Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Месть черного паука

ModernLib.Net / Детективы / Мясников Виктор / Месть черного паука - Чтение (стр. 11)
Автор: Мясников Виктор
Жанр: Детективы

 

 


      - Ты даешь, Петрович! - засмеялась Виолетта, накручивая диск номеронабирателя. - У тебя что, жена забастовала? Кстати, мясокомбинатовскими пельменями я в своей общаге тоже объелась. Закажу какой-нибудь люля-кебаб.
      Микроавтобус фирмы "Мистерия" прибыл через двадцать минут. Мог бы и раньше, но больница далековато от центра расположена. С люля-кебабом, правда, не получилось, его за пять минут не приготовишь. Пришлось обойтись котлетами по-киевски, дежурным, так сказать, блюдом. Цены, конечно, оказались ресторанные, но Ямщиков заплатил сам, отказавшись от Славкиного участия. Выпивку ему тоже предложили. В микроавтобусе был оборудован настоящий бар с широким выбором напитков. Капитан мужественно отказался. А, может, наоборот, малодушно не рискнул. Обошлись апельсиновым соком.
      За ужином продолжили обсуждение текущей ситуации. Ямщиков намеревался проверить количественный состав охранного агентства "Старфорс". Полезно было бы выяснить, сколько бойцов насчитывает сейчас армия Будякина и где официально находятся отсутствующие.
      - А не получится так, - спросил Славка, - что меня самого обвинят в убийстве этих "старфорсов"? А этих всех и пальцем не тронут.
      - Это я и хочу выяснить, - сказал капитан. - Тут ведь ситуация непростая. С одной стороны, ты, вроде, защищал свою жизнь, а с другой, превысил пределы необходимой обороны. Скажем, обрезал веревку, на которой парень висел. Он ведь в этот момент не представлял для тебя прямой опасности. Ты бы мог просто по вентиляционному колодцу спуститься в подвал и спрятаться. Верно?
      - Что-то я тебя не пойму, - удивился Славка, - ты вообще на чьей стороне? Сам же придумал с Будякиным и его бандой воевать.
      - Понимаешь, брат, на войне всякое бывает. Поэтому надо быть готовым и к такому исходу. Эти "старфорсы" ребята не простые. Их в спецназе научили не только людей убивать и мосты взрывать, но и как на допросе не раскалываться, а вместо правды дезинформацию впаривать. Да и парня с обожженным лицом, которого под трубами тепломагистрали нашли, они сами добивали. Добавь к нему того "парашютиста", которому ты помог с крыши свалиться, и того, которого саблей полоснул. Ведь больше мертвых тел не обнаружено, никаких заявлений в органы не поступало. Следовательно, бывший старлей Старков скрыл факты гибели и ранений своих подчиненных. Давай, делай выводы сам. Можешь вслух.
      - Ну, это значит, - Славка помолчал, соображая, - что он будет делать вид, будто эти люди живы-здоровы, просто уволились и уехали неизвестно куда. Ему вовсе не хочется кому-то объяснять, при каких обстоятельствах они погибли на самом деле.
      - Еще один существенный момент, - включилась в разговор Виолетта, нет трупа - нет убийства. Понял? Если остальных своих покойников они запрятали достаточно надежно, в лучшем случае может быть объявлен розыск безвестно отсутствующих граждан. А таким розыском никто всерьез не занимается. Если же "старфорсов" за какие-то дела всех арестуют, они сами сознаваться ни в чем не будут. Если какими-то неопровержимыми уликами припрут, тогда могут признать какие-то дела, но не более того.
      - Слышь, Петрович, а каким образом ты узнаешь, как оформлены пропавшие "старфорсы"? - спросил Славка Ямщикова.
      - Никаких проблем. Сяду с утра на телефон, позвоню, дескать, из пенсионного фонда или управления занятости, уточняем количество работающих, сокращенных и уволенных. Так что сами все мне расскажут. Им таиться ни к чему, наоборот, надо доказывать, что все в порядке. Заодно и окрестные больницы провентилирую, не обращался ли кто с химическими ожогами.
