Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сент-Клэр (№2) - Даже не мечтай

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Ортолон Джулия / Даже не мечтай - Чтение (стр. 15)
Автор: Ортолон Джулия
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Сент-Клэр

 

 


Может, попросить Элли посоветовать ему что-нибудь? Или лучше устроить ей сюрприз? Нет, прежде чем сразу предлагать ей жить вместе, наверное, будет разумнее дать Элли время привыкнуть к этой мысли. В конце концов, ей вовсе не обязательно переезжать к нему сразу же.

А вот ему, тяни не тяни, все равно когда-то придется сказать ей свое настоящее имя — Скотт Лерош.

Скотт застыл, чувствуя, как струи воды упруго хлещут его по спине, и попытался на мгновение представить себе, как воспримет это Элли. А вдруг она просто рассмеется и отругает его за глупые страхи, а потом скажет, что для нее это не имеет никакого значения?

«Нуда, конечно. Держи карман шире!»

Ладно. Он подумает об этом позже, решил Скотт. А сегодня у него и так забот хватает, учитывая, что Диана объявила, что приедет, чтобы забрать Хлою. Так что сначала он займется этим, а потом уже станет ломать голову над тем, как признаться Эллисон, что его отцом является человек, поклявшийся уничтожить ее гостиницу… человек, которого она ненавидит всеми фибрами души.

Глава 23

Элли не столько угадала, сколько почувствовала появление Скотта — это было как легкое дуновение ветерка, от которого кожа у нее покрылась мурашками. Она как раз наливала сок, когда это случилось. Выпрямившись, она бросила взгляд через плечо — Скотт стоял на пороге, засунув руки в карманы шорт, и на губах у него играла довольная улыбка.

— Привет, дядя Скотт! — крикнула Хлоя, с трудом отрываясь от гренок по-французски.

— Привет, — кивнул он. Но его улыбка была адресована Эллисон.

Щеки ее обдало жаром.

— Налить тебе кофе?

— Сейчас подумаю. — Он кивнул в сторону заставленного тарелками стола. — Помощь нужна?

— Нет. Чанс вышел из транса и кинулся помогать, — улыбнулась Эллисон.

— Тогда с удовольствием выпью кофе.

Он двинулся к столу с закусками, а Элли вернулась к другим постояльцам, заботливо следя, чтобы разговор, вертевшийся вокруг планов на утро, не умолкал ни на минуту.

— А знаете, мне кажется, в этой легенде о Добром духе, который приносит удачу, что-то определенно есть, — заявила одна из дам, только что приехавшая из Далласа. — Все это утро со мной творится что-то совершенно невообразимое.

— Правда? — Старушка из Оклахома-Сити вскинула на нее глаза. — Ну, не томите, дорогая. Рассказывайте!

— Год назад я потеряла обручальное кольцо. — Дама из Далласа с извиняющейся улыбкой повернулась к мужу. — Я уж было решила, что его украли, поскольку оставила его в шкафчике клубной раздевалки, да так и забыла о нем. Сумку, с которой ходила на тренировку, перетряхнула раз сто, не меньше. А сегодня утром открыла косметичку, а кольцо там! Лежит как ни в чем не бывало. — Женщина подняла левую руку, на которой блестело кольцо. — Просто невероятно, правда?

Ее рассказ произвел фурор, и между гостями снова вспыхнул спор о существовании привидений вообще и Маргариты в частности.

Слушая их вполуха, Эллисон подлила Хлое соку.

— Скоро приедет твоя мама. Ты готова?

— Угу… — Девочка обмакнула гренку в кленовый сироп. — Особенно если она выполнит свое обещание купить мне абонемент на все местные матчи «Нью-Орлеан зефире» — мама дала слово, что согласится, если я не стану больше удирать из дому.

Скотт от смеха едва не ткнулся носом в тарелку с яичницей.

— Ты — маленькая шантажистка!

— Если не возражаешь, дядя Скотт, я предпочла бы термин «оппортунистка».

— Ну да — как местные пираты предпочитали, чтобы их именовали каперами.

Хлоя театрально вздохнула — к величайшему удивлению остальных постояльцев.

