Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нагорье - Сумеречная роза

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Скотт Аманда / Сумеречная роза - Чтение (стр. 16)
Автор: Скотт Аманда
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Нагорье

 

 


Она молчала. Когда он начал спускаться по лестнице к холлу, Элис все-таки решилась спросить:

— А что за слово вы сказали? Оно для меня новое, mi… mi calon?

К ее удивлению, он не ответил с той же готовностью, с какой отвечал обычно, а когда ответил, на его щеках появился легкий румянец.

— Я так сказал? — поднял он брови.

— Да. Что оно означает?

Он пожал плечами.

— Слово, которым называют жену. В Уэльсе слово «жена» значит «благоразумие» и «осмотрительность», но оно также имеет другое значение — «находчивость», и очень вам подходит, разве не так?

Она поняла, что он просто лукавит. Он никогда, насколько она знала, не лгал ей, но она считала его способным скрыть правду, если правда ему неудобна. Но она не стала допытываться до настоящего значения сказанного им слова, и без того радуясь, что он избавил ее от проявления своего крутого нрава.

Но рано она успокоилась, надеясь, что он тихонько отнесет ее в свою спальню. Когда они дошли до зала, мимо которого проходили, там присутствовали не только Гуилим, Мэдлин, Джонет и послушники, но также Хью Гауэр и несколько других солдат, включая Тома и Йена. Мужчины, расположившись у огня, играли в кости и пили эль, подогревая его при помощи кочерги, которая сейчас лежала одним концом в углях, чтобы оставаться горячей. Женщины занимались рукоделием и разговаривали. Когда Николас достиг середины зала, никто не поднял глаз.

— Эй, Том! — крикнул он своему оруженосцу. — Сегодня ты спишь здесь, приятель, но не забудь разбудить меня, когда братья начнут петь заутреню. И, Хью, проследи, чтобы люди приготовились выехать, как только позавтракают.

Теперь все смотрели на него именно так, как он хотел.

— Дамы, — продолжал он, — вы можете распоряжаться своей спальней. Моя жена составит мне компанию в моей комнате. Но сначала, — добавил он строго, ставя Элис на ноги, — она хочет извиниться перед всеми вами за свое сегодняшнее недостойное поведение во дворе.

Захваченная врасплох, Элис запахнула на груди халат и неуверенно взглянула на него, а потом на остальных.

— Я… я прошу прощения за мое… мое недостойное поведение, — запинаясь сказала она. — Я не должна была так говорить.

Николас засунул большие пальцы под свой ремень и стал подбадривать ее:

— Не робей, девочка. Скажи все. Ты не должна была кричать в такой неподобающей женщине манере и смущать святых братьев. Ну, теперь давай, — добавил он, сняв руку с ремня и делая нетерпеливый жест, — скажи все.

— Я не должна была кричать, — послушно повторила она. — Я вела себя ужасно невоспитанно.

— И непочтительно, — прошептал Николас позади нее, — говорить так неуважительно о своем господине и повелителе.

— И непочтительно, — повторила она.

— Говорите остальное, — мягко сказал он, — как я велел.

Элис возмущенно посмотрела на него, потом на остальных и заметила смех в глазах Мэдлин и одобрение в глазах Гуилима. Уверенная в том, что они не слышали слов Николаса, Элис успокоилась, хотя Николас заставлял ее сказать больше, чем она хотела бы. Элис пробормотала:

— Я сожалею, что говорила в непочтительной форме с моим мужем.

Николас покачал головой:

— Ваша попытка показать должное смирение обнаруживает недостаток практики, мадам. Вы еще не упомянули вашего искреннего сожаления по поводу слов, которые те, кто не знает вашего строптивого языка, могли бы посчитать намеком на измену. Что скажете?

Элис снова посмотрела на него, в ней боролись гнев и неуверенность. Ей бы очень хотелось схватить один из костяных кубков и выплеснуть горячий эль в его самодовольное лицо, но она не посмела, боясь наказания. Однако, мрачно призналась она если не ему, то самой себе, он во всем прав. Если бы слова, которые она выкрикнула, когда-нибудь передали королю или Элизабет, ее могли бы обвинить в предательстве.

