Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ледовый барьер

ModernLib.Net / Триллеры / Престон Дуглас / Ледовый барьер - Чтение (стр. 11)
Автор: Престон Дуглас
Жанр: Триллеры

 

 


— Так где же метеорит? — Услышал он вопрос Ллойда.

— Где же… что? — Ответил Паппап.

— Яма, старик, та, которую откапывал Масангкэй?

Паппап туманно указал в снежный вихрь.

— Проклятье, веди меня туда!

МакФарлэйн глянул на Ллойда, затем на Паппапа, который уже умчался вперёд, рысью. Он поднялся на ноги и последовал за ними сквозь падающий снег.

Через полмили Паппап остановился, указывая на что-то пальцем. МакФарлэйн подошёл поближе на несколько шагов, глядя на отрытую яму. Стенки обвалились вниз, и на дне навалило слой снега. Почему-то он думал, что яма будет больше. Он почувствовал, как Ллойд схватил его за руку, стиснув её с такой силой, что он почувствовал боль даже через несколько слоёв шерсти и пуха.

— Только подумай, Сэм, — прошептал Ллойд. — Он прямо здесь. Прямо под ногами.

Он отвернул взгляд от отверстия и бросил взгляд на МакФарлэйна.

— Так чертовски хочется его увидеть!

МакФарлэйн понял, что он и сам должен чувствовать что-то ещё, помимо глубокой печали и вызывающей мурашки сверхъестественной тишины.

Ллойд скинул свой рюкзак, расстегнул верх и вытащил термос и три пластиковых чашки.

— Горячего шоколада?

— Конечно.

Ллойд мечтательно улыбнулся.

— Этот проклятый Эли. Ему следовало одарить нас бутылкой коньяка. Ну ладно, по крайней мере, шоколад горячий.

Он отвинтил крышку и налил дымящуюся жидкость. Поднял свою чашку, и МакФарлэйн с Паппапом последовали его примеру.

— Выпьем за метеорит Одиночества, — голос Ллойда казался потерянным и приглушённым в тихом падающем снеге.

— Масангкэя, — после недолгого молчания услышал МакФарлэйн свой голос.

— Что?

— Метеорит Масангкэя.

— Сэм, это не по правилам. Метеориты всегда называют по названиям тех мест, где…

Чувство пустоты внутри МакФарлэйна бесследно исчезло.

— К чёрту правила, — сказал он, опуская чашку. — Он его нашёл, а не вы. И не я. Он погиб за него.

Ллойд посмотрел на него. «Слишком уж поздно для обсуждения правил», — казалось, говорил его взгляд.

— Мы поговорим об этом потом, — ровно сказал он. — А сейчас, давайте просто выпьем за него, как бы, чёрт возьми, его не называли.

Они чокнулись пластиковыми чашками и в один глоток осушили горячий шоколад. Невидимая чайка пролетела невдалеке от них, и её одинокий крик затерялся в снегопаде. МакФарлэйн почувствовал благодатное тепло в животе, и внезапная злость утихла. Свет уже начал тускнеть, и границы их мирка были очерчены сереющей белизной. Ллойд собрал чашки и запихал и их, и термос обратно в рюкзак. Момент получился неловким; может быть, подумал МакФарлэйн, таковы все сомнительные исторические минуты.

И для неловкости была ещё одна причина. Они до сих пор не нашли тела. МакФарлэйн боялся оторвать взгляд от земли, опасаясь увидеть печальную находку; боялся повернуться к Паппапу и спросить, где оно лежит.

Ллойд ещё раз глянул в яму под ногами, затем бросил взгляд на часы.

— Пусть Паппап сделает снимок.

МакФарлэйн покорно встал рядом с Ллойдам, когда тот передал фотоаппарат Паппапу.

Когда раздался щелчок, Ллойд напрягся, и его глаза сфокусировались на предмете, лежащем неподалёку.

— Посмотри сюда, — сказал он, указывая рукой над плечом Паппапа в направлении серо-коричневой кучки, лежащей в сотне ярдов от ямы.

