Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Грешное желание

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Робардс Карен / Грешное желание - Чтение (стр. 12)
Автор: Робардс Карен
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      Он легонько ущипнул соски, и Джесси почувствовала, как огненная стрела пронзила ее до самых кончиков пальцев. Когда одна рука оставила грудь, чтобы поднять юбку вверх, она задрожала в предвкушении.
      Затем, безо всякого предупреждения, он вдруг замер и затих.
      – Стюарт? – Ее дрожащий голос, казалось, послужил тем стимулом, которого ему не хватало. Двигаясь скованно, он вскочил на ноги, несмотря на ее цепляющиеся руки. – Что случилось?
      – Я свинья, но не до такой степени, – выдавил он сквозь зубы, затем развернулся на пятках.
      Не без усилий приняв сидячее положение, Джесси беспомощно смотрела, как он уходит.

Глава 28

      К тому времени как Клайв стащил седло со спины Храбреца и отпустил большого коня в стойло, ночь уже близилась к рассвету. Он мог бы разбудить Прогресса, который спал на сеновале, чтобы быть поближе к своим любимым лошадям, но не хотел лишать слугу ночного отдыха, когда сам мог легко справиться с задачей. Кроме того, находиться в огромном, отражающем звуки сарае в компании одних только животных было странно успокаивающим. А именно в поисках некоего подобия покоя он и скакал сломя голову.
      Клайв отнес седло в помещение для упряжи и аккуратно повесил на крючок, затем потер ладонью лицо. Боже, как он устал! Быть может, достаточно устал для того, чтобы наконец уснуть.
      Хотя он сомневался в этом. Физически, возможно, он и утомился, но мозг его постоянно бежал по кругу, пытаясь отыскать какое-то решение головоломки, с которой он столкнулся. Пока что ему это не удавалось.
      Кажется, кто-то когда-то сказал, что человеку лучше быть осмотрительнее в своих желаниях, потому что они могут сбыться. Теперь Клайв точно знал, что имел в виду тот мудрец.
      Храбрец высунул голову поверх дверей стойла и легонько подтолкнул Клайва, когда тот бросил горсть сдобренного мелассой зерна, любимого лакомства животного, ему в кормушку.
      – Спокойной ночи, приятель, – сказал ему Клайв, потерев бархатистый нос и почесав за левым ухом. Храбрец замотал головой вверх-вниз, отзываясь на ласку. Клайв поневоле улыбнулся.
      Он любил эту лошадь. Храбрец был отличным животным с гордой головой арабского скакуна и скоростью этого чистокровного коня. Лошадь, подобная Храбрецу, была неотъемлемой частью того, чего он, бывало, так горячо желал. И как и остальные его желания, оно полностью сбылось.
      После долгих лет жизни на сомнительные доходы он наконец получил все, о чем когда-то мечтал. В сущности, даже больше, чем мечтал. Теперь он богатый человек, владелец великолепной доходной плантации из тех, на которые он, бывало, смотрел с завистью с палубы проплывающего мимо парохода, где он в то время работал. Его желание заключалось в том, чтобы купить земли, иметь место, которое он мог бы назвать своим, остепениться и пустить корни. Но он знал, что при всем желании ему никогда не иметь такого имения, как те обширные плантации, которые он видел с реки. Деньги, которых бы хватило на покупку подобного имения, невозможно было выиграть в карты.
      Но по причудливой прихоти судьбы он оказался хозяином плантации, которая покрывала большую территорию и имела больше жителей, чем некоторые города. Он приобрел собственности больше, чем человеку полагалось иметь. Даже Храбрец, которого он купил у заводчика лошадей возле Джексона, был воплощением его мечты. Животное стоило больше, чем ему пришло бы в голову потратить на лошадь в своей старой жизни. Но, как хозяин «Мимозы», он многое мог себе позволить.
      Более того, его уважали, смотрели с почтением, о чем он прежде и мечтать не мог. Клайв Макклинток, профессиональный игрок и по необходимости шулер, который, даже по признанию друзей, был не честнее, чем ему приходилось быть, стал теперь одним из джентри, джентльменом-плантатором.