Расправив плечи и подняв подбородок, она четко продолжала:

— Мой муж прав, напоминая мне, что глупые слова, сказанные в порыве гнева, некоторые могут не правильно воспринять, даже придать им больше значения, чем они того заслуживают.

— Я не желаю королю никакого зла, — подсказал Николас ей на ухо. Когда она сразу не ответила, его руки с силой сжали сзади ее плечи, и он потребовал:

— Произнесите то, что я вам говорю.

— Я не желаю королю зла, — повторила за ним Элис.

— Я молюсь, чтобы он победил всех своих врагов, — прошептал ее подсказчик.

— А сейчас, принеся мои извинения всем вам, — продолжала она, не обращая внимания на его слова, — и доказав, что я не враг королю, я умоляю вас всех простить нас, если мы вас немедленно покинем. Мой муж выразил пожелание лечь спать. Разве нет, сэр? — нежно спросила она, поворачиваясь к нему.

— Да, — согласился он, но в его голосе прозвучали зловещие нотки. — Мы желаем вам всем доброй ночи. — Взяв ее за руку, он поспешил ко второй лестнице, тихо добавив, чтобы слышала только она:

— Я оказал бы вам хорошую услугу, если бы все-таки выпорол вас, мадам.

— Я не марионетка, сэр, — огрызнулась она, надеясь, что сказала не слишком громко, но тем не менее решив заставить его понять. — Я не умею говорить по подсказкам других. Слова, которые произношу я, обычно выражают мои чувства. Я не согласна со словами, которые я сказала о короле. Он не должен быть королем, и хотя я действительно не желаю ему зла как человеку, я хочу, чтобы он убрался с английского трона, и поэтому я кричала бы «ура», если бы люди лорда Ловелла победили его!

— И меня, мадам? Вы будете веселиться, если меня убьет проклятый изменник Ловелл, пока я пытаюсь защитить моего короля? Или если убьют Хью, или Йена, или Тома? Вы будете кричать «ура» на наших могилах?

От его слов она остановилась как вкопанная, прижав руки к груди. Ей вдруг показалось, что ее сердце перестало биться и она перестала дышать. Ее колени ослабели от наводящей ужас картины, которую он нарисовал в ее воображении, и на секунду она даже испугалась, что просто упадет в обморок.

— Я никогда не думала о таких ужасных вещах, — прошептала она, умоляя поверить ей. — Я не хочу ни вашей смерти, ни смерти кого-то из них. И, честно говоря, сэр, вы обещали, что Йен поедет со мной в Вулвестон-Хазард.

— Ах, ну да, и таким образом парень будет спасен, правда? Или может быть, девочка, если бы вы написали ему своей рукой охранную грамоту, ваш герой Ловелл сохранил бы для вас Йена, даже если бы он оказался пойманным вместе со мной.

— Умоляю, постарайтесь не злиться на меня, сэр. Я снова наговорила много лишнего и необдуманного. Я никогда не желала зла ни вам, ни вашим людям. Говоря по правде, будь моя воля, я бы приказала навсегда прекратить войну и насилие. От них никогда не бывает ничего хорошего.

Сэр Николас взял, словно клещами, ее руку и потащил вверх по лестнице, говоря отрывисто:

— Заканчивайте с вашими мольбами, мадам, и поднимайтесь наверх. Я по горло сыт женскими уговорами и хочу, чтобы вы служили мне там, где вам положено. Я слишком терпелив и более чем милосерден, а в благодарность получаю пожелание, чтобы моего короля убили на поле брани. Нет, не говорите больше ничего, — зло добавил он, когда она снова остановилась, — вы сказали достаточно.

Элис опять его разозлила, и дальнейшие возражения могут только усугубить ее вину. Она молча поспешила за ним вверх по лестнице.

Его спальня ничем не отличалась от комнат в противоположном крыле здания. Так же весело пылал в камине огонь, и занавески на окнах висели из такого же бархата. Но здесь стояла всего одна кровать, огромная, с низенькой кушеткой на колесиках, выдвинутой из-под нее с одной стороны, на которой, несомненно, спал Том. Николас ногой задвинул кушетку на место.

