Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ледовый барьер

ModernLib.Net / Триллеры / Престон Дуглас / Ледовый барьер - Чтение (стр. 16)
Автор: Престон Дуглас
Жанр: Триллеры

 

 


— Я заметил, — сказал МакФарлэйн, вытаскивая конфету и давая ей.

Они жевали в молчании. Затем МакФарлэйн запихнул обёртки обратно в сумку и закинул её за плечо, бросив оценивающий взгляд на вздымающийся над ними склон.

— Похоже, здесь непросто взобраться. Я пойду…

Но Рашель уже принялась карабкаться по ледяному снежному полю перед ним. Поле поднималось к вершине скалы, становилось более синим — и более ледяным — по мере того, как становилось всё круче.

— Не слишком-то усердствуй! — Крикнул он, бросая с уступа взгляд вниз.

Вид на грубые острова группы Горна впечатлял. Далеко впереди, над горизонтом, он видел вершины гор Огненной Земли. В чёрной воде залива «Рольвааг», несмотря на свои размеры, напоминал ему детскую игрушку для ванн. Эсминец был едва различим, большая его часть скрывалась за хмурым островом. На границе видимости МакФарлэйн разглядел полосу шторма, которая вгрызалась в чистое небо.

Бросив взгляд наверх, он встревожился при виде того, как быстро Рашель взбирается ввысь.

— Помедленнее! — Крикнул он, на этот раз настойчивей.

— Копуша! — Донёсся ехидный отклик.

И затем мимо прогрохотал камень, за которым последовал ещё один, побольше, в дюймах от его уха. С шумом осыпи небольшая часть склона выскользнула у Рашель из-под ног, обнажая тёмный шрам породы, до этого скрытый под снегом. Женщина тяжело упала на живот, ноги болтались в пустоте. Задыхаясь от страха, она изворачивалась, пытаясь нащупать опору.

— Держись! — Закричал МакФарлэйн, карабкаясь наверх.

Моментально он оказался на широком выступе, прямо под ней. МакФарлэйн придвинулся ближе, уже осторожнее, бережно и твёрдо опуская свои ноги на жёсткую поверхность. Протянул руку и схватил её за предплечье.

— Поймал, — задыхаясь, сказал он. — Падай.

— Не могу, — отозвалась Рашель сквозь плотно стиснутые зубы.

— Всё в порядке, — тихо повторил он. — Я тебя держу.

С негромким стоном она ослабила хватку. Чувствуя, как вес переносится на него, МакФарлэйн изогнулся, направляя её ноги на широкий выступ под ним. Она тяжело приземлилась и рухнула на колени, вся дрожа.

— О, Боже! — Сказала она нетвёрдым голосом. — Я почти упала.

Она обхватила его рукой.

— Всё в порядке, — ответил он. — Ты бы пролетела добрых пять футов. И приземлилась в сугроб.

— Правда? — Она бросила взгляд вниз и скорчила рожицу. — А чувство было, будто целая гора обваливается. Я была готова заявить, что ты спас мне жизнь, но это, пожалуй, не так. Впрочем, всё равно — спасибо!

Она потянулась лицом к его лицу и быстро чмокнула в губы. Помедлила, затем поцеловала его ещё раз, на этот раз неторопливо, но настойчиво. Затем, чувствуя сопротивление, отстранилась, пристально осматривая его тёмными глазами. В молчании они смотрели друг на друга, а мир расстилался в тысяче футов под ними.

— Ты всё ещё не доверяешь мне, Сэм? — Негромко спросила она.

— Доверяю.

Она снова придвинулась ближе, её брови хмурились, глаза наполнял ужас.

— Тогда что не так? У тебя кто-то ещё? Может быть, наш доблестный капитан? Даже Эли, похоже…

Она резко смолкла, её глаза опустились, и она обняла свои колени.

С полдюжины возможных ответов пришли на ум МакФарлэйну, но каждый казался или пустым, или покровительственным. Так и не найдя ответа получше, он просто перебросил рюкзак на другое плечо и покачал головой, глупо улыбнувшись.