Они приблизились к ней. Останки скелета были частично покрыты снегом, кости рассыпались, чуть ли не в полном беспорядке, почти неузнаваемые, если бы не ухмыляющаяся, перекошенная челюсть. Рядом лежала лопата, у которой недоставало черенка. На одну ногу трупа до сих пор был надет сгнивший ботинок.

— Масангкэй, — прошептал Ллойд.

За его спиной МакФарлэйн хранил молчание. Они вместе прошли через столько испытаний. Его бывший друг, бывший свояк теперь превратился в холодную кучку переломанных костей, лежащую на самом краю света. Как он умер? От холода? Случайный сердечный приступ? Очевидно, не от истощения: рядом с мулами было достаточно еды. А что переломало ему кости и рассыпало их? Птицы? Звери? Казалось, на острове вообще нет жизни. И Паппап даже не потрудился, чтобы его захоронить.

Ллойд махнул рукой Паппапу.

— Случаем, не знаешь, что его убило?

Паппап фыркнул.

— Давай угадаю. Ханукса.

— Если веришь в легенды, дядя, — сказал Паппап. — А я уже сказал, что не верю.

Ллойд некоторое время продолжал твёрдо смотреть на Паппапа. Затем вздохнул и сжал плечо МакФарлэйна.

— Мне так жаль, Сэм, — сказал он. — Должно быть, это для тебя тяжело.

Стоя друг рядом с другом, они в молчании провели над останками над останками ещё немного времени. Затем Ллойд шевельнулся.

— Пора двигать, — сказал он. — Ховелл сказал, в три часа, а я не хотел бы ночевать на этой скале.

— Минутку, — сказал МакФарлэйн, продолжая смотреть вниз. — Первым делом мы должны его похоронить.

Ллойд помедлил. МакФарлэйн напрягся, ожидая протеста. Но крупный мужчина кивнул.

— Конечно.

Пока Ллойд сгребал фрагменты костей в маленькую кучку, МакФарлэйн собирал камни в снегу, который становился всё глубже, онемевшими пальцами извлекая их из смёрзшейся земли. Вместе они навалили поверх костей груду камней. Паппап стоял сзади и наблюдал.

— Ты не собираешься нам помочь? — Спросил Ллойд.

— Только не я. Как я и говорил, я христианин, о да. Сказано в Книге: «пусть мёртвые хоронят мёртвых».

— Однако, ты не был примерным христианином, когда опустошал его карманы, а? — Сказал МакФарлэйн.

Паппап сложил руки, и на его лице застыла глупая, виноватая улыбка.

МакФарлэйн вернулся к работе, и через пятнадцать минут дело было сделано. Из пары шестов он изобразил грубый крест и бережно воткнул его на верхушке невысокой груды камней. Затем сделал шаг назад, стряхивая с перчаток снег.

— Canticum graduum de profundis clamavi ad te Domine, — тихо сказал он. — Покойся с миром, партнёр.

Затем он кивнул Ллойду, и они повернули на запад, направляясь к белому массиву снежного поля, а небо темнело, и у них за спиной собирался очередной шквал.

Isla Desolacion, 16-е июля, 08:42

МакФарлэйн глянул на новую грунтовую дорогу, прорезанную через чистый простор свежего снега наподобие чёрной змеи. Он покачал головой, улыбнувшись про себя в завистливом восхищении. Прошло всего три дня с их первой высадки, но остров уже изменился до неузнаваемости.

От резкого крена МакФарлэйн выплеснул из чашки половину кофе — прямо на зимние брюки.

— Чёрт! — Завопил он, удерживая чашку в вытянутой руке и отряхивая их.

Водитель в кабине, дородный парень по имени Эванс, улыбнулся.

— Прости, — сказал он. — Эти «Кэт» ездят чуть иначе, чем «Эльдорадо».

Несмотря массивный жёлтый корпус и шины высотой в человеческий рост, кабина «Кэт-785» вмещала лишь одного человека, и МакФарлэйну пришлось, скрестив ноги, усесться рядом с ней на узкой платформе. Прямо под ним рычал мощный дизельный мотор. МакФарлэйн был не против. Сегодня — тот самый день. Сегодня они вскроют поверхность метеорита.

