Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тигр на свалке

ModernLib.Net / Научная фантастика / Шубин Дмитрий / Тигр на свалке - Чтение (стр. 1)
Автор: Шубин Дмитрий
Жанр: Научная фантастика

 

 


Дмитрий Шубин

ТИГР НА СВАЛКЕ

И. Г. Халымбадже, который настаивал: Пиши… Пиши… Пиши…


Предисловие

Все события, рассказанные мной, являются подлинными, более того, любые совпадения дат, имен, названий и образов не случайны. И если кто-то вдруг обнаружит что-то знакомое, то не сомневайтесь, так оно и было, так оно и есть, оттуда оно и взято.

С. Рамирес.

В небесах или глубинах

Тлел огонь очей звериных?

Где таился он века?

Чья нашла его рука?

Что за мастер, полный силы,

Свил твои тугие жилы

И почувствовал меж рук

Сердца первый тяжкий звук?

Что за горн пред ним пылал?

Что за млат тебя ковал?

Кто впервые сжал клещами

Гневный мозг, метавший пламя?

А когда весь купол звездный

Оросился влагой слезной, –

Улыбнулся ль наконец

Делу рук своих творец?

Неужели та же сила,

Та же мощная ладонь

И ягненка сотворила,

И тебя, ночной огонь?

Тигр, о тигр, светло горящий

В глубине полночной чащи!

Чьей бессмертною рукой

Создан грозный образ твой?

Вильям Блейк [1]


Часть первая

Тигр на свалке

Начну, пожалуй, с того, что зовут меня Санчо Рамирес и расположился я в данный момент перед портативным компом-пробуком в своей спальне с обшарпанными стенами в ветхом двухэтажном особняке. Потягивая матэ через бомбилью [2], я еще пытаюсь играть в одну из допотопных трехмерных игрушек. Сегодня пару раз пробовал влезть в Сеть и найти там что-нибудь интересное для себя. Ничего толкового не выискал, поэтому сижу вот, быстро двигаю курсор, направляя виртуального парня по прозвищу Mad Max на разборки с тройкой озверевших мутантов.

Эту древнюю каменную лачугу с колоннами на входе, что построена в начале прошлого века на западной окраине Уруапана в «Районе фазенд», где я сейчас и обретаюсь, купил сам. Конечно, через подставное лицо, так как мне всего ничего – семнадцать лет. По закону Центрального американского округа я пока не имею права владеть собственностью, по крайней мере, без опекунов. Однако через пару недель мне стукнет восемнадцать, и я наконец-то приобрету кое-какие взрослые гражданские права. Единственное, что мне нравиться в моей усадьбе времен крестьянских революций, так только то, что установил здесь лично: помимо пробука это еще и мощный комп с голографическим экраном, который невозможно обхватить руками, но без проблем можно те же руки просунуть сквозь него. Мой компьютер также снаряжен различными музыкальными наворотами и подключен к тарелке, через которую можно поймать все что угодно. Да и остальные вещички, модные ныне, тоже радуют глаза. Короче, все электронное или генноэлектронное, чем я и заставил особняк. На ремонт я не стал особо тратиться. Оставил, как есть. Очень уж завораживают суперсовременные штучки на фоне убогой обшарпанности особняка. Кстати, на меня работают слуга, кухарка и управляющий, который любит выпить, однако я его за это не наказываю. И еще, конечно же, я доволен мощными кондиционерами, воздуховыводы которых видны повсюду. Они приятно охлаждают все помещения усадьбы и поэтому потные подмышки – главные герои рекламных роликов, – это не моя проблема. А на улице невозможная жара, сентябрь. В это время у нас в Мексике теперь всегда жарко. Потепление климата и все такое. Там же, на улице, во дворе под брезентовым чехлом стареет великолепный автолет: «Mercedes – BJ1001» спортивного класса. Гонять на нем пока не пытаюсь, чтобы не привлекать внимания. Почему? Расскажу позже.