— Там, футах в двадцати по склону, кажись, хорошее место, чтобы собрать образцы, — сказал он, помолчав.

Взгляд Рашель был до сих пор устремлён в землю.

— Иди, собирай свои образцы. Думаю, я подожду здесь.

Чтобы добраться до места, отбить с полдюжины кусочков тёмного базальта с поверхности скалы и вернуться к Рашель, потребовалось лишь несколько минут. Когда МакФарлэйн вернулся, она поднялась на ноги, и они принялись молчаливо спускаться к седловине.

— Краткая передышка, — наконец, сказал МакФарлэйн, как можно небрежнее.

Его взгляд был устремлён на Рашель. Им придётся работать совместно до конца экспедиции, и последнее, что ему нужно — чтобы между ними оставалась недосказанность. Он взял её за локоть, и она выжидающе повернулась к нему.

— Рашель, — сказал он. — Послушай. Вчерашняя ночь была чудесной. Но пусть она такой и останется, хорошо? По крайней мере, на какое-то время.

Её взгляд стал резким.

— В смысле?

— В том смысле, что у нас есть работа. Совместная работа. Всё и так довольно сложно. Так что давай не будем торопить события, ладно?

Она быстро моргнула, затем кивнула со слабой улыбкой, пытаясь скрыть те разочарование и даже боль, что вспыхнули на её лице.

— Ладно, — сказала она, отводя взгляд.

МакФарлэйн обхватил её руку своей. С её тяжёлой паркой, это вызывало такое чувство, будто обнимаешь плюшевого мишку. Не снимая перчатки, он нежно повернул её лицо к своему.

— Так правда всё в порядке?

Она снова кивнула.

— Я слышу это не в первый раз, — сказала она. — К этому привыкаешь.

— Что ты хочешь сказать?

Она пожала плечами.

— Ничего. Думаю, я просто не очень-то хороша в такого рода объяснениях, вот и всё.

Они держались друг за друга, и ветер кружил вихри вокруг них. МакФарлэйн перевёл взгляд ниже, на прядь волос, которая выбившуюся из-под капюшона Рашель. И затем, повинуясь какому-то внезапному порыву, он задал тот вопрос, о котором он размышлял с первой же ночи на обзорной палубе.

— У вас с Глинном когда-нибудь что-нибудь было?

Она посмотрела на него, затем отстранилась, и выражение её лица показало, что она готова обороняться. Затем вздохнула и расслабилась.

— А почему бы, чёрт возьми, и не рассказать? Это правда. Давным-давно, у нас с Эли кое-что было. Такое маленькое кое-что, полагаю. И это было… просто замечательно.

На её губах возникла улыбка, затем постепенно увяла. Она отвернулась и уселась на снег, вытянув ноги и устремив взгляд на белое пространство внизу. МакФарлэйн уселся рядом с ней.

— И что случилось?

Она бросила на него мимолётный взгляд.

— Мне что, правда надо всё обстоятельно рассказать? Эли разорвал отношения, — сказала Рашель и холодно улыбнулась. — И знаешь, что? Всё было замечательно. Никаких проблем. Я никогда в жизни не была настолько счастлива.

Она помолчала.

— Полагаю, это его и спугнуло. Он не мог вынести мысль, что всё не может оставаться таким же замечательным. Так что, в тот момент, когда ничего лучше быть просто не могло, он всё разорвал. Вот так. Потому что если что-то не может быть лучше, то может сделаться только хуже. А это означает неудачу. Правильно? А Эли Глинн — человек, который не может потерпеть неудачу, — она безрадостно рассмеялась.

— Но вы оба очень похоже мыслите, в некотором роде, — сказал МакФарлэйн. — Как вчера, в библиотеке. Я почему-то думал, что ты заговоришь. Я имею в виду, о том, что случилось с Рошфортом и Эвансом. Но ты не заговорила. Значит ли это, что их смерть для тебя тоже приемлема?

— Сэм, я тебя прошу! Всякая смерть неприемлема. Но почти во всех проектах ЭИР, где я участвовала, всегда хоть кто-то, да погибал. Это часть нашей работы.