Мысленным взором он окинул последние семьдесят два часа. В тот же вечер, когда они вернулись с острова, Глинн дал отмашку потрясающему процессу разгрузки. Её вели с безжалостной скоростью и эффективностью. К утру самое подозрительное оборудование передвинули тяжёлыми машинами к готовым ангарам на острове. В то же время рабочие ЭИР под руководством Гарзы и Рошфорта взорвали и выровняли пологий берег, возвели мол и волноломы из камня и металла и наметили широкую дорогу от причала вокруг снежного поля до самого метеорита — ту самую дорогу, по которой они сейчас ехали. Группа ЭИР также выгрузила некоторые из портативных контейнерных лабораторий и мастерских и передвинула их к базе, где их разместили среди рядов железных бараков.

Но когда буронос «Кэтерпиллар-785» обогнул снежное поле и приблизился к базе, МакФарлэйн увидел, что самая удивительная перемена произошла на откосе примерно в миле от неё. Там армия рабочих с тяжёлым оборудованием принялась разрабатывать открытый разрез. Дюжина бараков выросли вдоль его края. Время от времени МакФарлэйн слышал мощные взрывы, и облака пыли устремлялись из разреза в небо. Груда пустой породы росла на одной стороне, и неподалёку размещался пруд для выщелачивания.

— Что там происходит? — Заорал МакФарлэйн Эвансу, перекрикивая рёв двигателя и указывая на обнажённые породы.

— Горные работы.

— Это я вижу. Но что они выкапывают?

Эванс расплылся в ухмылке.

— Nada.

МакФарлэйну не осталось ничего другого, кроме как рассмеяться. Глинн продолжал удивлять. Осмотрев остров, кто угодно подумал бы, что эти горных работы и есть их главная задача; база вокруг метеорита выглядит малозначительной площадкой для резервных складов.

Он отвернул свой взгляд от мнимой шахты и повернулся к дороге, которая лежала перед ними. Снежное поле Хануксы блестело, будто собирая свет и утягивая его в глубину, обращая в бесконечные оттенки голубого и бирюзового. Челюсти Хануксы поднимались за ним, их мрачный вид несколько смягчался свежевыпавшим снегом.

МакФарлэйн не спал до этого всю ночь, но сейчас чувствовал себя едва ли не слишком бодрым. Меньше чем через час они будут знать. Они его увидят. Они его потрогают.

Машина накренилась снова, и МакФарлэйн крепче сжал металлические поручни одной рукой, в то же время другой быстро допивая кофе. Может быть, сейчас и солнечно для разнообразия, но в то же время — чертовски холодно. Он смял покрытую пеной кружку и опустил её в карман парки. Большой «Кэт» выглядел лишь чуть менее ветхим, чем сам «Рольвааг», но МакФарлэйн видел, что и это — тоже иллюзия: внутри кабина была совершенно новенькой.

— Машина впечатляет, — крикнул он Эвансу.

— О, да, — ответил мужчина, и его дыхание взметнулось облачком пара.

Дорожное полотно разгладилось, и «Кэт» поехал быстрее. Им навстречу попались ещё один буронос и бульдозер, направляющиеся к берегу, и водители приветливо махнули Эвансу. МакФарлэйн вдруг понял, что ничего не знает о мужчинах и женщинах, работающих на тяжёлых машинах — кто они такие, что думают об этом необычном проекте.

— Вы, ребята, работаете на Глинна? — Спросил он.

— На него, — кивнул Эванс.

Казалось, на его грубоватом лице нарисованы вечная улыбка и щетинистые брови.

— Правда, не всё время. Некоторые парни — подсобные рабочие на нефтяных вышках, некоторые строят мосты, короче, сам можешь продолжать. У нас есть даже команда «Биг Диг» из Бостона. Но когда тебе сигналит ЭИР, бросай всё и торопись со всех ног!

— А почему?

— Они платят в пять раз больше обычного, вот почему, — улыбка Эванса стала ещё шире.

— Полагаю, я взялся за работу не с того конца.

— О, я уверен, что у вас всё в порядке, доктор МакФарлэйн, — Эванс сбросил скорость, позволяя грейдеру объехать их, и металлический ковш у того блеснул ярким солнечным светом.

— Это самая большая работа, которую ты видел у ЭИР?

— Неа, — Эванс поддал ходу, и они снова качнулись вперёд. — Довольно средненькая, если честно.