Кстати, если вы не знаете где находиться Уруапан, загляните в историко-экономический справочник. Нашли? Да-да, это тот самый мегаполис, что приютился в Центральном американском округе, штате Мичоакан. Город, когда-то процветавший благодаря разработкам казавшихся неиссякаемыми приисков серебра, расположенных повсюду в окрестностях, но уже двадцать лет как выработанных подчистую. Город, который дал толчок быстрому развитию электронных, генных и молекулярно-биологических технологий. Город, когда-то не сходивший с уст всего продвинутого населения планеты, как процветающий центр новейших научных разработок. Город, новости из которого будоражили все мировые биржи. И он же – город, забытый всеми уже минимум лет двадцать. Теперь – провинция, захолустье, глухомань. Заводы и фабрики давно безмолвно стоят, железо ржавеет, дерево гниет. Улицы грязны и загажены. Уже давно никого не смущает запах фекалий из прорвавшейся канализации. Люди просто зажимают носы и рады тому, что оставляют в платке лишь сопли, а не те же носы. Работы практически нет. Лишь оставшийся от старых времен «Деловой центр» еще дышит, и, говорят, там даже неплохо живется людям. Впрочем, народ более-менее перебивается, трудясь, например, в нескольких электронно-ремонтных мастерских, по-прежнему существующих за счет необходимости замены испортившихся частей в старье, когда-то сделанном здесь же, в Уруапане. Окраины же мегаполиса мертвы, по крайней мере, в экономическом плане. Впрочем, сельское хозяйство, как и в доколумбовские времена, живет и не собирается сдавать позиции. Аграрная отрасль – вот то, что, расположившись вокруг города, до сих пор дает налоги в казну, ну и, конечно, зарплату желающим работать. Мутагенные штучки и все такое. Да, пожалуй, фермерство процветает, хотя всем известно, что с экологией на нашей планете беда, явные проблемы. Я частенько задаюсь вопросом: а сколько и каких вредных химических элементов затаилось под коркой апельсина, который я, к примеру, намериваюсь сейчас съесть? А может там ген какой, ну, к примеру, такой от которого у моих будущих детей уши вырастут слоновьи. Хотя люди, как и любое живое существо, быстро приспосабливаются к новым условиям жизни. Мы давно уже все мутанты, хотя ученые до сих пор пытаются возражать и называют мутантами лишь тех, кто слишком явно не такие, как все. А вот все-то и есть настоящие мутанты, и если кто-то когда-нибудь додумается клонировать первобытного человека, то станет ясно, что клон не проживет и суток без всех тех вакцин, что начинают вливать любому из нас в задницу с самого рождения. В принципе, в последнее время экологи, довольные тем, что транспорт на бензине и газе практически перестал использоваться, принялись усердно выдавать положительные прогнозы на будущее. Ну, мол, настраивается климат на планете. Не знаю, как он настраивается, но потепление я в прямом смысле ощущаю на своей коже.