      Если он и желал чего-то подобного, то это желание было слишком далеким от того, что он считал возможным.
      И тем не менее оно сбылось.
      Он легкомысленно желал земли, достаточно денег, чтобы работать на ней, чтобы больше не приходилось зарабатывать на жизнь игрой в карты.
      Ему даровано было все это, и где-то боги, должно быть, смеются.
      В погоне за богатством, собственностью и респектабельностью он ухватил тигра за хвост.
      У него есть жена, он ненавидит ее так, что ему хочется ее придушить, хотя никогда в жизни он не причинил вреда ни одной женщине; к тому же она сука и шлюха, и она ненавидит его по меньшей мере так же сильно, как он ее.
      У него есть имя, которое он тоже начитает ненавидеть. Когда он присваивал его несколько месяцев назад, то и представить себе не мог, как станет раздражать его необходимость прожить остаток жизни под именем Стюарта Эдвардса.
      Клайв Макклинток, возможно, не благородное имя, но оно его имя.
      Есть люди, которых он полюбил, такие, как мисс Флора и мисс Лорел. Они считают его своим племянником. Он говорил себе, начиная этот обман, что будет им гораздо лучшим племянником, чем мог быть настоящий Стюарт Эдвардс. И он лучше. Он ведь навещает их, не так ли? Он учтив, вежлив, заботится об их благополучии, приезжает всегда, когда бы они ни послали за ним. Его приезд возродил их к жизни. Он не сомневается, что они обе проживут до ста лет.
      Но чем сильнее он привязывался к ним, тем в большей степени чувствовал себя обманщиком.
      Вначале, когда он только вырабатывал план, он намеревался помочь пухленькой малышке Джесси, падчерице Селии, выйти из своей скорлупы и найти мужа. Таким образом, он преследовал двойную цель: улучшить жизнь девчонки и в то же время снять с себя ответственность за нее.
      Кто бы мог предположить, что под всей этой излишней пухлостью таится красавица, от одной лишь улыбки которой у него дух захватывает?
      Кто бы мог догадаться, что ее воинственность скрывает душу редкой доброты?
      Кто бы мог предвидеть, что в попытке улучшить судьбу девушки он потеряет голову и сердце и в конце концов возжелает ее так, как никогда и ничего не желал?
      И в этом, конечно же, и заключалась насмешка богов. Они даровали ему все, чего он хотел, даже больше, чем он хотел.
      Но он никогда не думал, что захочет любви женщины, Любовь, сказал бы он, – это нечто такое, что можно выкачать из организма мужчины за двадцать минут, проведенных под одеялом со своей подружкой.
      Но он ошибался. Теперь он это понимал. Любовь не имеет ничего общего (ну разве что совсем немножко) с постелью. Любовь – это когда двое вместе смеются, разговаривают и занимаются множеством других каждодневных мелочей вместе.
      Любовь – это когда ты заботишься о благополучии любимого человека больше, чем о своем собственном.
      И именно это он чувствует по отношению к Джесси. Он любит девушку, и в этом заключается простая, ошеломляющая правда. Любит настолько, что не закончил то, что начал в саду. Любит настолько, что не взял ее девственность, чем бы погубил ей жизнь.
      Боги даровали ему огромное богатство, землю, уважение. Чтобы взять это и удержать, все, что ему было нужно, – это жениться и оставаться женатым на Селии.
      Но если он женат на Селии, он не может последовать за своим сердцем и жениться на Джесси. А если он не может жениться на ней, значит, не может взять ее девственность и ее любовь.
      Как он сказал ей, он свинья, но не настолько. Хотя был бы ею, если бы не любил ее.
      Поэтому где-то боги смеются. Они дали ему все, о чем он мечтал, и даже больше.
      Только ему больше не нужен их великолепный дар. Все, что ему нужно, – это Джесси, а она единственное, что он не может иметь.