Снежное поле теперь оказалось у них за спиной. Впереди МакФарлэйн видел широкое углубление площадью с акр, что было отрыто в замёрзшей земле. Четыре огромные инфракрасные тарелки окружали базу, склонившись книзу. Неподалёку стоял ряд грейдеров, что выстроились в ряд будто по стойке «смирно». Инженеры и прочие рабочие были рассыпаны по окрестностям, толпясь вокруг планов, проводя измерения и общаясь по рациям. В отдалении по направлению к снежному полю двигался гусеничный вездеход — огромная, похожая на трейлер, машина на чудовищных металлических гусеницах, — и с её стрел свисали высокотехнологичные инструменты. С одной стороны от него, маленькая и покинутая, лежала груда камней, что он и Ллойд водрузили над останками Нестора Масангкэя.

Эванс поставил машину на холостой ход на самом краю базы. МакФарлэйн спрыгнул вниз и направился в хижину с табличкой «Интендант». Внутри, у стола возле временной кухни, сидели Ллойд с Глинном, погружённые в дискуссию. Амира стояла со сковородкой в руках, вываливая из неё еду в тарелку. Неподалёку в безмятежном сне свернулся калачиком Джон Паппап. В комнате пахло кофе и беконом.

— Ты почти вовремя, — сказала Амира, возвращаясь к столу, и в её тарелке высилась по меньшей мере дюжина ломтиков бекона. — Валяешься в кровати почти всё время. А надо бы подавать пример своему ассистенту.

Она полила кленовым сиропом горку бекона, размазала её вокруг, подняла упавший кусочек и отправила его в рот.

Ллойд согревал руки о чашку кофе.

— Учитывая, как ты ешь, Рашель, — добродушно сказал он, — ты уже должна быть при смерти.

Амира засмеялась.

— Мозг тратит больше калорий в минуту, когда думает, чем тело во время пробежки. Как вы думаете, почему я остаюсь всё такой же стройной и сексуальной?

При этих словах она легонько постучала пальцами по лбу.

— Когда мы вскроем поверхность? — Спросил МакФарлэйн.

Глинн откинулся в кресле, вытянул из кармана золотые часы и щёлкнул крышкой, открыв их.

— Через полчаса. Мы собираемся вскрыть достаточную часть поверхности, чтобы провести некоторые исследования. Доктор Амира будет помогать вам с тестами и анализом данных.

МакФарлэйн кивнул. Это уже обсуждали, но Глинн всегда повторял дважды. «Двойная избыточность», — в который раз подумал он.

— Мы должны дать ему имя, — сказала Амира, быстрым движением отправляя в рот очередной ломтик бекона. — Кто-нибудь взял с собой шампанское?

Ллойд нахмурился.

— К сожалению, это больше напоминает мне встречу трезвенников, чем научную экспедицию.

— Полагаю, придётся разбить о камень один из ваших термосов с шоколадом, — сказал МакФарлэйн.

Глинн наклонился, вытащил ранец, вытащил оттуда бутылку «Перриер-Джуёт» и осторожно поставил её на стол.

— Fleur de Champagne, — прошептал Ллойд чуть ли не с почтением. — Моё любимое. Эли, старый лжец, ты никогда мне не говорил, что у тебя на борту есть шампанское.

Единственным ответом Глинна была лишь слабая улыбка.

— Раз мы дадим ему имя, то каким оно будет? — Спросила Амира.

— Сэм хочет назвать его метеоритом Масангкэя, — сказал Ллойд, затем помолчал. — Я предпочитаю следовать традиции и назвать его Одиночество.

Наступило неловкое молчание.

— Мы должны дать ему имя, — повторила Амира.

— В поисках этого метеорита Нестор Масангкэй принёс самую высокую жертву, — низким голосом сказал МакФарлэйн, пристально глядя на Ллойда. — Если бы не он, нас бы здесь не было. С другой стороны, вы финансировали экспедицию, так что выиграли право назвать этот камень.

Он продолжал ровно смотреть на миллиардера.

Когда Ллойд заговорил, его голос был необычно тих.

