.

Два часа они проторчали перед «Уиндзор-пабом» на Пембрук-плейс, пока моросящий дождик не перешел в дымку измороси, а та не сгустилась в клочковатый туман.

– Чья была идея пойти на Пембрук? – требовательно спросил Бифи.

– Точнее, Ни-Пенни-брук, – сострил Даз.

Никто не осмелился напомнить Бифи, что эта идея была как раз его. Они набрали только два фунта двадцать три пенса, большую часть которых добыл Минки, единственный из них выглядевший невинным заморышем из приличной семьи.

Минки запищал:

– А чему тут удивляться, а? Наш Гай – дерьмо.

Бифи велел ему заткнуться, но Минки никогда не понимал, когда нужно остановиться. Он слегка надул губы и сказал:

– Смотри сюда – это даже и не голова.

– Можно и твою приставить. – Бифи схватил его за вихор и покрутил. – Знаешь, почему у тебя все еще молочные зубы? – продолжал Бифи. – Слишком долго мамкину титьку сосал.

Джез выставил обе руки:

– Брось, Бифи… Он только…

В этот момент Минки размахнулся и кулаком левой ударил Бифи по яйцам, а Джез выдернул его из рук главаря.

– А ну иди сюда, мелкий ублюдок! – взревел Бифи. Но Джез и Минки были уже вне пределов досягаемости. Бифи не стал париться их догонять. Вместо этого он набросился на чучело, в ярости растоптал его и разнес на куски.

– Ты чё творишь? – удивился Даз. – Ему же полный трындец.

Бифи еще пару раз ударил чучело ногой.

– У-у, никчемный кусок дерьма! – орал он. – А ты! – Бифи ткнул пальцем в сторону Минки. – Ты труп!

Спрятавшись за брата, Минки осмелел и заверещал в ответ:

– Ты поймай меня сначала, борец сумо!

Глаза Бифи расширились, и он рванул за обоими. Минки с Джезом ринулись по переулку, который вывел их на пустырь.

Мощный взрыв раздался над головой Джеза. Он заорал, будто его ударили, а Минки завизжал. Затем Джез предпринял контратаку. В следующую секунду он одним движением выхватил петарду, поджег ее и бросил – все это так быстро, что Бифи не успел спрятаться в укрытие. Кр-ра-сота!

– Война! – кричал Бифи.

Туман сгустился в низинах, что придавало реализма их сражению. Он кружил вокруг них как дым, сохраняя запах пороха, вызывая испуганные вскрики прохожих, когда взрывалось рядом с ними. Они маневрировали между машинами вдоль по улице, ныряя и кружа, проводя контратаки и нападения из засады, пока не израсходовали почти все свои боеприпасы. Это побудило их перейти от войны к игре. Они то вскрикивали, то хохотали. Они чувствовали себя сильными и энергичными. В такую ночь, как эта, не было ничего невозможного.

Джез предложил перемирие после того, как израсходовал все свои боеприпасы. Но Бифи и Даз бомбардировали его позицию за стальными баками в переулке позади новостройки на Шоу-стрит до тех пор, пока, помирая со смеху, Джез не запросил пощады.

Бифи согласился, если Джез и Минки поклянутся в вечной преданности и склонятся перед Бифи Великим.

Они уже шли домой, снова – лучшие друзья, когда заметили впереди мужчину. Тот быстро семенил, повесив голову и сутулясь.

– Помирает, как на горшок хочет, – сказал Джез, и они покатились со смеху.

– Молодой человек? – Это был уже Даз.

Он начал новую игру и сейчас передавал пас Бифи, который крикнул:

– Эй, пак!

Прохожий был восточной внешности, возможно, араб, но «пак» звучало лучше всего.

Мужчина оглянулся через плечо. Они даже увидели белки его глаз.

– Не найдется пенни для Гая, приятель?

Он отвернулся и заспешил дальше, чем крайне взбесил Бифи.

– Ты чё, парень? – заорал тот. – Пожалел пенни для Гая?

Они уже почти нагнали прохожего, но он то появлялся, то исчезал из поля зрения в клочьях тумана. Бифи поджег петарду и долго держал ее, пока они не закричали ему бросать. В самый последний момент он швырнул ее повыше и подальше. Она рванула как раз над головой мужчины.

– Как классно, парни… – зашептал Джез, хотя сам перепугался.

Прохожий издал ужасающий рык. Мальчишки переглянулись, слегка встревоженные тем, как он закричал. Бифи же задыхался от хохота:

– Поди, думает, что он в И-ира-аке. Эй, Саддам! Еще ракету в зад хошь?