Так вот, как-то раз в дыре под названием «Район трущоб», что на окраине Уруапана Мексиканской республики Центрального американского округа, я был зачат и рожден. Отца никогда не видел и ничего о нем не знаю. Mamacit [3]a моя сбежала с каким-то инженером низшего ранга, бросив малое дитя на попечение своей матери, то бишь моей бабушки, кстати, ничуть не богатой, даже, сказал бы, влачившей нищенское существование. Как бы там ни было, я рос, я вырос и пошел в школу, хотя учился кое-как. И вот когда до моего пятнадцатилетия оставалось всего пара недель, я встретил человека, который перевернул мою жизнь, то есть поставил меня с головы на ноги. Кстати, имею желание похвастаться вам, что сейчас я довольно богатый человек и в этом не последняя заслуга П. Алекса. Да, именно П. Алексом зовут того парня, если можно назвать парнем пожилого человека пятидесяти с лишним лет от роду, которого случай сунул в мою жизнь. Нет, конечно же, он не был так богат и знаменит, как когда-то Аристотель Онассис [4] или как Джон Рокфеллер, не обсыпал меня деньгами, скорее даже наоборот, но он помог мне выжить, стать самим собой, ну а деньги потом сами нашлись. Вы спросите: что же я, богатый человек, делаю сейчас в обветшалом доме на окраине города? Ведь известно, что в Уруапане есть еще оставшийся от старых времен «Деловой центр» со своими небоскребами, ресторанами и шикарными гостиницами. Есть еще люди, не сбежавшие в Мехико после кризиса. Вы спросите: если уж живешь поблизости и имеешь деньги, то почему бы не перебраться и не обосноваться там? Так это все П. Алекс. Это он просил меня, когда вернусь назад в Мексику (я два года проучился в протестантском колледже под Парижем, правда потом сбежал оттуда), то хотя бы годик не высовываться и не шиковать. Так и сказал: «Приживись, осмотрись, потом сам решишь что можно делать, а что нельзя. – И добавил: – Ты же неглупый парень, Санчо». Алексу я доверяю полностью, он знает, что говорит. Вот это-то, в принципе, и привело меня в «Район фазенд», в место, где редко кто кого интересует. Знали бы вы, как мне, молодому парню, имеющему средства, трудновато не шиковать. Тягостно, муторно, скучно. Но что поделать? Лучше уж так, чем в каталажке. Тем более, уже и подходит к концу этот год, хотя я по-прежнему продолжаю изнывать от скуки. Посещаю только местные пабы. Дальше района не вылажу. Сижу вот, мру от тоски, вспоминаю, как творились события, заставившие меня сейчас сидеть тихо. Правда я уже начал потихоньку влезать «не в свои дела», но осторожно. Ведь была беготня, гремела стрельба, свершались приключения. Сейчас – спокойствие и огромное желание что-нибудь да вытворить. Переход из одной жизни в другую кажется нелогичным, но лежа на кровати или сидя перед компьютером, наяву или во сне вдруг осознаешь, что все, в принципе, позади, все ушло, и похожее вернется, лишь если сам начнешь искать себе неприятности. Однако все, что прошло, впредь будет жить только в памяти и лишь тогда, когда с неизменной, устрашающей неотвратимостью накатывают волны воспоминаний. Грандиозная перемена. Так с чего же все началось? А началось это, пожалуй, с крысиных бегов на инвалидных колясках. Сам на том злополучном забеге не присутствовал, но Алекс рассказал обо всем в деталях и подробно. Хотите знать? Пожалуйста. Я, конечно же, не Инка Гарсиласо [5], но постараюсь ничего не пропустить. Ровно три года назад все и пустилось вскачь. Было тоже начало сентября…

Глава 1. Бега.

П. Алекс не настоящее его имя. Пожилой мужчина пятидесяти двух лет от роду приобрел это прозвище еще когда служил в полиции. Во-первых, "П" – это полицейский, ну а Алекс – это сокращение от имени. Александр Роди, именно так зовут этого странного, замкнутого человека. Тогда он уже пару лет как пребывал на пенсии по выслуге и нашел себе непростое, немного чудаковатое занятие, – ничто иное, как заниматься ремонтом электронных, полуэлектронных и всяких там полугенетических животных. Короче, модных сейчас искусственных тварей. Материал для этого он брал на свалке, находящейся к северо-востоку от города и растянувшейся на многие, многие мили. Обычно он подбирал там сломанных животных, как годившихся к оживлению, так и сильно порченных на запчасти. Или просто отыскивал любые запчасти к зверью в кучах хлама. Все, что из этого выходило, «несвежее», отремонтированное, то бишь в рабочем состоянии, зверье, он выставлял в продажу на птичьем рынке, где арендовал небольшую лавку: два сваренных вместе старинных железнодорожных контейнера. Незначительный заработок немного скрашивал жизнь его семьи. Пенсия-то мизерная. В общем, ему с женой Марией хватало (детей у них не было). Так вот, как-то раз П. Алекс решил переоборудовать свою домашнюю мастерскую, усовершенствовать, так сказать, в духе времени. Просчитав все предполагаемые расходы, он вышел на сумму в семнадцать тысяч кредиток. Деньги для него огромные и взять их можно было, пожалуй, только если решиться ограбить инкассатора. Хотя и у инкассаторов могло не оказаться в мешке подобного количества, город-то бедный, выручка маленькая, да и к тому же вся в местной валюте – песо.