Они посидели ещё немного, не глядя друг на друга. Затем Рашель поднялась на ноги.

— Вставай, — отряхиваясь, негромко сказала она. — Кто отстанет, тот моет пробирки!

«Алмиранте Рамирес» , 14:45

Команданте Эмилиано Валленар стоял на puente volante, обзорном мостике эсминца изучая громадный танкер в полевой бинокль. Медленно и внимательно его глаза изучали нос, осматривали главную палубу, двигались дальше, дальше и ещё дальше, пока, наконец, не достигли надстройки. Как всегда, осмотр был весьма интересным. Команданте осматривал судно так долго и настолько тщательно, что чувствовал, что наизусть знает каждый заржавленный иллюминатор, каждую шлюпбалку, каждое пятнышко нефти. На этом, так называемым, перевозчике руды он отметил несколько деталей, которые казались подозрительными: вон те антенны, например, спрятанные внизу. Они определённо наводят на мысль, что принадлежат какой-то пассивной системе электронной разведки. А очень высокая антенна на верхушке мачты, несмотря на изувеченный вид, напоминает радар воздушной разведки.

Он опустил бинокль, запустил одетую в перчатку руку в китель и вытащил письмо от геолога из Вальпараисо.

Estimable Sir,

Камень, который вы мне так любезно предоставили — несколько необычный тип бороздчатого кварца — иными словами, диоксида кремния — с микроскопическими включениями полевого шпата, роговой обманки и слюды. Однако вынужден вам с сожалением сообщить, что он не представляет собой никакой ценности, ни с точки зрения промышленных разработок, ни для коллекционеров. Отвечая на ваш конкретный вопрос — нет, он не несёт в себе ни малейших следов ни золота, ни серебра, ни каких-либо прочих ценных руд, минералов или веществ. Этот тип минерала не находят совместно с отложениями нефти, газа, сланцевого масла и иных промышленных углеводородов.

Ещё раз, я с сожалением предоставляю вам эту информацию, поскольку она, конечно, серьёзно разочарует вашего двоюродного дедушку и охладит его стремление к подаче заявки на разработку недр.

Валленар провёл рукой по рельефной печати в верхней части письма. Затем, с приступом отвращения, скомкал его и швырнул в карман. Анализ не стоил той бумаги, на которой написан.

Он снова направил бинокль в сторону чужого корабля. Суда такого размера нельзя поставить на якорь в этих водах. Единственная известная якорная стоянка на островах мыса Горн — Сурджидеро Оттер, а она находится у дальнего берега Isla Wollaston. В проливе Франклина приличного дна вообще нет, за исключением не нанесённого на карту шельфа, что он — лично! — и обнаружил. Течения сильны. Лишь совершенно невежественный капитан может попытаться встать здесь на якорь. И в этом случае он, конечно, протянул бы к берегу минрепы.

Но корабль бросил якорь на плохое дно и не трогался с места день за днём, качаясь взад-вперёд с приливами и ветром. Как будто они нашли лучшее в мире место для якорной стоянки. Поначалу Валленар был этим потрясён. Это казалось чудом. Но затем он отметил небольшие, нечастые водовороты воды у кормы судна, и понял, что кормовые винты работают. Постоянно работают. Они подстраивают тягу, чтобы удержать судно на месте в вечно изменчивых течениях пролива, но не во время приливов — тогда он видел, что они разворачивают судно.

И это значит лишь одно: якорная цепь — муляж. Корабль оборудован динамической позиционной системой. А это требует связи со спутниками GPS — и мощного компьютера, который управляет двигателями корабля. И, чтобы оставаться на месте, всё должно работать слаженно. Самая современная технология. Валленар читал о ней, но никогда с ней не сталкивался. Ни один корабль чилийских ВМС не оборудован системой динамического позиционирования. Даже на малых судёнышках её дорого установить, и она требует потрясающего количества топлива. И вот тебе, пожалуйста, — вон она в действии, на этом подозрительном ветхом переделанном танкере.

