Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черный оазис

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Сельдемешев Михаил / Черный оазис - Чтение (стр. 27)
Автор: Сельдемешев Михаил
Жанр: Фантастический боевик

 

 


— Ну как? — спросила его Лариса, опустив стекло у двери.

— Билеты взял, но ближайший поезд только завтра после обеда, — произнес Артем, просунув голову внутрь салона.

— На вокзале сидеть всю ночь меньше всего охота, — надула губки Лариса.

— Здесь буквально в двух шагах неплохая гостиница, — произнесла Мария.

— Хорошая мысль, — кивнул Горин. — Предлагаю отправиться туда и тебе, Маша.

— Не будешь же ты возвращаться по темноте, — поддакнула Лариса. — Да ты не волнуйся — если хочешь, поселишься в отдельном номере. Всего-то одна ночь, — успокоила она Марию, заметив, что та в замешательстве.

— Отдельную не надо, — рассмеялась Маша. — Что мне там — со скуки подыхать? Вы, я гляжу, люди веселые. Обожаю перед сном поболтать.

— Отлично! — Лариса щелкнула пальцами и бросила на Горина победоносный взгляд.

В связи с горнолыжным сезоном свободных номеров в гостинице поначалу не оказалось. Отсутствие у Артема и Ларисы паспортов также не способствовало дружелюбию со стороны матерой тетки-администраторши. Поэтому Горину пришлось снова прибегнуть к своей способности «убеждения» людей, благодаря которой администраторша даже позабыла заставить троицу заполнять анкеты.

Трехместный номер был небольшим, но чистым и, самое главное, с туалетом и ванной. Приняв по очереди душ, все трое облачились в гостиничные халаты и разместились на своих кроватях. Девушки, как обычно, принялись болтать, а Горин отключился, едва голова коснулась подушки…

Проснувшись следующим утром, Артем обнаружил в номере две пустующие незаправленные кровати. При этом из ванной комнаты доносился шум воды и смех. Вскоре оттуда вышли Лариса с Марией: у обеих были мокрые волосы, на Ларисе был халат, а Маша была обернута полотенцем. Они уселись на одну из кроватей, хихикая и заговорщически поглядывая на сонного Артема. Лариса что-то шепнула Маше на ухо, та прыснула, прикрыв ладошкой рот, и ее щеки тронул румянец смущения.

— Я что, слишком громко храпел? — спросил Горин, вызвав у девушек новый приступ гомерического хохота. — Или вы отыскали мини-бар и опустошили его?

— Нет, но выпить страсть как хочется, — ответила наконец Лариса. — Слушай, Горин, ты не сбегаешь?

— Ну вот, начинается половой шовинизм, — Артем запустил в Ларису подушкой, но та увернулась. — Маша, у тебя в сумочке найдется листок бумаги и ручка?

— Конечно, — та повернула голову в его сторону.

— Лариса, запиши туда свои размеры.

— Какие еще размеры? — не поняла она.

— Одежды, обуви, что там у тебя еще есть, — перечислил Артем. — Не собираешься же ты все время расхаживать в лыжном комбинезоне, — он откинул одеяло и, прикрывшись халатом, проследовал в ванную.

Когда Горин вернулся, список Ларисиных параметров был готов. Он облачился во все еще влажный после вчерашних снежных забав комбинезон, сложил листок бумаги вчетверо и сунул его в карман.


Инфраструктура вблизи от железнодорожного вокзала оказалась довольно развитой. Потратив около трех часов и почти все наличные, Горин вышел из торгового центра с двумя увесистыми, набитыми одеждой пакетами. На оставшиеся деньги был куплен набор для бритья, туалетная вода (без раздумий была выбрана какая-то марка с логотипом маленького крокодильчика). бутылка коньяка, бутерброды и фрукты.

Едва дотащив все это до гостиничного номера, он постучал ногой в дверь. Лариса открыла, не спросив. Ее глаза были красными и опухшими от слез. Она сразу бросилась обратно на кровать и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Марии в комнате не было. Горин опустил пакеты на пол и прошел в ванную комнату.