— Я ложусь сейчас же, — сообщил он. — Завтра будет долгий изнурительный день, потому что мы должны добраться до леса засветло.

Настроение симпатии и тепла, которое ей удалось создать раньше, исчезло, и о нем она жалела больше, чем обо всем остальном. Она не думала, что его могут убить при защите Тюдора — Николас слишком большой и сильный, чтобы погибнуть. И рядом с ним всегда Хью, и остальные его солдаты тоже. И все же картины, которые он нарисовал в ее воображении, не исчезали, и когда он лег на большую кровать рядом с ней, ей захотелось, чтобы он крепко обнял ее, чтобы все ужасные видения исчезли. Но Николас, даже не задернув полог кровати, набросился на нее, явно не заботясь, что может причинить боль.

От внезапности его действий она вся сжалась под ним и закричала от страха. Он остановился и посмотрел на нее. В отблеске очага она увидела, как на его раздраженном лице промелькнуло чувство вины.

— Клянусь распятием, мне следовало все-таки высечь вас, — хрипло пробормотал он.

— Я рада, что вы простили меня, — прошептала она. — Вы такой большой, сэр, что, когда злитесь, пугаете меня до безумия. Я старалась быть вам хорошей женой, но еще не научилась сдерживать свой характер, а когда теряю самообладание, похоже, заодно теряю и разум. Я не хотела причинить вам боль.

Он повернулся и лег на бок, подпирая одной рукой голову, а другой лениво водя по ее бедру.

— Вы не такая уж плохая жена, — оценил он, — но вы будите в мужчине всех демонов ада, когда ведете себя так, как сегодня. Мне кажется, ваши воспитатели оказали бы нам обоим огромную услугу, если бы как следует пороли вас раз в неделю.

— В Драфилде они почти так и делали, но я говорю правду — леди Анна действительно научила меня управлять большим домашним хозяйством. Вы отдали мой дом под надзор вашего брата, сэр, не обращая внимания на то, что я лучше обучена управлять им, чем он. Вот что разозлило меня.

Его лицо посуровело, и вдруг она испугалась, что снова разворошила угли его гнева.

— Достаточно того, что я решил поручить Вулвестон заботам Гуилима. Мне не нужно объяснять мои действия ни вам, ни кому-либо другому. Вы понимаете? — спросил он.

— Да, — пробормотала она. — Но вы поступаете ужасно несправедливо.

— Может быть. — Он замолчал, но рука на ее бедре начала медленно двигаться вниз и вверх, неосознанно, пока его мысли витали где-то далеко. И только она начала поддаваться ощущениям под действием его рук, он начал объяснять:

— Одно дело быть обученным, милая, другое дело — иметь опыт. А сейчас, когда мир вокруг нас так неустойчив, то тут, то там вспыхивают мятежи, и пока страна привыкает к правлению Гарри, Вулвестон не может находиться в безопасности под управлением женщины. Поместье опустошила болезнь. Я понятия не имею даже о том, сколько человек там осталось, сколько арендаторов. Я видел только одну деревню всего один раз, и тогда меня происходящее совершенно не касалось. Деревни могли разграбить, жители могли покинуть их. Еще существует угроза того, что, ввиду симпатий вашего отца йоркистам, его люди теперь могут поддерживать Ловелла и Стаффордов.

— Стаффордов?

— Да, после того как мы проехали Вустер, мы слышали разговоры, что сэр Томас Стаффорд и его брат Хэмфри пытаются поднять против Гарри центральные графства, а Ловелл поднимает север. Я запретил солдатам говорить об этом в вашем присутствии, чтобы вы или другие женщины не волновались. Думаю, ваша поездка отсюда до Вулвестона будет достаточно безопасна, но когда вся Англия неспокойна, нельзя оставлять такое большое имение, как Вулвестон-Хазард, в руках женщины.

