Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Россия в XIX веке (1801-1914)

ModernLib.Net / История / Пушкарев Сергей / Россия в XIX веке (1801-1914) - Чтение (стр. 13)
Автор: Пушкарев Сергей
Жанр: История

 

 


      После московской речи государя сторонники освобождения крестьян, как западники так и славянофилы, (Кавелин, Кошелев, Самарин, кн. Черкасский и многие другие) начали составлять предположения и планы реформы. Государь передал их все для обсуждения в секретный комитет но там всё дело ограничивалось бесплодными разговорами.
      - К счастью, государь нашел сочувствующих в царском семействе - это были вел. князь Константин Николаевич и вел. княгиня Елена Павловна, вокруг которой группировался кружок сторонников реформы; к этому кружку принадлежал между прочим видный чиновник министерства внутренних дел Н. А. Милютин, который стал, вместе с Ростовцевым, главным деятелем крестьянской реформы.
      Осенью 1857 года дело реформы получило неожиданный и сильный толчок, пришедший из северо-западного края. Дворянство Виленской, Ковенской и Гродненской губерний, недовольное стеснением своих прав изданными незадолго перед тем "инвентарными правилами", пришло к заключению, что ему было бы выгодней освободить крестьян - без земли, по образцу "освобождения", совершившегося при Александре I в прибалтийских губерниях. В конце октября виленский генерал-губернатор Назимов приехал в Петербург и привез соответственные прошения от дворян этих губерний. Государь и министр внутренних дел С. С. Ланской воспользовались этим случаем, и 20-го ноября 1857 года последовал знаменитый рескрипт Назимову, сыгравший огромную роль в ходе крестьянской реформы. В этом рескрипте государь хвалил "благие намерения" дворян Виленской, Ковенской и Гродненской губерний и разрешал дворянам образовать "приуготовительные" дворянские губернские комитеты для составления проектов нового устройства крестьян.
      ("Главными основаниями" предстоящей реформы были указаны следующие положения: "1. Помещикам сохраняется право собственности на всю землю, но крестьянам оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в свою собственность посредством выкупа; сверх того предоставляется в пользование крестьян надлежащее, по местным удобствам, для обеспечения их быта и для выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком, количество земли, за которое они или платят оброк, или отбывают работу помещику". 2. "Крестьяне должны быть распределены на сельские. общества, помещикам же предоставляется вотчинная полиция".).
      {216} В дополнительном к рескрипту "отношении" министра внутренних дел, от 21 ноября 1857 г., содержались "дополнительные правила" касательно состава и порядка деятельности губернских комитетов и главных оснований предстоящей реформы.
      (Министр писал, что "уничтожение крепостной зависимости крестьян должно быть совершенно не вдруг, а постепенно"; земля каждого имения должна была быть разделена на господскую и на "отведенную в пользование крестьян"; "земля, однажды отведенная в пользование крестьянам, не может быть присоединяема к господским полям, но должна постоянно оставаться в пользовании крестьян вообще, или за отбывание ими для помещика натуральных повинностей и работ, или же за плату помещику оброка деньгами или произведениями"; заведывание мирскими делами каждого крестьянского общества и мирская расправа предоставляется мирским сходам и крестьянским судам "под наблюдением" помещиков; главным и "незыблемым" основанием реформы должно быть "обеспечение помещикам поземельной собственности, а крестьянам прочной оседлости и надежных средств к жизни и к исполнению их обязанностей".).
      Желая "ковать железо, пока горячо", Ланской распорядился спешно отпечатать в большом количестве экземпляров рескрипт государя Назимову и свое дополнительное "отношение" и немедленно разослал эти документы губернаторам (и губернским предводителям дворянства) - "для вашего сведения и соображения на случай, если бы дворянство вверенной вам губернии" пожелало предоставить свои соображения об улучшении быта помещичьих крестьян.