Девушка лежала, перегнувшись через край ванны. Ее обнаженное тело было бледным, словно кафельная плитка, покрывавшая стену напротив. Горин приблизился и заглянул в ванну: волосы девушки утонули в луже крови, текущей из отверстия в шее. На полу валялся дамский ножик с выкидным лезвием.

— Она умерла, да? — сквозь слезы провыла Лариса, когда Артем вернулся в комнату. — Я не понимаю, почему это сделала, мне показалось, что она хочет сбежать! — Ее била дрожь. — Я не хотела, не хотела, я не хотела, почему ты молчишь? — тараторила она, глядя на него широко открытыми глазами. — Теперь ты меня покараешь, да? У меня не получилось? Зачем ты оставил нас наедине? Ты ведь знал, знал! — Она закусила губу, продолжая всхлипывать. — Для чего ты освободил меня?

Продолжая хранить молчание, Горин сбросил комбинезон, оставшись в чем мать родила, и направился к девушке.

— И что эти дурехи находят в этом жалком зрелище? — процедила Лариса, оглядывая Артема с ног до головы. — Да, я видела, как Машка пялилась на тебя, сволочь! Не приближайся ко мне…

Договорить ей не дала увесистая пощечина, после чего Артем схватил Ларису за волосы и поволок в ванну. Там он швырнул ее на пол. Лариса отползла к стене, схватив с пола нож и поджала ноги, то испуганно следя за Гориным, то косясь на бездыханное тело Марии. Она пыталась что-то сказать, но не смогла, только закашлялась, судорожно глотая воздух.

— Нам скоро на вокзал, — произнес Артем. — А здесь придется прибрать…

Через мгновение черный аллигатор разрывал Марию, куски тела которой один за другим исчезали в его зубастой пасти. Лариса свалилась на кафельный пол и ее начало трясти. Девушка пыталась кричать, но ее язык свело судорогой от ужаса. Когда об их недавней спутнице уже больше ничего, за исключением следов крови в ванне, не напоминало, раздувшийся от сытной трапезы аллигатор наклонился над ванной, разинул пасть и с чудовищным звуком изрыгнул из себя бурую зловонную жидкость, наполнив ею ванну до самых краев.

Когда ванна опустела, Горин вернул себе человеческий облик, включил душ, вымыл ванну и оттер все обнаруженные пятна. После этого поднял валяющуюся на полу Ларису, вывел из ванной и усадил в кресло. Открыв коньяк, он прямо из бутылки влил его девушке в рот. Та сразу сделала резкий вдох и начала хватать ртом воздух, из глаз ее снова покатились слезы.

— Нам пора, — Артем подвинул к ней один из пакетов. — Одевайся.


Когда проводник принес им в купе чай, Артем выложил на стол бутерброды и яблоки. Лариса сидела напротив него и теребила в руках брелок-русалку, включая и выключая ей светящиеся глаза. Ее все еще била легкая дрожь. Не мудрствуя, Горин купил и себе и Ларисе спортивные пуховики, джинсы, свитера и спортивные зимние ботинки. В принципе, так были одеты больше половины всех пассажиров поезда.

— У тебя ножик с собой? — спросил Артем, взяв одно яблоко в руку.

Лариса молча достала из кармана нож с выкидывающимся лезвием и положила на стол. Горин взял его, приоткрыл окно и вышвырнул.

— Я просто подумал — а зачем мне вообще какие-то инструменты? — улыбнулся Артем и рассек яблоко выпущенным из запястья плавником.

Девушка никак на все это не прореагировала, продолжая терзать русалку.

— Батарейки рано или поздно садятся, — кивнул на брелок Горин. — Ну что, перекусим?

Он принялся уплетать бутерброды, запивая их чаем, а Лариса, спрятав брелок в карман, взяла половинку яблока и принялась его грызть, уставившись в окно.

После короткой остановки на одной из станций к ним в купе заглянула девушка с большой дорожной сумкой в руках.

— К вам можно? — спросила она, очаровательно улыбнувшись.

— Проходите, — сделал приглашающий жест Горин. — Если, конечно, вас не пугает общество мутанта и агрессивной лесбиянки.