— Мы даже не знаем, пожелал бы Нестор Масангкэй такую честь, — сказал он. — Не время менять традицию, Сэм. Мы назовём его метеоритом Одиночество, но выставочный зал для него получит имя Нестора. Мы установим мемориальную доску, во всех деталях описывающую его открытие. Так устраивает?

МакФарлэйн несколько секунд раздумывал, затем сделал еле заметный кивок.

Глинн подвинул бутылку Ллойду, затем встал на ноги. Все вместе вышли на яркое утреннее солнце. Пока шли, Глинн оказался сбоку от МакФарлэйна.

— Конечно, вы понимаете, что рано или поздно мы должны эксгумировать тело вашего друга, — сказал он, кивнув в направлении каменного памятника.

— Это ещё зачем? — Удивлённо спросил МакФарлэйн.

— Мы должны узнать причину смерти. Доктору Брамбелю придётся изучить останки.

— Но для чего?

— Эта проблема так и не решена. Извините.

МакФарлэйн принялся было возражать, но затем умолк. Как всегда, не имело смысла оспаривать логику Глинна.

Вскоре они остановились на краю разрытой площадки. На месте старой ямы, вырытой Нестором, сновали грейдеры.

— Мы соскоблили землю примерно до трёх футов от верхушки камня, — сказал Глинн, — исследуя образцы каждого слоя. Мы уберём большую часть оставшейся земли, и на последнем футе переключимся на мастерки и щётки. Мы не хотим его даже поцарапать.

— Славный ты мой, — ответил Ллойд.

Гарза и Рошфорт стояли вместе, у ряда грейдеров. Сейчас Рошфорт приблизился к ним, и его лицо было багровым от ветра.

— Готово? — Спросил Глинн.

Рошфорт кивнул. Грейдеры работали на холостом ходу, с водителями внутри, из выхлопных труб вырывались клубы дыма и пара.

— Никаких проблем? — Спросил Ллойд.

— Никаких.

Глинн бросил взгляд на грейдеры и показал Гарзе большой палец. Инженер, одетый в свой обычный спортивный костюм, обернулся, поднял кулак и описал им круг, и грейдеры вернулись к жизни. Они медленно продвигались вперёд, источая дизельные выхлопы, опуская свои ковши до тех пор, пока те не вонзились в землю.

За первым грейдером шли несколько рабочих в светлых куртках, держа в руках сумки для образцов. Они собирали гальку и грязь, открытую грейдерами, и бросали их в сумки с тем, чтобы исследовать материалы позднее.

Ряд грейдеров прошёлся по площадке, удалив шесть дюймов грязной земли. Наблюдая за этим, Ллойд скорчил гримасу.

— Ненавижу мысль, что эти огромные ковши проходят так близко от моего метеорита.

— Не волнуйтесь, — сказал Глинн. — Мы взяли запас. Ни единого шанса, что они повредят метеорит.

Грейдеры прошли по площадке ещё раз. Затем Амира медленно прошла через центр вскрытой площадки, волоча за собой протонный магнетометр. У дальнего конца она остановилась, нажала несколько кнопок на передней панели прибора и оторвала узкий лист бумаги, который вылез из него. Затем вернулась, не забыв магнетометр.

Глинн взял у неё бумагу.

— Вот, — сказал он, подав листок Ллойду.

Ллойд схватил снимок, и МакФарлэйн склонился через плечо, чтобы рассмотреть получше. Слабая, неправильная линия представляла собой поверхность земли. Под ней, намного темнее, находился верхний край крупной, полукруглой формы. Листок задрожал в мощных руках Ллойда. «Боже, там, внизу, и правда что-то есть», — подумал МакФарлэйн. Он до сих пор в это не верил, не до конца, до этого самого мгновения.

— Ещё пятнадцать дюймов, — сказала Амира.

— Пора переключиться на археологический режим, — сказал Глинн. — Мы углубляем яму чуть в стороне от того места, где рыл Масангкэй, так что мы можем взять сверху непотревоженные образцы почвы.

Группа последовала за ним через только что открытый гравий. Амира провела ещё измерения, вбила в землю несколько шестов, обозначила координаты и прочертила мелом несколько полос, обозначив на земле квадрат со стороной два метра. Появилась группа рабочих, которые принялись бережно снимать мастерками грязь внутри квадрата.