Глава 29

      Митч приехал за ответом в следующий вторник. За день до этого он прислал записку, спрашивая, удобно ли ему нанести визит, поэтому Джесси ждала его, когда он приехал. Нервничая, она сидела в парадной гостиной, которую Селия недавно заново обставила в новом, популярном имперском стиле. Мастер по стенным росписям прибыл аж из самого Натчеза, чтобы нарисовать замысловатые портовые сцены на всех четырех стенах. Бледная голубизна неба и воды была преобладающим цветом росписей, а мебель из эбенового дерева была обтянута белым. Когда Джесси одевалась, ей не пришло в голову вспомнить о колорите той обстановки, в которой она будет принимать Митча. В результате она была облачена в нефритово-зеленую парчу с длинными рукавами, принимая во внимание погоду, которая наконец стала прохладной. Облегающий лиф скромно закрывал ее до самой шеи, где она приколола маленькую камею, когда-то принадлежавшую ее матери. Три оборки шли по диагонали от плеч к талии, и еще три окаймляли пышную юбку. С поднятыми на затылке волосами и лицом, обрамленным короткими кудряшками, которые Сисси недавно ей подстригла, Джесси выглядела очаровательно. Она была более чем довольна своей внешностью… до тех пор, пока не появилась в парадной гостиной. Заметив, что цвет ее платья не сочетается с колоритом росписей, она занервничала еще больше.
      – Ягненочек, я думала, этот день никогда не настанет, – тихо пробормотала Тьюди, когда Митч появился в гостиной. Помня о строгих предписаниях Стюарта в отношении приличий и боясь, что, если она будет с ним наедине, Митч, вполне вероятно, станет возражать, услышав ее отказ, Джесси попросила Тьюди остаться вместе с ней в комнате. Бесстрастная и неподвижная, Тьюди стояла позади стула, на котором сидела Джесси. В честь такого события ее фартук и тюрбан были белоснежными. Джесси попросила Тьюди побыть с ней, пока она будет давать ответ Митчу; она не сказала ей, что ответ будет «нет».
      – Здравствуй, Джесси. Добрый день, Тьюди.
      Судя по виду, Митч нервничал не меньше Джесси. Слишком взволнованная, чтобы продолжать сидеть, Джесси встала, чтобы поздороваться с ним. Он взял ее руку в свою и поднес к губам.
      – Ты просто красавица.
      – Благодарю.
      Все еще не привыкшая думать о себе как о красавице – это казалось невозможным, когда Джесси размышляла над этим, – она порозовела от комплимента. Митч продолжал держать ее руку в своей, отпечаток его губ на тыльной стороне ладони был чуть влажным.
      Посмотрев на него, Джесси вновь поразилась, какой он привлекательный. Если бы она никогда не видела Стюарта, она бы считала Митча, с его непокорными каштановыми кудрями, мерцающими карими глазами и крепким телосложением, идеалом мужественности. Если бы она не видела Стюарта…
      Держа ее за руку, Митч метнул быстрый взгляд на Тьюди, затем увлек Джесси в сторону, к окну. Тьюди наблюдала за ними со слабой довольной улыбкой. Джесси знала, что Тьюди, которая любила ее и в сердце лелеяла мечты о ее счастье, была бы рада видеть ее замужем за Митчем.
      Из Митча получится добрый, внимательный муж для какой-то счастливицы. Джесси искренне сожалела, что это будет не она.
      – Итак, Джесси, я пришел за ответом, – мягко сказал Митч, когда стало очевидно, что Джесси словно язык проглотила.
      С тех самых пор, как он сделал ей предложение, Джесси знала, что этот момент настанет. Она не хотела причинять ему боль, поэтому должна была осторожно подготовить почву для свое! о ответа. И все равно было так трудно сказать «нет» этому юноше, который столько лет был объектом ее девичьих грез.
      – Митч… – начала она, затем беспомощно замолчала, когда язык буквально прилип к нёбу. Сделав глубокий вдох, она отвела взгляд от его лица и почти невидяще уставилась в окно.
      Но то, что она увидела снаружи, мгновенно обострило ее взгляд.
      Там, прямо за поворотом подъездной дорожки, был Стюарт верхом на Храбреце. Спиной к окну, держась за его стремя и глядя на него снизу, стояла Селия. По выражению лица Стюарта и напряженной позе Селии было ясно, что они вовлечены в очередную ожесточенную ссору.