Элис молчала. Его рука скользила теперь по ее талии и вверх, к груди, играя с ней, все еще лениво, но с нежностью, и ощущения, пронизывающие тело, наполняли ее блаженством. Подвинувшись ближе к нему и положив руку на его щеку, она заявила:

— Вы во всем правы, сэр, я не подумала, что в такое трудное время наши люди примут мужскую руку в управлении легче, чем мою, но я бы предпочла вашу руку, Николас, а не Гуилима.

— Я тоже, но это невозможно. — Он поцелуями заставил ее замолчать, забыть их споры, чтобы утолить нарастающую страсть.

Когда он уснул, она лежала рядом, удовлетворенная, но сон не шел.

Элис подумала, что начинает лучше понимать его. С женщинами гораздо проще. Она довела его до бешенства и удивилась, что это удалось. Она надеялась только, что ее женское оружие позволит ей остаться целой и невредимой. Но потом, пожалев ее, Николас опять стал холоднее, даже злее, чем раньше. Она начала подозревать, что затронута его гордость, его гнев обратился внутрь, на самого себя. По-видимому, он считал милосердие минутой слабости.

Николас разбудил ее рано утром поцелуями, и когда она ответила со страстью, равной его собственной, он, похоже, забыл, что хотел отбыть до начала утренней службы, и остался с ней, дразня и лаская, пока она не стала бояться, что ее стоны наслаждения могут услышать в монастыре. Когда он наконец вошел в нее, ее тело бросилось ему навстречу, и когда все закончилось, она лежала, трепещущая, в его объятиях и ждала, пока пройдет последняя волна дрожи.

— Я совершенно без сил, сэр. Я никогда больше не смогу пошевелиться.

Он усмехнулся:

— Я буду скучать по тебе, девочка.

— Господин! — В комнату вошел Том, и Элис спряталась за Николаса, закрываясь от оруженосца. — Вы будете одеваться сейчас, сэр?

Элис прошептала:

— Отошлите его, — но Николас уже встал и прошел дальше в комнату, задернув полог кровати.

Часом позже в монастырском дворе настроение ее мужа снова изменилось, и он посчитал обязательным во всеуслышание приказать ей в присутствии солдат и самого аббата подчиняться приказам Гуилима как его собственным. Он говорил сурово, с непреклонным видом, как будто не целовал и не ласкал ее с самого момента пробуждения.

Его приказ мгновенно вызвал в ней возмущение, но она подавила его, стиснув зубы, и вела себя так кротко, что сам аббат одобрительно кивнул головой. Наконец, отдав напоследок приказ Гуилиму двигаться до Донкастера окольными и малолюдными путями, вместо того чтобы ехать по Большой северной дороге, Николас дал знак своим людям отправляться. Когда Элис увидела его проезжающим через ворота, такого великолепного на Черном Вайверне, она вдруг почувствовала себя покинутой. Сэр Николас сказал, что будет скучать, а у нее даже не представилось возможности ответить. Но она тоже будет скучать по нему, ужасно скучать.

Стоящая рядом с ней Джонет вздохнула, и Элис посмотрела на нее. Ее восприятие обострилось от собственных чувств, и она тихо посоветовала:

— Тебе надо относиться добрее к Хью Гауэру. Он любит тебя.

— Этот чудак? — фыркнула Джонет. — Говорит словно мед пьет, а сам болван болваном.

*» Элис не проронила больше ни слова. Вскоре их собственный маленький отряд отправился в путь, и они так старательно кружили по окольным дорогам, что только через четыре дня приблизились к Вулвестону. Мужчины отряда и женщины-служанки стоически переносили трудности пути, как и их командир. Но Элис и Мэдлин раздражались от всех действий и приказов Гуилима.

Однажды он резко крикнул, чтобы они перестали болтать в дороге, из опасения, что их голоса могут привлечь ненужное внимание, и Мэдлин ядовито отозвалась на его слова:

— Ручаюсь, вы думаете, что лес кишит врагами, сэр. Позвольте напомнить вам, что ни один Йоркский рыцарь не причинит зла ни одной из нас, ни нашим людям.