— Как случилось, что земля не смёрзлась? — Спросил МакФарлэйн.

Глинн кивнул вверх на четыре пилона.

— Мы прогрели землю далёким инфракрасным.

— Ты подумал обо всём, — сказал Ллойд, тряхнув головой.

— Вы платите нам именно за это.

Орудуя мастерком, мужчины вырыли правильный параллелепипед, мало-помалу углубляясь, и по мере углубления собирая время от времени образцы минералов, гравия и песка. Один из них остановился и поднял неровный предмет с налипшим на поверхность песком.

— Это интересно, — сказал Глинн, делая быстрый шаг вперёд. — Что это?

— Вы меня подловили, — сказала Амира. — Странно. Очень похоже на стекло.

— Фульгурит, — сказал МакФарлэйн.

— Что?

— Фульгурит. Он получается, когда мощный удар молнии бьёт в мокрый песок. Молния выплавляет в песке канал, превращая его в стекло.

— Я плачу ему именно за это, — сказал Ллойд, с ухмылкой оглядывая остальных.

— А вот ещё, — сказал рабочий.

Он осторожно разрыл землю вокруг него, оставив его торчать из песка наподобие ветки дерева.

— Метеориты ферромагнитны, — сказал МакФарлэйн, спускаясь вниз и бережно вытаскивая образец из песка одетыми в перчатки руками. — Должно быть, этот метеорит притянул к себе больше молний, чем положено.

Мужчины продолжили работу, время от времени откапывая очередные образцы фульгурита, заворачивали их в ткань и укладывали в деревянные корзины. Амира провела прибором поверх поверхности.

— Ещё шесть дюймов, — сказала она.

— Переходите на щётки, — произнёс Глинн.

Теперь двое мужчин припали к земле рядом с ямой, а оставшиеся рабочие расположились у тех за спиной. В глубине МакФарлэйн видел, что грязь была мокрой, почти насыщенной водой, и рабочие не смахивали песок прочь, а, скорее, водили щётками по грязи. По мере того, как они углублялись, сантиметр за сантиметром, в группе воцарялась тишина.

— Снимите показания ещё раз, — пробормотал Глинн.

— Остался один дюйм, — сказала Амира.

МакФарлэйн склонился вперёд. Двое рабочих использовали жёсткие пластиковые щётки, чтобы осторожно согнать грязь в чашки, которые передавали стоящим сзади.

И вот щётка прошлась по твёрдой поверхности. Оба рабочих отступили от ямы и робко отбросили прочь грязь, оставив лишь мелкий слой, скрывающий под собой твёрдую поверхность.

— Смойте грязь, — сказал Глинн.

МакФарлэйну почудилось, что в его голосе прозвучала нотка предвкушения.

— Быстрее, быстрее! — Крикнул Ллойд.

Подбежал один из рабочих, разматывая тонкий шланг. Глинн самолично взялся за наконечник, нацелил его на покрытый грязью метеорит и включил воду. Пока остаток грязи счищался с поверхности, несколько секунд не было слышно ничего, кроме мягкого журчания воды.

Затем Глинн остановил поток. Вода уходила с обнажённой поверхности метеорита. Людей охватил внезапный паралич, напряжённое оцепенение.

Бутылку шампанского неосторожно уронили, и она с глухим стуком упала на сырую землю.

Isla Desolacion, 09:55

Палмер Ллойд стоял у края правильного разреза в земле, и его глаза были прикованы к обнажённой поверхности метеорита. На какое-то мгновение от удивительного зрелища у него помутилось в голове. И затем, мало-помалу, он постепенно пришёл в себя: почувствовал стук крови в висках, воздух, наполняющий грудь, холод, что замораживал нос и щёки. И всё же неодолимое удивление никуда не делось. Он смотрел на метеорит, он видел его, но не мог поверить своим глазам.

— Маржо, — пробормотал он, его голос терялся в бесконечном снежном просторе.

Вокруг него стояло абсолютное молчание. Все были шокированы настолько, что не могли подобрать слов.

Ллойд повидал величайшие железные метеориты на свете — Хобу, Анигито, Вилламетт, Вумэн. Несмотря на отличие форм, все они имели одну и ту же рябую, чёрно-коричневую поверхность. Все железные метеориты похожи.