— Окружающие никогда не могут оценить по-настоящему творческую натуру!

— Творческую натуру?! — вытаращил глаза Скотт. — Слушай, что ты читала на ночь — мой «поминальник»?

— Ну, будь ты нормальным человеком, держал бы на ночном столике не какую-нибудь лабуду вроде словарей, а свеженький номер «Плейбоя». Вот как отец Эмми Сатерфилд, например.

Все головы, как по команде, повернулись к ним. За столом раздался дружный смех.

— Умоляю тебя, — всплеснул руками Скотт. — Есть вещи, которые даже дяди не желают знать.

— Попробовали бы вы, каково быть отцом, — хмыкнул один из сидевших за столом мужчин.

Скотт на мгновение замер, а потом медленно повернул голову и посмотрел на Эллисон. При мысли о том, что у нее может быть ребенок от него, сердце Элли едва не выпрыгнуло из груди. В свое время доктора уверяли, что ей ничто не помешает выносить здорового ребенка, но хватит ли у нее смелости попробовать еще раз?

— Может, когда-нибудь… — хмыкнул Скотт. — А пока мне и так неплохо.

Эллисон кивнула — и правда, ведь они решили жить сегодняшним днем, не задумываясь о будущем.

— Привет, — крикнула Хлоя, увидев вошедшего с подносом Чанса. — Можно перед отъездом посмотреть на малышку?

— Конечно, — расплылся в улыбке Чанс. — Я скажу Авроре, что ты придешь.

— Здорово!

— И ты тоже, Скотт, — добавил Чанс. Скотт улыбнулся:

— Спасибо. Непременно загляну.

Заметив, что общее внимание переключилось на молодого отца, Эллисон незаметно подошла к Скотту.

— Если не хочешь, можешь не ходить, — сделав вид, что наливает ему кофе, шепнула она.

— Да нет, с удовольствием взгляну на малышку. — Их, похоже, никто не слышал. — Тебе не удастся улизнуть ненадолго после того, как уедет Хлоя? Нам нужно поговорить.

Это прозвучало немного зловеще, но Эллисон постаралась отбросить сомнения в сторону.

— Что-нибудь придумаю.

— Отлично, — кивнул Скотт. — А теперь пойду проверю, собралась ли моя племянница. Хлоя, ты доела?

— Угу, все до крошечки. — Поспешно набив полный рот, Хлоя вскочила. Скотт с улыбкой взъерошил девочке волосы, и они вышли.

Эллисон молча проводила их взглядом, в который уже раз удивляясь, какое любящее сердце скрывалось под маской элегантного циника. Каким чудесным мужем и отцом мог бы он стать… если бы решился когда-нибудь сделать этот шаг. Мысли ее разбежались, и Эллисон вдруг стало нечем дышать. «Нужно жить сегодняшним днем», — одернула она себя.

Все утро у Эллисон не было и минутки свободной — уезжавшие постояльцы то и дело забегали в магазин, чтобы сделать последние покупки. Их непрерывный поток, не иссякавший ни на минуту, не позволил ей вместе со Скоттом и Хлоей сходить к Рори. Правда, в какой-то степени она была даже немного рада этому. За последние два дня она испытала достаточно потрясений. А вид Скотта с Лорен на руках доконал бы ее окончательно.

Поэтому, оставшись одна, она взялась за тряпку и принялась наводить в магазине порядок. Сказать по правде, она была страшно довольна как собой, так и доброжелательным отношением, с которым ее родственники приняли Скотта.

Все идет просто чудесно, твердила Элли про себя.

— Эй, есть кто-нибудь? — услышала она чей-то голос.

Эллисон повернулась и увидела стоявшую возле конторки женщину. Высокая, невероятно элегантная незнакомка была одета в сногсшибательный ярко-алый брючный костюм и туфли на высоченных каблуках. Эллисон заморгала — ей вдруг показалось, что она снова видит перед собой Хлою. Точно так же девочка выглядела в тот день, когда появилась в гостинице.

Эллисон вышла из-за прилавка и с улыбкой протянула женщине руку:

— Здравствуйте. Вы, должно быть, мать Хлои, Диана. А я — Эллисон.

