Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ледовый барьер

ModernLib.Net / Триллеры / Престон Дуглас / Ледовый барьер - Чтение (стр. 27)
Автор: Престон Дуглас
Жанр: Триллеры

 

 


Ничто не шевельнулось. Он не понимал — просто не мог представить — под каким громадным, под каким ужасающим давлением находится болт.

— Держи вот этот ключ, — произнёс он.

Паппап повиновался, обхватывая стальной инструмент жилистыми руками.

Корабль продолжал крениться.

— Эли, давай вернёмся на мостик, — продолжала Бриттон. — Может быть, у нас ещё есть время на то, чтобы открыть люк. Может, мы ещё останемся в живых.

На какой-то миг Глинн бросил взгляд наверх, отрываясь от сражения с болтом. В её голосе не слышалось мольбы — иначе то была бы не Салли Бриттон! В её голосе Глинн слышал терпение, благоразумие и совершеннейшую убеждённость в своих словах. Что достойно сожаления.

— Салли, — сказал он. — Единственные, кто погибнет — те идиоты в спасательных шлюпках. Если ты останешься здесь, то выживешь.

— Я знаю корабль, Эли, — просто ответила она.

Стоя на коленях, согнувшись над верхним болтом, Глинн старался повернуть гайку. Кто-то явно пытался сделать это до него: на металле виднелись свежие отметины. Когда корабль накренился, он почувствовал, как метеорит сдвинулся, и схватился крепче, сомкнув ноги на звеньях цепи. Глинн старался как мог, но гайка не вращалась. Задыхаясь, он перехватил ключ поудобнее.

Корабль продолжал крениться.

Наверху, в темноте, Бриттон продолжала говорить, её голос звучал громче всех прочих звуков.

— Эли, я хотела бы с тобой поужинать. Я знаю о поэзии не слишком много, но всем, что знаю, могла бы с тобой поделиться. Я бы хотела поделиться с тобой всем.

Метеорит содрогнулся, и Глинн ухватился обеими руками, когда метеорит наклонился вместе с кораблём. Вокруг свисали канаты, пристёгнутые к пластинам, обрамляющим резервуар, и, чтобы не упасть, он быстро обвязал вокруг пояса один из них. И затем вернулся к ключу. Повернуть его на четверть оборота — вот и всё, что нужно. Теперь корабль двигался медленнее, и Глинн снова схватился за ручку ключа.

— И я могла бы полюбить тебя. Эли…

Глинн внезапно остановился и уставился на Бриттон. Она попыталась сказать что-то ещё, но её голос заглушил возросшие визги измученного металла, которые бешеным эхом отдавались в огромном помещении. Всё, что он видел — её фигурку на помостках, сверху. Из её золотых волос куда-то подевались заколки, и теперь они спокойно свисали с плеч, светясь даже в этом тусклом освещении.

Продолжая смотреть на неё, он отвлечённо осознал, что корабль всё не выравнивается. Глинн отвёл от Бриттон взгляд, переведя его сначала на болт, а затем на Паппапа. Старик ухмылялся, с его длинных тонких усиков капала вода. Глинн почувствовал прилив ярости на самого себя за то, что не может сконцентрироваться на проблеме, которая находится под самым его носом.

— Ключ! — Крикнул он Паппапу, стараясь перекричать вопли металла.

Корабль склонился очень далеко, звуки металла оглушали. Рукой, которую он бы предпочёл видеть твёрже, Глинн вытянул из кармана часы, чтобы ещё раз измерить крен; поднял вверх, но часы раскачивались взад-вперёд. Когда он попытался их остановить, часы выскользнули из пальцев и вдребезги разбились о боковую часть метеорита; Глинн увидел маленькие проблески золота и стекла, что рассыпались по красной поверхности и исчезали в глубине.

Казалось, «Рольвааг» внезапно, жёстко и стремительно заваливается на сторону. Или то лишь игра воображения? Конечно, так оно и есть: ничего из этого не может происходить на самом деле. В решение задачи вложили двойную избыточность, провели вычисления и перепроверили их, учли все возможные пути к провалу.