— Возможно, вы и правы, мадам, — прорычал он, — но я не имею права испытывать судьбу! А вам хорошо бы вспомнить, что солдаты, будучи в первую очередь мужчинами и только во вторую йоркистами, могут не поинтересоваться вашими политическими пристрастиями, прежде чем отобрать у вас кошелек или вашу девственность.

— Очень остроумно, — презрительно сморщилась Мэдлин. — Попытаться напугать нас — другого поведения от вас и не ждали, господин Мерион, но нас не так легко испугать, как вы уже заметили.

— Для нас всех лучше, если бы вы испугались, мадам. А теперь замолчите, пока я не потерял терпение.

Вскинув голову, Мэдлин произнесла нарочито любезно:

— Уверена, мы бы увидели ужасающее зрелище, сэр. Щеки Гуилима вспыхнули, и Элис, спрятав улыбку, поспешно показала вперед:

— Смотри, Мэдлин, вон видишь замок там, на холме? Разве он не великолепен?

Венчающий холм Вулвестон-Хазард с залитыми солнцем каменными стенами выглядел чистым и привлекательным после дождей. Склоны холма покрывала свежая зеленая трава, а на ней то тут, то там виднелись яркие пятна весенних цветов. Им открывался великолепный вид на реку Трент, огибающую подножие холма, зеленые поля, топкие пустоши и болота позади них. Представшая перед ними умиротворяющая картина доставила Элис истинное удовольствие. Несомненно, замок выглядел сейчас гораздо красивее, чем в прошлый раз.

Вид замка заставил их поспешить, обещая тепло каминов, хорошую еду и безопасность каменных стен и крепких железных ворот. Меньше чем через полчаса они въехали через главные ворота, стоявшие почему-то открытыми.

Элис обратилась к Йену:

— Я помню, ты сказал мне, что здесь есть люди. Ворота оставались точно так же открыты, когда ты приезжал в прошлый раз?

Он отрицательно покачал головой и взглянул на Гуилима, потом оглядел пустынный двор. Он казался озадаченным, но не более. Однако Гуилим, услышав вопрос Элис и ответ Йена, одной рукой взялся за меч, а другую поднял, требуя тишины. Не было слышно ни звука, кроме свиста ветра в проемах бастиона, пока наконец где-то вдалеке не чирикнула птичка и ей ответила другая.

— Я думал, здесь кто-то встретит нас, — произнес Гуилим, понизив голос. — Ник сказал, что болезнь опустошила местность, но в замке оставалось несколько солдат, если только король не вызвал их отсюда себе на помощь. И даже в таком случае несколько человек всегда остаются, чтобы присматривать за замком.

Йен кивнул:

— Раньше здесь было многолюдно, господин. Я приезжал сюда из Ботри по поручению госпожи, чтобы узнать о судьбе мистрис Хокинс. Ворота тогда держали закрытыми, и их охраняли стражники.

Мэдлин заметила нетерпеливо:

— Какая разница, где они? Мы здесь, и я едва не падаю с ног от голода и усталости. Позвольте нам войти внутрь и разжечь огонь, чтобы приготовить нормальную еду. А во время отдыха мы обсудим, где найти еще людей, чтобы охранять замок.

Элис согласилась:

— Когда станет известно, что я вернулась домой, люди сами придут, чтобы поклясться в верности, сэр. Мне говорили, что владения моего отца огромны, так что даже если умерло много людей, останется достаточно, чтобы служить нам. Давайте войдем внутрь.

Гуилим колебался всего мгновение. Потом, спешившись, он вытащил свой меч и сделал знак двум другим солдатам последовать за ним.

— Йен, сможешь закрыть ворота один?

— Да. — Йен повернул своего коня к сторожке, и через несколько минут огромные ворота, удерживаемые противовесами, начали захлопываться.

Когда они закрылись, Гуилим, казалось, немного успокоился.

— А теперь, ребята, — призвал он, — идите за мной и смотрите в оба. Вы, женщины, держитесь за нами. Мне не нравится обстановка, но совершенное безрассудство оставлять вас во дворе.