Выразительно вскинув тонкую бровь, незнакомка одним взглядом отметила простенькое платьице Элли, поношенные босоножки и театрально всплеснула руками.

— Простите, что опоздала. Вы просто не пове-е-ерите, какое сумасшедшее у меня выдалось утро! Первый заказанный мною лимузин вообще не пришел — куда-то подевали заказ. Нет, вы только вообразите себе — потеряли заказ! Пришлось просить любую свободную машину! И естественно, свободной у них не нашлось! Во всяком случае, нормальной машины! Я сказала, что согласна даже на любую просто роскошную машину, так нет же — все, что у них оказалось в наличии, это какие-то дурацкие «малолитражки» — так их, кажется, называют. Господи помилуй, машина размером с косметичку! Жутко неудобные сиденья, а шумные какие! Грохот такой, что радио и то не слышишь! Нуда Бог с ним совсем; главное — я здесь, причем голодная как волк, так что я не я буду, если не заставлю своего братца-отшельника свозить нас куда-нибудь поужинать.

— Мам! — радостно взвизгнула Хлоя. Кубарем скатившись вниз по лестнице, она кинулась на шею матери.

— О-о-о, малышка, как же я по тебе скучала! — тоненьким голоском засюсюкала Диана, уткнувшись лицом в волосы дочери. — Ты собралась, можно ехать?

— Да. Мама, ты уже познакомилась с Элли? — Держа мать за руку, Хлоя повернулась к Эллисон. Они были на удивление похожи… и вместе с тем совершенно разные — Хлоя в помятой бейсболке козырьком назад и вытертых добела джинсах и Диана, безукоризненно причесанная и накрашенная. — Элли, это моя мама.

— Я уже догадалась. — Элли была искренне рада их примирению: подумать только — две недели назад Хлоя клялась, что никогда не вернется к матери, а сегодня с радостным визгом виснет у нее на шее.

— Пойдем, я покажу тебе свою комнату. — Хлоя потянула мать за руку. — А потом расскажу о корабле, который когда-то затонул тут в заливе, и вот теперь в доме живут два призрака! И еще…

— О Господи, Хлоя, может, просто заберем твои вещи, и все? У меня голова раскалывается на части. К тому же о корабле и этих привидениях я слышала чуть ли не с детства. Неужели ты забыла, что когда-то этот дом принадлежал нашей семье? О, конечно, это было давно и тогда это была просто какая-то развалюха! — Диана с интересом огляделась. — Однако, я вижу, тут большие перемены…

Эллисон словно приросла к полу. Потом решила, что ослышалась.

— Простите… как вы сказали?

— Я сказала, что вижу тут большие перемены. Вам явно пришлось немало потрудиться.

— Нет, — просипела Элли, — насчет того, что раньше этот дом принадлежал вашей семье…

Улыбающееся личико Хлои застыло, словно подернувшись ледяной коркой, но Диана, ничего не замечая, рассеянно погладила дочь по голове.

— Так ведь Скотт наверняка уже говорил вам — наш отец, Джон Лерош, еще год назад был хозяином этого самого дома, — капризным тоном протянула Диана.

— Мам! — зашикала на нее Хлоя.

— Но… как же так? — В животе Эллисон вдруг как будто появился ледяной ком. — Скотт?! Но ведь его фамилия Лоренс, Скотт Лоренс!

— О, он взял эту фамилию только для того, чтобы позлить Джона! Неужели вы так-таки ничего и не знали? С ума сойти — он ведь прожил тут почти три недели!

— Мама! — Хлоя дернула мать за руку. — Мы ведь предупреждали тебя, чтобы ты не болтала об этом!

— Что? — рассеянно переспросила Диана, разглядывая свои безупречные ногти. — Действительно, что-то такое было. Ах да, помню… кажется, Скотт говорил, что, мол, не хочет, чтобы кто-то тут узнал… Ох, виновата. Действительно, совсем из головы вон. — Она с улыбкой пожала плечами. — А кстати, сам-то он где?

