Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черный оазис

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Сельдемешев Михаил / Черный оазис - Чтение (стр. 2)
Автор: Сельдемешев Михаил
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Спохватившись и оценив дистанцию до животного, он отсоединил рожок, чтобы заменить его новым, и в этот момент тварь прыгнула. Это был невероятный прыжок. Артем попытался уклониться от нависшей над ним тени, но гигантская туша опрокинула его. Горин хотел вскочить снова, но в этот момент пасть чудовища сомкнулась на его правом бедре.

Артем взвыл от дикой боли. Крокодил же, не ослабляя хватку, попятился обратно к реке, волоча Горина за ногу. Артем принялся неистово лупить автоматом по черной пасти, но рептилии на это было плевать.

Сзади раздались крики и выстрелы. Возле тела аллигатора вздыбились фонтанчики песка, и он несколько раз дернулся от точных попаданий. Артем едва не терял сознание от жуткой боли. Крокодил упрямо продолжал волочить его по песку в направлении воды. Сжав от боли зубы, Артем все-таки сумел перевернуться на другой бок. Он выхватил из чехла ставший доступным нож и всадил его между мутных глаз крокодила по самую рукоятку с такой силой, что лезвие сломалось. Челюсти животного мгновенно разжались, и оно отпрянуло.

Артем бросил взгляд на свою изорванную ногу и понял, что передвигаться самостоятельно не в состоянии. В этот момент Горина обдало зловонным дыханием, и он увидел над собой огромную раскрытую пасть. Его рука стиснула рукоятку подствольного гранатомета, направленного прямо в разинутый оскал. Артем спустил курок…

Когда граната врезалась в крокодилью глотку, голова аллигатора запрокинулась, и он рефлекторно сомкнул челюсти. Крокодил остановился на какое-то время, мотая здоровенной мордой, а затем последовал взрыв.

Тело аллигатора отбросило назад, его горло разорвало, и голова беспомощно повисла, болтаясь на рваных остатках кожи. Живучая тварь все еще шевелилась, отступая к реке. Вскоре тело монстра скрылось под водой, оставив после себя лишь кровавые пузыри.

К берегу подбежали Приходько с Солодовниковым. Они еще какое-то время продолжали садить по воде из «АКМСов», заставляя ее поверхность вздуваться фонтанчиками брызг.

Артема подхватили под руки, но он уже плохо соображал. «Останавливайте кровь!» — услышал он чей-то возглас, но не разобрал, чей именно. Затем перед глазами поплыли розовые круги. Последнее, что он помнил, — лицо Татарникова, что-то кричавшего по рации…

А потом потянулись долгие дни в госпитале. Дела обстояли плохо: на ноге началось обширное заражение. Горина все время кололи какой-то дрянью, от которой болела голова, но ничего не помогало. Все чаще с уст врачей слетало слово «ампутация». Кроме этой фразы из того периода в памяти остались лишь не отпускающая ноющая боль, полубредовые видения, вызванные чудовищными дозами обезболивающих, да участливые лица навещавших его друзей.

Вскоре Артема все-таки вывезли в Союз. Его даже поместили в отдельную палату какого-то закрытого института. Ноги он уже практически не чувствовал и смирился с мыслью, что ее вот-вот отнимут. Лекарства ему больше не кололи, лишь давали пить какие-то витамины.

Время шло, но ничего не происходило. Унылые, однообразные дни и ночи. Единственным развлечением были журналы «Огонек», которыми Артема снабжала заботливая нянечка.

И вот однажды, проснувшись раньше обычного, он вдруг почувствовал свою больную ногу! Артем сдавливал ее пальцами, и нога отзывалась хоть и болезненными, но все-таки ощущениями.

Еще через пару дней он смог пошевелить пальцами на ноге. Слово «ампутация» перестало упоминаться медперсоналом. Вместо этого до слуха Артема все чаще долетали фразы: «везение», «счастливчик», «родился в рубашке», а иногда и «чудо». Нянечка больше не отводила взгляд, принося очередной номер «Огонька».