— Не очень остроумно! — обиделась девушка и с шумом захлопнула дверь купе.

— Зачем ты так? — всхлипнула Лариса.

— А что, надо заранее предупреждать людей, — невозмутимо ответил Артем.

— Может, еще табличку с той стороны повесишь, крокодил Гена? — съязвила девушка.

— А что, идея, — улыбнулся Горин. — Ладно, я пойду, прогуляюсь по вагонам. Не составишь компанию?

Лариса отрицательно покачала головой.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Артем и поднялся. — Только, чур — проводника не убивать…

— Да пошел ты на хер! — Лариса улеглась на сиденье и отвернулась.

Горин вернулся в купе, когда за окном уже стемнело. Он включил тусклый свет.

— Спишь? — спросил он Ларису.

— Да, — холодно ответила та.

Он присел рядом и тронул девушку за плечо. Лариса поежилась.

— Пойдем, покажу кое-что, — предложил Горин.

— Не хочу, — буркнула Лариса.

— Пойдем, это тебя развлечет, — уговаривал Артем.

Девушка неохотно встала и вышла из купе.

Горин провел ее почти через все вагоны, в самый хвост состава, пока они не очутились в совершенно темном вагоне.

— Погоди, сейчас включу… — раздался из темноты голос Артема, и вскоре просторный вагон озарился холодным неоновым светом. — Узнаешь?

Лариса уставилась на скамейки с цепями, укрепленные в центре вагона, к которым ее, пристегнутую, словно дикое животное, когда-то везли в специализированную клинику. Она вспомнила, как во время стоянок грубые охранники развлекались, грязно глумясь над ней. Ларисе стало страшно.

— Поехал за новой порцией психопатов, — прокомментировал Горин. — Хочешь, я тебя снова привяжу к одной из скамеек?

Лариса вскрикнула и попятилась. Заметив выключатель на стене, она ударила по нему, погрузив вагон в темноту, и, юркнув в проделанную «шашками» пробоину, бросилась бежать, хлопая дверями тамбуров и отталкивая случайно оказавшихся в коридоре пассажиров. Артем нагнал ее только уже в их вагоне и схватил за руку. Девушка попыталась вырваться. Горин зажал ей рот и втолкнул в купе.

— Не кричи, все закончилось! Прости, — прошептал он ей в самое ухо.

Когда Лариса немного расслабилась, он разжал хватку и помог ей прилечь.

— Я больше не хочу туда, — упавшим голосом произнесла она. — Лучше умереть…

— Никто не посмеет этого сделать, обещаю, — Артем накрыл Ларису одеялом, погасил свет, лег на свое место и, обдумывая под мерный перестук колес дальнейшую тактику своих поисков, постепенно задремал.


Перед тем, как по привычке отправиться в архив, Левченко забежал на работу, чтобы уладить один из основных организационных вопросов — заполнить табель учета рабочего времени своих подчиненных, уже несколько дней требуемый от него отделом кадров. Ввиду чрезмерной занятости Александр Эдуардович уже давно числился в «черных списках» бухгалтерии, которая постоянно грозила задержкой расчета заработной платы.

Левченко еще не успел переступить порог собственного отдела, но уже из коридора услышал шум и заподозрил неладное. В отделе его глазам предстало невиданное скопление народа: знакомые и незнакомые сотрудники толпились вокруг источника непонятных звуков, несколько заглушаемых всеобщим гулом и смешками.

Протиснувшись сквозь плотные ряды, Александр Эдуардович оказался у стола Гончаровой. На его поверхности распластался африканский шаман, на морщинистом теле которого из одежды была только набедренная повязка. Шаман, закатив глаза и содрогаясь в конвульсиях, выкрикивал какую-то абракадабру. Бубен его валялся под столом. Руки шамана совершали судорожные отмахивающиеся движения, словно старик отгонял от себя мух цеце. Над шаманом склонилась Ирина. Она тоже выкрикивала что-то непонятное, словно пытаясь добиться от полоумного старика какого-то ответа.