И тут Глинн почувствовал, как метеорит под ним пришёл в движение. Раздался рвущийся звук, когда брезент прорвался, а сеть распуталась. Неожиданно красный цвет метеорита заслонил собой всё поле зрения подобно тому, как вскрывается обширная рана. Камень прорывался сквозь мешанину канатов и кабелей, заклёпки выскакивали и рикошетом летели мимо. А корабль всё заваливался и заваливался на сторону, всё круче и круче. Глинн отчаянно карабкался, пытаясь развязать канат, затянутый на талии, но узел был настолько туг, он был таким тугим…

Раздался звук, который нельзя описать ничем, как будто под ним одновременно разверзлись вода и небо. Резервуар разорвался на части в ужасающем дожде искр, и метеорит укатился во тьму — неуклюжий монстр, похожий на целеустремлённого зверя — унося с собой и Глинна. В мгновение ока вокруг стало темно, он почувствовал поток холодного воздуха…

***

Тихое звяканье бокалов, приглушённые звуки голосов. Под вечер четверга на л'Амбруази стояла суматоха, и улица была запружена любителями искусств и богатыми парижанами. За фасадом неброского ресторана туманная осенняя луна элегантно мерцала над районом Марэ. Глинн улыбнулся Салли Бриттон, которая сидела напротив него на белом камчате.

— Попробуй, — сказал он, когда официант открыл бутылку «Вдовы Клико» и направил пенную струю в их бокалы.

Глинн взял свой бокал и поднял его. Бриттон улыбнулась и заговорила:

… каким покоем обернулась

эта жуткая катастрофа

кто-то слышит всплеск, крик отчаяния,

но чужая неудача его не волнует

Но неудача его не волнует…

Когда все чувства Глинна сменило непонимание, цитату заглушил отвратительный смех Паппапа. И затем всё испарилось во вспышке яркого, прекрасного света.

Пролив Дрейка, 19:55

С сидящей рядом Рашель, которая плотно прижималась к его руке, МакФарлэйн отчаянно вцепился в петли ремней на спасательной шлюпке. Судёнышко продиралось сквозь огромные пики и глубокие долины бурного моря. Последние двадцать минут прошли в жуткой суматохе: вот Бриттон внезапно покидает мостик; вот Ховелл принимает командование на себя и отдаёт приказ покинуть корабль; вот группы людей у спасательных шлюпок и мучительный отход лодок в бушующее море. После напряжённых часов гонки с эсминцем, борьбы со штормом и метеоритом, теперешняя катастрофа случилась настолько быстро, что казалась нереальной. МакФарлйэн в первый раз окинул взглядом внутреннее убранство шлюпки. С однослойным корпусом, крошечным люком и ещё более крошечными иллюминаторами она напоминала торпеду-переростка. Ховелл стоял у руля и управлял; Ллойд и остальные, общим числом что-то около двадцати, находились внутри. В их числе было и с полдюжины тех, чья шлюпка сорвалась с шлюпбалки во время спуска на воду, и которых вытащили из ледяной воды.

Когда шлюпка пришла в свободное падение, МакФарлэйн схватился крепче. Потом лодка врезалась в воду и быстро вылетела на поверхность. Вместо того, чтобы вспахивать волны подобно «Рольваагу», шестидесятифутовое судёнышко швыряло на воде, как щепку. Захватывающие дух затяжные падения и натужные подъёмы на водные обрывы изнуряли и ужасали. Все вымокли в ледяной воде, а некоторые из тех, кто успел искупаться, как видел МакФарлэйн, потеряли сознание. Слава Богу, рядом находился Брамбель, который ухаживал за ними, как мог.

Офицер в передней части шлюпки закреплял на месте припасы и оборудование. Обломки дерева перекатывались в воде, у ног. Все страдали от морской болезни, и некоторых неудержимо рвало. Никто из команды не произносил ни слова, все молча выполняли свои обязанности. Плотно закрытый корпус шлюпки защищал их от стихии, но МакФарлэйн чувствовал, что жуткие воды безжалостно терзают лодку.

Наконец заговорил Ховелл, и его голос заглушал собой звуки ветра и воды. Он поднёс рацию ко рту, но говорил так, что его могли слышать все, кто оказался на борту.