Маленький отряд пересек мощенный булыжником двор и, избегая главного входа с его высокими, обитыми железом дверями, прошел через боковую дверь, ту самую, которой воспользовалась Элис в свой предыдущий визит в замок. Когда дверь открылась от одного прикосновения Гуилима к щеколде, он помедлил снова, но недолго. Поднявшись по винтовой лестнице наверх и проверив по пути все комнаты, они без происшествий прошли по каменной галерее к арочному входу в двухэтажный главный зал. Задержавшись на пороге, чтобы убедиться, что комната пуста, Гуилим вошел внутрь, за ним все остальные.

Оглушенная предчувствием, Элис вспомнила, что есть еще галерея музыкантов и другой похожий альков напротив, но слишком поздно.

Как будто прямо из стены вдруг появилось больше дюжины солдат с обнаженными мечами и алебардами на изготовку. Увидев их, Гуилим, Йен и остальные замерли на месте. Прежде чем они могли отреагировать, громкий голос приказал им не двигаться с места.

— Нас здесь в два раза больше, а мои люди есть и за стенами замка, так что если вы не жаждете быть проткнутыми насквозь прямо на месте, сложите оружие и сдавайтесь.

Элис, с удивлением узнав голос, повернулась и воскликнула:

— Лайонел Эверингем! Какого дьявола, сэр, вы тут вытворяете?

— Мадам, я пришел заявить свои права на вас и ваше имущество, как и было с самого начала. А теперь, — он подбоченился и, опустив меч, злобно взглянул на Гуилима, — вы сдаетесь или умрете на месте?

— Сдаемся, сэр.

Элис и Мэдлин вздохнули с облегчением.

Глава 18

— Отведите мужчин вниз к остальным, — приказал сэр Лайонел и добавил, обращаясь к Гуилиму:

— У нас в донжоне уже полно солдат Тюдора. Вы можете на время составить им компанию, пока не станет ясно, кто здесь хозяин.

— Подождите! — крикнула Элис, пока мужчин разоружали.

— Что такое? — нетерпеливо произнес сэр Лайонел. — Вы окажете себе плохую услугу, если попытаетесь перечить мне, леди Элис.

— Я не делаю ничего такого, сэр Лайонел, — ответила она, лихорадочно соображая. — Честно говоря, перечить такому храброму воину, который бросил вызов и Тюдору, и его самому сильному рыцарю, в высшей степени безрассудно. Но вы чуть не отослали вместе со всеми моего слугу. Йен всего лишь мальчик, сэр, и он предан только мне, и никому другому. Однако он служит мне очень хорошо, потому что изучил мои привычки. Умоляю, позвольте ему остаться со мной.

— Он выглядит достаточно крепким, — засомневался сэр Лайонел, — и у него есть меч и кинжал, как у любого другого солдата.

— Только потому, что наш отряд слишком мал, — настаивала Элис. — Вы видите, сэр, у него даже нет настоящих доспехов, а только кожаный панцирь и поножи. — Она надеялась, что ему не представилось случая видеть остальных солдат сэра Николаса, потому что они имели не больше доспехов, чем у Йена, чтобы передвигаться с большей скоростью. Гуилим и два других солдата носили металлические нагрудники, и на них она возлагала все свои надежды.

Сэр Лайонел решил проявить великодушие.

— Хорошо, — согласился он наконец, — парень может остаться и развести огонь в каминах, чтобы после возвращения слуг заняться приготовлением еды. Но помни, не серди меня, парень, — добавил он, мрачно глядя на Йена. — Малейший проступок, и я прикажу разорвать тебя в клочья и скормить моим собакам.

Не позволив себе даже взглянуть на Элис, Йен кивнул, выпустив на свободу свой огненно-рыжий чуб, и каким-то образом показался еще моложе и безобиднее, чем минуту назад. Он поспешно склонился над очагом, взял несколько поленьев и, разложив их на горке углей, стал усердно раздувать их и помешивать, пока они не разгорелись.

Сэр Лайонел наблюдал за ним, потом, поняв, что его люди тоже уставились на Йена, приказал резко:

— Ну идите, отведите остальных вниз!