Он глубоко вдохнул, качнув бинокль с корабля на остров, лежащий позади. В поле зрения попали сарай для оборудования, дорога, ведущая от берега к шахте. По склону холма протянулся большой шрам, там котором работали тяжёлые машины. Рядом было нечто, что могло оказаться бассейнами для выщелачивания. Но и тут — обман. Не было ни распылителей, ни промывных работ, которые доказали бы, что ведётся мытьё золота. Аккуратная операция, если не считать бассейнов. Слишком уж аккуратная, кстати. Он вырос в горнорудном лагере на севере и знал, как они выглядят.

Сейчас команданте всем сердцем чувствовал, что американцы роют не золото. И любой дурак мог бы догадаться, что не железную руду. Больше чем на что-либо иное, это похоже на выработку алмазных трубок. Но если американцы разрабатывают алмазы, почему они приплыли на таком огромном судне? От всей их операции, с начала и до конца, прямо-таки несло двуличностью.

Валленар поразмыслил, может ли эта работа иметь отношение к легендам острова, к старым мифам яган. Он смутно припомнил, как однажды в баре borracho, Джон Паппап, понёс вздор о каких-то легендах. Попытался вспомнить, о чём шла речь: что-то насчёт сердитого бога и его сына, который убил брата. Когда он получит Паппапа в свои руки, будьте уверены, последнее, что сделает метис в своей жизни — расскажет ему всё, что знает.

Приблизились шаги, затем рядом с ним оказался oficial de guardia, вахтенный офицер.

— Команданте, — отдавая честь, сказал он. — Из машинного отделения передали, что все двигатели готовы.

— Очень хорошо. Держите курс ноль-девять-ноль. И, пожалуйста, пришлите ко мне господина Тиммера.

Офицер снова отдал честь, затем обернулся и покинул обзорный мостик. Валленар помрачнел, наблюдая за тем, как моряк удаляется по металлической лестнице. Пришли новые приказы; как обычно, они сводились к очередному бесполезному патрулированию всеми покинутых вод.

Он засунул здоровую руку в карман пиджака и нащупал камешек, который вернулся с письмом. Чуть больше сливы. И, однако, Валленар был уверен, что в камне скрыт секрет того, чем именно занимаются американцы. Те вытащили какую-то информацию из прибора разведчика и его сумки с камнями. Достаточно важную, чтобы прислать в это отдалённое, опасное место груду денег и оборудования.

Валленар плотно зажал камень в кулаке. Ему требовалось узнать то, что знают американцы. Раз ему не смог помочь этот слабоумный геолог из университета, он найдёт кого-нибудь, кто сможет. В Австралии имеются несколько лучших на свете геологов. Именно туда он и отправит камень, срочным экспрессом. Они разгадают секрет, который в нём скрыт. И тогда он узнает, что разыскивают американцы. И будет знать, как действовать.

— Сэр! — Голос Тиммера вторгся в его размышления.

Валленар бросил взгляд на подтянутую фигуру мужчины, стоящего в напряжённом внимании, бросил взгляд на синие глаза и обесцвеченные солнцем волосы, на безупречную форму. Oficial de Comunicaciones Тиммер выгодно выделялся даже в команде, вымуштрованной на мгновенное, инстинктивное повиновение. Его мать приехала в Чили из Германии в тысяча девятьсот сорок пятом; прекрасная женщина, культурная, чувственная. Тиммер воспитан в дисциплине. И использовать силу ему не впервой.

— Вольно, — сказал Валленар, его голос смягчился.

Тиммер едва ощутимо расслабился.

Валленар сложил руки за спиной и бросил взгляд на безоблачное небо.

— Мы направляемся на восток, — сказал он. — Но вернёмся сюда завтра. Ожидается плохая погода.

— Да, сэр, — ответил Тиммер, продолжая смотреть прямо перед собой.

— На этот день у меня есть для тебя задание. В определённой степени оно связано с риском.

— Не терпится его услышать, сэр.

Команданте Валленар улыбнулся.

— Я знал, что тебе не терпится, — сказал он с еле заметным оттенком гордости в голосе.