      Теперь, под воздействием побуждаемых правительством генерал-губернаторов и губернаторов начала "шевелиться" вся масса провинциального дворянства, и дворянские общества отдельных губерний, одно за другим, {217} начали подавать свои заявления о желании "улучшить быт" своих крестьян, после чего следовали высочайшие рескрипты об учреждении дворянских комитетов по крестьянскому делу. По свидетельству Левшина, подавались эти заявления по "невозможности отстать от других", "чистосердечного на убеждении основанного вызова освободить крестьян не было ни в одной губернии" ("Русск. Архив", 1885, VIII, 537) (В советской и предсоветской исторической и публицистической литературе много писалось о том, что освобождение крестьян от крепостной зависимости было выгодно помещикам, соответствовало, де, их "классовым интересам". В действительности большинство помещиков, усматривая в крестьянской реформе нарушение своих прав и интересов, всячески пыталось реформу затормозить и сузить. Точку зрения большинства дворянства на реформу правильно формулировал владимирский губернский предводитель дворянства Богданов, писавший: "первое впечатление на большинство дворян не могло не быть тягостно и грустно... Не все имеют достаточно твердости, чтобы не сожалеть о важных правах, может быть и несвоевременных, но составляющих материальную основу жизни сословия" ("Русск. Стар.", 1881 апр., стр. 748).).
      Заявления правительства о предстоящей отмене крепостного права вызвали среди большинства дворянства изумление, недовольство, ропот, испуг, частью панику. Более трусливые из помещиков, ожидая всеобщего возмущения крестьян и повторения пугачевщины, уезжали из своих деревень, кто побогаче заграницу, кто победнее - в ближайший город.
      (Вот несколько откликов и предсказаний провинциальных помещиков, цитированных в очерках "На заре крестьянской свободы" ("Русск. Стар." 1897 и 1898 гг.): один предвидит, что он будет "висеть на фонаре параллельно и одновременно" - с петербургскими реформаторами. Другой пишет: "...вместе с дарованием крестьянам вольности государь подпишет мне и многим тысячам помещиков смертный приговор. Миллион войска не удержит крестьян от неистовства"... Третий утверждает: "Разрушить этот порядок значит приготовить гибель государству"... и т. д., и т. д.).
      В то время, когда провинциальные помещики изливали свое горе и свои страхи в разговорах и частных письмах, сановные и придворные крепостники, близкие к царю, своими устными и {218} письменными докладами, записками и донесениями старались запугать государя, рисуя перед ним картины будущей пугачевщины или раскрывая замыслы "глубоко задуманного плана демократической революции" ("Губернское оппозиционное движение питало петербургское, а это последнее поддерживало губернскую оппозицию. В петербургских гостиных, на придворных выходах, на разводах и на смотрах войск, в стенах Государственного Совета, Сената и в кабинетах министров... слышались более или менее энергичные протесты против намерения правительства" (Зап. сенатора Соловьева).).
      На другом полюсе русской общественности объявление о намерениях правительства приступить к ликвидации крепостного права было встречено с бурной радостью. Радикальные и либеральные элементы общества с восторгом приветствовали освободительную инициативу царя: Чернышевский в "Современнике" и Герцен в своем лондонском "Колоколе" посвятили Александру II восторженные статьи; и либералы-западники и "самобытники" славянофилы приветствовали "зарю восходящего дня".
      В периодической печати началось оживленное и всестороннее обсуждение крестьянского вопроса. - 28-го декабря 1857 года в Москве состоялся публичный обед-банкет, на котором произносились горячие речи в честь грядущего освобождения.
      Однако, поднявшийся вокруг освободительного дела шум, а также газетные и журнальные статьи по поводу предстоящей реформы, скоро напугали правительство и оно поспешило "затормозить" общественный энтузиазм. Публичные банкеты, подобные московскому, были запрещены, а в периодической печати было разрешено помещать только такие статьи по крестьянскому вопросу, которые не отклоняются от объявленной правительством программы реформ, которые не возбуждают вражды между сословиями, которые вообще не могут "волновать умы"...
      Указом 21 февраля 1858 года секретный (или "особый") комитет был переименован в "Главный комитет по крестьянскому делу". 4-го марта того же года при {219} министерстве внутренних дел был учрежден "земский отдел", в котором сосредоточилась подготовительная работа по крестьянской реформе; заведующий земским отделом А. Я. Соловьев, искренний сторонник крестьянской реформы, и директор хозяйственного департамента Н. А. Милютин, назначенный в начале 1859 года "временно исправляющим должность товарища министра внутр. дел", были главными деятелями по подготовке реформы.