      Семейную свару.
      – Это так трудно сказать, Джесси? – нежно спросил Митч. Джесси заставила себя снова посмотреть на него. Странное, тревожное ощущение всколыхнулось у нее в желудке, вызывая тошноту. Разрушительный, съедающий внутренности гнев забурлил в ней.
      – Нет, Митч, это совсем нетрудно, – ответила Джесси, сама удивившись, как спокойно прозвучал ее голос. – Я почту за честь выйти за тебя.
      – Ура-а! – заорал Митч, напугав Джесси, и даже слегка подпрыгнул. Затем, не успела она опомниться от удивления, он обхватил ее за талию и закружил, затем запечатлел поцелуй на ее губах.
      Голова Джесси пошла кругом то ли от кружения, то ли от поцелуя, но она просто не могла поверить, что эти слова вылетели из ее рта. Не может быть, чтобы она только что обещала стать женой Митча!
      – Ох, ягненочек! – Тьюди поспешила обнять ее. Джесси тоже обняла ее, потому что больше ей ничего не оставалось. Она была как в тумане. Боже всемогущий, что она наделала? – Вы будете хорошо заботиться о ней, вы слышите, мистер Тодд?
      – Не беспокойся, Тьюди, буду! – Митч сиял, излучая счастье, в то время как Джесси чувствовала дурноту. Не успела она открыть рот, чтобы отказаться от того, что только что сказала – могла ли она отказаться, если уже дала согласие? – как Митч схватил ее за руку и потащил к двери. – Вон там мистер и миссис Эдвардс, – проговорил он. – Мы скажем твоим приемным родителям, милая, и сделаем помолвку официальной. Ура, мы помолвлены!
      Он был так счастлив, что Джесси ничего не оставалось, как только позволить ему вытащить ее на веранду. Возле перил он остановился и закричал Стюарту и Селии, которые все еще спорили на подъездной дорожке.
      – Миссис Эдвардс! Мистер Эдвардс! Посмотрите сюда!
      С этими словами он схватил Джесси в такие крепкие объятия, что выбил воздух у нее из легких. Она уцепилась за его плечи по необходимости, и он стал целовать с большей основательностью, чем тогда, в саду.
      Когда он поднял голову, то улыбался так широко, что его лицо, казалось, вот-вот расколется надвое. Он оглянулся, и Джесси проследила за его взглядом. Стюарт и Селия ошеломленно уставились на них, что было видно даже на расстоянии.
      – На этот раз все в порядке, мистер Эдвардс! Мы помолвлены! – проорал Митч. Повернувшись лицом к ним, он широко улыбнулся и обвил Джесси рукой за талию.

Глава 30

      Как Джесси пережила остаток того дня и вечер, она не помнила. Как только судьбоносные слова сорвались с ее губ, все, что за этим последовало, уже было ей неподвластно. Единственный раз в жизни Джесси удалось по-настоящему порадовать Селию, которая немедленно стала строить планы о грандиозной вечеринке в честь помолвки и позже, возможно, следующим летом, еще более грандиозной свадьбе. Перспектива быть хозяйкой таких внушительных торжеств вкупе с избавлением от раздражающей падчерицы, вне всякого сомнения, была причиной хорошего настроения Селии. Слуги, которые услышали новость от Тьюди даже раньше, чем Джесси вернулась в дом, были ужасно рады за нее. Тьюди даже говорила о том, чтобы поехать со своим «ягненочком» в ее новый дом и, возможно, взять еще и Сисси, если удастся убедить мисс Селию разрешить это.
      Стюарт со своей стороны был сдержан и краток, поздравляя Митча, и прижался холодным поцелуем к щеке Джесси. Как обычно в тех случаях, когда он находился во власти каких-то сильных эмоций, лицо его сделалось совершенно непроницаемым. Его глаза, когда они встретились с глазами Джесси, были непрозрачными, как камень, но Джесси не нужно было видеть доказательств на его лице, чтобы понять, что он чувствует. Он был крайне недоволен ее помолвкой, но был бессилен что-то сделать, чтобы помешать ей. В конце концов, Митч Тодд – отпрыск одной из богатейших семей плантаторов в округе. Как единственный сын из троих детей, он, без сомнения, однажды унаследует «У реки», которая не уступает «Мимозе» по процветанию. При всем своем желании иначе, как удачной, Стюарт эту партию назвать не мог.