— Гончарова, когда закончите, зайдите ко мне! — холодно бросил Александр Эдуардович и прошагал в свой кабинет.

Ирина появилась минут через десять.

— Я, смотрю, гастроли в самом разгаре? — произнес копивший все эти десять минут злость Левченко. — Может быть, деньги начнем с посторонних за вход брать? Хотя бы так компенсируем справедливое отсутствие премиальных?

— Извините, Александр Эдуардович, я сама не ожидала, — на лице Ирины появилась обезоруживающая улыбка. — С шаманом это произошло сегодня утром.

— Вы его что, бананами долго не кормили? — продолжал язвить Левченко. — Или оделся не по сезону?

— Он чувствует приближение злого духа и пытается его прогнать, — ответила Гончарова.

— Злой дух пришел, и он сейчас сам прогонит этого Пятницу обратно в джунгли! — Для убедительности Александр хлопнул ладонью по столу, отчего с него слетел злосчастный табель учета рабочего времени и спланировал на пол.

— Ну все, вы меня окончательно застыдили, — продолжая улыбаться, Ирина подняла табель и вернула на стол. — Больше такого не повторится, шамана сегодня вечером увезут — он боится оставаться здесь.

— Из-за злого духа? — усмехнулся Левченко.

— Если бы вы знали, насколько это все серьезно, — вздохнула Ирина.

— Увы, я привык верить только в то, что вижу собственными глазами, — развел руками Левченко.

— Это ваше право, Александр, — развела руками в ответ Ирина. — Вас давно не было видно — удалось хоть что-нибудь откопать?

— Очень подходящее определение, — хмыкнул Левченко. — Хотя у какого-нибудь кладоискателя, взявшего в руки лопату и начавшего копать наугад, и то, наверное, больше шансов. Ты даже не представляешь, Ира, сколько там скопилось бумажек! У меня создалось ощущение, что все, что кто-нибудь из нас когда-либо комкал, рвал и выбрасывал, кем-то кропотливо выуживалось из мусорных контейнеров, склеивалось, подшивалось, регистрировалось и отправлялось в архив госбезопасности!

— Попав туда впервые, я была шокирована не меньше вашего, — произнесла Ирина.

— Это ж сколько сил и средств затрачено впустую! — продолжал негодовать Левченко.

— Ну почему же, — возразила Гончарова. — Вот вы же, к примеру, воспользовались…

— А что толку? Похоже, что как раз для поиска интересующей информации ваш необъятный архив подходит меньше всего. Особенно когда ищешь то, не знаю что.

— Думаете прекратить? — поинтересовалась Ирина.

— Думаю, а то, боюсь, еще немного — и думать будет уже нечем. До конца этой недели, так и быть, продолжу истязать себя изучением «писем трудящихся», а потом — пошло-ка оно все к черту…

— Тогда позвольте кое-что вам посоветовать, — Ирина подошла к столу Александра, придвинула стул и села. — Маловероятно, конечно, но возможно, что это как-то поможет вашим поискам. — Она взяла лист бумаги и авторучку. — Только заранее прошу не ругаться, — Ирина улыбнулась.

«Как можно с тобой ругаться, милая?» — подумал Левченко, украдкой скользя глазами по расстегнутым пуговицам на блузке Гончаровой.

— Я прекрасно знаю, как вы относитесь к любой мистике, — начала объяснения Ирина. — Мне также с большой долей вероятности известно, что люди, причастные к «Тополю-8», были ею просто одержимы, во всех их проектах так или иначе можно найти отсылки к мифам и легендам: в частности, к древнеегипетским мифам…

— Наверное, потому их и поперли в свое время из Комитета, — проворчал Левченко.

— Вполне возможно, — кивнула Ирина. — Так вот, если мои предположения верны, то сотрудники «Топо-ля-8» просто обязаны придавать огромное значение всякого рода символике. Опуская дальнейшие рассуждения, скажу просто: на папке, которую вы ищете, с вероятностью девяносто девять процентов изображено что-то подобное. Извините, что не поделилась с вами раньше, просто мне самой это пришло в голову буквально вчера…

— Что-то изображено? Почти на любой папке что-то да изображено, уверяю тебя! — недоуменно взирал на Ирину Александр.