— Внимание всех лодок! Наш единственный шанс — направиться к ледовому острову на юго-западе, и переждать шторм на его подветренной стороне. Придерживайтесь направления один-два-ноль на скорости десять узлов, и держитесь в поле зрения. Канал три остаётся открытым. Активируйте аварийные буйки.

Было сложно сказать, направляются ли они вообще куда-либо, но на небе снова показалась луна, и сейчас МакФарлэйн время от времени улавливал слабые огни ещё двух шлюпок, которые передвигались по покрытым сеткой пены волнам, стараясь держаться на виду. Когда их шлюпка поднималась на вершины громадных волн, МакФарлэйн до сих пор мог различить качающийся взад-вперёд в полумиле позади «Рольвааг», который как будто медленно отодвигался. Аварийные огни танкера мерцали. С тех пор, как их группа из трёх лодок отошла от корабля несколько минут назад, новых шлюпок больше не появилось. МакФарлэйн не мог оторвать взгляд от гигантского судна, зажатого в убийственной хватке шторма.

Очередная гигантская волна попыталась приподнять танкер, но на этот раз «Рольвааг» отстранился, будто был привязан ко дну. Он отстранялся всё дальше и дальше от волны, и когда её вершина закипела над судном, корабль медленно опустился на бок. МакФарлэйн бросил взгляд на Ллойда. Тот отвернул измождённое лицо и от МакФарлэйна, и от «Рольваага».

Новая волна; шлюпку целиком захлестнуло водой, но они выбрались на поверхность. Хотя он и сам не желал ничего больше, чем отвернуть глаза, МакФарлэйн снова посмотрел на огромный танкер. Неподвижный, он до сих пор продолжал лежать на боку. Ещё до того, как прошла вершина волны, он осел в воде. Неумолимым, безжалостным весом его опускало всё ниже и ниже. Его корма начала выравниваться сквозь уходящую волну, обнажая мёртвые винты. На фоне завывания шторма раздался далёкий визг, почти женский,. И вдруг нос и корма отскочили друг от друга и поднялись над водой в кипении белого света. Из центра катаклизма исходил глубокий, интенсивный голубой свет, который был настолько ярок, что, казалось, освещает море изнутри, придавая воде неземное свечение. Громадное облако пара вырвалось на поверхность и грибом пошло вверх, одеялом скрыв обречённый корабль, в то время как молния прорезала его изнутри, вырвавшись на вершину раздвоенной, вгрызающейся в небо вилкой. В тот же миг спасательная шлюпка снова погрузилась в хаос воды, которая заслонила собой наводящее ужас зрелище. Когда шлюпка снова оказалась наверху, воды оставались тёмными и пустыми. Корабля больше не существовало.

МакФарлэйн откинулся на сиденье, дрожа и чувствуя приступ тошноты. Он не осмеливался посмотреть на Ллойда. Глинн, Бриттон, три дюжины членов экипажа, сотрудники ЭИР и рабочие «Ллойд Индастриз», которые пошли ко дну… Метеорит, упавший на дно двумя милями ниже… МакФарлэйн закрыл глаза, плотнее обнимая Рашель, которая дрожала не переставая. Ещё ни разу в жизни он не испытывал такого холода, такого приступа морской болезни, и не был так напуган.

Она что-то неразборчиво пробормотала, и он склонился ближе.

— Что?

Рашель что-то прижала к нему.

— Возми, — сказала она. — Возьми.

В её руках лежал компакт-диск, на котором были записаны все данные по метеориту.

— Зачем? — Спросил он.

— Я хочу, чтобы ты его сохранил. Храни его, всегда. Там ответы, Сэм. Обещай, что найдёшь их.

Он опустил диск в карман. Вот и всё, что у них осталось: несколько сот мегабайт данных. Метеорит навсегда потерян для мира; он сам похоронил себя глубоко в пучине ила на дне океана.

— Обещай, — повторила Рашель ещё раз.

Её голос казался невнятным, как после наркоза.

— Я обещаю.

И он ещё крепче прижал её к себе, чувствуя на руках тёплые струйки её слёз. Метеорит потерян. Столько людей потеряны. Но они вдвоём останутся, останутся навсегда.

— Мы найдём ответы вместе, — сказал МакФарлэйн.