      Подготовку реформы на местах должны были производить губернские дворянские комитеты. Перефразируя шутку Щедрина ("приказано сделать добровольное пожертвование"), можно сказать, что крепостникам приказано было сделать подготовку освободительной реформы. Понятно, что они взялись за это дело весьма неохотно. В состав губернских комитетов (председателями коих были губернские предводители дворянства) входило по два члена от каждого уезда, выбранных из своей среды дворянами, владеющими в том уезде населенными имениями, и два "опытных помещика" "по непосредственному назначению губернатора". Эти члены комитетов по назначению от правительства (в числе их были кн. Черкасский, Самарин, Кошелев) были, обыкновенно, наиболее активным и прогрессивным элементом в составе комитетов; нередко они были вынуждены вступать в острые конфликты с крепостнически настроенным большинством комитетов.
      Правда, прямых защитников крепостного права в его прежнем виде теперь уже не могло быть, - все комитеты, подобно остзейским баронам начала XIX в., заявляли об отказе от своих прав на личность крестьян, но большинство настойчиво подчеркивало неприкосновенность своих прав на земли. (В этом отношении правительственные рескрипты и сопроводительные циркуляры содержали неясность: с одной стороны, за помещиками признавалось право собственности на всю землю; с другой, крестьянам должны были быть отведены земельные наделы в постоянное пользование; опираясь на первое положение, помещики имели формальное право оспаривать второе.). Особенно цепко держались за землю помещики черноземных губерний, которые соглашались на освобождение своих крестьян {220} или вовсе без земли, или с минимальными, совершенно недостаточными для жизни крестьянской семьи, земельными наделами. Помещики центральных промышленных губерний ценили не столько землю, сколько труд своих крестьян (обычно состоявших на оброке) и потому возбуждали вопрос о выкупе крестьянами их личной свободы. Однако правительство (именным государевым указом в ноябре 1858 года) воспретило комитетам "входить в рассмотрение" вопроса о выкупе личности крепостных людей. Тогда был найден некоторый компромисс: при оценке крестьянских наделов, подлежащих выкупу, наиболее высоко оценивалась первая десятина надела (включая усадьбу), при чем некоторые комитета проектировали непомерно высокие оценки этой "первой десятины".
      Правительство внимательно следило за работами губернских комитетов и через губернаторов постоянно подталкивало их вперед, в желательном направлении. - К концу 1858 года начали поступать в Петербург от губернских комитетов составленные ими проекты положений о новом устройстве крестьянского сословия. От многих комитетов поступило в Петербург два проекта: от большинства и от меньшинства (Проекты меньшинств обыкновенно представляли более либеральный и более выгодный для крестьян вариант. Наиболее либеральный проект подал Тверской губ. комитет, возглавляемый тверским губернским предводителем дворянства А. М. Унковским.).
      30 марта 1859 года был издан указ об учреждении двух "редакционных комиссий" "для составления систематических сводов из всех проектов общего положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, и других законоположений, до этого предмета относящихся". Комиссии, под председательством ген. Я. И. Ростовцева, образовали одно "общее присутствие" и ряд специальных отделений: 1) юридическое, которое должно было определить права и обязанности крестьян,
      2) административное для выработки проекта внутреннего устройства крестьянских обществ и определения их отношений к помещикам и местным властям, {221} и 3) хозяйственное, решавшее вопросы о крестьянских усадьбах, наделах и повинностях.
      Вскоре была образована особая финансовая комиссия, специально для разработки вопроса о выкупе крестьянских наделов, и также подчинена Ростовцеву; она составила четвертое отделение редакционной комиссии. В состав общего присутствия редакционной комиссии входили 11 членов от правительства (назначенные соответственными министрами), 7 членов финансовой комиссии и 18 членов-экспертов (из "опытных помещиков"), приглашенные Ростовцевым "с высочайшего соизволения"; главную роль в комиссии из числа приглашенных экспертов играли кн. Черкасский и Ю. Ф. Самарин, а из чиновников - Соловьев, Жуковский, братья Семеновы и особенно Н. А. Милютин; последний был правой рукой Ростовцева и главным деятелем комиссии, фактическим руководителем ее работ.