Не прошло и месяца, как Артем, хотя и не без помощи костылей, сумел встать на ноги. Когда Горин сменил костыли на трость, его выписали и поставили в известность, что он уволен в запас по состоянию здоровья. Очень скоро он избавился от трости, а затем и от хромоты.

Старая рана напоминала о себе лишь изредка: к перемене погоды нога обычно ныла. Но бывали и более неприятные случаи — когда ногу сводило судорогой, как случилось сегодня. В основном это являлось следствием нервного стресса.

Примерно раз в месяц Горин ходил на обследование к врачу, где сдавал анализы и получал бесплатные таблетки, ослабляющие болевые ощущения во время судорог. Эти таблетки да символическое пособие — вот, в общем-то, и все, что он заслужил за несколько лет, в течение которых защищал интересы страны. Впрочем, довольно сомнительные, с сегодняшней точки зрения, интересы…


Из прошлого Артема вернул очередной телефонный звонок.

— Да! — ответил он не вполне дружелюбным тоном, памятуя недавний инцидент.

— Привет, — это был голос Натальи. — У тебя все в порядке?

— Да, все как обычно.

— Обычно у тебя не все в порядке, Горин.

— Ты права, Наташа, твой голос — единственное радостное событие за последние несколько дней.

— Может, я не вовремя? — спросила она.

— Перестань, соизволила сама позвонить в кои-то иски… Да ради такого случая я готов все остальные дела отложить безо всяких раздумий!

— Да что вы говорите? Чем, вообще, занимаетесь, Артем Михайлович? — по голосу угадывалось, что она улыбается.

— Да вот, генеральную уборку затеял. — Артем, зажав телефонную трубку между плечом и ухом, начал собирать с пола рассыпанные Зафаром патроны.

— А какое завтра число, ты помнишь? — интригующим тоном спросила она.

Артем перевел взгляд на перекидной календарь, висевший на стене. Открыт он был на феврале месяце, хотя за окном зеленела листва деревьев.

— Напомни для начала, какое сегодня, — попросил он и тут же хлопнул себя по лбу, вспомнив, что у Наташи в июле день рождения. — Вот черт!

— Ты чего там ругаешься, Горин? — в шутку обиделась она.

— Извини, совсем замотался — чуть не забыл про день рождения жены, — оправдывался Артем.

— Во-первых, забыл. А во-вторых — бывшей жены, — уточнила она.

— Любимой жены, — возразил он.

— Не такое уж это и важное событие. Скорее печальное: еще один год можно вычеркнуть из жизни. В любом случае, я бы хотела, чтобы ты пришел завтра, Артемка.

Она давно не называла его так.

— А Олег там будет? — осторожно спросил Горин, зная ответ.

— Ну конечно будет, — в ее голосе послышались нотки раздражения. — Когда ты, наконец, поймешь, что Олег будет всегда?

— Учти, что официально ты все еще моя жена! — вскипел он и сразу же пожалел о своей несдержанности.

— Теперь это всего лишь штампик в паспорте. — Ее голос из раздраженного превратился в равнодушный. — Не понимаю, зачем тебе это все? Ведь ничего уже не вернуть, все в прошлом…

— Для тебя — да. — Артем уселся в кресло, в котором недавно сидел Зафар, вытащил из пистолета опустевшую обойму и стал начинять ее собранными с пола патронами. — Но я-то все еще люблю тебя, Натка. Я постоянно вспоминаю о тех днях, когда мы были вместе…

— Прекрати! — перебила она его. — Я хоть и люблю другого, но мне тоже больно вспоминать это все. Так ты приедешь?

— Не знаю, — ответил Артем тоном обиженного ребенка. — Если не буду занят.

— И умоляю, не придумывай никаких подарков, приходи просто так. Я испеку твой любимый торт…

— Я не понял — это день рождения или благотворительный ужин для малоимущих? — спросил Артем.

— Ну все, завтра в шесть. Приходи, я рада буду тебя видеть, — Наташа спешила закончить разговор.