Пару лет копаясь во внутренностях разных искусственных тварей, П. Алекс стал просто фанатом своего дела. Желание иметь мастерскую на уровне пересилило массу остальных житейских проблем. Накопив за несколько месяцев пять тысяч, он решился одолжить недостающую сумму у ростовщика Феликса Мохмана. Старый еврей частенько выручал его, и на этот раз тоже не отказал, да и процентную ставку оговорили небольшую. Жена же, увидев грузчиков, таскающих разные коробки и ящики из фургона в дом, чуть не лишилась сознания. Однако, поворчав несколько дней и видимо решив, что с этим уже ничего не поделаешь, успокоилась, хотя время от времени напоминала Алексу о его, как она выражалась, неоправданных тратах.

Время шло, подходил срок отдачи взятых в долг денег, да и еще с процентами. Но как водиться у русских, а Роди являлся выходцем из Автономного округа Россия, когда-то давно, в молодости, перебравшегося в Мексику, так вот, русские о проблемах обычно вспоминают в последний день. Таким образом, в последний день желание хотя бы частично погасить долг привело П. Алекса на «крысиные бега в инвалидных колясках». Он и раньше частенько забредал сюда, и его личная крыса по имени Боливар даже выигрывала некоторые забеги. Боливара он выставлял редко, любил очень, берег, можно даже сказать, что экономил. Подобная тварь стоила немалых денег.

Пожалуй, теперь стоит объяснить, что это за крысиные бега и откуда они появились. Наверное, вы сейчас подумали, мол, знаем мы, что это такое, не надо, мол, рассказывать об этом. Э-э, нет, кто-то, может, и знает, а кто и нет. Этот вид тотализатора имеет место быть только в Американских округах, а вот, например, в Новозеландском штате Австралийского округа о нем и слыхом не слыхивали. Там, к примеру, нет ничего круче, чем поучаствовать в игре «Подколи электрокабанчика». У нас же в Мексике из древних развлечений остались, пожалуй, только петушиные бои, да забой быков на корриде на потеху публике. Петухи, кстати, самые настоящие, бойцовые, выведенные путем отбора из поколения в поколение. Домашний скот и птицу почему-то не пытаются изготавливать электронными или, к примеру, генномолекулярными. Для чего? Эти животные дают мясо, яйца, молоко и во многих деревнях и в бедных районах городов до сих пор разводят настоящих животных. Кому нужны электронные яйца? Впрочем, домашние питомцы тоже подверглись небольшой мутации. Если можно сделать так, чтобы скот давал больше привеса и потомства, а птица несла больше яиц и отращивала гигантские окорока, то почему бы ни вмешаться в генную структуру их клеток? Выгодно и производителям, и продавцам, и покупателям. Ну и, конечно, выгодно еще и разработчикам, патент-то ведь у них. Все же научным прогрессом движет жажда обогащения.