      - Большинство членов комиссии составило сплоченный "прогрессивный блок", который отстаивал, как мог, интересы освобождаемого крестьянства от натиска защитников своекорыстных интересов помещичьего сословия. Поэтому комиссии очень скоро пришли в резкое столкновение с представителями дворянских губернских комитетов, явившимися по вызову правительства в Петербург для защиты составленных ими проектов положений и для представления своих объяснений по проектам, составленным редакционными комиссиями.
      В ряде записок и адресов, поданных государю группами дворянских депутатов и отдельными защитниками дворянских интересов, содержались жестокие нападки на деятельность редакционных комиссий, которые, де, грабят и разоряют дворянство, вопреки прямому смыслу императорских рескриптов. Если дворянские жалобы считали необходимым, как выражалась одна из них, "обуздать министерство внутренних дел и редакционную комиссию", то возглавители последних, Ланской и Ростовцев, в своих докладных записках и письмах государю, энергично защищались от этих нападок и, в свою очередь, обличали своекорыстные и антигосударственные стремления привилегированного сословия.
      (В записке, написанной Милютиным и поданной государю Ланским в августе 1859 г., министр внутренних дел подвергает суровой критике деятельность большинства дворянских губернских комитетов; члены комитетов в большинстве "мало оказывали сочувствия к освобождению крестьян, побуждаемые к тому личными материальными выгодами помещиков... Большинство из них, рожденное и воспитанное в понятиях крепостного права, не могут постигнуть настоятельной нужды преобразования и ждут от него неминуемых потерь" (Семенов, т. 1, прил. 14). - "Неудовольствие помещиков понятно, - пишут Ланской и Милютин в другой записке, - им тяжело расставаться с плантаторскими преимуществами. Теперь, стыдясь в этом сознаться, силятся принять размеры политической оппозиции" ("Русск. Стар.", 1899, апр.). - Я. И. Ростовцев в октябре 1859 г. писал государю в своем докладе по поводу разногласий между редакционными комиссиями и депутатами дворянских комитетов: "Главное противоречие состоит в том, что у комиссий и у некоторых депутатов различные точки исхода: у комиссий государственная необходимость и государственное право; у них право гражданское и интересы частные. Они правы с своей точки зрения; мы правы с своей. Смотря с точки гражданского права, вся зачатая реформа, от начала до конца, несправедлива, ибо она есть нарушение права частной собственности; но как необходимость государственная и на основании государственного права, реформа эта законна, священна и необходима"... (Семенов, т. II, прил. 4).).
      {222} Однако, напор защитников дворянских интересов на редакционные комиссии был слишком силен, и в некоторых отношениях, главным образом в определении норм крестьянских наделов в отдельных местностях, комиссии вынуждены были пойти на уступки, понизив принятые ими раньше нормы. Как общий принцип, комиссии приняли решение, что в руках крестьян должны оставаться все те земли, которыми они пользовались в момент ликвидации крепостного права. Но затем комиссии (вопреки протестам Ростовцева) приняли постановление о возможности отрезки земли у крестьян в пользу помещика. Это допускалось, во-первых, если существующие наделы превышали установленные для данной местности высшие размеры наделов, а во-вторых, в том случае, если бы, за отводом земли для наделения крестьян, во владении помещика оставалось менее 1/3 всей площади удобной земли в данном имении.
      Осенью 1859 года Я. И. Ростовцев тяжело {223} заболел (отчасти вследствие переутомления и тех нервных передряг, которые причиняли ему нападки, клеветы и интриги крепостнической партии) и 6-го февраля 1860 года он умер, оплаканный царем и всеми друзьями реформы.
      После смерти Ростовцева председателем редакционных комиссий был назначен министр юстиции гр. Панин, заскорузлый николаевский бюрократ, консерватор и крепостник. Его назначение вызвало недоумение, тревогу и уныние в прогрессивном лагере, радость и торжество - в лагере крепостников, ожидавших, что теперь реформу можно будет затормозить.