      Разумеется, Митч остался на ужин, и поскольку они были помолвлены, Джесси было позволено прогуляться с ним вдвоем по территории имения. Несколько раз Джесси открывала рот, чтобы сказать ему, что не имела это в виду, что это была ошибка. Но перед лицом явного счастья Митча не могла этого сделать. Поэтому она страдала молча, втайне ужасаясь тому, какой необратимый механизм она привела в движение, пока он говорил о планах на будущее, о том, как они будут вместе стариться, сколько детей у них будет. Позже, уже перед своим отъездом, он поцеловал ее. Джесси покорно позволила это и даже не отстранилась, когда его язык смело проскользнул ей в рот. Но, несмотря на еще теплящуюся слабую надежду, что, возможно, всего лишь возможно, она все-таки может не выйти за Митча, его поцелуй не пробудил ничего, кроме легкого отвращения.
      Фейерверк чувств, подумала она, возможен только со Стюартом.
      Может ли она выйти замуж за мужчину, чей поцелуй вызывает в ней желание сразу же почистить зубы? Нет, не может. Но как она скажет об этом Митчу или кому-то еще? Как снежный ком, катящийся с горы, весть о ее помолвке все росла, распространялась и распространялась, и с каждой минутой становилось все невозможнее от нее отказаться.
      Даже после того, как Митч уехал и Джесси поднялась к себе в спальню, душа ее была так встревожена, что она не могла уснуть. В конце концов она перестала даже и пытаться, надела халат поверх ночной рубашки и вышла в коридор. Она посидит на веранде, пока ночной воздух не навеет сонливость.
 
      В доме было темно, за исключением китайских фонариков, которые горели наверху и внизу лестницы и в конце каждого коридора. Слуги давно ушли в свои хижины, а Стюарт с Селией наверняка в постели. Джесси прикинула, что было около полуночи. В другие ночи звуки ссоры из задней части дома продолжались и гораздо позднее. Но сегодня дом был тих. Джесси почувствовала себя единственной в огромном мире, кто не спит.
      Потянув тяжелую дубовую дверь, Джесси вышла на веранду. Сразу же ее глаза обратились к полуночно-синему бархатному небу. На нем сияли звезды, мерцающие, как бриллианты, и их было так много, что Джесси на мгновение ослепла. Закрыв за собой дверь, она подошла к перилам. Ладони сомкнулись вокруг гладкого резного дерева, голова слегка запрокинулась. Луна была огромной и круглой, как круг сыра, окруженный миллионами сверкающих звезд. Легкий ветерок дул с востока, гоня маленькие темные облака, словно клочки вуали, по мерцающему небу. Шелестела листва, стрекотали цикады, а ночные птицы и их добыча пронзительно вскрикивали. Захватывающая красота ночи окутала Джесси своей безмятежностью. Впервые с тех пор, как она пообещала выйти замуж за Митча, она ощутила некое подобие покоя.
      Затем Джесси уловила запах сигарного дыма, смешанный с тонким ароматом сирени и мимозы.
      Она резко обернулась. В дальнем конце веранды ясно виднелся кончик сигары, горящий красным. Лишь немногим труднее оказалось разглядеть массивные темные очертания мужчины, но когда глаза ее привыкли к темноте, в углу веранды она смогла увидеть его отчетливее. Он сидел, откинувшись в кресле-качалке, скрестив в лодыжках обутые в сапоги ноги, в той позе, которую она любила до того, как под его руководством превратилась из девчонки-сорванца в леди. Несмотря на прохладу, он был без сюртука, его элегантный парчовый жилет, в котором он сидел за обедом, был небрежно расстегнут, шейный платок отсутствовал. Пока Джесси наблюдала, он сделал еще одну затяжку, так что кончик сигары вспыхнул ярче, затем Уронил руку вниз.
      – Привет, Стюарт.