Разорванная вершина волны врезалась в лодку, отклоняя её в сторону. Их швырнуло на дно шлюпки. МакФарлэйн слышал, как Ховелл выкрикивает распоряжения, когда ещё одна дикая волна ударила о лодку и ещё раз толкнула её в бок, едва не перевернув. Судёнышко с треском шлёпнулось на воду.

— Моя рука! — Кричал мужчина. — Я сломал руку!

МакФарлэйн помог Рашель снова усесться на сиденье, помог ей схватиться за петли. Море вокруг ревело, утаскивало шлюпку под воду, временами целиком скрывая её под поверхностью.

— Сколько ещё? — Выкрикнул кто-то.

— Две мили, — ответил Ховелл, пытаясь удержать направление. — Более-менее.

Тяжёлая вода промывала иллюминаторы, время от времени позволяя им бросать взгляды на ночь за стеклом. Локти МакФарлэйна, его колени и плечи уже начали болеть от беспрестанных столкновений со стенами и крышей утлой посудины. Он чувствовал себя наподобие мячика для пинг-понга, который прыгает в работающей стиральной машине. Было настолько холодно, что ноги почти потеряли чувствительность. Реальный мир начал куда-то отступать. МакФарлэйн вспомнил время, проведённое на озере Мичиган. Тогда он часами сидел на пляже, задницей в песке, ногами на отмели. Но вода в озере никогда не была такой холодной… Внезапно МакФарлэйн понял, что на дне лодки проступает вода. Суровый шторм разбивал шлюпку на части, по швам.

МакФарлэйн всмотрелся в крошечное окно. В нескольких сотнях ярдов он различал огни двух шлюпок, которые брыкались и прыгали в воде. Время от времени огромная волна захлёстывала их, и тогда они прорывались сквозь неё, дико буравя воду, пока рулевые старались удержать их, не дать перевернуться, и пропеллеры, поднимаясь из воды, безумно визжали. МакФарлэйн смотрел, ошеломлённый истощением и страхом, на их антенны, которые дико вращались, на полукруги десятигаллоновых бочонков, что бешено болтались у кормы.

И затем одна из шлюпок исчезла. Вот она там, ходовые огни мигают, она заныривает в очередную волну, — и вот её уже нет, она похоронена, и огни погасли настолько резко, будто щёлкнули выключателем.

— Мы потеряли буй на шлюпке номер три, сэр, — произнёс мужчина на носу.

МакФарлэйн уронил голову на грудь. Кто был в той шлюпке? Гарза? Стоуншифер? Голова больше не работала. Какая-то его часть надеялась на то, что они пойдут ко дну так же быстро; он страстно желал быстрого конца этой агонии. На дне лодки набиралось всё больше и больше воды. МакФарлэйн с отвлечённым интересом сообразил, что они тонут.

Потом волны начали успокаиваться. Лодку продолжало швырять и качать в свирепой мясорубке, но бесконечного ряда водяных гор больше не было, и ветер тоже стих.

— Мы в подветренной части острова, — сказал Ховелл.

Его волосы были спутанными и гладкими, униформа под зимней спецовкой промокла насквозь. Кровь смешалась с водой и фиолетовыми ручейками бежала по лицу. Тем не менее, его хриплый голос звучал ровно. Он снова поднёс рацию ко рту.

— Внимание всем! Обе лодки набирают воду, притом быстро. Долго держаться на плаву они не смогут. Наш единственный выход — перейти самим и перенести на ледовый остров столько припасов, сколько сможем. Все поняли?

Лишь очень немногие в шлюпке подняли головы; остальных, казалось, это не заботило. Кусочек льда свалился с радиобуйка их лодки.

— Впереди небольшой выступ льда. Мы направим шлюпки прямо на него. Льюис, который стоит на носу, передаст припасы каждому из вас, и выведет вас по двое, и быстро. Если вы упадёте в воду, выбирайтесь из неё ко всем чертям — иначе она убьёт вас за пять минут. А сейчас, ребята, вперёд!

МакФарлэйн придвинул Рашель поближе, в безотчётном желании её защитить, а затем повернулся, чтобы посмотреть на Ллойда. На сей раз тот бросил на него ответный взгляд тёмных, ввалившихся безумных глаз.