— Сейчас позову, — ровным голосом отозвалась Эллисон и, с трудом переставляя вдруг ставшие деревянными ноги, двинулась к лестнице. Позади Хлоя что-то сердитым шепотом выговаривала матери, но в голове у Элли стоял такой шум, что она не могла разобрать ни слова.

Гнев и боль раздирали ее на части. Медленно, словно во сне, она подняла руку и постучала в дверь. Через секунду Скотт появился на пороге, и при виде Эллисон на лице его вспыхнула так хорошо знакомая ей кривоватая улыбка… улыбка, которую она успела полюбить. Боже, какая же она идиотка!

А вдруг это какая-то нелепая, дурацкая ошибка, отчаянно цепляясь за последнюю надежду, подумала Эллисон. Может, она просто не поняла…

— Можно войти?

— Конечно. — Выглянув в коридор, чтобы убедиться, что они одни, Скотт схватил ее за руку и попытался обнять.

— Нет! — Эллисон вскинула руки. — Не дотрагивайся до меня! — Съежившись, она прошмыгнула мимо него в гостиную. Горло ей захлестнула тугая петля, так что нечем стало дышать.

— Эллисон, что случилось? Она заставила себя повернуться.

— Приехала твоя сестра.

На лицо Скотта набежала тучка.

— И что?

— Это правда? Ты… ты действительно сын Джона Лероша?

Скотт зажмурился.

— Я как раз собирался тебе рассказать.

— О Господи… — Эллисон зажала ладонью рот.

— Клянусь, я бы тебе рассказал!

— Когда?! — возмутилась она. — Ты тут уже три недели! И все никак не собрался!

— Знаю… просто не мог. Язык как-то не поворачивался. Ты должна мне поверить… — Он шагнул к ней, но Элли, зашипев, вытянула перед собой руки.

— Не дотрагивайся до меня! — Она отскочила, обхватив себя руками, как будто ей внезапно стало холодно. — Как ты мог?! Решил подшутить надо мной, да? Наверное, позвонил похвастаться папочке, и вы с ним хохотали как сумасшедшие?

— Эллисон, как у тебя язык поворачивается так говорить?! Как ты можешь даже думать об этом?! У меня бы совести не хватило просто попользоваться женщиной… а уж если речь идет о тебе… — От возмущения у Скотта даже дыхание перехватило. В конце концов ему удалось все-таки схватить ее за руку. — Послушай, я не Питер, черт возьми! Да, я действительно решил промолчать, что я сын Джона Лероша, это так. Можешь злиться на меня за это сколько угодно. Но не нужно вешать на меня чужих собак, хорошо?

— Но почему ты сразу мне не сказал?! Приехал сюда шпионить за нами, да? Решил помочь своему папаше выиграть дело и отобрать у нас остров?

— Нет, черт подери! Это не имеет к нему никакого отношения, понимаешь ты или нет?! Сначала я не сказал тебе просто потому, что стараюсь вообще не афишировать это родство. Именно поэтому я никогда не даю интервью. Какое кому дело, сын я Лерошу или нет?! Что же до моего имени, то я сказал тебе чистую правду: меня действительно зовут Скотт Лоренс. Я совершенно официально взял фамилию Лоренс — между прочим, еще до того, как стал печататься.

— Ну и что? Поменять фамилию вовсе не значит, что ты перестал быть его сыном. И вот об этом ты и умолчал! И это когда мы с тобой… — Эллисон махнула рукой в сторону постели. — Как ты мог все время лгать мне?!

— Потому что скажи я тебе, — устало объяснил Скотт, — и ты тут же вышвырнула бы меня за дверь!

Эллисон взглянула ему в глаза.

— Зачем ты вообще приехал сюда? Чтобы шпионить за нами?

— Я тебе уже объяснил. У меня началась депрессия. Я не мог писать… надеялся, что это место поможет мне вновь вернуть вдохновение. Так оно и вышло. Похоже, книга получится отличная. Словом, все наладилось.