Еще одна петарда разорвалась справа от мужчины, и тот бросился бежать. Они рванули следом за ним. Джез, самый быстрый, действовал как разведчик.

– Он срезал по Конуэй-стрит! – кричал он остальным. – Подбегает к блочным домам!

Все знали, что старые многоквартирные дома были заселены иммигрантами.

Они мчались за ним сломя голову, лая и подвывая точно псы. Мужчина пробежал мимо лифта и распахнул дверь запасного выхода. Взбежал по бетонным ступеням с наступающими ему на пятки пацанами. Вторая дверь вела на лестничную площадку. Четыре входных двери располагались по длине дома. Он кинулся к своей и, бросив последний яростный взгляд через плечо, вставил ключ в замок и ввалился внутрь.

Жена ждала его возвращения из ночной аптеки на Лондон-роуд с лекарствами для их малыша. Она увидела ужас в глазах мужа и вопросительно уставилась на него, прижимая младенца к груди.

– Что там такое? – с трудом выговорила она.

Он сунул пакет с лекарствами ей в руку.

– Иди в заднюю комнату, – велел он. – Запри дверь.

Мальчишки улюлюкали и завывали, прижимаясь лицами к стеклу двери.

– Пожалуйста, уходите, – попросил он. – У меня больной ребенок.

– У мэня балной рэбёнык! – повторил Бифи, передразнивая его акцент. – Господи помилуй!

Они забарабанили в дверь, визжа, как вурдалаки. У Даза родилась идея.

– Трик-о-трит! – выкрикнул он[7].

У Даза всегда появлялись отличнейшие идеи. Он сунул в руку Бифи свою последнюю петарду и снова завопил:

– Трик-о-трит!

Бифи свирепо ухмыльнулся и полез в карман за зажигалкой. Он просунул подожженную петарду в щель почтового ящика и заорал:

– Сгори в своей норе!

Они дружно пригнулись, как партизаны, закрыв ладонями уши. И услышали замечательный «Бу-у-ум!», когда взрыв раскатился по коридору квартиры.

Вскрикнула женщина, зашелся в плаче ребенок. Они повернулись бежать и увидели, что пути к отступлению отрезаны. Двое огромных мужчин неприятного вида загородили лестницу, по которой они прибежали, еще один, больше похожий на бизнесмена, чем на крутого парня, стоял у них на пути, вздумай они убегать через лестничную площадку в дальнем конце дома. Под балконом была высота в три этажа, поэтому единственно возможный путь был мимо этого высокого, элегантно одетого молодого человека, смотревшего на них довольно снисходительно, как банковский менеджер разглядывает клиента, превысившего свой кредит.

– Прочь с дороги, придурок! – потребовал Бифи с напускной храбростью.

Остальные нервно посматривали то в одну сторону, то в другую. Бифи блефовал, и то был худший выход из положения, но у них не было выбора, кроме как вверить себя ему, – вдруг удастся.

– Прежде ты должен войти в дом и извиниться, – сказал мужчина.

Бифи выдал пару непечатных словечек, подражая его акценту. Мужчина резко выбросил руку и отвесил Бифи подзатыльник.

Шокированный и потрясенный, Бифи сразу ощетинился:

– Ты не имеешь права меня трогать!

– Уверен? – спросил мужчина так, будто эта новость представляла для него реальный интерес. – Ну да, конечно, я всего лишь тупой иммигрант, что я могу понимать?

– Гребаный пак! – заорал Бифи, неуклюже пытаясь протиснуться мимо него.

Мужчина улыбнулся и с неожиданной силой оттолкнул его одной рукой. Бифи отлетел и грохнулся задом на бетонный пол. Слезы ярости и унижения наполнили его глаза, пока он силился вздохнуть. Остальные мальчишки стояли тихонько, надеясь, что их не заметят.

– Ты! – Мужчина протянул руку, указывая на Даза. Тот попятился. – Это ты сунул ему взрывчатку.

– Нет, не я! – Даз перепугался. Мужчина был спокоен и вел себя как человек, который умеет управлять собой и знает, как управлять другими. Хуже того, Даз понял, что сейчас произойдет, раз он обладает такой силой.

– Не ври. – Мужчина говорил медленно, тихо, но в этом голосе была такая угроза – у Даза прямо яйца свело.

Даз пожал плечами, но плечи его плохо слушались – остальным показалось, что его передернуло.

– Мы просто пошутили.

Мужчина наклонил голову, прислушиваясь – внутри квартиры не прекращались отчаянный рев малыша и всхлипы женщины, – и произнес:

– Что-то не слышу смеха.