Гуилим, по голосу которого стало понятно, что он изо всех сил старается сдерживаться, проговорил:

— Даю вам слово, сэр, что не попытаюсь бежать или напасть на вас, если вы позволите мне быть здесь. Я обещал моему брату заботиться о его жене и остальных женщинах и не могу оставить их с вами наедине.

— Да ну? Что ж, у тебя небогатый выбор, дружок, и скажу тебе, как мужчина мужчине: у тебя гораздо больше шансов сохранить голову, если ты сейчас же пойдешь вниз с остальными. Я человек горячий, и леди Элис недолго будет женой твоего брата. Я намерен в скором времени сделать ее вдовой, так что не забивай голову обещаниями, данными брату. Что до других, они будут в достаточной безопасности, пока мы не найдем им применение.

Мэдлин и Элва охнули, а Джонет схватила Элис за руку, но Элис и так была начеку. У нее похолодело внутри, когда сэр Лайонел небрежно упомянул, что убьет сэра Николаса. Она увидела, что Гуилим усилил сопротивление попыткам захватчиков увести его из зала. Надеясь, что у него и двух других все еще есть шанс, если она сможет отвлечь сэра Лайонела, она повернулась к нему:

— Что вы надеетесь получить, сделав меня вдовой, сэр? Вы же не верите, что король отдаст меня или мое наследство бывшему йоркисту.

Он рассмеялся.

— Больше невыгодно быть йоркистом, миледи. Вы видите перед собой непоколебимого сторонника Ланкастеров.

— Но вы же держите в плену людей короля там внизу!

— Да, их держать там тоже выгодно. Но Гарри Тюдор понимает такие вещи, а вы нет. За тридцать с лишним лет мужчины получали и женщин и собственность при помощи подобной тактики, и он сможет вознаградить мои усилия от своего имени.

— От своего имени!

— Да, потому что будет достаточно легко в такие неустойчивые времена убедить его, что замок захватил негодяй Ловелл. Дурак Ловелл не может понять, что дело проиграно и что я всего лишь спас замок и даму, хотя и не успел вовремя спасти бедного сэра Ника Мериона. Король, приняв мою клятву верности, восхитится моей смелостью и позволит оставить себе добычу. Гарри Тюдор заботится только о том, чтобы богатства не собрались в одной семье. Он не будет возражать, если я заберу вас и вашу собственность себе.

— Но почему? — спросила Элис. — Когда я приехала в Лондон, вы даже не смотрели на меня и, насколько мне известно, не имели никаких возражений против расторжения нашей помолвки.

— Вы тогда не имели богатого наследства, — ответил он, — а мне нужно упрочить свое положение при дворе. Только узнав об огромных богатствах вашего отца, я понял, что ошибся, не отстаивая свои требования с самого начала. Однако вскоре я начал исправлять ситуацию.

От странной напряженности в его взгляде у нее мурашки побежали по спине.

— Роджер! — воскликнула она, и ее голос сник. Волнение, не тронувшее ее, когда она узнала о его смерти, охватило ее сейчас, и от мысли, что она, сама того не зная, стала причиной его убийства, ее глаза наполнились слезами. — Они назвали его смерть загадочной.

— Ну, не такой уж и загадочной, — небрежно заметил он, — если бы вы все знали.

— Вы убили его.

Он не отрицал и резко прекратил разговор.

— Хватит о всякой чепухе, — прохрипел он. — Отведите их вниз, ребята. А вы отошлите своих женщин наверх, мадам. Вы останетесь здесь со мной.

— Нет! — воскликнула Мэдлин, вставая рядом с Элис. — Мы никуда не уйдем, сэр Лайонел, или…

Уберите от меня руки! — взвизгнула она, когда солдат схватил ее сзади за руки.

Гуилим возмущенно зарычал и неистово рванулся из рук солдат, но его сбили с ног, и он рухнул замертво.

Мэдлин побелела и стояла как каменная.

Элис потребовала:

— Прикажите вашему человеку отпустить ее, сэр Лайонел. Я не отошлю своих женщин, потому что не уверена, что ваши люди оставят их в покое. Более того, если вы хотите увидеть на столе ужин, позвольте моим женщинам заняться им. Я что-то не вижу тех слуг, о которых вы упоминали раньше.