— До встречи. — Артем повесил трубку.

«И все-таки, какое же завтра число?» — он загнал заряженную обойму в пистолет и передернул затвор…

В дверь поскреблись. Артем впустил Полкана — здорового беспородного пса, которого они с Натальей подобрали еще щенком.

— Шляешься непонятно где, а к хозяину непрошеные гости безнаказанно являются, — отчитал его Артем.

Полкан виновато опустил голову и протопал к пустой миске.

— Так ты еще и голодный явился? — продолжал ворчать Артем. — Я уже даже не заикаюсь о приносимой в дом добыче, но эта Жучка или как там ее, к которой ты наведываешься, могла хотя бы кормить тебя?

Пес терпеливо стоял возле миски, пропуская упреки хозяина мимо своих больших лохматых ушей. В его невинном взгляде читалось: «Слушай, я так устал. Не мог бы ты заткнуться и просто покормить меня?»

Горин открыл холодильник, достал пакет с сосисками и вытряхнул его содержимое в собачью миску. Себе достал бутылку пива, по привычке открыл ее зубами и снова плюхнулся в кресло.

Не успел он опорожнить бутылку даже наполовину, как Полкан, разделавшись с сосисками и запив их водой, подбежал, встал на задние лапы и попытался лизнуть хозяина в щеку. Артем потрепал его за ошейник, к которому была прикреплена металлическая табличка с адресом и телефоном Наташи. Когда-то это был их общий адрес. И общий телефонный номер. На него снова нахлынули воспоминания…


Где-то к середине восьмидесятых, избавившись от хромоты, Горин занялся поисками работы. Благодаря оставшимся связям ему удалось устроиться консультантом в один из отделов Комитета, курировавший прокуратуру и уголовный розыск. Работа была бумажной, сидячей и неинтересной. Тем не менее, устав от длительного бездействия, он приступил к ней с завидным рвением.

Спустя совсем немного времени Горину удалось оказать одной из следственных групп неоценимую помощь. В результате было раскрыто казавшееся безнадежным дело о серии нападений на женщин. Причем вычислить преступника удалось в отсутствие каких-либо значимых улик. Для себя Артем объяснил это чистой случайностью.

Начальство, недолго думая, тут же поручило ему проанализировать еще один «глухарь» — дело о трех сходных друг с другом убийствах в пригородной зоне. Несколько дней работы — и Артем вышел на преступника, иногороднего водителя, работавшего на бензовозе. Тот совершенно не ожидал, что его найдут, был очень растерян и во всем сознался. Благодаря его показаниям было опознано еще несколько сильно обгоревших тел. Жертвами оказались люди, путешествовавшие автостопом.

После этого был еще ряд дел, бесперспективность раскрытия которых Горину удалось опровергнуть.

Но вместе с тем большая часть преступлений отягчающего характера была ему неподвластна, каких бы усилий для их раскрытия он ни прилагал. А вскоре начала прослеживаться парадоксальная тенденция — Горину без труда удавалось раскрытие лишь тех преступлений, которые совершали люди с отклонениями в психике. В отделе над ним стали подшучивать, будто Горин и сам ненормальный. А Александр Эдуардович Левченко, старший следователь группы, с которой отдел Артема сотрудничал наиболее интенсивно, дал ему прозвище «Психодав».

Благодаря успехам Горина их 19-й отдел, считавшийся до недавнего времени всеми без исключения ведомствами МВД лишней надстройкой, завоевал значительный авторитет, особенно среди сотрудников уголовного розыска. Левченко неоднократно пытался переманить Артема к себе в следственную бригаду. Но его устраивало место в «девятнадцатом».

В это же время, когда Горину сопутствовали успехи по службе, у него появились первые судороги в ноге. Врач, у которого он обследовался, начал снабжать Артема таблетками, облегчающими приступы боли.