— Хваленое писательское вдохновение, — тупо повторила Элли, словно не до конца понимая, о чем речь. — Значит, ты решил, что твое вдохновение пропало, потому что твоя семья потеряла остров. И приехал сюда, рассчитывая на помощь Маргариты…

— По-моему, ты с самого начала знала, что я уповал на Маргариту и ее чары. И раньше тебя это не слишком волновало, — пожал плечами Скотт.

— Я ведь не знала тогда, что ты тоже из них… из Лерошей, — с ожесточением проговорила Эллисон.

— А что — это имеет значение? Дьявольщина, если мне не изменяет память, ты сама когда-то говорила мне, что тоже имеешь честь быть одной из прямых родственниц Генри Лероша. Стало быть, если это правда, ты тоже из них… из Лерошей!

— Это имеет значение, потому что ты солгал! Скотт сбивчиво принялся объяснять, что, мол, хотел подождать, пока она влюбится в него. Но, случайно заглянув в ее глаза, понял — все, конец. Эллисон потеряна для него навсегда. И что бы он сейчас ни сказал, это уже ничего не изменит.

— Не нужно, Элли, — взмолился он. — Прошу тебя… Неужели ты способна разрушить все, что связывает нас, из-за того, что даже не имеет никакого отношения ко мне лично?!

— Зато это имеет отношение к нам обоим, поскольку наши корни давно уже стали частью нас самих. Твоя часть семьи когда-то украла наше наследство. Вы купались в роскоши, а мы… мы едва не умирали с голоду. И вот когда у нас наконец появился шанс вновь обрести то, что когда-то было украдено, твой отец готов из кожи вон вылезти, лишь бы заставить нас разориться, чтобы он смог забрать назад свой драгоценный остров. Ты знал это — и ничего мне не сказал! — Эллисон покачала головой. — Если ты солгал даже в этом — как я могу верить тебе?!

— Ты должна мне верить.

Скотт готов был упасть на колени и умолять Эллисон поверить ему, но что-то его остановило. Что толку оттягивать неизбежное? Он ведь заранее знал, что этим все кончится, но… Боже правый, он действительно верил, что сможет оттянуть эту минуту.

— Отлично. — Скотт отвернулся — у него не было сил смотреть Эллисон в глаза. — Если ты считаешь меня лжецом, давай! Можешь упиваться этим!

Он чувствовал на себе ее взгляд. Потом она повернулась и двинулась к двери. До боли зажмурившись, Скотт твердил себе, что так будет лучше. Пусть идет…

— Эллисон… — вырвалось у него помимо воли. Оглянувшись, он увидел, что она стоит на пороге. Рука ее лежала на ручке двери. — Все должно было быть совсем по-другому. Я понимаю, что тебе страшно, но прошу тебя — не нужно использовать это как предлог, чтобы избавиться от меня.

Элли обернулась, и Скотт увидел, что ее лицо залито слезами.

— Я верила тебе. А ты… ты обманул меня.

— Я не хотел причинить тебе боль.

— Можешь поздравить себя. — Эллисон открыла дверь. — А теперь уезжай, слышишь? Сейчас я ненадолго спущусь к себе. А когда вернусь, чтобы духу твоего тут не было! Слышишь?

— Эллисон…

— Нет. — Она подняла руку. — Убирайся.

Дверь хлопнула. Скотт без сил рухнул на диван и спрятал лицо в ладонях. Какой же он идиот! Боже правый… какой идиот…

Глава 24

Чтобы ни о чем не думать, Скотт с головой погрузился в работу. Но он не стал возвращаться в Новый Орлеан, а собрал свои вещи и перебрался в пляжный домик в Галвестоне. Единственный человек, знавший, что он там, была его мать. Скотт позвонил ей, спросил, не может ли он какое-то время пожить в домике, а заодно и убедился, что никому из его семейки не придет охота внезапно свалиться ему на голову.

Успокоившись, что ему никто не помешает, Скотт переехал. Поставив компьютер на узенький письменный стол в своей прежней комнате, где он когда-то писал первую книгу, он с головой погрузился в работу. А когда уставал писать, спускался к бассейну и плавал до изнеможения, стараясь вымотать себя так, чтобы не было сил думать об Эллисон.