      После ужина Ямщиков в своей обычной манере резко попрощался и исчез за дверью.
      - Ну, что? - спросила Виолетта. - Займемся, наконец, твоей спиной? Давай ложись, а я намажу. Где твоя мазь?
      Славка осторожно стянул рубашку. К спине была прибинтована сложенная простыня. свернув бинт, Виолетта подняла присохшую толстую повязку. Славка зашипел от боли.
      - Мда, - Виолетта критически осмотрела влажные язвы, - хорошо, что после ужина этим занялись, а то бы весь аппетит пропал. Представляю, какие смачные рубцы тут потом образуются, будет что записать в графу "особые приметы". - Очень больно? - спросила участливо.
      - Ничего, терпеть можно. Вот когда отмороженные руки или ноги начинают отходить, это да. - Славка старался придать бодрости своему голосу. - А тут худшее уже позади. Мажь, да будем сушить. Велено, чтобы коросты образовались. Под ними быстрей заживает и микробы не попадут.
      Виолетта аккуратно нанесла холодную мазь. Может, на самом деле и не холодную вовсе, но Славка ощущал её именно такой, ледяной. Но это лучше, чем постоянное жжение.
      - Порядок, - Виолетта завинтила тюбик с лекарством, - теперь лежи и сохни.
      Так Славка неожиданно оказался в одной постели с Виолеттой. Хрупкая девушка занимала едва ли треть полутораспальной кровати, а ему вполне хватало половины. Подушки было две, одеяло же Славке было ни к чему. Он лежал у стенки на животе, обняв подушку. Отопление в больнице работало нормально, так что замерзнуть он не боялся. Спина подсыхала и слегка зудела. Приходилось терпеть, пересиливая страстное желание почесаться.
      Никаких других желаний и страстей Славка не испытывал, да и вряд ли мог. Он даже не воспринимал бормотание телевизора, который не был ему виден. Спиной к нему лежала завернувшаяся в одеяло девушка и смотрела на экран. Расплывчатые цветные сполохи отражались в полированной деревяшке кроватной спинки.
      - Зря я остался, - сказал Славка, - стесняю тебя, всякие неудобства причиняю. Пойду, пожалуй. - И он сделал вялую попытку подняться.
      - Лежать! - скомандовала Виолетта. - Я тут за день чуть с ума не сошла от тоски и телевизора. Ты - мое лекарство от скуки. Понял? Будешь меня развлекать.
      - Ламбада лежа и прятки под одеялом? - хмыкнул Славка.
      - Наглец и хам, - поставила диагноз Виолетта. - Ты со всеми так?
      - Да бог с тобой! - манерно испугался Славка. - Ужас какой - со всеми! Со всеми никак нельзя. Не-е, только с хорошенькими девушками. А, скажем, с кавказцами какими или старушками в кладбищенской церкви...
      - Хам, наглец и паразит, - окончательно заклеймила его Виолетта, не выдержала и прыснула. - Кстати, как та девушка? Вы помирились?
      - Какая ещё девушка? - помрачнел Славка.
      - Если не ошибаюсь, её звали Таней. Вы поссорились из-за меня.
      - У неё все в порядке. Ездит на "мерседесе", отоваривается на полную катушку в самых крутых магазинах, шмоток - море. Шуба кожаная, сапоги с каблуками. Рядом всегда амбал под два метра ростом и с тугим кошельком.
      - Умеют некоторые устраиваться, - хмыкнула Виолетта и попробовала его успокоить: - Ладно, шибко не переживай, - может, так оно даже лучше. Могло оказаться гораздо хуже, если бы ваши отношения зашли далеко, а потом вдруг - разрыв. Вот это по-настоящему больно.
      - Ты-то откуда знаешь, больно это или не очень?