Но судороги — не единственное, что омрачало его жизнь. Постепенно он все чаще терпел фиаско в постели с женой. И однажды настал день, когда в мозгу Горина вспыхнула яркая и холодная неоновая вывеска со страшным словом «импотенция».

Все тот же лечащий врач нашел возможное объяснение произошедшему: могло случиться, что во время того злосчастного укуса были повреждены не только мягкие ткани и сухожилия, но и нервные окончания в паховой области. Вероятнее всего, половые функции со временем восстановятся, обнадеживал доктор. Видимо, пока еще организму нужны дополнительные ресурсы для восстановления поврежденных клеток и некоторые не особо значительные процессы были временно приостановлены, объяснял он.

Время шло. Дни и ночи текли своим чередом, а прогресса не наблюдалось. Только судороги напоминали о себе с завидной регулярностью. «Незначительные» же процессы ушли в глубокое подполье.

В противовес проблемам со здоровьем, на работе Горин просто блистал. Его начали привлекать в другие города и области страны для оказания помощи в раскрытии сложных дел. В основном — преступлений на сексуальной почве. Начались бесконечные командировки. На заре политической оттепели он несколько раз даже побывал за границей: в большинстве случаев чтобы поучаствовать во всякого рода конференциях с участием международных силовых ведомств.

А его жена Наталья тем временем открыла для себя мир большого тенниса. Этот вид спорта увлек ее настолько, что она вместе с коллегами по работе посвящала игре все свое свободное время, коего у женщины в отсутствие мужа было предостаточно.

И вот однажды Артем, по возвращении из командировки, вдруг узнал, что Олег, возглавлявший отдел фирмы, где работала Наташа, является ее партнером не только на корте, но и в постели. Это известие сразу выбило Артема из колеи, его словно оглушило. Одним из первых его желаний в тот момент было загнать теннисную ракетку Олегу в задницу либо просто пристрелить его.

Между Артемом и Натальей состоялось неприятное и бурное выяснение отношений, после чего Горину пришлось забрать Полкана и переехать из квартиры. Через некоторое время он купил однокомнатную «хрущевку» на окраине города, где в настоящее время и проживал.

Долгое время Горин делал попытки вернуть жену, но тщетно: Наташа заявила, что он хороший человек, что ей его искренне жалко, но любовь к нему она сохранить не смогла. Пыталась, прилагала усилия, но увы…

Олег же развелся со своей женой и для того, чтобы им с Натальей стать законными супругами, не хватало лишь одного — согласия Артема на развод.

Разрыв с Наташей очень сильно его надломил. Еще бы — он ведь так любил свою жену. Артем начал пить, связался с сомнительными личностями, одной из которых оказался местный преступный авторитет Зафар.

Начальство не долго терпело выходки Горина — не то учреждение, чтобы позволять своим подчиненным дела на стороне. Тем более что в стране царила полная неразбериха, во время которой Ведомство сменило не одну вывеску, а незыблемые, казалось бы. идеалы в одночасье подверглись пересмотру. В такое неспокойное и непонятное время Горин и был уволен, даже несмотря на свои неоспоримые заслуги. В качестве компенсации он получил издевательское символическое пособие.

Артем еще сильнее запил, залез в долги. Он постепенно потерял счет времени и изо дня в день утешал себя мыслью, что вот-вот покончит со всеми вредными привычками и найдет себе работу по душе. Но время шло, а это обещание он сдвигал на все более неопределенный срок…

И вот пару недель назад его навестили люди, представившиеся сотрудниками ФСБ. На вопрос, какого черта им надо, парни вежливо объяснили, что хотели бы предложить Горину небольшую разовую работу за очень хорошее вознаграждение. Как ни странно, требовалось снова отправиться в Египет и поучаствовать в операции по вызволению каких-то наших пленных и секретного оборудования.