      Он улыбнулся ей. Она ясно увидела обнажившиеся зубы.
      – Слишком взволнована предстоящей свадьбой, чтобы спать? – поинтересовался он. Она не поняла, чего в голосе было больше – издевки или горечи.
      – Да, – вызывающе ответила Джесси, и все ее умиротворение, навеянное красотой ночи, разом улетучилось. Одна рука все еще лежала на перилах, другая непроизвольно сжалась в кулак.
      – Значит, ты в конце концов решила, что можешь вынести его поцелуи?
      – Да.
      – С нетерпением ждешь их, да?
      – Конечно. – Стюарт усмехнулся:
      – Лгунья.
      – По крайней мере он свободен, чтобы жениться на мне!
      – Что верно, то верно, – сказал Стюарт.
      Сигара снова коротко вспыхнула. Затем другой рукой Стюарт поднес что-то еще – бутылку – к губам, откинув голову назад. Джесси в испуге наблюдала, как он сделал большой глоток из бутылки, затем снова поставил ее на пол и вытер рот тыльной стороной ладони. Никогда раньше она не видела, чтобы Стюарт пил или вообще вел себя так грубо. Но по крайней мере спиртное объясняло этот беспорядок во внешности и его язвительные намеки.
      – Ты пьян!
      – Так, самую малость. А почему бы и нет, скажи на милость? Не каждый день мужчина получает известие о помолвке своей падчерицы.
      – Я иду спать.
      – Чтобы мечтать о дорогом Митче? – глумливо усмехнулся он.
      – Это определенно лучше, чем мечтать о тебе.
      – Без сомнения.
      Стюарт поставил бутылку на пол и поднялся на ноги, затем выбросил окурок сигары через перила. Джесси не двигалась с места, пока он шел к ней, при этом движения его были тщательно выверенными, но не нетвердыми, как она ожидала, если он действительно напился. И хотя внутренний голос убеждал ее бежать, она не убежала. Выпрямив спину, гордо вскинув голову, она не сдавала позиций. Только она одна знала, как крепко ее рука стискивала перила.
      Он остановился прямо перед ней. Только вот в такие моменты, когда он был так близко и Джесси смотрела на него, она осознавала, какой на самом деле Стюарт высокий. Он был выше ее на несколько дюймов – больше чем на голову – и настолько широк и плечах и груди, что его тень на полу полностью закрывала ее, гораздо меньшую.
      Его рука поднялась и легла ей на шею. Теплые сильные пальцы обхватили затылок под волосами, которые были перед сном тщательно расчесаны и распущены. Даже от этого легкого прикосновения ее глупое сердце заколотилось.
      – Тем не менее, – мягко проговорил Стюарт, – я предпочитаю, чтобы ты мечтала обо мне.
      И он склонил к ней свою голову.
      Он целовал ее мягко, нежно, своими губами обещая ей весь мир. Джесси закрыла глаза, и ее рука еще крепче стиснула перила, когда она боролась с желанием уступить этому нежному натиску. Их тела даже не соприкасались, и единственное, что удерживало ее, это его рука, лежащая у нее на шее. Но кровь у нее в жилах обратилась в лаву.
      И только когда он раздвинул ей губы, чтобы углубить поцелуй, она ощутила на его языке и губах вкус виски и вспомнила, что он если и не пьян, то близок к этому. Стал бы он целовать ее, если бы был трезвый? Или пожелал бы ей счастья в браке с Митчем?
      Ее догадка относительно ответа придала ей силы оттолкнуть его.
      – Ты самая настоящая собака на сене, – с горечью проговорила она и, чтобы подчеркнуть утрату своих иллюзий, провела рукой по губам, словно стирая вкус его поцелуя.
      – И что это значит, скажи на милость?
      Он смотрел на нее, его лицо было в тени, но глаза блестели ярко, как звезды.
      – Ты сам меня не хочешь, но и не хочешь, чтобы я досталась кому-то другому.
      – С чего ты взяла, что я тебя не хочу?