      - Был такой случай, - Виолетта вздохнула, - целая трагедия. Любовь спасу нет! Мы с ним с пятого класса за одной партой сидели. В десятом уже все, определились: любовь до гроба, радость пополам, беду на двоих. Распишемся, поженимся, заведем кучу детей, будем жить-поживать, "жигули" наживать. Потом он в армию пошел, а я в юридический поступила. Ни с кем не гуляла, каждый день письма писала, ждала, как верная невеста. Через два года он возвращается и - на рынок торговать. И мне говорит, чтоб институт бросала и с ним на пару челночила. А то он себе помощницу мигом найдет, не такую умную, попроще. Посмотрела я на него, а он у прилавка деньги считает. Как покупателей нет, так сразу пачку из кармана достает и начинает палец муслить, тасовать их, складывать по порядку. Пошла, он и не заметил, купюрки слюнявил. Сосредоточенный такой, прямо Карл Маркс над первым томом "Капитала". Приезжал ко мне потом, уговаривал, почти даже уговорил. Еще бы пара минут, и я сдалась. Да убежал брать партию колготок, пока оптовка не закрылась. Я даже плакала. А потом как представила, как бы с ним жила, так и слезы высохли. В одну секунду испарились. Поняла: лично я ему не очень-то и нужна, а только тело мое, чтобы пользоваться и хвастаться. Личностью меня вообще не признавал. Пригляделась, а подавляющее большинство мужчин так же относится к женщинам. Могут цветы дарить, комплименты говорить, с ума сходить от любви, но все равно считают тебя "другом человека" вроде домашней собаки, даже если ты его втрое умней. Собаку ведь тоже любят, балуют, а когда теряют, горюют до потери сознания, но с другой стороны: "Апорт!", "Голос!", "Дай лапу", "Молодец, умная собачка, все понимаешь, но, слава богу, не говоришь". Тут один из горотдела ко мне недавно подкатился. Все сразу с двух сторон давай нашептывать: "Не упусти, такой шанс, перспективный, все имеет, будешь сыром в масле". Я с ним пообщалась полчаса и говорю: "Слушай, давай я тебе лучше щенка подарю, собачку. Воспитаешь в своем вкусе, обучишь тапочки с газетой подавать, а он будет возле ног сидеть и пялиться, задрав морду и разинув рот". Обиделся майор. А я так думаю: любовь проходит, а уважение - никогда. Если этого нет, то и семья долго не продержится, рассыплется. Если любовь - кирпичики семейного счастья, то взаимное уважение - цемент. Или я не права?
      - Наверное, права, - отозвался Славка, - я как-то не думал об этом, поскольку жениться вообще не собираюсь. Вряд ли кого-то сделаю счастливым.
      - Что уж ты такого низкого мнения о себе?
      - Не в этом дело. Просто супервысотный альпинизм - это всемирный клуб самоубийц. Я троих друзей лично в снегу зарыл, а сколько всего потерял, так и не сосчитать. И больше всего боюсь умереть дома, больным, немощным. А там, на Крыше Мира, в обители богов, в компании лучших... - в его голосе прозвучали мечтательные нотки, заставившие Виолетту вздрогнуть.
      - Ты сумасшедший, - прошептала она. - Вы что, все там такие психи?
      - Конечно. Нормальные у прилавка денежку считают и собачек дрессируют. Видимо, это генетическое. В старину такие были землепроходцами, конкистадорами, викингами, крестоносцами какими-нибудь, а у нас вот горы. Способ существования и среда обитания. Я все равно буду деньги тратить не на семью, а на восхождения, пока не замерзну на каком-нибудь гребне или с подходящей стенки не сорвусь. И что я в итоге оставлю любимой женщине? Детей-сирот и пачку фотографий? Да ещё воспоминания, как мучилась месяцами, терзалась, ожидая весточки, гадала - жив или уже нет?
      - А ты на альпинистке женись.
      - Да где ж их на всех наберешь? Нет, я лучше так. Не придется разрываться между домом и горой, отнимать деньги от семьи, чтобы потратить на экспедицию.
      - Ох-хо-хо, - грустно вздохнула Виолетта, - даже жутковатенько как-то. Слушай, может, тебе к психотерапевту обратиться? Действительно, есть в этом что-то нездоровое.