Артем, несмотря на порядочную дозу алкоголя в крови на тот момент, сильно удивился. Какой год на дворе — и тут такое нелепое предложение. Он попросил бывших коллег по ведомству убраться вон, а оставленную ими визитку с номерами контактных телефонов тут же разорвал. Мгновение спустя на него вдруг нахлынула волна эмоций: он высунулся из окна и начал громко кричать, чтобы секретные службы перестали вмешиваться в его личную жизнь. Кульминацией было метание пустой водочной бутылки по фээсбэшной «Волге». Поправка на степень опьянения не была учтена, и «Волга» ушла безнаказанной.

Вечером того же дня он продолжил возлияния и на следующее утро во время тяжелейшего похмелья уже более склонялся к версии, что сотрудники ФСБ привиделись ему в пьяном угаре.

Но вот сегодня его навещает Зафар и «просит» не отказываться от заманчивого предложения. Что это за ерунда такая? Очень странно…


Артем допил пиво, встал и начал рыться в тумбочке, на которой стоял переносной телевизор. Сначала он извлек из нее фотографию. На ней были запечатлены он, Наташа и еще не подросший Полкан, придерживаемый Артемом за ошейник. Они находились на пляже, и их счастливые, перепачканные песком лица заставили сжаться сердце. На переднем плане фотоснимка красовался песчаный замок, который Артем с Наташей кропотливо строили, не обращая внимания на палящее солнце. Он вспомнил, как сразу после фотовспышки Полкан вырвался, бросился к фотографу, пробежав по замку всеми своими четырьмя еще неуклюжими лапами, и чуть не порвал бедолаге брюки. В одно мгновение строение, бережно возводимое в течение пары часов, было снесено. Артем с Натальей после этого еще некоторое время гонялись за Полканом по всему пляжу, а потом все трое побежали купаться. Наташа выглядела такой счастливой…

Артем снова запустил руку в тумбочку и вытащил маленький бархатный футляр. Там было кольцо, которое он привез ей из последней зарубежной командировки, но подарить так и не успел. Горин открыл футляр и залюбовался игрой света, отразившегося от граней сапфира…

Крупный сапфир в короне Кархашима блистал на солнце, ослепляя свиту фараона. Казалось, что этот невероятной красоты камень вбирал в себя все лучи, посылаемые щедрым Атумом на землю, которые, многократно отразившись от идеально отшлифованных граней, вырывались из сапфира наружу, заставляя прослезиться каждого, кто посмел задержать на нем взгляд.

Праздник, устроенный тем жарким летом великим фараоном, надолго останется в памяти жителей Хемену. Приношения богам продолжались уже третий день кряду. Жрецы восхваляли Атума и Ра, моля их о снисхождении к своим земным детям.

Владыка Тумалех предстал перед подданными, взирая на них с высоты сооруженного в честь праздника помоста, отделанного золотом, слоновьей костью и янтарем. Благоговейный трепет охватил толпу пред очами своего повелителя, в свое время принесшего родному краю немало побед. За последние годы Тумалех неустанно оберегал свой народ от посягательств чужеземцев и гнева Богов, а также обеспечивал священной земле Хемену благоденствие. Воистину, он был достоин небесного царствования.

На помосте подле фараона, в ванне из чистого золота, наполненной водой, возлежал Кархашим Справедливый — священный крокодил Тумалеха, внушающий ужас всем, чьи помыслы таили в себе скверну. Всякого претендента на место в свите фараона сначала ждало испытание — его подводили к Кархашиму. И не было пощады людям с черными и дурными помыслами. Кархашим в одно мгновение пожирал их, дабы уберечь Тумалеха, своего повелителя.

А пока Кархашим, увенчанный драгоценной короной, дремал подле хозяина. Десяток прекраснейших наложниц обмахивали его павлиньими перьями, спасая от полуденного зноя.

Нынешнее лето выдалось на редкость жарким и сухим. Земля и воздух Хемену еще никогда не были так раскалены. Жрецы фараона связывали засуху с новой звездой, с недавних пор появившейся на небе, которая изо дня в день росла и теперь была видна даже днем.