— Что я натворил? — Хрипло шептал он. — О, Боже, что я натворил?

Пролив Дрейка, 26-е июля, 11:00

Над ледовым островом занимался рассвет.

МакФарлэйн, который несколько раз забывался судорожной дрёмой и выходил из неё, медленно просыпался. Наконец он поднял голову, и при этом на его куртке трескался лёд. Вокруг него горстка выживших сгрудилась в кучку, в тщетной надежде согреться. Некоторые лежали на спине с покрытыми льдом лицами, широко раскрытыми глазами, покрытыми инеем. Другие наполовину стояли на коленях, не шевелясь. «Должно быть, они мертвы», — сонно подумал МакФарлэйн. Сотня вышла в море. А сейчас он видел едва ли две дюжины.

Рашель с закрытыми глазами лежала рядом с ним. Он попытался сесть, и снег скатывался по рукам и ногам. Ветер стих, их окружала мёртвая тишина, которую лишь подчёркивал снизу шум прибоя, который ударял по ледовым граням острова.

Перед МакФарлэйном простиралось плато бирюзового льда, покрытое ручейками, которые переходили в каньоны и змеились, спускаясь к берегам острова. Красная линия, подобно потоку крови, окрашивала восточный горизонт, струйками стекая по волнам. На отдалении горизонт был усыпан белыми и зелёными айсбергами; их были сотни. Они напоминали драгоценные камни и устойчиво сидели на волнах, сверкая верхушками в утреннем свете. Бесконечное царство воды и льда.

МакФарлэйн чувствовал ужасную сонливость. Причём, как ни странно, холода он не ощущал. Он попытался привести себя в чувство. Сейчас, очень медленно, к нему возвращались воспоминания: высадка на берег, карабканье по расселине к вершине острова в темноте, жалкие попытки развести огонь, медленное соскальзывание в летаргический сон. До того происходило что-то ещё — до всего этого — но сейчас ему не хотелось об этом думать. Сейчас его мир съёжился до краёв этого странного острова.

Здесь, на вершине, не было чувства движения. Остров непоколебим, как сама земля. Огромная процессия валов продолжала свой путь на восток, но теперь волны стали глаже. После чёрного цвета ночи и серого шторма, всё казалось расписанным пастельными тонами: синий лёд, фиолетовое море, небо красно-персикового цвета. Всё казалось прекрасным, необычным, сверхъестественным.

МакФарлэйн попытался встать, но ноги проигнорировали приказ, и он сумел лишь приподняться на одно колено, прежде чем сесть обратно. МакФарлэйн чувствовал такое глубокое истощение, что ему потребовалось приложить неимоверное усилие, чтобы не свалиться на землю. Часть его сознавала, что это больше, чем истощение — это гипотермия.

Им надо встать, надо двигаться. Он должен поднять их.

МакФарлэйн повернулся к Рашель и грубо потряс её. Прикрытые веками глаза повернулись к нему. Её губы посинели, лёд налип на чёрные волосы.

— Рашель, — прокаркал он. — Рашель, пожалуйста, вставай.

Женские губы двигались, она что-то говорила, но то был беззвучный свист воздуха.

— Рашель? — Спросил он и склонился к ней.

Теперь он слышал её слова, свистящие, призрачные.

— Метеорит…, — пробормотала она.

— Он пошёл ко дну, — сказал МакФарлэйн. — Не думай об этом сейчас. Всё закончилось.

Рашель слабо покачала головой.

— Нет… не то, что ты думаешь…

Она закрыла глаза, и МакФарлэйн снова потряс её.

— Такая сонная…

— Рашель. Не спи. Что ты сказала?

Её речь была несвязной, Амира оставалась во власти галлюцинаций, но МакФарлэйн понял, что очень важно заставить её продолжать говорить, заставить её проснуться. Он снова потряс её.

— Метеорит, Рашель. Что насчёт него?

Её глаза были наполовину открыты, и она глянула вниз. МакФарлэйн проследил за её взглядом; там ничего не было. Её рука слегка шевельнулась.

— Там…, — сказала она, снова бросив взгляд вниз.