— Они внизу, — пояснил он, — и придут, когда пленные будут заперты. Они достаточно безобидны, потому что меня боятся больше, чем хозяина, которого никогда не видели. Не думаю, что они помогут вам. Но женщины могут остаться и помочь. Вы, без сомнения, правы насчет моих ребят. Большинство из них не имело женщины уже много дней. Мы следили за дорогами, поджидая ваш отряд. Признаюсь, я надеялся, что сэр Ник сам привезет вас ко мне, но недавно я узнал, что Ловелл тут что-то замышляет, и не удивился, увидев, как вы ковыляете одни.

Почти сразу после того, как увели пленников, появились несколько слуг и с помощью Йена, Джонет и Элвы начали готовить вечернюю трапезу. Элис наблюдала с возрастающим восхищением, как Йену удается не привлекать к себе внимания сэра Лайонела и его людей. Он так ловко смешался с другими слугами, что, если бы не его рыжие волосы, сама Элис не отличила бы его.

Ужин стал еще одним тяжелым испытанием. Сэр Лайонел то вел себя приветливо, то становился грубым, его явное намерение снискать расположение Элис натыкалось на ее нежелание отвечать ему и на язвительные замечания Мэдлин. После ужина, когда Элис пожелала удалиться в другую комнату вместе с женщинами, он не позволил ей, грубо заявив, что хочет послушать музыку.

— Я уверен, — он старался говорить вежливо, — что вы совершенствуете свое владение лютней, мадам. Я бы хотел услышать результат ваших стараний, если вам не трудно.

Напоминание об унижении, которое она вытерпела от Элизабет, разозлило Элис, и она хотела сказать, что у нее нет лютни, но потом передумала. Ложь легко опровергнули бы, а у нее на уме возникло желание заставить его поверить в гораздо более важную ложь. Чем меньше он знает о том, как плохо она умеет лгать, тем лучше будет для них всех. Она попросила Йена принести ей лютню и, сев на табурет около огня, некоторое время лениво перебирала струны. Остальные женщины занялись посудой. Мэдлин села, сложив руки на коленях, и бросала злые взгляды то на сэра Лайонела, то на его людей.

— Мэдлин, — попросила Элис, — принеси мне тот кусок пергамента, на котором сэр Николас написал ноты, чтобы я упражнялась. Он вон в том вьюке около камина, из которого Йен достал лютню.

Если Мэдлин и посчитала просьбу странной, особенно потому, что Йен сидел гораздо ближе к вьюку, она ничего не сказала. Забирая у нее пергамент, Элис посоветовала:

— Перестань постоянно раздражать их своими взглядами. Мы принесем себе больше пользы, если сделаем вид, что подчиняемся. Они сочтут нас безвредными.

— Говорите громче, леди Элис, — приказал сэр Лайонел. — Ваш голос услаждает мой слух, и я хочу слышать то, что вы сказали мистрис Фенлорд.

Элис, почувствовав, как кровь приливает к ее щекам, пролепетала застенчиво:

— Пожалуйста, сэр, это всего лишь женские разговоры, не предназначенные для мужских ушей.

— Тем не менее, мадам, я хочу услышать их. Я не позволю вам секретничать.

— Вне всякого сомнения, сэр, — раздраженно заметила Мэдлин, — если вы так хотите знать, она попросила, чтобы я сопровождала ее в уборную. Мы не доверяем ни вашим людям, ни вам, но я не сомневаюсь, что вы будете настаивать на том, чтобы составить нам компанию, пока мы будем облегчаться.

— Мэдлин! — Элис приложила все усилия, чтобы подавить усмешку, появившуюся, когда она увидела смятение на лице сэра Лайонела, и постаралась сделать вид, словно откровенность Мэдлин шокировала ее.

Сэр Лайонел поморщился.

— Можете идти, вы обе, но не задерживайтесь слишком долго, иначе я пошлю искать вас, и вы очень пожалеете, что заставили меня беспокоиться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23