      Но государь категорически приказал Панину неукоснительно продолжать дело "Якова Ивановича", и старый бюрократ не смел ослушаться. - В октябре 1860 года редакционные комиссии закончили свою работу и были закрыты. Работали они 1 год и 7 месяцев и работу произвели громадную; по общему присутствию и по отделениям они имели свыше 400 заседаний, рассмотрели около 60 проектов губернских комитетов (большинства и меньшинства) и составили 17 проектов "положений", пять общих для всей России и 12 местных (в окончательном виде "положения" 19 февраля составили увесистый том, 374 стр., свыше 1.800 статей).
      Выработанные редакционными комиссиями проекты "положений" поступили в Главный комитет по крестьянскому делу; председателем его был великий князь Константин Николаевич (заменивший на этом посту заболевшего князя Орлова); не без труда и не без нажима на отдельных членов он провел через Главный комитет проекты редакционных комиссий, после чего они должны были поступить на рассмотрение Государственного Совета. - 28 января 1861 года государь сам открыл общее собрание Государственного Совета большою речью, в которой он изложил историю крепостного права и попыток его ограничения при прежних государях, затем заявил о своей "прямой" и "непреклонной" воле ныне уничтожить крепостное право, рассказал о ходе подготовительных работ и в заключение сказал, что охотно выслушает различные мнения, но, добавил государь, - "я вправе требовать от вас одного: чтобы вы, отложив все {224} личные интересы, действовали не как помещики, а как государственные сановники, облеченные моим доверием". - Совет быстро рассмотрел проекты и в середине февраля закончил эту работу. По предложению кн. Гагарина, Совет внес в "Положение" дополнительную статью о так называемых "дарственных" наделах, гласившую, что, при согласии крестьян, им могут быть бесплатно отведены наделы в размерах 1/4 высшего надела.
      19-го февраля государь подписал "Положения" и Манифест об отмене крепостного права, который заканчивался известными словами: "Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие , благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного". 5-го марта "воля" была объявлена в столицах, а затем напечатанные в огромном количестве экземпляров тексты манифеста и положений были разосланы по всей России.
      Как приняли общество и народ объявленную Царем-Освободителем волю? По-разному. В обществе были недовольны и справа и слева. Помещики-крепостники или негодовали или, по крайней мере, брюзжали по поводу уничтожения их "законных прав" и отнятия их "священной собственности". Левый сектор, возглавляемый Чернышевским дома и Герценом заграницей, был разочарован половинчатостью реформы и даже отрицал самый факт отмены крепостного права. Сам народ принял положения 19 февраля, в общем, спокойно и, конечно, не мог не почувствовать облегчения своей судьбы, избавившись от господской палки, но всё же местами было разочарование или недоумение, местами происходили даже волнения и "беспорядки", - что было совершенно естественно при обширности и сложности опубликованных "положений", недоступных для понимания не только безграмотной крестьянской массы, но и многих из ретивых местных администраторов, привыкших кричать и размахивать кулаками, но совершенно непригодных для того, чтобы правильно понимать и терпеливо истолковывать новые законы, долженствовавшие распутать сложный вековой клубок крепостных отношений.