МакФарлэйн взял её за руку. Стащил промокшие, наполовину замёрзшие перчатки. Её рука была ледяной; кончики пальцев побелели. Теперь он понял: она отморозила пальцы. Он попытался помассировать их, и рука расслабилась. В ладони лежало зёрнышко арахиса.

— Ты голодна? — Спросил МакФарлэйн, когда зёрнышко упало в снег.

Рашель снова закрыла глаза. Он попытался поднять её — и не мог. Он прижался к ней, и её тело было тяжёлым и холодным. МакФарлэйн повернулся за помощью и увидел Ллойда, лежащего рядом с ними на льду.

— Ллойд? — Прошептал он.

— Слушаю, — донёсся слабый, сиплый голос.

— Мы должны двигаться, — сказал МакФарлэйн, чувствуя, что ему не хватает дыхания.

— Не заинтересован.

МакФарлэйн снова повернулся к Рашель, чтобы её встряхнуть, но на этот раз едва мог двинуть рукой, не говоря уже о том, чтобы кого-то толкать. Рашель оставалась неподвижной. Потеря, казалось, значит для него больше, чем он мог представить. МакФарлэйн бросил взгляд на кучку неподвижных фигур, блестевших под тонкой корочкой льда. Там сидел Брамбель, доктор, неловко зажимающий под мышкой книгу. Был Гарза, и белые бинты на его голове покрылись изморозью. Был Ховелл. Две, может быть, три дюжины остальных. Ни один не шевелился. Внезапно МакФарлэйн понял, что его это заботит, ещё как заботит! Он хотел пронзительно завопить, хотел встать и начать пинать и колошматить их, чтобы те встали на ноги, но не смог найти сил даже на то, чтобы заговорить. Их слишком много; он не может согреть их всех. Он даже не может согреть самого себя.

Голова закружилась, когда его захлестнуло необычное, туманное чувство. Подбиралась апатия. «Мы все здесь умрём, — подумал он. — Но это ничего». МакФарлэйн бросил взгляд на Рашель, пытаясь стряхнуть с себя это чувство. Её глаза были полуоткрыты и закатились, виднелись лишь белки. Лицо было серым. Он отправится туда же, куда ушла она. Это ничего. Одинокая снежинка упала с неба на губы Рашель. На то, чтобы растаять, ей потребовалась вечность.

Туман вернулся, и на этот раз он был приятен, это как снова уснуть на руках у матери. МакФарлэйн не сопротивлялся. Когда он погружался в восхитительный сон, в ушах продолжал звучать голос Рашель: «Не то, что ты думаешь. Не то, что ты думаешь».

И затем голос поменялся, стал громче, в нём появились металлические нотки.

— Южная Джорджия… В поле зрения… Приближаемся к месту высадки…

Над головой включился свет. Похлопывания, ритмичные удары. Голоса, переговоры по рации. МакФарлэйн сражался со всем этим: «Нет, нет, дайте мне поспать! Оставьте меня в покое!»

А потом пришла боль.

Остров Южная Джорджия, 29-е июля, 00:20

Палмер Ллойд лежал на фанерной койке в медицинском бараке Британской научной станции. Он глазел в фанерный же потолок: бесконечные петли тёмного и светлого дерева, узоры, которые его глаза изучают в тысячный раз за последние несколько дней. Он чувствовал запах несвежей пищи, которая стояла у его кровати с ланча. Из-за крошечных окошек, выходящих на голубые снежные поля, голубые горы и голубые ледники острова, до него доносились завывания ветра.

С момента спасения прошло три дня. Так много погибло — на корабле, в спасательных шлюпках, на ледовом острове. Все семьдесят пять не вернулись домой, они потонули в пучине морской… Старая морская частушка из «Острова Сокровищ» звучала у него в голове, снова, снова и снова, как продолжала звучать с того самого момента, когда он пришёл в сознание на этой койке.

Он выжил. Завтра вертолёт доставит его на Фольклендские острова. Оттуда он вернётся в Нью-Йорк. С отвлечённым интересом Ллойд думал о том, как воспримут всё это средства массовой информации. И понял, что его это совершенно не волнует. Так мало теперь, после всего пережитого, казалось важным. Ллойд покончил со всем: покончил с музеем, покончил с бизнесом, покончил с наукой. Все его мечты — теперь они казались такими наивными — пошли ко дну вместе с метеоритом. Всё, что он теперь хочет — просто вернуться на ферму в сельской части Нью-Йорка, смешать себе крепкий мартини, устроиться на крыльце в кресле-качалке и смотреть, как олень ест яблоки в саду.