Так вот, история знаменитых в Американских округах крысиных бегов началась довольно давно, а может и не давно, ведь доказано же, что время понятие относительное. Как-то раз в одной из военных лабораторий люди в белых халатах проводили эксперименты по увеличению интеллекта у крыс. Представьте себе умную крысу, пролезающую в любую дырку, в любое секретное место и подслушивающую тайные переговоры противника или даже фотографирующую важные бумаги. Ну просто супер-шпион. Поднять интеллект ученым удавалось, но то ли у этих грызунов он и так был на достаточно высоком уровне, то ли имели место еще какие шалости природы, однако в итоге у лабораторных страдальцев отнималась нижняя часть туловища. Ее просто парализовывало. Мучились с этой проблемой профессора довольно долго. Как-то раз один из практикантов сжалился над зверьком-инвалидом и изготовил ему из подручных материалов инвалидную коляску, сходную с человеческой. Крыса быстро разобралась в системе управления, то бишь научилась крутить своими лапками большие колеса с боков сиденья, и гоняла на этом виде транспорта по боксу лаборатории. Кто в первый раз предложил устроить соревнования среди крыс-инвалидов, история умалчивает, но как бы там ни было, первый забег до чашки с лакомствами прошел именно там, в лаборатории. В наше время на подобных бегах уже делают ставки – и немалые. Да и крысы уже не парализованные, хоть и с повышенным интеллектом. Пожалуй, единственное, что не умеют делать умные грызуны, так это разговаривать. Но никто подобного от них и не добивался.

Пятница выдалась очень жаркой, впрочем, как и предыдущие дни на этой неделе. Ни одного облачка на небе. В последние годы лето било все показатели по высоким температурам. Начало же сентября не принесло облегчения, летних ливней ожидать уже не приходилось, а солнце, взявшись за работу, пыталось выжечь все. Палящие лучи испаряли даже те капельки пота, которые мелкими струйками текли по русым волосам П. Алекса, выглядывающим из-под выгоревшей фуражки с темным пятном от когда-то сверкавшей спереди кокарды. Тусклые голубоватые глаза старого полицейского не выражали ничего. Одетый в потертую светло-серую форменную рубашку с темными прямоугольниками на плечах, где в свое время карточками пестрели сержантские погоны, и порядком вышарканные когда-то черные джинсы, опираясь на изготовленную из слоновой кости трость, сверху загнутую крюком, в другой руке неся массивный саквояж, Роди подошел к древнему двухэтажному зданию. Достал платок, приподнял фуражку, вытер лоб, потом массивный, слегка сиреневатый нос и пухлые блеклые губы. Двухэтажное строение из кирпича покрытого во многих местах облупившейся штукатуркой, перед дверями которого остановился П. Алекс, когда-то было кинотеатром с устаревшей системой «Dolby surround», но сейчас являлось ничем иным, как публичным домом. Однако зал, в котором когда-то в прошлом веке показывали широкоэкранные кинофильмы, три дня в неделю арендовался под тотализатор «Крысиные бега». Мадам Ружье, держательница борделя, известная тем, что любила, сидя на крыше, пострелять по кружащим в небе грифам, никогда не была против подобных видов развлечений, приличный процент денег от которых оседал в ее карманах.

Роди бросил взгляд на рекламную вывеску, изображавшую полногрудую сеньору, у которой периодически до колен опускались, а потом поднимались на место розовые картонные панталоны. Он улыбнулся, видимо вспомнив что-то из прошлого. Рядом с Алексом на покрытый песчаной пылью асфальт присел белый бультерьер с рыжими и черными пятнами. На крыше, рядом с невысоким поребриком, торчал большущий пляжный зонт, под которым на стульчаке восседала сама Мадам Ружье, обмахивавшая себя веером. Роди крикнул:

– Buenos dias, senorita [6], – и изобразил поклон.

Однако хозяйка борделя проигнорировала П. Алекса, и это было понятно. Он уже не мог нагрянуть внезапно с полицейской проверкой, принося ей очередные неприятности. Всем было известно, что Мадам Ружье промышляет продажей героина сутенерам и проституткам, а заработанные деньги хранит между своими гигантскими сиськами. Оно было бы еще ничего, но ведь мадам категорически не желала приобретать лицензию, положенную по закону на торговлю наркотиками. А это уже нарушение административного кодекса. Да и акциз, соответственно, не платился, а это уже пахло если не тюрьмой, то большущими штрафами точно.