      - Прошлой ночью приходили ко мне терапевты, хотели от жизни вылечить, - Славка усмехнулся, - да я не захотел. А тебе не кажется, что это мы как раз нормальные, а все остальные психи? Ну сама посуди: человек берет садовый участок, чтобы там отдыхать, а через год превращается в батрака. Если бы так надрывался на чужих участках за деньги, то озолотился бы. А он, наоборот, вбухивает в свою дачку столько, что мог бы круглый год фруктами объедаться. Об отдыхе и речи нет, всю следующую неделю набирается сил, чтобы в выходные снова копать, полоть, рыхлить, поливать и так далее до бесконечности. Садист - одно слово.
      - Скорее уж мазохист, - засмеялась Виолетта.
      - Не-е, мазохисты евроремонты у себя в квартире каждый год делают и бархатную мебель на кожаную меняют. Бьются за престиж, чтобы завидовали те, кого они сами терпеть не могут, а друзей у них нет, только соперники, такие же рабы вещей. Почему-то их называют потребителями, хотя на самом деле правильнее звать потребляемыми. Представляешь, жить в музее? Руками не трогать, ногами не ступать, глазами не смотреть. Этакие музейные хранители при собственных квартирах, завсклады-товароведы. - Он тоже засмеялся. - А то ещё модники есть. Эти все, что заработали, на себе носят. Даже радиоаппаратура такая, чтоб на шею повесить, словно орден "За государственные услуги".
      - Злой ты, Пермяков, хоть рассмешил прямо до слез, - Виолетта вытерла глаза уголком полотенца. - Теперь мне понятно, почему лежишь смирно и не пристаешь.
      - Ну, извини, если что не так. Я бы, может, и поприставал со всем моим удовольствием, да не обучен. Даже с девушками ни разу первый не заговаривал.
      - А я-то думаю, почему он за все время даже плохонького комплимента не сказал? Не обучен, видишь ли, - возмутилась Виолетта. - Хоть бы волосы мои похвалил, что ли, уж на них-то все внимание обращают.
      - У тебя волосы шампунем пахнут, - пробурчал Славка, - очень приятно. Вкусный такой запах, фруктовый.
      - Интересный экземпляр! - Виолетта нажала кнопочку на пульте, выключив телевизор, повернулась к Славке, подоткнула под себя одеяло. - Впервые такой вижу. На Эвересты, понимаешь, лазит, а тут...
      - На Эверест мне, может, легче залезть, чем на... - Славка осекся.
      - Ладно, спи спокойно, дорогой товарищ, и ни о чем не думай, Виолетта поворочалась, устраиваясь поудобней, - а я тебе сказочку расскажу. - Она подложила под щеку ладонь. - Однажды юный принц долго охотился в глухом лесу и заблудился. Уже в темноте он выехал к таверне на перекрестке лесных дорог и постучал в двери. Хозяин впустил принца, накормил, а коня поставил на конюшню. Только с ночлегом вышла неувязка. Единственную комнату с единственной кроватью уже заняла какая-то дама. Но она взглянула на принца и сказала: "Вы, я вижу, человек благородный и не позволите себе никаких вольностей. Так что я приглашаю вас разделить со мной это единственное ложе, так сказать, по-братски." Принц с радостью согласился и лег с краю. Утром, когда дама в карете отправлялась своей дорогой, а принц, соответственно, своей, он сказал ей, прощаясь: "Сударыня, всю ночь при слабом свете лампадки я любовался вашим прекрасным лицом и сохраню об этой чудесной ночи самые незабываемые воспоминания." На что дама ответила: "Благодарю вас, сударь. Я тоже никогда не забуду эту ночь. Кстати, вот вам гульден, купите себе воз сена." "Но зачем?" - воскликнул удивленный принц. "А за тем, сударь, что такому большому ослу, как вы, сена надо очень много."
      В комнате повисла гнетущая тишина. Через пару минут Славка пошевелился, и в темноте раздался его голос:
      - Кстати, сударыня, этот матрас не соломой набит? Что-то кушать хочется...
      - Спи и не вздумай приставать, - оборвала его Виолетта, - а то как врежу по коростам.
      - Прости, Ветта, но я тебя на самом деле уважаю, так что обойдусь соломой.