В те минуты, когда мысли о ней все же вторгались в его сознание, Скотт упорно твердил, что ему, мол, все равно. Он пытался убедить себя, что все это не важно… ведь он сам, черт побери, не хотел связывать себя, так что все к лучшему. Любовь — это безумие, снова и снова повторял он, только сумасшедший способен дать кому-то в руки оружие против себя. Так что он еще радоваться должен, что легко отделался. Можно сказать, ему повезло, что Элли исчезла из его жизни раньше, чем стала частью его…

И хотя при мысли о том, что он никогда больше не увидит ее, сердце обливалось кровью, Скотт упрямо твердил себе, что это пройдет. Рано или поздно, но пройдет.

К концу третьей недели своего добровольного затворничества он достиг той стадии, которую можно было назвать полным отупением. Все было ему безразлично. Он писал как сумасшедший… писал, чтобы не думать ни о чем — только о книге. Вообще-то до сих пор Скотта и так мало что волновало — только он сам и его книги. А теперь перестали волновать и они.

По странной иронии судьбы эта последняя его книга, похоже, должна была стать лучшим, что когда-либо выходило из-под его пера.

Покончив с первым, черновым наброском романа, Скотт решил, что заслужил небольшой перерыв. Открыв бутылку шардонне, он отнес ее на веранду, примыкающую к задней части дома. Жаркое полуденное солнце обожгло ему веки, и тут он сообразил, что уже несколько дней вообще не выходил из дома. Опасаясь, что столкнется нос к носу с кем-то из Синклеров, Скотт обычно заказывал по телефону то, что ему нужно, — естественно, с доставкой.

Устроившись в кресле у бассейна, Скотт уставился на залив, где у рифов, громко переругиваясь, ныряли чайки. Мысленно он снова перенесся в тот день, когда они с Элли верхом скакали по пляжу. Он увидел ее так ясно, что ему сразу стало нечем дышать, — ее смеющееся, разрумянившееся на солнце лицо, волосы, летевшие за ней, словно плащ…

А потом ее взгляд вдруг упал на этот пляжный домик, и смех замер у нее в горле, а улыбка стекла с лица, как краска под дождем. Эллисон отказалась ехать дальше… испугалась, что кто-то махнет ей рукой с веранды, где он как раз сидел сейчас, и ей придется помахать в ответ…

Боже упаси поздороваться хоть с кем-то, кто имел несчастье носить фамилию Лерош! Фыркнув, Скотт глотнул вина. Каким же ослом он был, когда решил, что ему удастся заставить ее забыть о вражде, веками разделявшей их семьи! Закрыв глаза, он попытался выкинуть это из головы, наслаждаясь тем, как солнце греет ему грудь и ноги. Да, прав был Эйдриан, сказав, что Эллисон чувствует острее, чем большинство из людей. К тому же она не умеет прощать… Скотт готов был поставить последний цент, что его она не простит никогда.

Господи, как жаль, что, умея безоглядно отдать свое сердце, она со временем обрела страх полюбить вообще! Ее главное оружие по странной иронии судьбы стало ее ахиллесовой пятой. И то, что заставило самого Скотта влюбиться в нее по уши, сделало ее недоступной для его любви.

Скотт потер ладонью лицо и только сейчас подумал, что за эти дни совершенно зарос. Наверное, подстричься тоже не мешало бы, подумал он. Во всяком случае, когда он в последний раз смотрелся в зеркало, то выглядел как настоящее пугало.

Решив отвлечься, Скотт взял телефон и набрал номер своего литагента. Когда сквозь шум помех в трубке донесся голос Хью, Скотт поднял бокал и шутливо отсалютовал им куда-то в направлении залива.

— Скотт, это ты? — Хью почти кричал. — Боже милостивый! Куда ты запропастился? Я неделями не могу до тебя дозвониться. Ты хоть представляешь себе, черт возьми, как взлетело у меня давление, когда выяснилось, что ты исчез?!

— Не хочешь узнать, за что мы пьем? — перебил его Скотт.

— Только если ты скажешь, что закончил книгу, — слегка поостыв, осторожно буркнул Хью.