Собака посмотрела вверх, потом на хозяина, произнесла:

– Шлюха, – и сплюнула в сторону. Потом добавила: – Мать моя женщина! Ну и жарища. Когда хоть дожди-то пойдут? Наверное сейчас градусов сто двадцать [7]. Алекс, ты не против, если я сбегаю за бутылочкой кока-колы? Пить ужасно хочется. Хоть бы бейсболку для меня какую прикупил. Так ведь можно и солнечный удар получить. Не жаль тебе, что ли, пса своего? А?

«Сто двадцать, это вряд ли, – подумал Роди. – Градусов восемьдесят пять, а то и девяносто точно есть. Быстро же климат меняется, еще двадцать лет назад такого никто и прогнозировать не пытался. Нынче же с каждым годом все жарче и жарче».

Потепление климата на Земле в последние годы прибавило в среднем около трех градусов по Цельсию к показателям температур начала столетия. Многие страны из-за таяния полярных льдов и наступления морской воды спасались только гигантскими дамбами.

– Думаешь, тебе кто-нибудь подаст хоть капельку коки? – спросил Алекс.

– Я попрыгаю, полаю, если надо, то изображу брэйк в партере. Все равно мне торчать тут, на улице, пока ты денег не выиграешь.

«Что точно, то точно, – подумал Роди. – Вход с собаками в зал запрещен».

Бультерьера, которого П. Алекс звал Лизи, он подобрал в плачевном состоянии на свалке. Кличка была втравлена серебром в ошейник собаки. Лишь кличка и ничего больше, ни адреса, ни клуба собаководов. Он совершенно не понимал, зачем кому-то понадобилось произвести на свет неплохо соображающую собаку, да еще и приспособить ей голосовые связки, подобные людским, а потом избавиться от нее. Тогда, после этой находки, через пару дней он достал несколько нужных органов и попытался восстановить пса. Электрогенных животных старались делать похожими на оригинал, хоть сами оригиналы и не были в моде. И вот, когда он заменил у бультерьера часть поврежденных органов, а после и выходил собаку словно ребенка, Роди уже не сомневался, что лучше и, самое главное, надежнее друга у него не будет, исключая, конечно, вечно ворчащей жены. Какая ни есть, а тоже друг. Сама же Лизи ничего из «прошлой» жизни, до появления нового хозяина, почему-то не помнила. Ни как она попала на свалку, ни кто был ее владельцем до этого. П. Алекс и сам выяснить этого не сумел, хотя немало покопался в ее мозгах, пытаясь восстановить память.

– Элизабет, прошу тебя, ни к кому не приставай. Я вечно попадаю с тобой в неприятные ситуации. Ну а если хочешь пить, то на, возьми вот это, – Алекс раскрыл саквояж и достал оттуда пластиковую бутыль с простой, но чистой водой, слегка разбавленной лимонным соком. – Только не выпивай все сразу, экономь, вдруг Боливар выиграет забег, тогда нам придется ждать еще и его участия в финале. А в финале, сама понимаешь, деньги побольше.

– Ладно, иди и без денег не возвращайся. Иначе мне придется выйти на панель. А я слышала, что говорящие собаки сейчас не в спросе.

Алекс улыбнулся, поставил бутылку сбоку от входа и, открыв дверь, шагнул внутрь. Холодящий воздушный поток, вырывавшийся из мощного кондиционера сплошной стеной, приятно обдал свежестью. Роди задержался на минутку под этой прохладной струей, охлаждаясь, и, пройдя несколько метров по коридору, повернул в первую справа комнату. В небольшом помещении не было ничего, кроме железных шкафов у стен, продолговатого стола и нескольких стульев. П. Алекс поставил на столешницу саквояж и раскрыл его. Из пухлой сумки вырвалось небольшое облачко морозящего газа, так как саквояж имел внутри миниатюрную фреонную установку. Он вынул из сумки деревянную пестро раскрашенную клетку и поставил ее на стол. В этом домике – миниатюрной копии китайской беседки с диагональными полосками решетки по бокам и покатой изогнутой внутрь крышей, сидела белая с рыжими пятнами крыса. Тут же стояла миниатюрная инвалидная коляска с двумя большими задними и парой маленьких передних колес. С виду этот крупный грызун выглядел как и миллиарды обычных декоративных крыс, живущих на Земле, однако только лишь внешне. На самом деле это животное являлось шедевром генной инженерии. Разумные крысы выращивались в единичных экземплярах, только на заказ, и в основном для тотализатора. Стоило подобное чудо науки достаточно дорого для того, чтобы просто содержать его как домашнего питомца.