      Утром, заплетая косу, Виолетта сказала:
      - А хорошо, что ничего не было. Представляешь, Ямщиков бы пришел сейчас и все понял с первого взгляда, неприятно бы я себя чувствовала. Да и между нами ещё неизвестно что могло возникнуть. Может, возненавидели бы друг друга. А так мы по-прежнему друзья, можем спокойно продолжать свое дело.
      Славка вздохнул с облегчением и смог наконец-то без смущенья взглянуть ей в глаза.
      * * *
      Граждане, в связи с отъездом лишающиеся возможности реализовать свое законное право избирать депутата на собственный вкус, имеют возможность проголосовать заранее. Надо только прийти в окружную избирательную комиссию и паспорт не забыть. Там проверят вашу прописку, занесут в специальную ведомость паспортные данные и выдадут избирательный бюллетень. Теперь ступайте в кабинку для голосования и ставьте крестик против нужной фамилии. Все, можете отправляться на все четыре стороны.
      Обычно за пару недель такого предварительного голосования через избирательную комиссию проходило несколько десятков человек. Но в этот раз с первого дня начало твориться что-то невероятное. С утра коридор оказался забит людьми. У членов комиссии глаза на лоб полезли. Толпа шумела, возмущалась, что приходится ждать, и требовала ускорения.
      Пришлось председателю окружной избирательной комиссии лично выйти к народу и объяснять, что порядок предварительного голосования установлен специальной инструкцией Центризбиркома. Не предусмотрены дополнительные работники, регистрационные столы и кабинки. И вообще, не может быть, чтоб все население Уралмашевского района вдруг собралось уезжать. А люди все подходили, в основном группами по несколько человек.
      Потом стал обозначаться определенный порядок, толпа организовалась в очередь, которой руководили несколько коротко стриженных молодых людей в кожаных куртках. Один из них был главным, к нему подходили все вновь прибывшие группы избирателей. В каждой группе имелся старший, который докладывался, записывался и ставил своих людей в общую очередь. Другой молодой человек контролировал непосредственно вход на избирательный пункт, отмечая всех проголосовавших.
      Очередь двигалась чрезвычайно медленно. Сами посудите: чтобы проверить паспорт, записать данные, все оформить как положено, требуется как минимум несколько минут. За час проходит человек двадцать. А в очереди стояло человек полтораста, да все время новые подходили. Последние рисковали сегодня вообще не успеть, но, тем не менее, продолжали упорно ждать своей очереди. Такая самоотверженность озадачивала избирательную комиссию, настораживала и вызывала нехорошие подозрения.
      На следующий день столь активным предварительным голосованием заинтересовались журналисты. Репортеры местных телеканалов наперегонки бросились исследовать удивительное явление и брать интервью. Репортажи в вечерних новостях шокировали общественность.
      Прежде всего поражал сам избирательский контингент - молодые люди обоего пола, хорошо одетые и ухоженные. Как раз эта категория граждан реже всего участвует в выборах. И действительно, многие из парней и девушек в очереди подтвердили, что участвуют в выборах впервые в жизни. Но не потому, что им лишь вчера стукнуло восемнадцать, а просто до сих пор они эти выборы в гробу видали. Так что же их подвигло на многочасовое ожидание?
      - Да вот, блин, надо долг, короче, исполнить. Этот, ну, гражданский, объяснял в телекамеру туповатого вида парень в норковой шапке и с жвачкой во рту. При этом часто подергивал ногой, словно какой-нибудь кик-боксер на разминке. Не то нервничал, не то просто не умел спокойно стоять.
      - А все же голосуют, - толковала девушка в кожаном пальто с воротником из чернобурки, - значит, и мы должны.
      - И за кого вы хотите отдать свой голос? - спрашивал корреспондент.
      - За Будякина, - радостно отвечала девушка, поправляя волосы и красуясь перед объективом.
      - А почему именно за Будякина? - продолжал приставать репортер.
      - Почему за Будякина? - тянула время девушка, чтобы подольше посниматься. - Ну, он такой, в о-общем, хороший человек. За него все голосуют.