«Рольвааг», 14:50

МакФарлэйн помедлил у внешней двери в бортовой госпиталь «Рольваага». Сколько себя помнил, он всегда испытывал нездоровый страх перед больницами и кабинетами врачей — перед любыми местами, которые намекают на смертность. Приёмная судового врача на «Рольвааге» лишена даже того ложного чувства спокойствия, которое подобные места обычно пытаются излучать. Ни тебе замусоленных журналов, ни потрёпанных картин Нормана Роквелла. Единственная декорация — огромный плакат из медицинского училища, полноцветно и в деталях показывающий различные заболевания кожи. Здесь так сильно пахло спиртом и йодом, что МакФарлэйн поверил в то, что странный пожилой доктор, должно быть, моет ими пол.

На какой-то миг он растерялся, чувствуя себя преглупо. «С этим можно обождать», — подумал он. Но затем, глубоко вдохнув, МакФарлэйн понял, что продолжает идти по помещению и уже входит в длинный коридор. Он остановился у последней двери и постучал по косяку.

Капитан Бриттон и доктор были внутри, тихо обсуждая диаграмму, что лежала на столе между ними. Брамбель откинулся в кресле, небрежно закрывая папку, когда раздался стук.

— А, доктор МакФарлэйн.

В сухом голосе не слышалось ни малейшего удивления. Брамбель уставился на МакФарлэйна немигающим взором и ждал.

«Можно повременить», — снова подумал тот. Но уже слишком поздно: и капитан, и врач выжидающе смотрели на него.

— Личные вещи Масангкэя, — громко сказал он. — Те предметы, которые найдены рядом с телом? Сейчас, когда вы завершили исследование, их можно забрать?

Брамбель продолжал смотреть прямо на него. То был взгляд не человеческого сочувствия, но клинического интереса.

— Среди них нет ничего ценного, — ответил он.

МакФарлэйн прислонился к косяку и ждал, отказываясь проявить хоть что-либо этим наблюдающим глазам. Наконец, доктор вздохнул.

— Когда их сфотографируют, не вижу причин их хранить. Что конкретно вас интересует?

— Просто дайте мне знать, когда они готовы, хорошо?

МакФарлэйн отклеился из дверного проёма, кивнул Бриттон и повернулся в направлении приёмной. Когда он приоткрыл наружную дверь, услышал за спиной быстрые шаги.

— Доктор МакФарлэйн! — Это был голос капитана Бриттон. — Я пройдусь с вами наверх.

— Не хотел портить вам встречу, — сказал МакФарлэйн, вываливаясь наружу, в коридор.

— Я в любом случае должна подняться на мостик. Жду новостей о надвигающемся шторме.

Они вместе прошли по широкому коридору, тёмному — за исключением регулярных полос солнечного света, что под наклоном падали из-за круглых иллюминаторов.

— Мне так жаль — я о вашем друге Масангкэе, доктор МакФарлэйн, — неожиданно сердечно сказала она.

МакФарлэйн бросил на неё взгляд.

— Спасибо.

Даже в темноте коридора её глаза казались яркими. Он задал себе вопрос, не собирается ли она поинтересоваться его ностальгическим желанием получить вещи Нестора, но она продолжала молчать. И снова он был ошеломлён неподдающимся определению чувством духовной близости.

— Зовите меня Сэм, — сказал он.

— Хорошо, Сэм.

Они вышли из лестничного колодца на главную палубу.

— Давайте сделаем круг по палубе, — сказала Бриттон.

Удивлённый, МакФарлэйн последовал за ней к корме, через надстройку. Что-то в её величественной осанке, в покачивании походки напомнило ему бывшую жену, Малу. Бледный золотой свет падал на корму судна. Воды пролива блестели богатой, глубокой синевой.

Бриттон прошла за посадочную площадку для вертолёта и прислонилась к поручням, щурясь на солнце.

— Сэм, передо мной дилемма. Мне правда не нравится то, что я продолжаю слышать о метеорите. Я боюсь, он подвергнет судно опасности. Моряк всегда доверяет своим предчувствиям. И, потом — мне совершенно не нравится то, что я вижу там, — заявила она и жестом указала на низкие, изящные обводы чилийского эсминца, лежащие в водах за границами пролива. — С другой стороны, исходя из всего, что я знаю о Глинне, у меня все причины, чтобы ожидать успех.