— А если пока только черновой вариант?

— Ну… тогда не знаю. Ты сам-то доволен?

— Это нечто, честное слово! Вернее, будет, когда я чуть-чуть ее доработаю.

— А много тебе осталось?

— Да так… добавлю малость местного колорита, кое-где подчищу — в общем, все такое. — Скотт, подумав, решил не говорить, что в книге будут действовать два привидения — учитывая, что одно из них сыграло в его жизни куда большую роль, чем даже он сам рассчитывал. С того самого дня, как он услышал историю о Маргарите и капитане Джеке Кингсли, они не выходили у него из головы. Их взаимоотношения стали ключевой частью романа.

— Это здорово. Кстати, я не единственный, кто тебя искал.

— Да? — Скотт оцепенел.

— Имя Эллисон Синклер что-нибудь тебе говорит? В груди Скотта вспыхнула безумная надежда.

— Что ей нужно?

— Не так уж много. Хочет придушить тебя собственными руками. А еще лучше — распять. Короче, она желает, чтобы ты вернул ей дневники, которые якобы украл.

— Дневники?! — Мысли Скотта заметались. Господи… дневники… Неужели он забыл дневники Маргариты в машине?! Он хорошо помнил, что достал оттуда книги, но дневников Маргариты среди них не было.

— Кстати, в следующий раз, когда решишь кого-то вот так продинамить, предупреди меня, хорошо? — веселился Хью. — А то я звоню узнать, как ты там, а милая Эллисон вдруг набрасывается на меня, словно разъяренная фурия. Между прочим, как ты мог свистнуть у бедной женщины ее дневники?

— Это долгая история.

— Ну, надеюсь, ты сможешь ее успокоить и она перестанет трезвонить сюда и оставлять тебе сообщения, — буркнул Хью.

— Какие сообщения? — встрепенулся Скотт, мысленно обозвав Хью садистом.

— Как — какие? Чтобы ты вернул дневники.

— И все?! Больше ничего?

— Я слишком хорошо воспитан, чтобы повторять, что она еще сказала, — хмыкнул Хью.

— Да. Конечно, — вздохнул Скотт.

Поспешно закончив разговор, он тут же помчался в свою спальню. Там царил хаос — постель не убрана, книги и блокноты свалены как попало. Интересно, почему он раньше этого не замечал? — поморщился Скотт. На полке скромно притулился пакете книгами, который принесла ему Эллисон. С губ Скотта сорвалось проклятие. Теперь он все понял — купленные им когда-то книги ему не понадобились, он зашвырнул их сюда и тут же забыл о них.

Скотт поспешно развернул пакет и мысленно застонал. Естественно, это оказались проклятые дневники. Упав в кресло, Скотт лихорадочно соображал, что делать. Первой его мыслью было отослать их обратно в гостиницу. Но чем дольше он смотрел на них, тем сильнее чувствовал исходивший от этих тетрадей соблазн, нашептывающий ему, чтобы он не торопился.

Достаточно ли точно он описал Маргариту и Джека?

Каким в действительности был Генри Лерош, недоброй памяти его предок?

И — что куда важнее — не смогут ли они помочь ему понять, где кроются корни той ненависти, которую Эллисон питает к его семье? Может, это и станет ключом к ее сердцу?

Не в силах устоять перед искушением, Скотт принялся рыться в тетрадях, пытаясь разложить их в хронологическом порядке. Потом забрался в постель, подсунул под спину валик и углубился в чтение. Первые несколько тетрадей Скотт только просмотрел — мечты и переживания девочки не слишком его интересовали. Хотя кое-какие детали жизни Нового Орлеана начала девятнадцатого века привлекли его внимание, особенно тот период, когда Маргарита поступила на сцену. Ее богатство постепенно росло, и вместе с ним рос — к ее немалому изумлению — интерес, который стали проявлять к ней мужчины. Не имея ни малейшего желания стать метрессой какого-нибудь толстосума, Маргарита одного за другим отвергала ухаживания поклонников… пока не появился Генри.