Вошёл санитар, убрал поднос и начал ставить другой. Ллойд покачал головой.

— Это моя работа, приятель, — сказал санитар.

— Ладно.

И в этот момент раздался стук в дверь. Вошёл МакФарлэйн. Его левая рука и часть лица были перевязаны, на лице сидели тёмные очки, а сам он, похоже, нетвёрдо стоял на ногах. На самом деле, он выглядел просто ужасно. МакФарлэйн опустился на раскладной металлический стул, который занимал в крошечной комнатушке почти всё свободное место. Стул заскрипел.

Увидев его, Ллойд удивился. Он не виделся с МакФарлэйном все три дня. Ллойд лишь предполагал, что МакФарлэйн привезли вместе с ним — так должно было случиться. С ним, Ллойдом, почти никто не разговаривал. Единственный его посетитель из всей экспедиции, фактически, был Ховелл, да и тот пришёл, чтобы подписать кое-какие бумаги. Его теперь ненавидели все.

Ллойд подумал, что МакФарлэйн ждёт ухода санитара, чтобы заговорить. Но тот уже давно ушёл, а он всё продолжал молчать. МакФарлэйн долго-долго ничего не говорил. А потом, наконец, снял тёмные очки и наклонился вперёд.

Перемена заставила Ллойда вздрогнуть. Глаза мужчины, казалось, горели в огне. Они были красными и кровоточили, вокруг тёмные круги. МакФарлэйн выглядел грязным, неряшливым. Потеря метеорита и смерть Амиры нанесли ему тяжкий удар.

— Слушайте, — сказал МакФарлэйн напряжённым голосом. — Мне надо вам кое-что сказать.

Ллойд ждал.

МакФарлэйн придвинулся ещё ближе и заговорил прямо в ухо Ллойду:

— «Рольвааг» пошёл ко дну на 61°32'14'' южной широты и 59°30'10'' западной долготы.

— Прошу тебя, Сэм, не надо об этом. Не сейчас.

— Нет, сейчас, — неожиданно горячо сказал МакФарлэйн.

Он засунул руку в карман и вытащил компакт-диск. Поднял его, и на свету по диску побежали цвета радуги.

— На этом диске…

Ллойд отвернулся и уставился на фанерную стену.

— Сэм, это в прошлом. Метеорита больше нет. Замолчи.

— На этом диске — последний набор данных, собранных нами по метеориту. Я дал слово. И я… изучал их.

Ллойд чувствовал себя усталым — таким сильно-сильно усталым. Его глаза уставились в окно на горы, оплетённые в ледники, их покрытые льдом вершины пронзали облака. Ллойд терпеть не может вид льда. Он никогда не захочет увидеть лёд ещё раз, никогда.

— Вчера, — безжалостно продолжал МакФарлэйн. — Один из учёных станции сказал мне, что они зафиксировали некоторые очень необычные, мелкие подводные землетрясения. Дюжины, и все — ниже трёх баллов по шкале Рихтера.

Ллойд ждал, что ещё скажет МакФарлэйн. Всё казалось настолько бессмысленным.

— Эпицентр землетрясений лежит на 61°32'14'' южной широты и 59°30'10'' западной долготы.

Глаза Ллойда сморгнули. Он медленно повернул голову, чтобы встретить устремлённый на него взгляд молодого учёного.

— Я анализировал данные, — продолжил МакФарлэйн. — По большей части они имеют отношение к форме и внутренней структуре метеорита. А она — очень необычная.

Ллойд не ответил, но и не отвернулся.

— Он слоистый. Он почти симметричный. Он — неестественный.

Ллойд сел.

— Неестественный? — Переспросил он, в его голосе зазвучали нотки тревоги.

МакФарлэйн пережил психологический срыв. Ему нужна помощь.

— Я сказал, слоистый. У него есть внешняя оболочка, толстый внутренний слой и крошечное круглое включение точно в центре. И это — не совпадение. Подумайте об этом. На что это похоже? Такое обычное. Должно быть, это вселенская структура.