Когда жрецы приступили к приношению жертв ради ниспослания Хемену дождя, в небе раздался жуткий грохот. Казалось, что боги, сжалившись, возвещают раскатами грома о приближении мгновения, когда небеса разверзнутся и одарят землю упоительной влагой. Грохотало все сильнее, а на небе так и не появилось ни одного облачка.

Вдруг люди начали один за другим задирать головы и показывать наверх. И вскоре уже все смотрели на то, что было поначалу принято за одинокую тучу: к земле что-то приближалось и именно оно издавало такое ужасное громыхание.

Тень легла на Хемену, и гигантский железный ковчег заставил дрогнуть землю, когда коснулся ее поверхности. Пламя, бившее из него, выжгло в округе всю траву и повалило несколько деревьев. Люди затихли в ожидании дальнейших событий.

Когда железное чрево разверзлось, из него вышел исполин. По толпе прокатился вздох изумления: чужак был чернее любой тени; самые рослые воины фараона, преградившие ему путь, едва достигали его груди, а на звериного вида голове отсутствовали глаза.

— Изурдаг! Изурдаг! — пронеслось по рядам стоящих.

И вправду, лишь Изурдаг, бог Тьмы, мог источать ужас, заставлявший сейчас бледнеть лица подданных Тумалеха. Только что солнце палило, оставляя ожоги на коже людей, а сейчас оно не могло даже согреть их, жавшихся друг к другу от внезапно охватившего всех могильного холода.

Изурдаг, властелин мрака, хозяин царства, отрекшегося от света, бросивший вызов остальным богам, включая всесильного Анубиса, явился народу Хемену, и стон прокатился по толпе — не будет теперь пощады всему живому. Жестокая кара ждет тех, кто всю жизнь поклонялся Свету, отвергая не менее могущественный Мрак. Изурдаг двинулся к помосту. Двое стражников, вставшие у него на пути, скрестили копья. Бог Тьмы взметнул вверх обе руки, сжимающие огромные черные мечи, и одним взмахом рассек воинов пополам — от макушки до пояса. Толпа ахнула. В тот же момент в бога Тьмы полетел град стрел, выпускаемых лучниками Тумалеха. Но это не остановило Изурдага, он неумолимо приближался к фараону, а острые стрелы отскакивали от его доспехов, словно от гранитной скалы. Тогда воины с копьями и топорами наперевес бросились в атаку. Вокруг бога Тьмы образовалась плотная человеческая стена, яростные вопли потонули в звоне оружия.

Через некоторое время кольцо окружавших бога Тьмы людей начало прореживаться, и сквозь него вновь показался угольный торс Изурдага. А еще через мгновение он в одиночестве возвышался над грудой изрубленных тел, когда-то бывших лучшими воинами Тумалеха. Весь он был забрызган кровью, кровь стекала и с его черных мечей, которые рубили без устали и не зная преград. Солдат фараона не спасли ни щиты из леопардовых шкур, ни кожаные панцири, ни бронзовые шлемы. Изурдаг искромсал все это, словно тончайший папирус.

Не видя более помех на своем пути, бог Тьмы на глазах у оцепеневшей от страха толпы ступил на помост и двинулся к фараону.

— Остановись, порождение ночи, ты оскверняешь своим присутствием жертвенник, приготовленный богам Солнца! — провозгласил Тумалех и взметнул вверх свой посох.

Изурдаг замер на какое-то мгновение, но вскоре снова раздалась его тяжелая поступь. Тогда Тумалех, продолжая держать над собою посох, другой рукой схватил копье и метнул его в бога Тьмы. Бросок был точен и силен. Таким броском фараон на поле брани мог пронзить сразу нескольких врагов. И не избежать бы этой участи Изурдагу, как вдруг произошло невероятное. Едва достигнув бога Тьмы, копье вдруг почернело, задымилось и, ударившись о доспехи Изурдага, рассыпалось на мелкие обугленные щепки.

Но все-таки фараон был одним из лучших копьеметателей на земле Хемену: металлический наконечник успел пробить нагрудный панцирь бога Тьмы. Изурдаг выдернул его и издал жуткий вопль, заставивший похолодеть сердца всех присутствующих. Свита Тумалеха, наконец, не выдержала и в панике бежала прочь.