      И правда, все, кого ни спрашивали, дружно отвечали одно и то же: "За Будякина!" Но вот распорядители очереди, диспетчера, так сказать, категорически избегали что-нибудь говорить в микрофон и не желали появляться перед объективами телекамер. И многие избиратели отворачивались, нервничали. Похоже, пребывание в многочасовой очереди тяготило их, но уходить они не решались.
      Для журналистов не составило большого труда выяснить причины беспрецедентного наплыва избирателей. Оказалось, все торговцы с ближайшего оптового рынка получили распоряжение привести для предварительного голосования по двадцать человек. Кто не справится с заданием, лишится аренды торгового места и может убираться ко всем чертям. Такая угроза кого угодно заставит в очереди сидеть хоть круглые сутки.
      Арендаторы рыночных торговых мест бросились срочно собирать родных, друзей и знакомых, чтобы те немедленно шли голосовать за Серафима Будякина. В дело шли уговоры, слезные мольбы, обещания и откровенный подкуп. Торговцы побогаче просто нанимали человека, давали ему денег и велели в трехдневный срок выполнить план. Тот быстро находил желающих выпить и опохмелиться, вел в очередь и регистрировал у диспетчера. А вот тем, кто еле сводил концы с концами, пришлось попотеть. Простое арифметическое действие показало, что восемьсот оптовых торговцев обеспечат шестнадцать тысяч голосов. И все за Будякина.
      Остальные кандидаты в депутаты взвыли. Средства массовой информации и всякие демократы подняли несусветный хай, помчались отрывать от дел прокуроров. Мол, нагло попираются все законы, идет беспардонная купля голосов, грубое давление на избирателей, необходимо срочно пресечь и прекратить. Раздались требования признать недействительными все бюллетени, поданные до официального дня выборов, а кандидата Будякина вообще вычеркнуть из списков. Кто-то даже пытался добиться возбуждения уголовного дела в связи с нарушением Закона о выборах.
      Горелов только посмеивался. Кто из торговцев сознается, что его силой принудили голосовать за Будякина? Где этот рыночный безумец, которому правда дороже денег, а, может, и дороже жизни? Мало ли кто и что рассказал журналисту. Покажите нам этого таинственного анонима, этого провокатора.
      А между тем по району мгновенно разбежался слух, что всем, кто сейчас пойдет и проголосует за Будякина, выдадут продуктовый набор, литр водки и сколько-то денег. Массы несознательных граждан затопили подходы к помещениям окружной избирательной комиссии. Люди возмущались и требовали, чтобы центральный участок работал в полную силу. Некоторые пожилые гражданки подходили к членам комиссии и наивно спрашивали, где получать продукты.
      Странно, но Облизбирком никаких нарушений Закона о выборах найти не смог. Он никогда их не находит. А по телевидению сразу вслед за разоблачительными репортажами в новостях крутили простенькие рекламные ролики. Люди на улицах говорили, за кого они будут голосовать. Говорили примерно одно и то же: "За Серафима Будякина. Он лучше всех." "За Будякина. Почему? А больше не за кого голосовать." "Конечно, за Серафима Будякина. Он о людях заботится. Программа у него хорошая."
      И в газетах параллельно с заметками о странном столпотворении на пункте предварительного голосования, печатались статьи, репортажи и интервью с разными интересными людьми, в которых четко звучала мысль: "Гонения на любимца народа Серафима Будякина инспирированы некими влиятельными теневыми личностями. Он пошел против властей, за простой народ, вот его и стремятся оболгать." Газетная площадь во время выборов дорожает примерно в пять раз, а то и больше. Это главный заработок редакции в течение года. Но Горелов не экономил, оплачивая размещение пропагандистских материалов. Пока все шло по плану.
      Самое главное, ему удалось подорвать позиции Ляпунова. Начал с того, что перекупил лучших сотрудников ляпуновского предвыборного штаба. Никаких особенных проблем с этим не возникло. Человеку объясняли, что он тут пашет от темна до темна за сущие гроши в надежде, что Ляпунов, став депутатом, что-то сделает для него. А вдруг не сделает? А вдруг не станет депутатом? Между тем есть возможность прямо сейчас получить кругленькую сумму и решить, хотя бы отчасти, какие-то свои жизненные проблемы. Что для этого нужно сделать? А ничего особенного, продолжать делать примерно то же самое, но в штабе другого кандидата, господина Тришкина.