      Ее сердце при этом пустилось вскачь, а губы Стюарта изогнулись в издевательской улыбке. Затем, заставив ее оцепенеть от шока, его рука обхватила и сжала ее левую грудь. Мягкое полушарие разместилось в его правой ладони так, словно там ему и предназначено быть. Джесси чувствовала жар его руки, обжигающий ее сквозь двойной слой халата и рубашки. Несколько мгновений Джесси не могла даже дышать.
      – Я очень хочу тебя. И совершенно очевидно, – его большой палец недвусмысленно скользнул по ее соску, который сразу же затвердел от его прикосновения, – что ты тоже меня хочешь.
      – Как ты смеешь! – Очнувшись, Джесси издала нечленораздельный звук ярости и отшвырнула его руку. И по отвратительной улыбке, с которой он встретил ее разъяренный взгляд, было ясно, что он просто намеревался продемонстрировать ее беспомощную реакцию на его прикосновение. И разумеется, ему это прекрасно удалось.
      – Готов биться об заклад, что твой сосок не делает это для дорогого Митча.
      – Ты, – процедила Джесси сквозь зубы, – можешь убираться к дьяволу!
      Это был один из немногих случаев в ее жизни, когда она ругнулась вслух, и это доставило ей удовольствие. Торжествуя, она развернулась, чтобы найти убежище в своей спальне. Но Стюарт, дьявол, смеялся:
      – Ах, как непостоянны женщины! Кажется, не далее как третьего дня ты говорила, что любишь меня?
      Наверное, даже удар в живот не остановил бы Джесси быстрее. Она резко втянула воздух, затем почувствовала, как красная пелена застилает ей глаза. Как он смеет насмехаться над самым проникновенным признанием, которое она когда-либо в жизни делала! Она сжала руки в кулаки, стиснула зубы и повернулась к нему с яростным вскриком, а он продолжал смеяться.
      – Ах ты, скотина! – прошипела она и бросилась на него, размахивая руками и ногами. Он схватил ее за руки выше локтей и удерживал, продолжая смеяться.
      – Тише, тише, – предупредил он, и блеск в глазах противоречил его самодовольной ухмылке. – Ты же любишь меня, помнишь?
      Если б у нее было ружье, она бы его пристрелила. К счастью, она была безоружна – если не считать давнишнего совета, который Тьюди дала ей относительно того, как защититься от мужчины.
      – Пус-ти ме-ня! – прошипела она, а когда он отпустил, тоже глумливо ухмыльнулась и с размаху двинула его кулаком в пах.

Глава 31

      Потом она побежала. Она оставила его согнувшимся пополам, ругающимся, как портовый грузчик, и побежала так, будто от этого зависела ее жизнь, что, вероятно, так и было. Она ни капельки не сомневалась, что если бы Стюарт мог добраться до нее в этот момент, то его первым побуждением было бы придушить ее.
      Ее целью была конюшня. Она оседлает Звездочку и будет сказать сломя голову, скакать до тех пор, пока не выдохнется, пока голова не прояснится, а тело не устанет настолько, чтобы уснуть, скакать до тех пор, пока Стюарт не отойдет от бешенства, в которое, несомненно, поверг его ее удар. Наплевать, что на ней только ночная рубашка и халат и что ноги босые. Наплевать, что уже за полночь. Она должна убежать, убежать подальше от «Мимозы» – и Стюарта. Она будет скакать до тех пор, пока снова не почувствует желание вернуться домой, сколько бы времени на это ни потребовалось.
      Трава была холодной и мокрой. Время от времени Джесси наступала на камень и морщилась, когда тот впивался в нежную кожу подошвы. Один раз, уже почти возле самой двери в конюшню, Джесси наступила на колючий листок остролиста и вынуждена была остановиться, чтобы вытащить его из ноги, прежде чем бежать дальше. Она наклонилась, поставив поврежденную стопу на колено другой ноги, и выдернула лист, когда скорее почувствовала, чем услышала, что Стюарт преследует ее почти совсем бесшумно, словно индеец.
      Позабыв про ногу, Джесси понеслась к конюшне как безумная. Внутри было темно, как в пещере, лошади тихо стояли в своих стойлах. Прогресс спал высоко наверху, на сеновале. Джаспер вскочил со своей соломенной подстилки с грозным «гав», но моментально успокоился, учуяв, что незваный гость – его хозяйка.