Рана бога Тьмы кровоточила, оставляя на помосте черные, как смола, капли. Фараон продолжал невозмутимо стоять, скрестив на груди руки. Глаза его выражали гордое презрение к исчадью темноты.

Когда Изурдаг оказался так близко, что Тумалех ощутил его ледяное дыхание, он занес свои черные мечи…

И в этот момент Кархашим, недвижно лежавший всё это время в воде, выпрыгнул из ванны и оказался перед Изурдагом.

Кархашим Справедливый был настолько велик, что ни один аллигатор Нила не мог сравниться с ним в размерах.

Могучие челюсти сомкнулись на шее бога Тьмы, а сильнейший удар хвостом сбил его с ног. Изурдаг взвыл, и его вой захлебнулся в горле, сдавленном зубами Кархашима. Противники рухнули с помоста и покатились по земле. Борьба была неистовой: во все стороны летели брызги черной крови Изурдага, заставлявшей тут же вянуть траву, и красной крови Кархашима.

Бог Тьмы яростно осыпал ударами своих мечей тело крокодила. Кархашим же разрывал его черную плоть своими лапами, не ослабляя хватки и смыкая зубастую пасть все сильнее.

Когда все затихло, оба были мертвы.

Бог Тьмы был водворен обратно в свой железный ковчег. Сотня рабов перенесла его в священное ущелье, где он был сброшен в клокочущее лавовое озеро.

Тело Кархашима забальзамировали, оплакивали восемь дней и захоронили в одной из гробниц с несколькими наложницами, чтобы они послужили царскому аллигатору и в царстве мертвых.

А потом начались дожди, смывшие с земли Хемену кровь воинов, сложивших головы за своего повелителя, ядовитую черную кровь Изурдага, а также священную кровь Кархашима Справедливого, в последний раз спасшего царство своего владыки Тумалеха.

Еще многие месяцы Тумалех был безутешен. Улыбка вернулась к нему лишь, когда его луноликая жена Анадит принесла долгожданного сына…


Новый день Горин начал с того, что залез отмокать в ванну. Затем, встретившись взглядом с собственным отражением в зеркале, он отметил в своей внешности два недостатка: первый, возникающий время от времени — многодневную щетину, — он собирался устранить немедленно, а со вторым — синяком под глазом, напоминающим о вчерашнем визите Зафара, — приходилось смириться.

Напевая, Артем стоял у зеркала и подбирал галстук к рубашке. Вернее, выбирал, какую из двух выходных рубашек ему надеть, чтобы она хотя бы приблизительно подходила к его единственному галстуку.

Зазвонил телефон, и Горину пришлось взять трубку.

— Артем Михайлович?

Он узнал голос одного из фээсбэшников, посетивших его две недели назад.

— А ведь снимать трубку могло быть и некому после вчерашнего визита хорошо известных вам гостей, — с упреком в голосе сказал Горин. — Нашли, значит, подход к клиенту? Долго выдумывали? Узнаю почерк комитетчиков…

— Очень сожалею, что так вышло, но не хотелось бы обсуждать это по телефону, — голос в трубке был вежливым, но настойчивым.

— Боитесь, что вас прослушают ваши же коллеги? Мне, знаете ли, тоже не хотелось бы обсуждать это ни по телефону, ни по телевизору, вообще никак. Я же вам уже дал понять в прошлый раз…

— Да перестаньте кривляться, Горин, — голос стал резче. — Вы вляпались в неприятности, а мы предлагаем нам их избежать. Работа-то на самом деле пустяковая, а деньги очень, повторяю, очень приличные. Может, это предложение каким-то образом уязвляет ваше неоправданно раздутое самолюбие? Или оно вас смущает по какой-то иной причине? Если так — мы можем спокойно обсудить все детали. — Голос в трубке снова стал благодушным и вежливым. — Ну так как, Артем Михайлович?