Она бросила на него взгляд.

— Видите парадокс? Я не могу одновременно доверять и Эли Глинну, и собственным инстинктам. И если мне нужно действовать, я должна действовать сейчас. Я не собираюсь загрузить в трюм моего корабля то, что небезопасно.

В холодном свете солнца Бриттон выглядела старше своих лет. «Она думает о том, чтобы остановить проект», — с удивлением подумал он.

— Не думаю, что Ллойд будет счастлив, если вы вдруг заартачитесь сейчас, — сказал он.

— Ллойд — не капитан «Рольваага». Я говорю с вами, как и раньше — потому что вы единственный человек, с которым я могу поговорить.

МакФарлэйн уставился на неё.

— Как капитан, я не могу говорить с кем-либо из моих офицеров или команды. И я определённо не могу поделиться этими соображениями с персоналом ЭИР. Остаётесь лишь вы, эксперт по метеоритам. Мне нужно знать, думаете ли вы, что метеорит представляет угрозу для корабля. Мне нужно ваше мнение, а не мнение господина Ллойда.

МакФарлэйн ещё несколько секунд выдерживал её взгляд. Затем снова повернулся к морю.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — сказал он. — Он достаточно опасен — и это знание далось нам нелегко. Но представит ли он какую-то особую угрозу для корабля? Этого я не знаю. Но думаю, может быть, уже слишком поздно для того, чтобы остановиться, даже если бы мы этого захотели.

— Но вы высказались в библиотеке. Вы беспокоились. Так же, как и я.

— Я очень тревожусь. Но не всё так просто. Метеорит — такая глубокая загадка, как ничто иное во Вселенной. Что он собой представляет — настолько важно, что я думаю, у нас нет другого выбора, кроме как продолжать проект. Если бы Магеллан трезво принял во внимание все возможные риски, он бы никогда не взялся совершить кругосветное путешествие. Колумб никогда не открыл бы Америку.

Бриттон помолчала, пристально глядя на него.

— Вы думаете, этот метеорит можно поставить в один ряд с открытиями Магеллана или Колумба?

— Да, — наконец, сказал он. — Я так думаю.

— В библиотеке Глинн задал вам вопрос. Вы так на него и не ответили.

— Я не мог дать на него ответ.

— Почему?

Он повернулся и посмотрел в её уверенные зелёные глаза.

— Потому что понял — несмотря на Рошфорта, невзирая ни на что — я хочу этот метеорит. Больше, чем когда-либо чего-либо хотел.

Помолчав, Бриттон распрямилась.

— Спасибо, Сэм, — сказала она.

Затем быстро повернулась и направилась на капитанский мостик.

Isla Desolacion, 20-е июля, 14:05

МакФарлэйн и Рашель стояли на краю базы, под холодным дневным солнцем. Небо на востоке было чистым и ярким, ландшафт внизу — до боли отчётливым в свежем воздухе. Но с запада небо выглядело совсем по-другому: огромное тёмное покрывало, которое протянулось до самого горизонта, обрушилось вниз и двигалось в их сторону, заслоняя горные вершины. Порыв ветра вихрем поднял из-под ног старый снег. Шторм перестал быть пятнышком на экране; теперь он висел чуть ли не над головой.

К ним направился Гарза.

— Никогда не думал, что увижу настолько страшный буран, — сказал он, улыбаясь и жестом указывая на запад.

— Что планируется сделать? — Спросил МакФарлэйн.

— Копать и забрасывать, отсюда — и до самого берега, — подмигнув, ответил Гарза.

— Копать и забрасывать?

— Моментальный туннель. Самое простое инженерное решение, техника, известная со времён Вавилона. Гидравлической землечерпалкой мы выроем канал, стальными пластинами выложим крышу, и набросаем грязь и снег сверху, чтобы не было видно. По мере того, как метеорит продвигается к берегу, мы будем выкапывать новый туннель — и засыпать старый.

Рашель кивком указала на гидравлическую землечерпалку.