      (Конечно, крестьяне были недовольны тем, что еще два года они должны были тянуть прежнюю крепостную лямку, да и будущее состояние "временно-обязанных" представлялось им неясным и странным. Немудрено, что крестьяне ожидали какой-то "другой воли", которую будто бы дал им царь, но которую утаили от них помещики и чиновники. В первые месяцы по опубликовании Положений во многих местах произошли волнения и "беспорядки", вызвавшие "усмирение", особенно кровопролитное в селе Бездне (Казанск. губ.), где стрельбой войска в (безоружную) крестьянскую толпу было убито несколько десятков крестьян и ранено более ста. - Перед объявлением "воли" в каждую губернию было послано по одному свитскому генералу или флигель-адъютанту, чтобы помогать местным властям в поддержании порядка в опасный (по мнению правительства и помещиков) переходный момент. Многие из этих царских посланцев, вместе с местными губернаторами и жандармскими офицерами, усердно (но неумно) "наводили порядок" среди волнующихся крестьян, прибегая очень часто к розгам и изредка - к холодному и огнестрельному оружию. Однако и те "массовые стихийно-революционные восстания" крестьян, о которых повествуют советские и досоветские историки, и те крестьянские "бунты", о которых доносят по начальству свитские генералы и жандармские офицеры, одинаково относятся к области мифологии. Ни восстаний, ни бунтов в действительности не было, ибо нигде крестьяне не убивали помещиков и чиновников, нигде они не совершали вооруженных нападений на войска или полицию. Напуганному воображению помещиков мерещился призрак будущей пугачевщины, а ретивые администраторы николаевской школы усматривали "бунт" в каждой шумящей крестьянской толпе, в каждом отказе выходить на барщину, - и в результате следовали бессмысленно-жестокие "усмирения". Там, где нашлись разумные и спокойные администраторы (вроде калужского губернатора Арцымовича), умевшие толково и доброжелательно разъяснить крестьянам Положение 19 февраля, никаких бунтов не было и никаких усмирений не понадобилось (см. в "Русск. Старине", 1891, февр., интересные воспоминания ген. М. Л. Дубельта, который в 1861 г. "усмирил" все "бунты" в Ярославской губернии без единого выстрела, одними разговорами с "бунтовщиками").).
      {225} Первые статьи "Общего положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости" (11 ПСЗ, т. XXXVI, № 36657) содержат следующие постановления: "Крепостное право на крестьян, водворенных в помещичьих имениях, и на дворовых людей отменяется навсегда". Им "предоставляются права состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу". - Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют в постоянное пользование крестьян усадебную их оседлость и известное количество полевой земли и других угодий. - Крестьяне за отведенные им наделы обязаны отбывать {226} рабочую повинность (За полный душевой надел крестьяне должны были отработать по 40 дней (женщины 30 дней) в году.) или платить денежный оброк. В течение двух лет должны быть составлены (помещиками, по согласию крестьян, или "мировыми посредниками") так называемые "уставные грамоты", в которых должны быть точно описаны полученные крестьянскими обществами земельные наделы, и причитающиеся за них платежи. Пока крестьяне остаются "временно-обязанными", но когда они заключат договор о выкупе своего надела в собственность, то почитаются "крестьянами-собственниками", и все обязательные отношения между ними и помещиками прекращаются.
      Размеры крестьянских душевых наделов были чрезвычайно разнообразны по величине в различных "полосах" государства (черноземной, нечерноземной и степной) и в различных "местностях" каждой полосы. Согласно местному Положению для губерний великороссийских, новороссийских и белорусских, высший надел составлял в нечерноземной полосе от 3 до 7 десятин на душу (муж. пола), в черноземной полосе от 23/4 дес. до 6 дес.; низший надел составлял 1/3 высшего; в степной полосе полагался только один "указный" надел, составлявший, в разных местностях этой полосы, от 3 до 12 десятин на душу. Средний размер "душевого" надела помещичьих крестьян составлял, по позднейшим подсчетам, 3.3 десятины (10.050 тыс. ревизских душ получили около 34 милл. десятин земли) (Следует заметить, что около 500 тыс. ревизских душ получили "дарственные" наделы ( полного надела) и впоследствии, конечно, страдали от малоземелья.).
      Крестьянские надельные земли, за исключением нескольких западных губерний, не отдавались в собственность отдельных крестьян или крестьянских "дворов" (семейств), но были переданы во владение крестьянским {227} обществам, которые "уравнительно" распределяли полевые земли между своими членами и сообща пользовались общими "угодьями" (пастбищами, сенокосами и др.) (Ст. 36 общего Положения и ст. 165 Положения о выкупе предусматривали, однако, право членов сельского общества требовать выдела своих участков в частную собственность, если они оплатят их стоимость, а согласно ст. 163 Положения о выкупе, по согласию 2/3 голосов, общество может разделить надельную землю на подворные участки.).