— Ну ладно, возможно, я подумаю, когда будет время. — неохотно выдавил из себя Артем.

Он уловил нотки уверенности у человека на том конце провода, который прекрасно понимал — деваться Горину некуда, его обложили со всех сторон. И это бесило.

— Но ситуация не терпит отлагательства, — дожимал собеседник. — Я мог бы подъехать к вам прямо сейчас. Это займет совсем немного времени. А потом спокойно отправитесь поздравлять свою очаровательную бывшую жену…

— Пока еще не бывшую! — вскипел Артем, но тут же заставил себя успокоиться. — Что ж, вижу — вы от меня не отстанете. Только на этот раз не берите с собой кулачных бойцов, а то у меня еще после вчерашнего ребра болеть не перестали.

— Договорились, — бодро отреагировал собеседник.

Артему понадобилось немалое усилие, чтобы просто положить трубку, а не размозжить ее о ближайшую стену. Он громко выругался и швырнул галстук обратно в шкаф — его цвет совершенно не гармонировал с фингалом под глазом…


Звонок в дверь выдернул Горина из мрачных размышлений. Артем встал с кресла, сунул в карман пистолет и открыл дверь.

— На случай, если вы запамятовали, моя фамилия — Катаев, — начал гость прямо с порога.

Горин действительно не помнил таких подробностей.

— Ну и лето в этом году выдалось, — продолжал Катаев. — Расплавиться можно. Я сниму пиджак?

Артем кивнул и указал гостю на кресло. Сам сел напротив.

Катаев достал носовой платок, утер лоб и огляделся.

— Душновато у вас, — заметил он.

— В кондиционере охлаждающий порошок закончился, — брякнул Артем.

— Ну, не будем терять времени, — Катаев убрал платок в карман. — Попытаюсь вкратце изложить суть дела…

— Стоп, стоп, стоп. Не так быстро, — прервал его Артем. — Сначала давайте побеседуем о вчерашнем недоразумении.

Катаев опустил глаза.

— Хочу предостеречь вас от дальнейшего развития этой темы, — Горин показал пальцем на свой синяк. — А то между нами получается какое-то натянутое сотрудничество. Сосредоточьте все свои организационные ресурсы на деньгах — это единственное, что может повлиять на мое решение. Какие-то жесткие меры вряд ли возымеют эффект. Если вы ознакомились с моим личным делом, то должны понимать это.

Катаев кивнул.

— Опять же, я сейчас загнан в угол, терять мне нечего, — продолжал Артем. — Если вдобавок к этому на меня или тем более на мою жену начинают нажимать, я могу и огрызнуться.

— Полностью согласен с вами, Артем Михайлович, но и вы поймите нас, — поспешил оправдаться Катаев. — Ведь мы попытались полмесяца назад убедить вас…

— И для второй попытки уже форсировали события, — вставил Горин. — Вот это и непонятно. Что за спешка? Вы готовы заполучить меня любой ценой, не церемонясь, вышли на бандитов, которым я задолжал… Да что за внимание такое к моей персоне?

— Я как раз и собирался все прояснить, Артем Михайлович, — Катаев сделал успокаивающий жест. — Ас уголовниками получилось не совсем так, как мы планировали. Они зашли дальше, чем требовалось…

— Наивно полагать, что вам удастся контролировать этих людей, — возразил Горин. — Сейчас не те времена. Прибить меня для них — сущие пустяки. А вы столько усилий понапрасну затратите. Давайте договоримся: или разговариваем цивилизованно, или — не разговариваем вообще.

— С моей стороны — никаких возражений, — заверил Катаев. — А теперь разрешите, я все-таки приступлю к описанию ситуации.

— Валяйте, — Горин достал из холодильника бутылку пива, зубами открыл ее и выплюнул крышку в вазу, стоящую на столе.

Катаев покосился. Наташа Горина на его месте обязательно бы съязвила про кариес. Артем жестом предложил гостю пива, но тот отрицательно помотал головой и начал излагать:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32