— Сэм, ты перенапрягся. Давай я вызову тебе сиделку. Она…

Но МакФарлэйн его перебил:

— Амира догадалась об этом. Прямо перед своей смертью. Она держала его в руках. Помните, она сказала, что мы должны прекратить думать о нём с нашей точки зрения, и начать думать с точки зрения самого метеорита? Под конец Амира догадалась. Метеорит реагирует на солёную воду. Он ждал встречи с солёной водой. Ждал миллионы лет.

Ллойд искал кнопку вызова рядом с кроватью. МакФарлэйн оказался в намного худшем состоянии, чем изначально казалось.

МакФарлэйн помолчал. Его глаза неестественно блестели.

— Видите ли, Ллойд, это вообще не метеорит.

Ллойд чувствовал себя в подвешенном состоянии, чувствовал тишину в комнате. Вот она кнопка; если бы он только мог нажать её мимоходом, не раздражая МакФарлэйна! Лицо того было потным, раскрасневшимся, дыхание — быстрым и неглубоким. Потеря камня, крушение «Рольваага», множество смертей в воде, на льду — должно быть, они его сломали. Ллойд почувствовал новый укол жалости: не в порядке даже выжившие.

— Вы слышите меня, Ллойд? Я сказал, это — не метеорит.

— Так что же это тогда, Сэм? — Сумел спросить Ллойд ровным голосом, а его руки небрежным жестом придвигались ближе к заветной кнопке.

— Все эти мелкие землетрясения, прямо на том месте, где корабль пошёл ко дну…

— Так что с ними?

— А ничего. Вы не знакомы с теорией панспермии? О том, что жизнь на Земле изначально была доставлена спорами, которые прилетели из космоса?

— Конечно, Сэм, безусловно, — ответил Ллойд умиротворяющим тоном.

И нажал на кнопку: один раз, два, три. Сиделка сейчас появится. МакФарлэйну помогут.

— Ну, а это — панспермия с возмездием, — сказал МакФарлэйн, и его обрамлённые красным глаза буравили Ллойда. — Та штуковина, которую мы только что посадили на дне моря? Я не знаю, что это — знаю не точно. Но я точно знаю одно.

— А именно? — Спросил Ллойд, пытаясь говорить нормальным голосом.

Боже, он уже слышал в коридоре торопливые шаги сиделки!

— Она прорастает.

Эпилог

Дорогой Читатель,

Нас попросили усилить некоторые детали, относящиеся к окончанию «Ледового Барьера». В ответ мы приводим следующие статьи, подчёрпнутые из выпусков «Нью-Йорк таймс», «Ю. Эс. Ньюс энд Уорлд Репорт», и «Вашингтон пост», датированные периодом с 26-го июля по 1-е сентября соответствующего года. Мы признательны соответствующим корпорациям и телеграфным агентствам за любезное разрешение воспроизвести эти статьи здесь. Пожалуйста, обратите внимание на то, что права на статьи принадлежат владельцам — и воспроизводить, копировать, хранить или вносить в их тексты какие-либо изменения строго запрещено.

Мы предлагаем эти статьи без редактирования и дальнейших комментариев.

Искренне Ваши,

Дуглас Престон и Линкольн Чайльд.


«Нью-Йорк Таймс» — страница А12, международные новости; статья на одну колонку

В южной Атлантике затонул танкер

Кристофер Орлангер

Южная Джорджия, 26-е июля — Представитель Британского Морского Агентства на этом небольшом острове в южной Атлантике сегодня сообщил, что зарегистрированный в Либерии танкер «Рольвааг» затонул вчера в жестоком шторме к северу от пролива Брансфильда, примерно в 200 милях от побережья Антарктиды. Согласно полученным сообщениям, оставшиеся в живых спасены и доставлены на Британскую научную станцию Южной Джорджии, где в настоящий момент им оказывают медицинскую помощь. Число жертв пока остаётся неизвестным. «Рольвааг», согласно судовому реестру, представлял собой переоборудованный танкер, которым владела американская горнодобывающая компания «Нептун Сабтеррэниан», и который использовался при разработке недр на острове у побережья Чили.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29