      Так как крестьяне не имели денежных средств для выкупа отведенных им в надел земель, то государство должно было прийти им на помощь, организовав выкупную операцию. Сущность ее состояла в следующем: правительство уплачивало помещикам за земли, отведенные крестьянам, выкупные ссуды, в размере 80% (при полном наделе) или 75% (при неполном наделе) денежного оброка, капитализированного из 6% (т. е. помноженного на 162/3 ), а затем взыскивало эти деньги с крестьян, которые должны были вносить, в виде "выкупных платежей", по 6 коп. за рубль в течение 49 лет, после чего ссуда была бы погашенной и крестьяне почитались бы полными собственниками своей земли. Выкупные договоры совершались, "по взаимному добровольному между помещиками и крестьянами соглашению", или по требованию одного помещика (в последнем случае он обязан был отвести крестьянам полный или высший надел). - Выкупные платежи (как и все подати) крестьянские общества должны были платить "миром", за "круговою порукою" (т. е. коллективною ответственностью) (Общая сумма выкупных платежей, наложенных на надельные земли бывших помещичьих крестьян составляла около 900 миллионов руб. (за 33 милл. дес.), что составляет, в среднем, 27 р. 5 к. за 1 десятину и следовательно, ежегодный платеж, в среднем, 1 р. 62 коп. с десятины.).
      Освобожденные от власти помещиков крестьяне должны были образовать сельские общества с "мирским" общественным управлением; органами этого управления были сельский сход и избиравшийся им сельский староста. (Сельский сход, состоявший из принадлежащих к обществу крестьян-домохозяев, имел очень широкую компетенцию; по ст. 51-й общего Положения, ведению сельского схода подлежат:
      1) выборы сельских должностных лиц (старосты, сборщика податей, сельского писаря и др.) и выборных на волостной сход; 2) приговоры об удалении из общества вредных и порочных членов; 3) увольнение из общества и принятие новых членов; 4) назначение опекунов и попечителей и проверка их действий; 5) разрешение семейных разделов;
      6-7) распоряжение мирской полевой землей (земельные переделы) и общими угодьями; 8-9) подача жалоб и просьб по делам общества и ходатайство об общественных нуждах; 10) назначение сборов на мирские расходы; 11) раскладка податей и повинностей;
      12) учет сельских должностных лиц и назначение им вознаграждения; 13) дела по отбыванию рекрутской повинности; 14) раскладка оброка и работ в пользу помещика (у "временно-обязанных"); 15) меры по взысканию недоимок; 16) назначение ссуд и пособий; 17) дача доверенностей на хождение по делам общества.
      - Большинство 2/3 требуется для решения следующих вопросов: о переделах мирской земли или о разделе ее на подворные (наследственные) участки; об употреблении мирских капиталов, и об удалении порочных крестьян из общества. - Крестьянин, связанный с миром узами круговой поруки, лишь с большими трудностями мог получить от общества "увольнительный приговор"; условиями "увольнения" были - отказ увольняемого от своего земельного надела, отсутствие каких-либо казенных, земских или мирских недоимок и "бесспорных" частных долгов, согласие родителей, представление "приемного приговора" от того общества, куда он переходит (ст. 130 общ. Положения).).
      {228} Основной административной единицей (и территориальным округом) крестьянского управления является волость (с числом жителей от 300 до 2.000 душ мужск. пола). "Волостное управление составляют:
      1) волостной сход, 2) волостной старшина с волостным правлением, и
      3) волостной крестьянский суд" (ст. 69).
      - Волостной сход состоит из волостных и сельских должностных лиц и из выборных крестьян - по одному от каждых 10-ти дворов (ст. 71). - Волостное правление состоит из старшины, "всех сельских старост или помощников старшины" и из сборщиков податей (87). -Для составления волостного суда избирается ежегодно волостным сходом от 4 до 12 очередных судей; присутствие суда должно состоять не менее, как из трех судей (ст. 93) (Волостной суд решает споры и иски между крестьянами ценою до 100 руб. - Он может приговаривать виновных за проступки к общественным работам до 6 дней, к штрафу до 3 руб., к аресту до 7 дней или к наказанию розгами до 20 ударов.). - Срок службы для крестьянских выборных - 3 года, для сборщика податей - 1 год. Волостной старшина утверждается в должности мировым посредником и {229} "ответствует за сохранение общего порядка, спокойствия и благочиния в волости" (ст.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29