— По сравнению с этой малышкой паровой экскаватор Майка Муллигана — детская игрушка.

МакФарлэйн окинул мысленным взором события последних дней, уже после того как метеорит раздавил Рошфорта и Эванса. Туннели очистили и укрепили, под камень поставили удвоенное число домкратов. Метеорит приподняли без сучка без задоринки, под ним возвели гнездо и счистили грязь. Доставили с корабля гигантскую стальную грузовую платформу, и поставили её рядом с метеоритом. Сейчас настало время для того, чтобы взгромоздить на эту платформу метеорит вместе с гнездом. Общение с Гарзой создавало впечатление, что это проще простого.

Инженер снова ухмыльнулся. Он был разговорчив и пребывал в хорошем настроении.

— Хотите глянуть, как мы сдвинем с места самый тяжёлый объект, когда-либо сдвинутый человеком?

— Ещё бы! — Откликнулся МакФарлэйн.

— Первый шаг — взгромоздить его на платформу. Для этого придётся сдёрнуть с него покров. Ненадолго. Потому-то меня так радует вид этого шторма. Не хочу, чтобы эти проклятые чилийцы рассмотрели наш камушек.

Гарза отошёл и заговорил в рацию. Стоуншифер, который стоял чуть подальше, сделал жест крановщику. МакФарлэйн наблюдал за тем, как тот взялся убирать стальные листы, скрывающие разрез с лежащим там метеоритом, убирать — и стопкой укладывать их поблизости. Поднялся ветер, он свистел вокруг сараев и хлестал снегом у самой земли. Последняя из плит дико изворачивалась в воздухе, пока крановщик сражался с ветром, стремясь удержать стрелу ровно.

— Левее, левее! — Кричал Стоуншифер в рацию. — А теперь ниже стрелу, ниже, ещё ниже… Отцепляй.

После напряжённого момента последняя плита была тоже благополучно убрана в сторону. МакФарлэйн уставился в открытую траншею.

В первый раз МакФарлэйн увидел метеорит целиком, выставленный во всей красе. Он возлежал в гнезде, кроваво-красное, неровное яйцо поверх мешанины брусьев и металлических двутавровых балок. От зрелища перехватывало дыхание. Смутно он сознавал, что Рашель что-то говорит.

— Ну, что я тебе говорила? — Сказала она Гарзе. — Его хватил «взгляд».

«Взгляд» был термином, который она сама же и выдумала. Как правило, увидев метеорит в первый раз, почти все — техники, учёные, строители — прекращали заниматься своим делом и глазели на него, как зачарованные.

МакФарлэйн с очевидным усилием перевёл взгляд с метеорита на Рашель. К её глазам вернулся заразительный весёлый блеск, настолько очевидно утерянный двадцать четыре часа назад.

— Он просто прекрасен, — сказал МакФарлэйн.

Сэм прошёлся взглядом по всей длине открытого теперь туннеля, по платформе, которой и предстоит везти камень. Платформа выглядела внушительно: покрытая решёткой площадка из стали и углеродно-керамического композита, в сотню футов длиной. Хотя их и не было видно сверху, МакФарлэйн знал, что под платформой — великое множество сверхпрочных самолётных шин, тридцать шесть осей, по сорок шин на каждую ось, чтобы она смогла выдержать ошеломляющий вес метеорита. На дальнем конце туннеля из паза в грунте вырос массивный стальной ворот.

Глинн выкрикивал команды тёмным фигуркам в туннеле, возвышая голос над растущей яростью ветра. Передний фронт бури угрожающе вздымался над головой, прямо-таки отвесная скала, которая, подходя ближе, пожирает дневной свет. Глинн внезапно умолк и направился к МакФарлэйну.

— Доктор МакФарлэйн, получили ли вы новые данные после второй серии опытов? — Спросил он, продолжая наблюдать за работой внизу.

МакФарлэйн кивнул.

— По нескольким фронтам.

Сказал — и умолк. Он знал, это никчемное удовлетворение: заставить Глинна задавать вопросы. Его по-прежнему терзала мысль о том, что Глинн продолжает наблюдать за его действиями. Но он решил не делать из этого трагедию — по крайней мере, пока.