      Сам Тришкин собирался отказаться от борьбы за депутатство, но ему предложили посотрудничать с Будякиным, пообещав взамен удостоверение помощника депутата. В том случае, естественно, если Будякин им станет. Все сотрудничество заключалось в предоставлении своего имени, точнее, "крыши" для фиктивного штаба. Перекупленные гореловскими агентами активисты Ляпунова даже не подозревали, что на самом деле работают на Будякина. Впрочем, получая по сто долларов в день плюс бесплатное питание, они, пожалуй, в большинстве своем согласились бы работать на кого угодно, хоть на ЦРУ и Моссад вместе взятые.
      Удар по штабу Ляпунову нанесли страшный. Не просто люди ушли, а целые сектора и направления работы. Например, один молодой, но очень талантливый публицист, писавший великолепные пресс-релизы, агитационные листовки, речи и все остальное, сейчас зарабатывал на покупку комнаты, агитируя за Тришкина. Надо сказать, что ни на ЦРУ, ни на Будякина он бы работать не стал, имел кое-какие принципы. А Тришкин казался ему безвредным.
      Ушла женщина, имевшая знакомых во всех средствах массовой информации. И её подруга с колоссальным опытом организационной работы, поднаторевшая в проведении избирательных кампаний. Следом в том же направлении отчалил политолог, аналитик, тонко чувствующий все изменения политической ситуации и умеющий предсказывать правильные шаги.
      Непосредственно в штаб Будякина ушли работать только руководители Союза защиты прав вкладчиков. Для них не имело значения, на кого работать, лишь бы вернуть свои потерянные вклады. Кстати, шансы вернуть эти деньги с каждым месяцем становились все призрачней, и люди работали скорее по инерции, чем из здравого смысла. Они прекрасно знали, что государство, поимевшее с их вложений в "пирамиды" свои проценты в виде налогов, пошлин и отчислений, помогать не собирается, и могли рассчитывать только на счастливый случай.
      Случай появился. В штабе Будякина им положили зарплату - стандартные сто долларов в день с ежедневной выплатой и огромные премии в случае избрания Будякина депутатом. Все это было скреплено безупречными с юридической точки зрения договорами. Горелов не собирался их обманывать. В сумме это были не такие уж лихие деньги. Расходы стоили того.
      В результате у Будякина оказалась целая армия добровольных агитаторов. Прогоревшие вкладчики с удовольствием заключали договора с предвыборным штабом. Согласно условиям этих договоров, добровольные помощники оказывали всякое содействие, выполняли разные задания, а за это им начислялись очки. Затем они получали денежные премии согласно полученным очкам. Система подсчета была громоздкой и весьма запутанной. Вот здесь Горелов сэкономил очень хорошо. Достаточно сказать, что наблюдатель на избирательном участке, наблюдающий, чтоб не было нарушений и подтасовок, обычно получает сотню рублей, а по очкам получалось вдвое меньше.
      Главной задачей агитаторов было привести на выборы как можно больше людей и постараться, чтобы они проголосовали за Будякина. Кроме того составлялись списки на получение компенсаций. В случае удачи на выборах, от имени Будякина обещали каждому возместить потерянные вклады. Некоторым старушкам компенсацию дали сразу, поскольку суммы оказались грошовые. На остальных это произвело огромное впечатление, убедило в серьезности намерений Серафима Будякина.
      Только Сузиков, председатель Союза защиты вкладчиков отказался перейти на службу к Будякину. Можно было бы, конечно, объявить общее собрание и переизбрать председателя, но у Сузикова оставались все учредительные документы и печать. Он сам мог созвать собрание и переизбрать членов правления-ренегатов. А пока, будучи человеком авторитетным, он сумел убедить значительную часть рядовых членов Союза вкладчиков не поддерживать Будякина. Наоборот, развернул контрпропаганду, начал собирать и распространять компромат на Будякина.