Но этот метеорит был багровым. Но нет, подумал он, когда мозг снова принялся набирать обороты, слово «багровый» не может передать цвет. То был глубокий, чистый бархатистый цвет полированного сердолика, и всё же, ещё насыщенней. Фактически, это был в точности цвет прекрасного вина Бордо, цвет скупых глотков Шато Маржо, которыми он вынужден обходиться на борту «Рольваага».

В этот момент шокирующую тишину разорвал голос. В нём слышалась нотка властности, по которой Ллойд понял, что тот принадлежит Глинну.

— Я попросил бы каждого отступить от ямы.

Отстранённо Ллойд осознал, что никто и не подумал шевельнуться.

— Отступите назад! — Повторил Глинн, более резко.

На этот раз плотный круг зрителей неохотно разошёлся на несколько шагов. Когда тени отступили, солнечный свет пробился сквозь толпу и осветил яму. И снова Ллойд почувствовал, как у него перехватило дыхание. В солнечном свете метеорит являл блестящую металлическую поверхность, которая ничто не напоминало больше, чем золото. Подобно золоту, этот бордовый металл, казалось, собирал и улавливал свет, делая внешний мир более тусклым, в то же время приобретая невыразимое внутреннее свечение. Он был не только прекрасен, но и неописуемо странен.

И он был его.

Ллойда охватила внезапная, мощная радость: и радость от того, что этот удивительный предмет лежал у его ног, и от поразительного жизненного пути, который дал ему возможность его отыскать. Заполучить в свой музей самый крупный метеорит в истории всегда казалось уже достойной целью. Но сейчас ставки поднялись ещё выше. И не случайно именно он — возможно, единственный человек на планете и с дальновидностью, и с возможностями — оказался здесь, в это время, на этом самом месте, устремляя взор на этот восхитительный объект.

— Господин Ллойд, — услышал он слова Глинна. — Я сказал, отступите назад.

Вместо этого Ллойд наклонился вперёд.

Глинн повысил голос.

— Палмер, не делай этого!

Но Ллойд уже спрыгнул в дыру, и его ноги приземлились прямо на поверхность метеорита. Он моментально упал на колени, позволяя кончикам одетых в перчатки пальцев поласкать слегка волнистую металлическую поверхность. Повинуясь импульсу, он наклонился ниже и прижался к ней щекой.

Наверху наступило краткое молчание.

— Как ощущение? — Услышал он вопрос МакФарлэйна.

— Холодный, — ответил Ллойд, усаживаясь. Он слышал дрожь в своём голосе, чувствовал, как замерзают слёзы на щеках. — Он очень холодный.

Isla Desolacion, 13:55

МакФарлэйн уставился на ноутбук на своих коленях. Курсор укоризненно сдвинулся назад на почти пустом экране. Сэм вздохнул и поёрзал в обитом металлом кресле, пытаясь устроиться поудобней. Единственное окно барака интенданта блестело инеем, и звук ветра проникал сквозь стены. Снаружи ясная погода уже сменилась снегопадом. Но внутри барака угольная печь излучала дивный жар.

МакФарлэйн мышью проделал операцию, затем с проклятием захлопнул ноутбук. На столе возле него зажужжал принтер. Сэм снова беспокойно поёрзал. Он ещё раз перебрал в памяти события сегодняшнего утра. Момент благоговейного молчания, Ллойда, так порывисто спрыгнувшего в яму — и Глинна, зовущего его не по фамилии, но по имени, в первый раз на памяти МакФарлэйна. Великолепное крещение метеорита, лавина вопросов, что за этим последовала. И — превыше всего — подавляющее чувство непонимания. Он помнил своё чувство, когда перехватило дыхание, и он не мог вдохнуть.

МакФарлэйн тоже испытал внезапный порыв спрыгнуть вниз, потрогать этот предмет, убедиться, что он настоящий. Но ко всему он ещё и слегка его опасался. У метеорита оказался такой богатый цвет, он был настолько неуместен на фоне унылого пейзажа. Это зрелище вызвало у него ассоциацию с операционным столом: огромное пространство снежно-белых простыней с кровавым телом посередине. Сцена одновременно и отталкивала, и зачаровывала. И она пробудила в нём мечту, которую, как он думал, уже давно похоронена.