– Боливар, – произнес немного хриплым голосом П. Алекс. – Ты моя надежда. Я уже договорился, участвуешь в седьмом забеге. Девять соперников. У меня есть сто кредиток, я поставлю их, конечно же, на тебя. Выигрыш слабоватый, всего пять сотен, но еще пять сотен дадут призовых за твою победу. Думаю, тысяча немного сдобрит Феликса. Ну и, естественно, если будешь первым, попадешь в основной финал. Выигрыш в финальном забеге может принести нам еще три тысячи, и заметь, не песо, а кредиток. Хотя ты и сам все отлично знаешь. Давай постарайся, иначе твоему хозяину будет трудновато смотреть в глаза старому еврею. Ну, а если проиграешь, то и это не будет концом света. Выиграем в следующий раз. А Феликсу найду что сказать, все-таки он мне пока еще друг. Ты понимаешь меня?

Крыса подняла голову, посмотрев на хозяина черными шариками глаз, пошевелила усами и дважды мотнула головой, подтверждая услышанное.

Вообще-то Роди очень молчаливый человек. Мудр и молчалив, словно Будда. Разговаривает он редко, обычно только слушает и кивает, если надо что-то засвидетельствовать, или разводит руками, если – опровергнуть. Впрочем, с теми, кого он считает близкими, болтает как все, и совсем заводится, выпив спиртного. Люди из «Района трущоб», где он проживал, с ним считались и даже, пожалуй, уважали. Еще будучи на службе, он не раз выручал многих в различных ситуациях. Животных П. Алекс обожает, постоянно что-то рассказывает им, спорит и ругается с ними, даже если это оказываются экземпляры со слабым интеллектом. Вначале новое хобби пожилого полицейского воспринимали в шутку, однако позже многие стали приходить к Роди за советом или же просили его отремонтировать своих домашних любимцев.

– Коляску я тебе смазал прилично. Ходовая часть выглядит надежно. Осталось предоставить ее специалисту из жюри для проверки, да и тебе еще надо пройти допинговый контроль. В общем, как обычно. – П. Алекс поднял руку и взглянул на часы. – Пора. И поактивней там, не сдавайся. Будет возможность, колоти соперников без жалости. Лапы у тебя что надо, натренированные. – Роди считал, что моральная поддержка еще никому не мешала.

П. Алекс пристегнул к саквояжу ремень и, повесив ремень на плечо, саквояж закинул за спину. Взяв в руку клетку, он, опираясь на трость, вышел из подсобной комнаты. Когда-то, очень давно, он лишился части ноги, которую обрезали по середине голени. Тогда на одном из очередных дежурств он столкнулся со сбежавшим из цирка кибер-тигром, который его серьезно покусал. Потеряв часть ноги, а медицина тогда не блистала в области клонированием органов, Роди всерьез занялся изучением животных, как настоящих, так и генных полукровок и даже полностью электронных зверушек. Сейчас, имея превосходный протез, он по привычке немного прихрамывал и постоянно держал при себе трость с загнутой крюком рукояткой, которую в случае надобности мог использовать как неплохое оружие или средство для защиты.

«В наше жестокое время надо рассчитывать только на себя, – любил повторять П. Алекс, и когда его ворчливая жена Мария предлагала ему выбросить, как она выражалась, „эту палку“, он добавлял: – Или на эту палку».