      Сузикова следовало срочно нейтрализовать. Лучше всего было бы его самого дискридитировать, уличить в каком-нибудь грязном деле. Глава будякинской охранной фирмы Старков предложил использовать психотропные препараты. План у него был такой: аккуратно выкрасть Сузикова, допросить, вколоть препарат, напоить водкой и спровоцировать на скандал и драку в общественном месте, например в "Центральном" гастрономе. Он потом все равно ничего не вспомнит.
      Первую часть операции провели без сучка и задоринки. Отловить Сузикова оказалось проще простого. Председатель Союза вкладчиков приехал в Дом печати, чтобы прочитать гранки своей статьи в завтрашней "Вечерке". В коридоре к нему подошел молодой человек и предложил компрометирующие материалы на Будякина. В подтверждение серьезности этих материалов предъявил письмо на бланке самого мэра, подписанное Будякиным. Якобы он просит предоставить помещение для одной из финансовых фирм, оказавшейся впоследствии заурядной "пирамидой".
      Сузиков клюнул. Поскольку целая пачка подобных документов находилась у молодого человека в машине, они вышли на улицу и сели в джип с затемненными стеклами. Остальное было делом техники. Главное, что никто не заметил момента похищения. Плененного Сузикова отвезли в укромное место и начали допрашивать. Но бывший офицер оказался крепким орешком. Он не только не испугался, но принялся сам угрожать.
      Поняв, что бить и истязать его не собираются, Сузиков сделал логичный вывод, что его постращают и отпустят. И начал городить разную чепуху. И здесь он допустил роковую ошибку. На вопрос об источниках информации, Сузиков, очевидно, стараясь скрыть своих истинных информаторов, ответил:
      - Черный Паук. Слышали про такого? Учтите, что он до вас в любом случае доберется.
      Только увидев, как насупились и помрачнели его похитители, Сузиков сообразил, что наступил на мозоль. Он рассказы о Черном Пауке считал за городской фольклор, а тут их воспринимали вполне серьезно. Внутренне посмеиваясь, он продолжил игру, сказав, что Паук приходит к нему ночами, влезает в форточку и рассказывает новости.
      - Это слишком похоже на правду, - вздохнул Старков. - К сожалению, пытать тебя нельзя, убивать тоже. Это может здорово нам навредить. Но и отпускать тебя я не хочу. Ох, некстати ты вспомнил про этого парня.
      Иногда на Старкова накатывало. В нем поднималась волна злобы и ненависти. Все нарастая, она приводила старлея в состояние бешенства. Успокоить его не могла ни водка, ни уговоры, ни транквилизаторы. Только вид крови или смерти. За это его и из армии комиссовали.
      Сейчас он почувствовал, как начинают дрожать кисти рук и учащается дыхание. Отойдя в сторону, движением руки подозвал одного из своих бойцов.
      - Короче, усыпляйте языка, начинаем отработку тихой ликвидации на натуре. Пусть повесится, стрючок. Давай команду.
      Сузикова зажали в клещи, пережали сонную артерию, погрузив в глубокий обморок. Погрузили в джип и отвезли в старый дом, который уже начали сносить. Полы уже были все разобраны и вывезены, над голой землей подполья остались только почерневшие балки с торчащими ржавыми гвоздями. Стараясь не оставлять следов, аккуратно положили Сузикова на землю, сунув голову в проволочную петлю, привешенную к балке.
      Старков специально принес из машины толстый резиновый коврик и положил рядом. Это чтобы стоять на нем и не оставлять на земле оттиски своих каблуков. Присев, Старков с наслаждением вглядывался в лицо своей жертвы. Щеки Сузикова слегка порозовели, а глазные яблоки чуть выступили вперед, даже веки раздвинулись. Рот приоткрылся. Артериальная кровь ещё продолжала поступать, но в гораздо меньшем количестве. И кислорода уже недостаточно для питания мозга. Проволока и трахею передавила, так что скоро кислорода и в легких не будет.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21