Минки тихонько заплакал.

– Подойди сюда, – приказал мужчина, и Даз с неохотой подвинулся вперед. – Ближе.

Быстрым, почти незаметным движением он схватил Даза за шиворот и сзади за штаны и перенес через перила.

Минки пронзительно взвизгнул.

Одно леденящее душу мгновение казалось, что сейчас мужчина разожмет руки, но он перехватил Даза за лодыжки, держа его вниз головой над заросшим сорняками асфальтом двора. Далекая земля то исчезала, то появлялась, поскольку туман то редел, то сгущался. Даз попытался закричать, но всё, что они услышали, был только задушенный хрип.

– Перестаньте! – умолял Минки. – Пожалуйста, мистер.

Тот улыбнулся, взглянув сначала на двух других мужчин, а затем на мальчишек. Бифи сидел с открытым ртом, с ужасом готовясь стать следующим.

Мужчины двинулись вперед, и он отшатнулся. Они засмеялись – мальчишкам показалось, что с низким громыханием покатились шары по деревянному настилу боулинга.

– Просто «пошутили», – повторил мужчина.

Он перенес парализованного ужасом Даза назад через перила и бросил на пол.

– Доставьте их домой, – сказал он двум другим. Он не смотрел на Даза, который лежал, захлебываясь блевотиной, на полу перед ним. – Убедитесь, что адрес верный.

Он повернулся, вглядываясь в лица мальчишек:

– Знаете, что будет, если проболтаетесь об этом?

Они закивали.

Он выбрал Минки:

– Объясни своим друзьям, что произойдет.

– Я… я… – выдавил Минки, заикаясь, и, не выдержав, разрыдался.

– Ладно, – простил его мужчина. – Я сам скажу. Если вы проболтаетесь о случившемся хоть кому-нибудь, – он с нажимом произнес последнее слово, – то вы умрете. – Он стоял, наклонившись к ним, дожидаясь, пока каждый не поднимет на него глаза. – Вы поняли?

Они судорожно закивали.

Он вытянул вперед шею, как будто с напряжением прислушиваясь:

– Не слышу.

Ответили все, даже продолжавший реветь Минки.

Мужчина распрямился, внимательно поглядел на них еще немного и отступил в сторону:

– Ну, пока, ребятки. Скоро увидимся.

Глава 15

Весь следующий день стоял густой тяжелый туман. Заползал в пустые подвалы Фолкнер-сквер и Хоуп-стрит, в окна заброшенных зданий в Кенсингтоне и на Уэйвтри-роуд. Через реку Мерси взад и вперед вслепую ползали паромы, и за те двадцать минут, что требовались на переправу, песни «Битлз» взрывались в тумане с такой частотой, что даже туристы обалдевали от многократных повторов. Дальше, в устье реки и по направлению к Ирландскому морю, туман стоял плотным молочно-белым валом, и только бесконечные унылые гудки удерживали паромы с острова Мэн от столкновения с дублинскими.

Рикмен провел день на чердаке, стирая пыль с воспоминаний, которые охотнее похоронил бы в памяти навсегда. Наконец он нашел ледериновый альбом, засунутый в картонную коробку без надписи, вытер его, долго на него смотрел, но так и не смог заставить себя открыть. Когда он прикрыл за собой дверь чердака, в руках у него было пусто.

До него донесся отдаленный звонок. Он понял, что разрывается телефон в холле, и рванул вниз по лестнице, борясь со смутной тревогой за Грейс.

Но это был Хинчклиф.

– Ты можешь срочно подъехать? – спросил тот.

– Я же в отпуске, – напомнил ему Рикмен.

– Жду тебя в течение часа, – сказал Хинчклиф. – Осторожно, гололед. – И положил трубку.

Рикмен задумался над загадочным советом начальника: «гололед» – что это означает? Хинчклиф не дурак. Узнал об участии Ли Фостера? Но когда он открыл дверь и вышел на улицу, его обожгло ледяным ветром и он увидел, развеселившись над собственной подозрительностью, что забота Хинчклифа была искренней. Вся земля была покрыта толстым слоем инея. Инеем были оторочены деревья в саду перед домом. Иней покрыл ослепительно белыми иголками каждую голую ветку и края еще не облетевших листьев. Поверх всего лежал туман.

Рикмен натянул перчатки, но пальто застегивать не стал, с удовольствием ощущая покусывание морозца и прикосновение влажного воздуха. Туман разрывался, курясь, как дым, пока он быстро шагал сквозь него, скручивался и вихрился в воздушных воронках, созданных полами его пальто, затем снова оседал в пустом белом безмолвии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23