— Вот одно из предположений, — Ирина набросала на листе бумаги схематичный рисунок и повернула его к Левченко.

— И что это? — спросил Александр.

— Огдоада, — ответила Гончарова.

— Что-что?

— Первые египетские боги и богини, — пояснила Ирина. — Великая Восьмерка.

— И кто есть кто на твоем рисунке? — поинтересовался Левченко.

— Боги — вот эти, с головами лягушек, а богини — с головами змей.

— Так я и подумал, — ухмыльнулся Александр. — Ход твоих мыслей мне тоже ясен: количество земноводных в этой твоей…

— Огдоаде, — подсказала Ирина.

— Да, в ней самой, — кивнул Левченко. — Оно совпадает с цифрой у «тополя».

— Это, конечно, всего лишь мое личное предположение, — предупредила Ирина.

— Ладно, поглядим, — произнес Александр Эдуардович. — Пока, по крайней мере, ничего похожего мне, кажется, не попадалось… Постой-ка! — он внезапно схватил собравшуюся встать Ирину за руку. — А мужик с головой цапли, случаем, не из египетских краев будет?

— С головой цапли? — насторожилась Гончарова.

Левченко взял ручку и, как мог, изобразил человека с птичьей головой и длинным, загибающимся книзу клювом.

— Это же не цапля, это — ибис! — воскликнула Ирина. — И это не человек, это — Тот!

— Который еще — тот? — не понял Левченко.

— Древнеегипетский бог по имени Тот, — объяснила Ирина. — Кажется, восьмерка — это его цифра! Где вы его видели? — ее глаза заблестели, как у азартного игрока.

— Там и видел, — ответил Левченко, хмуря лоб в надежде вспомнить детали. — На одной из папок. Но точно помню, что внутри оказалась полная ерунда.

— Эту папку следует отыскать во что бы то ни было, Александр, — голос девушки звучал очень убедительно. — Может быть, вам помочь?

— Ничего, справлюсь. Тем более что я натыкался на нее не так давно, — деликатно уклонился от ее предложения Левченко, опередив при этом свое подсознательное желание немедленно согласиться.

Последнее время он боялся оказаться с Ириной наедине, боялся, что в один прекрасный момент не сможет себя контролировать и предстанет перед ней жалким посмешищем.

— Как только папка окажется в ваших руках, разыщите меня где угодно, договорились? — Ирина показала на висевший на ее поясе мобильный телефон.

— Всенепременно, — заверил Левченко и, проводив девушку до выхода весьма откровенным взглядом, взял со стола ее рисунок, сложил вчетверо и сунул в карман.

Поздно вечером, съев остывший ужин и ожидая, когда закипит чайник, Александр Эдуардович извлечет этот листок из своего пиджака, поднесет к носу и будет жадно вдыхать едва уловимый аромат туалетной воды, так любимой Гончаровой. Левченко записал себе в блокнот ее название — «Лакост» — и выучил наизусть: он вынашивал шальной план преподнести Ирине при случае неожиданный подарок, например, к Восьмому марта.


С вокзала Артем повез Ларису прямиком к себе домой. Оставив девушку на лавочке у подъезда, он поднялся на свой этаж и выломал дверной замок. В квартире он отыскал свою кредитную карточку и собрал в сумку кое-что из вещей. Больше оставаться здесь было нельзя, равно как и на квартире у Ларисы — скорее всего их вот-вот объявят в федеральный розыск, если уже не объявили.

Денег на карточке было еще достаточно. Девушке Горин поручил купить газету с объявлениями и арендовать квартиру в каком-нибудь тихом районе: теплую и, по возможности, с большой ванной. Встретиться условились вечером в одном из кафе, где была зона для некурящих — обоняние Артема по-прежнему болезненно реагировало на любые посторонние запахи. А пока у него было одно дело, которое хотелось уладить не откладывая.