Глинн склонил голову, будто читая мысли.

— Понятно. Могу я о них услышать?

— Конечно. Теперь мы знаем температуру плавления. Или, точнее, сублимации — материал прямо переходит из твёрдой фазы в газовую.

Глинн вопросительно приподнял брови.

— Одна целая две десятых миллиона градусов, по Кельвину.

— Господи Боже! — Выдохнул Глинн.

— Ещё мы добились прогресса в расшифровке его кристаллической структуры. Она чрезвычайно сложна: асимметричный фрактальный порядок, построенный по вложенным равнобедренным треугольникам. Порядок сохраняется на различных масштабах: от макроскопических до индивидуальных атомов, и нигде не нарушается. Хрестоматийный пример фракталов. И это объясняет его необычайную твёрдость. Судя по всему, метеорит состоит из одного элемента, это не сплав.

— Ещё какие-нибудь данные по его положению в периодической таблице?

— Он лежит очень далеко, по номеру — больше, чем сто семьдесят семь. Вероятно, относится к суперактиноидам. Индивидуальные атомы, судя по всему, огромны — и в каждом сотни протонов и нейтронов. Почти не вызывает сомнений, что это элемент из того «островка стабильности», о котором мы уже говорили.

— Ещё что-нибудь?

МакФарлэйн вдохнул морозный воздух.

— Да. Нечто, достаточно интересное. Мы с Рашель определили возраст Клыков Хануксы. Извержения вулканов и потоки лавы почти точно соответствуют времени падения метеорита.

Глинн блеснул на него глазами.

— Ваш вывод?

— Мы всегда предполагали, что метеорит упал рядом с вулканом. Но теперь больше похоже на то, что метеорит создал вулкан.

Глинн помолчал.

— Метеорит настолько плотный и тяжёлый, он летел настолько быстро, что глубоко вонзился в земную кору, словно пуля, и вызвал извержение вулкана. Именно поэтому Isla Desolacion, единственный из островов мыса Горн, — вулканический. В своём дневнике Нестор писал о «странном коэзите» этой области. И когда я заново исследовал коэзит с помощью рентгеновского дифрактометра, я понял, что он прав. Коэзит и правда другой. Удар метеорита оказался настолько мощным, что те породы, что не испарились при ударе, претерпели фазовый переход. Импульс химически перевёл вещество в форму коэзита, ранее неизвестную.

Он сделал жест в сторону Клыков Хануксы.

— Сила извержения, турбулентность магмы и взрывное высвобождение газов вынесло метеорит наверх, где он оставался замурован на глубине в несколько тысяч футов. За миллионы лет, по мере роста и эрозии южных Кордильер, он постепенно продвигался всё ближе и ближе к поверхности, пока его, наконец, не вскрыло эрозией в долине острова. По крайней мере, эта версия, вроде как, соответствует фактам.

Наступило задумчивое молчание. Затем Глинн перевёл взгляд на Гарзу и Стоуншифера.

— Продолжаем.

Гарза принялся выкрикивать распоряжения. МакФарлэйн наблюдал, как некоторые из фигур в туннеле под ним осторожно прикрепляют сеть толстых кевларовых ремней к опоре и к самому метеориту. Остальные закрепляли ещё больше ремней над верхом платформы и вокруг подъёмного ворота. Затем группа отступила назад. Мотор с металлическим звуком чихнул, затем раздалось низкое гудение, и твёрдая земля под подошвами МакФарлэйна с вибрацией ожила. Два громадных дизельных мотора принялись вращать стальной ворот. По мере того, как тот поворачивался, сеть кевларовых ремней медленно напрягалась, вытягивала слабину, плотнее охватывала камень. Моторы остановились; теперь всё готово к тому, чтобы сдвинуть метеорит.

Взгляд МакФарлэйна вернулся к камню. Тень шторма опустилась на базу, и сейчас метеорит казался тусклее, будто часть его внутреннего огня погасла.

— Боже, — сказала Рашель, бросив взгляд на стену ветра и снега, которая неудержимо неслась на них. — Вот и он.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29