      Теперь, когда Стюарт преследовал ее, Джесси понимала, что ее шансы избежать его мести весьма малы. Но она надеялась, что благодаря темноте и ее прекрасному знанию конюшни ей, возможно, удастся набросить на Звездочку седло и ускакать на кобыле прямо из-под носа Стюарта. Как только она окажется в седле, он не сможет остановить ее. Если понадобится, она направит лошадь прямо на него.
      Упряжь находилась в дальнем конце конюшни. Со скачущим по пятам Джаспером, явно убежденным, что это какая-то новая игра, Джесси распахнула дверь и вбежала внутрь. Дверь сама захлопнулась за ними, едва не прищемив Джасперу хвост. Мешки с зерном усеивали пол – одни полные, другие уже наполовину пустые. Седла были подвешены над козлами для пилки дров посреди комнаты. Некоторые висели на крючках, как и уздечки, щетки и другие многочисленные атрибуты, необходимые для должного ухода за лошадьми. Крошечное оконце напротив двери пропускало лунный свет. Серебристый луч помог Джесси не споткнуться о различные препятствия у нее на пути, прежде чем она добралась до Звездочкиной уздечки и сдернула ее с крючка.
      Держа уздечку в одной руке, она оглядывала крючки в поисках седла. Джесси нашла его и потянулась, чтобы отцепить стремя от крючка, который удерживал его, когда дверь в помещение бесшумно открылась на кожаных петлях. Джаспер гавкнул, затем поскакал к вновь прибывшему. Джесси резко развернулась, тяжело сглотнув. В проеме вырисовывался силуэт Стюарта – более темное и плотное очертание на фоне ночной темноты.
      – Взять его, мальчик! – прошипела Джесси, но лишь растерялась, когда вероломная псина прыгнула на мужчину, неистово виляя хвостом.
      Стюарт даже не покачнулся. Он быстро погладил собаку по голове, приказал «Лежать!» голосом хозяина, и тот немедленно подчинился. Затем Стюарт подтолкнул пса к двери, сказал: «Беги спать, дружище», и, когда тот послушался, закрыл за ним дверь.
      К отчаянию Джесси, Джаспер даже не заскулил, чтобы его впустили назад. Ее преданный защитник явно был таким же маслом в руках Стюарта, как и все остальные в «Мимозе».
      – Ну что ж, Джесси, – проговорил Стюарт. По его вкрадчивому тону Джесси поняла, что он зол именно так, как она и боялась.
      – Если ты тронешь меня хоть пальцем, я закричу так, что крыша рухнет!
      Несмотря на угрозу, слова ее были свистящим шепотом. Она не могла стать причиной противостояния между Стюартом и Прогрессом и знала это. И в самом деле, если она закричит и Прогресс, который в свои преклонные годы спит как убитый, услышит ее, еще вопрос, будет ли он на ее стороне. Он тоже уже давно подпал под обаяние Стюарта. Неужели не осталось ни единого живого существа, кого бы этот хитрый дьявол не околдовал?
      – Кричи сколько влезет, потому что я намерен тронуть тебя гораздо больше чем пальцем.
      Хотя света было недостаточно, чтобы позволить ей отчетливо видеть его лицо, Джесси по голосу слышала, что он цедит слова сквозь зубы. Когда он надвинулся на нее большой черной тенью, Джесси уронила руку с седла и попятилась назад. Он продолжал преследовать ее до тех пор, пока она не уперлась спиной в стену и больше бежать было некуда.
      – Попалась, Джесси? – Слова были очень тихими, но от этого не менее угрожающими. Джесси знала, что Стюарт не причинит ей вреда, но все равно трепет страха пробежал по ее позвоночнику. Он выглядел таким угрожающим в темноте. Его глаза блестели во мраке. Ее спина так сильно прижималась к грубым доскам стены, что она явственно ощущала их шероховатость даже сквозь одежду. Широко раскрытые глаза не отрывались от его лица, а пальцы сжимали холодные кожаные полоски уздечки.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20