Подследственный Головань, в криминальных кругах более известный как Папа Карло, сидел на скамейке внутри бетонного прогулочного дворика СИЗО и курил. Здесь было зябко, не спасала даже телогрейка, наброшенная поверх спортивного костюма «Рита». Но все равно здесь было лучше, чем в затхлой камере еще с двумя урками, которым, правда, Папа Карло сразу же объяснил все по понятиям.

В принципе, он уже свыкся с такой жизнью. Кукол, конечно, не хватало, а так, в принципе, жить было можно. Благо пацаны с воли не забывали и регулярно подкидывали бабки. А лавэ — оно и в СИЗО лавэ. Сидел здесь Головань уже очень долго: суды все время переносились из-за отсутствия показаний главного потерпевшего — этого живчика Горина, завалившего Зафара. Малява пришла, будто он сейчас в дурке чалится. Туда ему и дорога. В тот раз Папа Карло не успел вышибить из Горина фамилию суки, что Зафара заказала, но ничего — рано или поздно он отсюда откинется…

— Не получится, Папа Карло, — раздался голос из противоположного угла дворика.

— Кто там, на? — Головань, прикрываясь ладонью от пробивающегося через решетку солнца, силился разглядеть приближавшегося к нему незнакомца.

Горина он узнал не сразу.

— Буратино вернулся, — произнес Артем, приблизившись, и расплылся в дурацкой ухмылке.

— Это ты? — Папа Карло привстал от удивления. — Какого тебе здесь надо?

— Ты, наверное, скучаешь по своим мальвинам, да? — не обратил внимания на его вопросы Артем. — Я бы принес тебе парочку, да тебе их здесь строгать нечем.

— Ты, падла, мне и в прошлый раз про куклу мозги клепал! — начал вскипать Папа Карло. — Ты че, думаешь, я идиот?

— Да, — радостно признался Артем.

Папа Карло, выплюнув сигарету и сжав кулаки, бросился на Горина, но через мгновение уже валялся на бетонном полу с обрубленными в коленях ногами и размахивал обрубленными в локтях руками.

— Не надо! — умалял он, шевеля кровоточащими культями.

— Надо, Карло, надо, — склонился над ним Горин. — Теперь ты знаешь, каково приходилось несчастным барби.

— Они же не живые! — ныл Головань.

— А ты пока еще жив, — произнес Артем. — Перестань строить из себя невинность, лучше скажи-ка мне, как отыскать Катаева.

— Кого? — всхлипнул Папа Карло.

— Того фээсбэшника, с которым меня свел Зафар, — напомнил Артем. — Шевели мозгами, папаша, пока кровь не вытекла из тебя окончательно!

Но как Горин ни старался соединить свои мысли светящейся нитью с дергающейся на бетоне головой, найти какую-либо информацию о майоре Катаеве или его золотозубом спутнике не удалось. Похоже, что Головань и вправду знал не больше своего бывшего босса.

Прекратив мучения Папы Карло рубящим ударом по черепу, Горин убедился, что мозги у того, вопреки распространенному среди знавших его людей мнению, все же имелись, и побрел к выходу. Обрубок человека, замерший на бетонном полу, был его последней ниточкой, ведущей к запутанному клубку прошлого. И эта ниточка только что оборвалась.


— А я предупреждал, что здесь окажется полная галиматья! — Левченко постучал указательным пальцем по раскрытой папке с изображением ибисоголового мужика на обложке. — Может, все-таки это не та самая?..

— Я поначалу тоже сомневалась, — ответила Ирина. — Но посмотрите сюда… — она перевернула обложку и показала на изображение Тота.

— Я должен что-то увидеть, не так ли? — с издевкой произнес Александр.

— В уголовном кодексе про это точно не пишут, — парировала Ирина. — Поэтому объясняю: с точки зрения, так сказать, официальной египетской мифологии в руке у него должна быть пальмовая ветвь.

— А это что, разве не ветка? — Левченко пристально вглядывался в потертое изображение.

— Ветка, — кивнула Гончарова. — Но листья на ней уж точно не пальмовые.

— Тополиные? — недоверчиво усмехнулся Александр.