Дверь барака приоткрылась, внутрь ворвался снег. МакФарлэйн поднял глаза, чтобы увидеть входящую Рашель.

— Закончил отчёт? — Спросила она, снимая парку и отряхиваясь от снега.

МакФарлэйн в ответ лишь кивнул на принтер. Амира подошла ближе и схватила высунувшийся лист бумаги. Затем резко рассмеялась.

— «Метеорит красный», — прочитала она вслух.

Она швырнула бумагу на колени МакФарлэйну.

— Что мне нравится в мужчинах, так это их лаконичность.

— Зачем пачкать бумагу кучей бесполезных рассуждений? Пока мы не получим кусочек для изучения, как я могу сказать, что он собой представляет?

Они пододвинула кресло и уселась рядом с ним. МакФарлэйну показалось, что при всей напускной беспечности она внимательно на него смотрит.

— Ты изучал метеориты годами. Не думаю, что твои рассуждения окажутся бесполезными.

— А что думаешь ты?

— Давай сначала ты — потом я.

МакФарлэйн опустил взгляд на волнистую поверхность фанерного стола, поглаживая её пальцами. У той было фрактальное совершенство береговой линии, или снежинки, или набора Мандельброта. Она напомнила ему о том, как всё сложно устроено: Вселенная, атом, кусок дерева. Уголком глаза он увидел, как Амира вытащила портсигар из кармана парки и перевернула его, уронив наполовину на ладонь выкуренную сигару.

— Не надо, пожалуйста, — сказал он. — Не хочу, чтобы меня выгоняли на холод.

Амира убрала сигару.

— Я знаю кое-что из того, о чём ты думаешь.

МакФарлэйн пожал плечами.

— Хорошо, — сказала она. — Хочешь знать, что я думаю? Раз сам не хочешь ничего говорить.

Он повернулся и снова глянул на неё.

— Именно так. Когда-то у тебя была излюбленная теория — кое-что, во что ты верил, несмотря на неверие коллег. Не так ли? И когда ты подумал, что у тебя, наконец-то, имеется подтверждение той теории, она навлекла на тебя неприятности. Взволнованный, ты потерял трезвость суждений и оттолкнул друга. И, в конце концов, это якобы подтверждение оказалось бесполезным.

МакФарлэйн бросил на неё взгляд.

— Я и не подозревал, что у тебя ко всему прочему степень по психиатрии.

Она склонилась ближе, настойчиво продолжая.

— Ещё бы, я знаю эту историю. Важно то, что сейчас ты нашёл то, о чём мечтал годы. У тебя есть не только свидетельство. У тебя есть доказательство. Но ты не хочешь это признать. Ты боишься пройти этот путь ещё раз.

МакФарлэйн с минуту удерживал её взгляд. Он чувствовал, что злость уходит. Он резко откинулся в кресле, в мыслях царила полнейшая неразбериха. «Может быть, она права?» — подумал он.

Рашель засмеялась.

— Возьмём, к примеру, цвет. Ты знаешь, почему ни один металл не имеет красного цвета?

— Нет.

— Объекты имеют определённый цвет, потому что они взаимодействуют с фотонами света, — Амира запустила руку в карман и вытащила смятый бумажный пакет. — «Весёлый Пастух»?

— Что такое, чёрт возьми, «Весёлый Пастух»?

Она бросила ему конфету и развернула другую. Теперь она зажала зелёненький ромбик между большим и указательным пальцами.

— Каждый объект, за исключением абсолютно чёрного тела, поглощает свет определённых длин волн и рассеивает остальные. Возьмём, к примеру, эту зелёную конфету. Она зелёная, потому что рассеивает свет зелёного диапазона длин волн обратно к нашим глазам, в то же время поглощая остальные. Я провела несколько крошечных расчётов, и не могу обнаружить ни единой теоретической комбинации сплавов, которые бы рассеивали красный цвет. Кажется, просто невозможно, чтобы какой-либо из известных сплавов был тёмно-красным. Жёлтый, белый, оранжевый, лиловый, серый — но только не красный.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29