Преодолев недлинный коридор, он открыл дверь, вышел в зал соревнований. Шум и гул мгновенно нахлынули на него. Сотни зрителей, расположившихся в креслах или стоящих в проходах, кричали, свистели и топали, эмоционально поддерживая грызунов, на которых сделали ставки. Было душно. Вентиляция явно не справлялась с таким количеством пышущих жаром азарта людей. Зал находился в полумраке, в центре помещения располагалась беговая площадка пятнадцати метров в длину, накрытая колпаком и сильно освещенная сверху прожекторами. Возле этой площадки тоже толпилась масса народу, наблюдая за соревнованием крыс сквозь увеличивающее стекло. Шел шестой забег, трансляция которого передавалась на три широкоэкранных монитора, расположенных на стене там, где когда-то висело белое полотно киноэкрана. Роди протиснулся сквозь разгоряченную толпу к судье, отвечающему за техническое обеспечение, и громко произнес:

– Эй, Гомес. Мой Боливар готов выудить у вас несколько сотен.

– Их сотен, их… – судья, облаченный в строгий костюм с черным галстуком-бабочкой, красующимся из-под белоснежных уголков воротничка сорочки и в огромное узорное, величиной с велосипедное колесо, сомбреро на голове, указал рукой в сторону зрителей.

– Для меня сейчас нет разницы, ваши или толпы, долги поджимают.

– Думаешь выиграть сегодня? – спросил Гомес.

– Как и все.

– Тогда твоему зверю придется сразиться с новой игрушкой Тэди Брокера. Просто гигантская тварь. Считаю, именно эта накачанная крыса возьмет куш в седьмом забеге. Да и в финале, пожалуй, тоже. Так что забудь про деньги. Откажись, сэкономишь больше.

Судья повернулся к залу и стал выискивать кого-то глазами.

– Тэди! – громко позвал он, пытаясь перекричать толпу. – Тэди Брокер, иди-ка сюда! – Гомес махнул рукой, подзывая высокого мускулистого парня, светлые коротко обстриженные волосы которого мелькали в толпе. Завидев судью, а главное давнего соперника в лице Алекса, он протиснулся к ним. Голубые глаза, широкое лицо, этакий викинг в бирюзовом джинсовом костюме. Как-то с презрением посмотрев на Роди, он отпил из высокой пластмассовой чашечки, которую держал в руке, отдающий ароматом Irish coffee [8], широко улыбнулся, выставив напоказ стройные ряды белоснежных зубов, и произнес:

– Hello,gringo! Хочешь посмотреть на моего бронтозавра? Еще успеешь, да поздно будет. Теперь все призы будут лежать в моем кошельке. Не вздумай попадаться в моих забегах. Твой хиляк просто отдыхает.

– Уже попался, – сказал Гомес. – Давай не рядись, доставай крысу.

Тэди выудил из-за спины спортивную сумку, раскрыл, достал оттуда и протянул вперед прозрачную коробку из плексигласа, которую крепко держал всей своей гигантской пятерней. Он стал издевательски покачивать ею возле лица П. Алекса. Впрочем, Роди хватило и несколько секунд, чтобы во всех подробностях оценить величину грызуна Тэди.

«Эта крыса и вправду очень крупная, – подумал он. – Трудновато будет моему Боливару».

– Гомес, а ты уверен, что этот экземпляр выдерживает категорию? – спросил Роди.

– Алекс, я бы с удовольствием забраковал эту тварь, но ничего не могу поделать. Стандартная беговая крыса. Сам знаешь, в весе ограничений нет, тем более, толстые крысы менее подвижны, а эта габаритами в начальную беговую дорожку вписывается, что разрешает ее участие. В общем, все в порядке. Возможно, я обнаружу в ее крови какой-нибудь стимулятор, тогда…

– И не мечтай, – перебил судью Брокер. – На, бери и делай свои тесты. Тут все чисто. Знал бы ты, за какие деньги она мне досталась, то доверял бы без сомнений. И почему вы все меня не любите?

– Да не переживай ты, Тэди, – улыбнувшись, ответил Гомес и похлопал того по плечу. – Любим мы тебя, любим. – И добавил: – Когда не видим.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24