— Почему бы и нет? — Ирина снова раскрыла папку и принялась в который раз перебирать находящиеся в ней бумаги.

По большей части это были листки стандартного формата с напечатанными на машинке текстами: здесь были и описания каких-то шахматных партий, и выдержки из докладов с обилием числовых показателей, и некое подобие школьных сочинений, и многое другое. Помимо зашифрованных сообщений в папке лежала не очень четкая черно-белая фотография с какого-то детского утренника: с десяток детишек в белых рубашках, выстроившихся в ряд на фоне темного занавеса, по которому были рассыпаны вырезанные из фольги звездочки. На обороте фотографии значилось: «1961».

— По-моему, вы знаете, кому следует показать все это, — Ирина захлопнула папку, аккуратно завязала торчащие из переплета веревочки и придвинула ее к Александру Эдуардовичу.

— Знать-то я знаю, — вздохнул Левченко. — Да вот только Гена Шухман скоро от меня прятаться начнет. Сколько можно доставать человека?

— Добрые дела каждому зачтутся, — улыбнулась Гончарова. — Хотите, я сама сделаю копии?


Квартира, которую нашла Лариса, сразу не понравилась Горину. И дело было даже не в том, что ванна была в ржавых потеках, и не в том, что окна выходили на автостраду, и даже не в том, что из-за неправильной вентиляции в квартиру из подъезда втягивало всяческие запахи. Просто у Артема создавалось ощущение, что они обосновались слишком далеко…

— От чего далеко — от центра, что ли? — допытывала Лариса. — Но там еще больше шума.

— Пока и сам не знаю, — пожимал плечами Горин. — Просто далеко, и все.

— Тебе не угодишь. — обиделась Лариса, взяла со стола альбом и забралась в кресло.

— А на столе рисовать не удобнее? — поинтересовался Артем.

— Я привыкла так, — она всем своим видом показывала, что Горин ей мешает.

Он принюхался, подошел к входной двери и выглянул в подъезд. Там, облокотившись о перила, стоял подросток лет пятнадцати и курил.

— Здесь разве место для курения? — спросил его Горин.

— Здесь место для всего, — недружелюбно отозвался подросток.

— Все меня не волнует, а вот то, что издает неприятные запахи, лучше делай на улице, договорились?

— Там холодно, — подросток старался отвечать как можно небрежнее, но в его глазах читалась неуверенность. — Не хочешь нюхать — захлопни дверь.

— Тогда кури у себя дома, а эта лестничная площадка — теперь моя территория.

— Ну, это мы еще посмотрим, — процедил сквозь зубы подросток и неохотно начал спускаться по лестнице.

Вернувшись в квартиру, Артем бережно взял из рук прикорнувшей в кресле Ларисы альбом с наброском нового рисунка и укрыл девушку пледом. Помимо всего прочего, в новой квартире было еще и зябко.


Телефонный звонок поднял Левченко почти в пять утра. Воробьев сообщил, что, кажется, обнаружен офис Шухмана. Спросонок Александр Эдуардович ничего не понял и пытался выяснить у Воробьева, с каких это пор Шухманом интересуется их отдел. Разобрался он, лишь прибыв по указанному адресу.

Оказывается, офис Геннадия отыскала не милиция. Вернее, милиция прибыла уже позже, по вызову соседей, обнаруживших вырезанный замок в железной двери, которая вела в обычную с виду трехкомнатную квартиру.

В квартире было найдено два трупа: охранника, лежавшего в коридоре, и одного из сотрудников, который все еще находился в кресле, уронив голову на клавиатуру перед разбитым экраном монитора. Оба были задушены тонким прочным предметом, следы которого отпечатались на их шеях.

К счастью, Шухмана среди них не оказалось, хотя человека в кресле Левченко узнал: это был специалист, помогавший им не так давно отыскать телефонный передатчик ветерана госбезопасности Цимбала. Паша Воробьев его тоже узнал и именно поэтому догадался, что квартира имеет отношение к Геннадию.