Скотт насторожился, как почуявший добычу охотничий пес, — шаг за шагом он следил за тем, как Генри из кожи вон лез, стараясь доказать Маргарите свою любовь, которая якобы не имела никакого отношения к тайне ее рождения. «Вот ублюдок!» — выругался про себя Скотт — задолго до того, как то же самое пришло в голову Маргарите. Ему хотелось прорваться сквозь завесу прошлого, открыть ей глаза, даже отругать хорошенько зато, что она не догадалась об этом сразу. В конце концов Скотт напомнил себе, что в то время Маргарита, бедняжка, была еще слишком молода и к тому же на диво невинна.

К тому времени как в дневнике впервые промелькнуло имя Джека Кингсли, Генри уже почти удалось подчинить Маргариту своей воле. Господи, подумать только, что ей пришлось вынести! Скотта захлестнул гнев. Неудивительно, что Николь даже не пыталась бороться, чтобы доказать, что ее отцом был Генри! Скорее всего бедняжка была до смерти рада навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

Кому, как не ему, это понять — ведь и он, в сущности, испытывал то же самое.

Но чем больше Скотт узнавал о Джеке, тем яснее ему было, что у того Джека Кингсли, о котором писала Маргарита, по какому-то мистическому стечению обстоятельств оказалось куда больше общего с Джеком, ставшим героем его романа, чем он мог предполагать. Именно его скрытность и мешала Маргарите поверить в его любовь, но Скотт ловил себя на том, что хорошо понимает ее. Только как же она не видела, что он стыдится своего прошлого — того, что его предки были пиратами. Джек считал себя недостойным Маргариты. Готовый не моргнув глазом принять бой хоть со всем королевским флотом, он, оказавшись у ног возлюбленной, бледнел и заикался, как зеленый юнец. Боже мой, неужели Маргарита этого не видела?!

Окончательно разозлившись — то ли на бедную Маргариту, не желавшую видеть очевидное и боявшуюся довериться голосу своего сердца, то ли на самого себя, — Скотт бросил дневники на стол, тем более что время уже перевалило за полночь, и забрался в постель. Если двое взрослых людей предпочитают принять смерть вдали друг от друга, вместо того чтобы соединиться и жить долго и счастливо, флаг им в руки, возмущался он. Идиоты! Полные идиоты! Он провертелся с боку на бок битый час, потом плюнул, включил настольную лампу и снова стал читать.

К тому времени как небо над горизонтом потихоньку стало светлеть, злость понемногу улеглась, сменившись печалью. Маргарита и Джек были уже на волосок от того, чтобы уничтожить разделявшие их преграды, но… надежда на счастье, словно золотая рыбка, вильнув хвостом, проскользнула у них между пальцев, а они то ли не смогли, то ли не решились ухватить ее обеими руками.

Пробка с громким хлопком ударила в потолок под оглушительные крики собравшихся.

— Подставляйте бокалы, ребята! — скомандовал Чанс. Эллисон присоединилась к остальным — Рори, Эйдриан и Бобби с Пейдж собрались в кружок на веранде, чтобы отпраздновать радостное событие. Сказать по правде, ей до сих пор не верилось, что история с иском Джона Лероша закончилась так неожиданно быстро. Они уже приготовились к бесконечной тяжбе, которая будет тянуться долгие месяцы… и вдруг сегодня утром позвонил адвокат Чанса и сообщил, что Джон согласился отозвать иск и оставить их в покое. Более того — сумма предложенного им отступного была настолько внушительной, что они до сих пор не могли прийти в себя.

Убедившись, что бокалы наполнены, Чанс обвел всех взглядом и поднял свой бокал:

— За успех!

— За нашего зятя, обладающего редким умением найти хорошего адвоката, — вставил Эйдриан.

— Нет, — улыбнулась Рори. — За Маргариту, которая принесла нам удачу!

— За Маргариту, — согласилась Эллисон.

Пейдж и Бобби, заскочившие к ним на огонек в самый разгар веселья, отсалютовали шампанским.

— Поздравляем вас всех, — сказала Пейдж. — Уж нам-то известно, как много для вас троих значит эта гостиница. Интересно все-таки, что же заставило Джона пойти на попятную?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18