В квартире царил разгром: столы с компьютерами и прочей аппаратурой были небрежно сдвинуты к стенам, сброшенные со столов клавиатуры болтались на перекрученных проводах, на полу беспорядочно валялись дискеты, компакт-диски и документы. Бумаги Александр Эдуардович тщательно проверил, ища переданные Геннадию накануне шифрованные ксерокопии «То-поля-8», но их здесь не было.

Оставив Воробьева за старшего, Левченко вернулся в машину. Было около семи часов утра. Александр Эдуардович вспомнил, что сегодня суббота, и поехал домой, чтобы без спешки позавтракать. Хотя не было у него, надо признаться, аппетита, причем уже очень давно…

— Эдуардович!

Левченко не узнал голоса Геннадия и от неожиданности вздрогнул. Шухман окликнул его, когда Александр вошел в собственный подъезд.

— Гена, ты? — он вглядывался в силуэт человека, притаившегося между почтовыми ящиками и мусоропроводом. — Как ты догадался, что я вернусь домой?

— Я не догадывался — мне просто повезло, — ответил Шухман, выходя на свет и ежась от холода — одет он был уж очень не по сезону.

— Чего же ты в подъезде-то? Пойдем ко мне…

— В другой раз, Эдуардович, — категорично замотал головой Геннадий. — У меня серьезный разговор.

— Тем более, — Левченко нажал кнопку вызова лифта. — За чашкой горячего чая такие разговоры гораздо приятнее разговаривать.

— Но не во всяком доме, Эдуардович, — Шухман нетерпеливо поморщился. — Менты рангом пониже и те уже давно на прослушке живут. Извини, твоим гостеприимством я воспользоваться не смогу.

— Что же мы, так и будем здесь стоять? — в нерешительности спросил Левченко. — Скоро соседи на работу пойдут…

Слова Геннадия привели его в некоторое замешательство: неизвестно, насколько его предположения верны, но вероятность того, что разговоры между ним, Ольгой и Аленкой кто-то слушает, попросту не укладывалась в голове.

— Сегодня выходной, — Шухман вошел в разъехавшиеся со скрежетом двери лифта. — Прогуляемся на верхний этаж.

Они расположились возле небольшого грязного окошка, открывающего вид из подъезда во двор. Наверху оказалось заметно теплее.

— Ты уже знаешь про офис? — спросил Левченко.

— Я заметил ваших издали и ушел, — ответил Шухман. — Что с Женькой?

— Это тот, который нам тогда помогал с телефонным номером? — уточнил Левченко.

Геннадий кивнул.

— Его задушили, точно так же, как и охранника.

Шухман вздохнул и замолчал на некоторое время, уставившись в закопченное окно.

— А я ведь его предостерегал! — наконец, произнес он.

— Тебе что-то известно? — осторожно поинтересовался Левченко.

— Нет, и я не хочу об этом ничего знать! — Шухман вытащил из внутреннего кармана дискету и передал Александру. — И тебе не советую связываться!

— Ты все-таки расшифровал? — Левченко быстро сунул дискету себе в папку.

— Извини, что не успел распечатать, сделаешь это сам — там обычный текстовый формат. Но учти, Эдуардович: я не знаю, что там такое, однако эта информация смертельно опасна. Мои друзья погибли из-за твоих ксерокопий.

— Прости, Гена, но я всего лишь пытался найти ответ, — оправдывался Левченко. — Кто на вас вышел, ты знаешь?

— Я тоже пытался найти ответ, — произнес Шухман. — В твоих бумажках был устаревший шифр, который когда-то использовали гэбисты. Мне пришлось забраться на один их сервер, чтобы раздобыть ключ, а там, похоже, меня уже ждали. Им удалось отследить меня, хотя сломать криптографическую защиту я все-таки успел. На всякий случай смотавшись из офиса, я предупредил Женьку, но он меня не послушал, дурак…

— Значит, это снова ФСБ, — констатировал Левченко.

— Ты понимаешь, Эдуардович, — в тихом голосе Шухмана отчетливо проступала ярость, — эта контора ничуть не изменилась! Они продолжают существовать и считаться только с какими-то своими законами, на всех нас им глубоко насрать!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32